Что бывает при вере в «роль личности в истории»

На самом деле есть два очень красноречивых примера того, к чему приводит вера в «роль личности в истории». А точнее – вера в то, что именно личность, находящаяся на высоком посту и обладающая рядом, простите, личных достоинств, является главной действующей силой в историческом процессе. Напомню, что именно подобная концепция является сейчас мейнстримом, охватывая не только правых – для коих она крайне естественна (еще раз: правые иррациональны по определению) – но и многих левых. Которые то считают необходимым фигуру «вождя» для победы, то относят поражения к действиям т.н. «предателей».

Впрочем, о последних моментах надо говорить отдельно. Тут же следует, наконец-то, назвать эти примеры, которые всем хорошо известны: это Саддам Хусейн и Муаммар Каддафи. Два человека, которые решили, что они являются теми людьми, которые могут по собственному желанию и собственной железной воли «вертеть историю» - и которые закончили при этом крайне плохо. Точнее сказать – подобных людей было очень много, в том числе и среди правителей государств, но Хусейн и, в особенности, Каддафи вызывают максимальную симпатию. (В особенности последний.) Что делает все произошедшее еще более «поучительным». Ну, в самом деле, обгоревший труп того же Гитлера не вызывает ничего, кроме омерзения. А вот убитый глава Ливии выглядит настоящим «мучеником за народ». (Даже несмотря на то, что он сам, своими руками устроил себе подобную судьбу.)

Думаю, не надо говорить, почему так происходит: дело в том, что построенная Каддафи «ливийская Джамахерия» выглядела очень и очень привлекательно – по крайней мере, для постсоветских граждан. Ну, в самом деле: высокий уровень средних зарплат и высокий «зарплатный минимум», огромное количество социальных выплат для всех категорий граждан, социальная защищенность и при этом свобода для бизнеса (до определенного размера) – ну и т.д., и т.п. – казались противоположностью и российским постсоветским реалиям. (При которых 90% граждан оказались в крайне бедности.) И реалиям позднесоветским – с их очередями и постоянным дефицитом. (А в Ливии давали дотации на покупку автомобиля (!) – причем, этих автомобилей полно в автосалонах.)

Впрочем, это же можно было сказать и о Хусейне – разумеется, в том случае,  если бы Ирак смог бы дожить в относительном благополучии до постсоветских реалий. Поскольку там можно было увидеть примерно то же самое, что и в Ливии: причудливое сочетание социалистических и капиталистических элементов с сохранением множества «национальных особенностей». (Под коими следует понимать феодальные и родоплеменные обычаи.) В том смысле, что количество благ в руках граждан постоянно возрастало, строились красивые дома и небоскребы, магазины и рынки ломились от товаров – не как в «проклятом совке» - ну и т.д., и т.п. И все это благодаря мудрому руководителю, который авторитарно управлял этим Раем. (Разумеется, и в Ливии, и в Ираке была нефть – но и в СССР с РФ нефть так же была. По крайней мере, для постсоветского человека это именно так выглядело.)

Правда, к 1990 годам с Ираком было уже не все в порядке, поскольку к этому времени уже начались проявляться последствия затяжного конфликта с Западом, тянувшегося со времен «Бури в пустыне». (1990 год) В который страну втянул именно Хусейн, решившись на авантюрный план оккупации соседнего Кувейта. Подобный момент  очень сильно сбил «иракский лоск» - хотя даже в этом случае в РФ находилось немало лиц т.н. «патриотической ориентации», которые видели в саддамовской Ираке образца 1995 года свой идеал. Тем не менее, сама возможность существования «патриотического режима», который не ставит своей целью достижение каких-то отвлеченных результатов – вроде СССР с его стремлению к росту выплавки стали, добыче угля и освоения Космоса – а «дает все деньги людям», казалась для постсоветских патриотов крайне ценным.

Поэтому оба упомянутых лидера считались людьми, которые сумели «взломать историю». В смысле – найти некий «третий путь», который отличался и от «западного капитализма», и от «советского социализма»( Read more... )