Конец эпохи "силовиков"

Наверное, ни для кого не является секретом то, что в «классическом» классовом обществе властные функции очень тесно связаны с «силовыми». Настолько тесно, что очень часто просто невозможно отделить, где кончается возможность творить насилие – и начинается управление обществом. Впрочем, если честно, то говорить об управлении в подавляющем числе случаев «классической власти» можно только условно: разумеется, цари, короли, бароны и графы прошлого постоянно декларировали свою способность к подобной возможности – но в реальности управляли плохо и мало. Предпочитая заниматься тем, чем, собственно, «силовики» и должны заниматься по определению – насилием.

Разумеется, это насилие периодически направлялось на других «силовиков» - других царей, королей, баронов, графов и т.д. – которые выступали конкурентами в плане нахождения на иерархическом уровне. Это называется войной – внешней или внутренней, не важно – и в течение тысяч лет было самым уважаемым и почетным занятием человечества. (Да, именно так: из всех присущих человеку видов деятельности – включая и те, без которых жизнь человека была бы невозможна, вроде сельского хозяйства, ремесла или строительства – на вершину ценностей было поднято самое деструктивное. А именно: убийство себе подобных.) Но гораздо чаще насилие применялось к тем, кого было принято именовать «народом» или «простонародьем». (Чернью, подлыми людьми и т.д.)

То есть, к тем, кто, собственно, и обеспечивал существование властителей – но при этом был ограничен в «насильственных» возможностях. (Проще говоря, не мог противостоять власти по причине худшей вооруженности и подготовленности.) Точнее сказать, именно благодаря указанному «ограничению» и было возможным наличие самих властных механизмов – т.е., власть была властью только потому, что могла заставлять своих подданных подчиняться себе силой. Скажем, отдавать часть произведенного прибавочного продукта, выполнять «общественно-важные» - т.е., важные властителям – работы и даже… участвовать в войнах, устраиваемых «высшими». (В роли «пушечного мяса», разумеется.)

При этом, собственно, производством указанного выше прибавочного продукта властители, практически, не занимались и не интересовались. В том смысле, что это самое производство почти полностью ограничивалось индивидуальным крестьянским или ремесленным хозяйством – а значит, им же ограничивалась и необходимость управления. Поэтому князь или король мог не волноваться о том, как будет совершена уборка пшеницы или сколько сапог пошьют в его владениях: это все происходило «автоматически». Единственное, с чем власть боролась – это с другими претендентами на «изъятие прибавочного продукта. (См. выше про войну.)Можно даже сказать, что «высшая власть» существовала в условиях присваивающей – а не производящей – экономики. Только вместо присваивания «даров природы» присваивалось созданное народом.

Именно поэтому «качество управленческих решений» могло быть околонулевым: все ошибки  компенсировались за счет народных масс. (Например, если князь был настолько тупым, что проигрывал войну, от он мог всегда откупиться от врага за счет увеличения поборов с народа. Более того: если его неспособность к военному делу доходила до попадания в плен, то всегда можно было надеяться на выкуп – так же не за счет «внутренних резервов» княжеской семьи.) А значит, господа могли практически всю жизнь заниматься всем, чем угодно: охотой, пирами и балами, устройством интриг при дворе, военными действиями и даже оккультными практиками – но только не своей «прямой обязанностью» в виде управленческой деятельности.

Таковыми были века «господства силовиков», охватывающие человеческую историю с древности – со времен первых восточных деспотий – до, практически, «вчерашних времен».( Read more... )