Про кроссовки, бренды и геополитику

Интересно – но за текущей «коронавирусной повесткой», которая заняла практически все медиапространство – потерялись многие довольно важные события. Например, я только вчера узнал, что фирма «Reebok», оказывается, давно уже не «Reebok» - поскольку ей владеет фирма «Adidas». Точнее, владела до самого недавнего времени, потому, что сейчас она продала данную марку другой компании – американской Authentic Brands Group. Самое же интересное тут, впрочем, не это – а то, что  продажа «рибука» была совершена за 2,5 млрд. долларов – в то время, как куплен он был за 3,8 миллиарда   . И это еще не учитывая того, что доллар в 2005 году – когда была совершена покупка – подешевел почти на 40%. (То есть, в реальности «Адидас» продешевил еще больше.)

Почему же это важно? В смысле – почему данное коммерческое действо в виде покупок-продаж «производителей кроссовок» должно быть интересно кому-то, за пределами участников «обувного рынка»? А потому, что оно выступает одной иллюстраций достаточно фундаментального процесса, протекающего в современном мире – а именно: утраты важности брендов. Да, именно так: и «Адидас», и «Reebok»  - это, прежде всего, именно «брендодержатели», именуемые производителями скорее по традиции. Поскольку та же бывшая компания Ади Дасслера имеет всего … 2 (две) собственные фабрики, на которых еще чего-то шьется. Одну в Германии и одну в США. (Видимо, для того, чтобы водить туда экскурсии.) Подавляющая же часть продаваемой продукции производится 130 (!) «фирмами-партнерами», преимущественно из Юго-Восточной Азии.

Именно производители этих стран – а не пресловутые «трудолюбивые немцы» – собственно, и создают те самые кроссовки, которые формируют богатство корпорации. Тем не менее, львиная доля прибыли достается именно Германии, поступая в оборот европейских банков, давая доходы европейскому бюджету и создавая тот самый «высокий уровень жизни», на который принято молиться у отечественных либералов. При этом, разумеется, утверждается, что это плата за «бренд» - высшее выражение человеческой мысли, состоящее в придумывании отличия данного товара от остального.

Впрочем, все это так же давно уже известно, и не представляет собой ничего нового. И критика подобного состояния «мировой экономики» ведется уже пару десятилетий – при этом, разумеется, безо всяких результатов. Равно как известен ответ на эту критику, состоящий, в общем-то, из отвержения, что людям нужны не кроссовки, а именно «бренд» - делающий их отличными от друг друга (доказывающий «крутость») – и что именно за это, а не за удобную обувь, они готовы платить деньги. И, вроде бы, действительность до определенного времени показывала именно это.

Но именно до определенного. Поскольку уже в 2010 годах началось «падение брендов». В том смысле, что оказалось, что вожделенные буковки или значки на одежде, обуви или технике выглядят уже не столь маняще, как в недавнем прошлом. (Поэтому-то «Reebok», который в 2005 годы виделся, как однозначный актив на многие миллиарды долларов, теперь продается значительно дешевле покупки.) И вот уже начали вовсю появляться смартфоны-телевизоры «неизвестных фирм» (в основном китайских, хотя раньше признавались только «Сони»-«Филипс»-«Панасоник»), одежда и обувь производителей, чье название ни о чем не говорило – и оказалось, что это все востребовано населением. Да, разумеется, не всем – те, кто раньше западал на какой-нибудь «Армани» или «Гуччи», ну, или в спортивной одежде на «Адидас» или «Найк», конечно остались – но это оказалась именно что «локальная группа» лиц. В то время, как в 1990-2000 годы казалось, что «брендомания»  - это универсальный закон.( Read more... )