Про социальные нормы и человеческую историю

Разумеется, описанная в прошлом посте ситуация с «национальными символами» может показаться не слишком важной: в конце концов, какая разница – считают ли символом России медведя с балалайкой или опоссума с велосипедом. Но на самом деле этот момент является прекрасной иллюстрацией одного из важнейших свойств человеческой истории. А именно: того, что все современные социумы, фактически, выступают «новоделами» по отношению к векам – а то и тысячелетиям – своего формального существования. В том смысле, что базовые их структуры были сформированы, в лучшем случае, во второй половине позапрошлого столетия, а чаще всего – вообще речь идет о 1930-1950 годах.

Причем касается это именно что всех – начиная с Китая и заканчивая Британией. И даже относительно «молодые» США так же пережили подобную перестройку: Штаты до Гражданской войны и Штаты после Реконструкции – это совершенно разные общества. Впрочем, в 1920-1950 американское общество так же прошло через радикальные изменения. Так что США 1840, 1910 и 1950 годов – это, фактически, три разновидности общества, мало похожие друг на друга. В том смысле, что люди в данных обществах имеют совершенно различные стратегии и тактики социального поведения, не говоря уж о базовых ценностях. (Понятно, что так сказать можно не только об американцах.)

И связано это, разумеется, с уже не раз рассматриваемым фундаментальным цивилизационным переходом – переходом от общества сословного, разделенного на четко определяемые категории господ и рабов к обществу единому, основанному на идее равенства всех людей. Начался этот переход еще в позапрошлом веке с серии буржуазных революций – которые, фактически, продекларировали равенство, хотя, понятное дело, оставили его чисто формальным. (На уровне гражданских прав – да и то ограниченных имущественным цензом.) Тем не менее, даже это было очень серьезным изменением на фоне всей остальной человеческой истории, прошедшей под эгидой «мировой гармонии». Т.е., некоей системы, в которой каждый человек занимает свое, вполне определенное место – кто из золотой посуды ест, а кто сортиры чистит – и изменить это невозможно, ибо так заведено свыше. (Иначе говоря, сословного общества.)

Ну, а самое главное: эти самые буржуазные преобразования смогли «запустить» дальнейший процесс, приведший к Великой Пролетарской Революции 1917 года, ставшей вторым важнейшим этапом Перехода. В том смысле, что именно это событие привело к очень серьезному изменению в плане оплаты труда большинства: если до 1917 года рабочим (за исключением узкого круга «рабочей аристократии») платили лишь самый минимум – дабы те не умерли с голоду – а пособий практически не было, то уже в 1920 годах ситуация изменилась. Поскольку и зарплаты стали расти, и пособия по безработице или по болезни появились, и нормированный рабочий день стал обычным явлением, и техника безопасности на производстве начала применяться.

И даже Великая Депрессия – несмотря на всю ее тяжесть и кошмар – смогла лишь на время приостановить указанный процесс. После Второй Мировой войны же он еще ускорился, превратив жизнь «обычного человека» из вечного выживания в приятное времяпровождение. Впрочем, о данном моменте писалось уже неоднократно – равно, как неоднократно писалось о том, чем было вызвано подобное изменение. Поэтому подробно рассматривать его тут мы не будем, а просто еще раз укажем на то, что человеческое общество (в развитых странах) «образца 1960 года» (например) кардинальным образом отличается от человеческого общества «образца 1860 года». А уж от общества «образца 1860 года» в нем практически не осталось ничего. Даже если это общество находится территориально на том же месте, что и раньше – то есть, формально если речь идет об одной и той же стране.( Read more... )