Про текущую контрреволюцию

Вот теперь, после того, как в прошлом посте было показано: в чем же состоит смысл Революции 1917 года, и почему ее следует считать важнейшей точкой бифуркации для всей нашей цивилизации на данный момент – можно понять: что же происходит сейчас с развитием цивилизации.  В том смысле, что если уяснить:  в чем же состоит главное достижение «цивилизационного прогресса», кардинально отличающее прошлое от настоящего, и фактически разделяющее историю на две части, то можно понять и то, почему же сейчас стоит говорить о кризисе, об отступлении этого прогресса. (Правда, именно об отступлении – но не о полном поражении Революции.)

Дело в том, что – как уже было сказано – главнейшим изменением, отличающим дореволюционное время от послереволюционного, выступает отношение общества к «получению рабочей силы». В том смысле, что «до» эта самая «рабочая сила» рассматривалась, как естественный ресурс, и подход к ней был именно, как к естественному ресурсу. То есть, особо вкладываться в его создание было не принято, поэтому образование работников было слабым или, вообще, отсутствующим, а об их здоровье начинали думать только тогда, когда массовые эпидемии обещали, вообще, оставить заводы и поля без рабочих рук. (А заодно – прихватить на тот свет и «властителей».)

В противовес этому «после» образование и здравоохранение стали обязательными элементами общественного устройства, и вообще, система социального обеспечения заняла львиную долю общественных трат. Скажем, в современной (2017 год) Франции доля социальных расходов составляет более 35%, а доля расходов военных – порядка 10% от бюджета. В то время, как в 1900 году «на войну» уходило почти 30% бюджетных денег, а на «социалку» - не более 8%. Более того, если учитывать разного рода «внебюджетные фонды» - вроде пенсионных – до разница будет еще выше. То есть, современный работник – это давно уже не «продукт природы», а результат огромных вложений со стороны общества. И, кстати, эти вложения до сих пор являются недостаточными – что показывает проблема с сокращением рождаемости. (Поскольку все социальные гарантии сейчас все равно не покрывают затраты на воспитание нового человека.)

Разумеется, правые могут сколько угодно вопить о том, что это положение ненормально, и что следует вернуться в «естественный мир». Когда «рожали в поле», воспитывались отцовскими тумаками, а образование получали по  мере вовлечения в производство. И все были счастливы – и баре, и крестьяне. Но смысла в этих «воплях» нет, поскольку понятно, что указанная «естественность» возможна только в мире, где 99% производства сосредоточено в индивидуальном крестьянском хозяйстве. (Ну, и еще ремесленном – котором мало чем отличается от крестьянского.) И где производить можно крайне ограниченный ассортимент изделий, причем, довольно примитивных.

А если нужны самолеты, ракеты, подводные лодки и прочие аппараты, обеспечивающие стратегическое господство в мире – то изволь заботиться о подготовке соответствующих кадров. Причем, не только тех, кто занимается изготовлением их непосредственно – хотя и тут наберется огромное количество работников. (С учетом всей распределенной системы производства.) Но и тех, кто обеспечивает «производство» этих самых работников –то есть, дает им возможность учиться, лечиться, хорошо питаться (это крестьянин мог есть хлеб с лебедой и запивать квасом, и при этом работать – для слесаря высшего разряда или инженера данная диета неприемлема), и т.д., и т.п. А значит – развитие высокопроизводительных технологий должно проникать во все производственные системы социума.

То есть, одна из популярнейших «правых утопий», состоящая в том, что мир превращается в совокупность «анклавов» высоких технологий и огромных масс, живущих примитивной жизнью – т.е., т.н. «киберпанк» - на самом деле является нереализуемой. ( Read more... )