И вот тут – после сказанного в прошлом посте – мы подходим к той самой идее, которая была высказана по поводу «казанского стрелка». А именно: к пониманию необходимости кардинального изменения практически всех норм и понятий человеческой жизни в связи с кардинальным же изменением производственных систем. Которые – как уже говорилось – полностью изменили взаимодействие людей. Превратив их из конкурентов – или, в лучшем случае, малополезных друг другу соседей – в партнеров, благополучие которых зависит друг от друга.
Да, именно так: вопреки всем заявлениям консерваторов о том, что «раньше люди были душевнее» и «раньше люди друг друга ценили», в действительности именно в традиционный период человек существовал атомизировано. Фактически – независимо от других. Разумеется, и тогда были какие-то «общие дела»: скажем, сохранялись элементы общинных угодий, разного рода совместной инфраструктуры. Но все это было ничтожным по сравнению с реальной «осью» традиционного мира, вокруг которой все и строилось: с семейным крестьянским хозяйством, для коего потребность выхода за пределы участка были минимальны. (Поэтому все проявления «коллективизма» можно считать лишь архаизмами, отсылающими к предыдущей эпохе – эпохе развитого общинного хозяйства.)
Впрочем, еще более минимальна была «потребность в других» у представителей т.н. «элиты», которая, собственно, всегда жила по правилу: «Homo homini lupus est». (Поскольку «другие» для нее – прямые конкуренты на «ниве» отъема прибавочного продукта у подвластного населения.) И в действительности вся «властная культура» - которая, собственно, и считается сейчас «культурой в полном смысле слова» - это «культура волчья». В смысле – культура людей, видящих врага в каждом встречном, но при этом должных как-то взаимодействовать. (На самом деле, кстати, если есть возможность обходиться без этого, то «лучшие» с удовольствием это делают: уходят в свои поместья, замки.)
Именно указанная ситуация порождает знаменитую связку «дисциплина-свободолюбие», на которой базируется очень многие современные культурные элементы. (Если не считать указанных выше архаизмов – то, вообще, все.) Наприме образование, где, с одной стороны, применяется массированное «загоняние всех под одну гребенку», придавливание железной крышкой формализма и заорганизованности. А с другой – существует некий «культ индивидуальности», «личности, не такой, как все». (Разумеется, «не такой» в лучшую сторону.) Причем, обычно считается, что это – противоположные вещи, и что «те, кто за дисциплину» противостоят «тем, кто за индивидуальность». (В зависимости от ситуации симпатии могут быть и на той, и на другой стороне. Но сути это не меняет.)
Однако это не так: и то, и другое есть две стороны одной медали. А именно: восприятия мира, как ситуации, в которой «чужие есть враги».( Read more... )
Да, именно так: вопреки всем заявлениям консерваторов о том, что «раньше люди были душевнее» и «раньше люди друг друга ценили», в действительности именно в традиционный период человек существовал атомизировано. Фактически – независимо от других. Разумеется, и тогда были какие-то «общие дела»: скажем, сохранялись элементы общинных угодий, разного рода совместной инфраструктуры. Но все это было ничтожным по сравнению с реальной «осью» традиционного мира, вокруг которой все и строилось: с семейным крестьянским хозяйством, для коего потребность выхода за пределы участка были минимальны. (Поэтому все проявления «коллективизма» можно считать лишь архаизмами, отсылающими к предыдущей эпохе – эпохе развитого общинного хозяйства.)
Впрочем, еще более минимальна была «потребность в других» у представителей т.н. «элиты», которая, собственно, всегда жила по правилу: «Homo homini lupus est». (Поскольку «другие» для нее – прямые конкуренты на «ниве» отъема прибавочного продукта у подвластного населения.) И в действительности вся «властная культура» - которая, собственно, и считается сейчас «культурой в полном смысле слова» - это «культура волчья». В смысле – культура людей, видящих врага в каждом встречном, но при этом должных как-то взаимодействовать. (На самом деле, кстати, если есть возможность обходиться без этого, то «лучшие» с удовольствием это делают: уходят в свои поместья, замки.)
Именно указанная ситуация порождает знаменитую связку «дисциплина-свободолюбие», на которой базируется очень многие современные культурные элементы. (Если не считать указанных выше архаизмов – то, вообще, все.) Наприме образование, где, с одной стороны, применяется массированное «загоняние всех под одну гребенку», придавливание железной крышкой формализма и заорганизованности. А с другой – существует некий «культ индивидуальности», «личности, не такой, как все». (Разумеется, «не такой» в лучшую сторону.) Причем, обычно считается, что это – противоположные вещи, и что «те, кто за дисциплину» противостоят «тем, кто за индивидуальность». (В зависимости от ситуации симпатии могут быть и на той, и на другой стороне. Но сути это не меняет.)
Однако это не так: и то, и другое есть две стороны одной медали. А именно: восприятия мира, как ситуации, в которой «чужие есть враги».( Read more... )