![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Про страх в классовом мире
May. 15th, 2021 01:34 pmУдивительно, но очень многие люди не понимают, что «самой главной эмоцией» традиционного общества является страх. Разумеется, под «традиционным обществом» тут подразумевается общество классового периода – поскольку именно к нему, как правило, апеллируют все «ревнители традиции». Формально, конечно, общинный социум так же может быть с полным правом назван «традиционным», однако – как уже было сказано – «традиционалисты», как правило, обращаются не к нему, а к более поздним «образцам», с добрым барином и батюшкой-царем. Поэтому в данном случае под указанным названием будет пониматься именно классовая коннотация «мира традиции».
Так вот: в этом самом «классовотрадиционном мира» человеку было принято бояться. Бояться всего. Например, властей – ну, это, думаю, и так понятно, поскольку власть изначально есть инструмент осуществления репрессий. Сиречь – действий, основанных, прежде всего, на устрашении, а уж потом – на физической силе. Просто потому, что количество «репрессоров» - надсмотрщиков над рабами, воинов – всегда было небольшим. И при достаточно массовом выступлении населения они, как правило, не могли физически его удерживать. (Если те же «крестьянские войны» начинались, то закончить их было крайне непросто.) Поэтому главной задачей государства в плане взаимодействия с «народной массой» было наведение страха. Например, через крайне жесткие меры по отношению к малейшим повинностям. (Салтыков-Щедрин в своей знаменитой фразе: «…спалил тридцать три деревни и, с помощью сих мер, взыскал недоимок два рубля с полтиною...» преувеличил не так уж и много. В том смысле, что любые карательные операции были крайне дорогими, и часто не оправдывали себя.)
Однако не только государство было источником страха. Страх пропитывал практически все сферы жизни: например, взаимоотношения людей. В которых, как правило, один был «пугающим», а другой – «пугаемым». Бояться стоило помещиков-плантаторов-лендлордов, которые так же были «источниками репрессий», хотя физических возможностей у них было еще меньше, чем у государства. Ну, в самом деле, что там наличествовало у пресловутых «крепостников»? Несколько холопов с кнутами, которые творили беззаконие на «подвластной территории», да пара кремневых пистолетов у самого помещика. А ведь они этими средствами «держали» в жестоком повиновении целые деревни, добиваясь выполнения самых нелепых и жестоких указаний. (Например, о предоставлении помещику «в пользование» красивых девок.)
То же самое можно сказать и о богачах, которые доводили бедняков до голодной смерти, и не получали от этого протеста. Хотя в действительности никаких «физических инструментов» поддержания повиновения богачи часто не имели. (Те же ростовщики часто сами по себе не «имели контакта» с государством – например, в связи с «национальной особенностью». Но сути это не меняло: подавляющее количество их «клиентов» боялось не платить.) Впрочем, на страхе строились не только «внешние отношения» - вроде взаимодействия с государством, лендлордом или ростовщиком. Страх пропитывал и ту же семейную жизнь. Наверное, все помнят фразу: «Жена, да убоиться мужа своего». ( Read more... )
Так вот: в этом самом «классовотрадиционном мира» человеку было принято бояться. Бояться всего. Например, властей – ну, это, думаю, и так понятно, поскольку власть изначально есть инструмент осуществления репрессий. Сиречь – действий, основанных, прежде всего, на устрашении, а уж потом – на физической силе. Просто потому, что количество «репрессоров» - надсмотрщиков над рабами, воинов – всегда было небольшим. И при достаточно массовом выступлении населения они, как правило, не могли физически его удерживать. (Если те же «крестьянские войны» начинались, то закончить их было крайне непросто.) Поэтому главной задачей государства в плане взаимодействия с «народной массой» было наведение страха. Например, через крайне жесткие меры по отношению к малейшим повинностям. (Салтыков-Щедрин в своей знаменитой фразе: «…спалил тридцать три деревни и, с помощью сих мер, взыскал недоимок два рубля с полтиною...» преувеличил не так уж и много. В том смысле, что любые карательные операции были крайне дорогими, и часто не оправдывали себя.)
Однако не только государство было источником страха. Страх пропитывал практически все сферы жизни: например, взаимоотношения людей. В которых, как правило, один был «пугающим», а другой – «пугаемым». Бояться стоило помещиков-плантаторов-лендлордов, которые так же были «источниками репрессий», хотя физических возможностей у них было еще меньше, чем у государства. Ну, в самом деле, что там наличествовало у пресловутых «крепостников»? Несколько холопов с кнутами, которые творили беззаконие на «подвластной территории», да пара кремневых пистолетов у самого помещика. А ведь они этими средствами «держали» в жестоком повиновении целые деревни, добиваясь выполнения самых нелепых и жестоких указаний. (Например, о предоставлении помещику «в пользование» красивых девок.)
То же самое можно сказать и о богачах, которые доводили бедняков до голодной смерти, и не получали от этого протеста. Хотя в действительности никаких «физических инструментов» поддержания повиновения богачи часто не имели. (Те же ростовщики часто сами по себе не «имели контакта» с государством – например, в связи с «национальной особенностью». Но сути это не меняло: подавляющее количество их «клиентов» боялось не платить.) Впрочем, на страхе строились не только «внешние отношения» - вроде взаимодействия с государством, лендлордом или ростовщиком. Страх пропитывал и ту же семейную жизнь. Наверное, все помнят фразу: «Жена, да убоиться мужа своего». ( Read more... )
Интересно, но сегодня чуть ли подряд увидел две новости. Первая - это то, что китайцы сумели