![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
На самом деле у власовцев и бандеровцев (исторических) и современных представителей постсоветских националистических и антикоммунистических движений есть одна очень большая разница. Которую – как не удивительно – никто из комментаторов прошлого поста (и вообще, из наших современников) почему-то не замечает. А именно: власовцы – это экзогенное движение. То есть, движение, созданное внешними силами – в данном случае, нацистами. (Равно, как и все остальные «национальные части» времен Великой Отечественной войны.) Впрочем, не только создание, но функционирование данных «армий» было связано исключительно с нацистской поддержкой: стоило ей ослабнуть, и единственной задачей «героев РОА» стала сдача в американский плен.
В отличие от этого, современное антисоветское и антикоммунистическое движение полностью эндогенно. То есть, оно зародилось «в недрах» самого советского народа, и ни к каким «внешним силам» не имеет ни малейшего отношения. Разумеется, для обывателя это выглядит невероятно: ну, как же так? Разве может советский человек отрицать – условно – самого себя? (На самом деле это неверно: человек с легкостью может отрицать самого себя даже физически – например, через самоубийство.) Поэтому и создается несчетное количество «конспирологических теорий», согласно которым за указанным антисоветизмом стоят некие «заграничные силы». Самый яркий пример этого – пресловутый «план Даллеса», представляющий в действительности осылку к строкам из «Вечного зова» Анатолия Иванова. (Кстати, реальный Даллес на самом деле «план борьбы с коммунизмом» действительно разрабатывал: как уже говорилось, в нем делалась ставка на «националистические движения». Но этот план в 1950 годы полностью провалился.)
Что значит это различие – т.е., экзогенность власовцев, полностью доказавших свою ничтожность, и эндогенность современных антикоммунистов, которые, напротив, пришли к власти? А значит это, прежде всего, уже не раз описываемую особенность Революции и порождаемых ей социальных систем. Которые являются высоко устойчивыми против любых внешних возмущений. То есть, выживают в условиях давления, намного превосходящего «предельное давление» для любых других социоструктур. Это можно очень хорошо увидеть на примере той же Гражданской войны-Интервенции 1919-1920 годов, экономической блокады 1920-1930 годов, Великой Отечественной войны или, скажем, Холодной войны 1950-1970 годов. (Которая была попыткой навязать СССР гонку вооружений, способную разрушить его экономику. В действительности же тут СССР сумел навязать Западу свои условия, закончившиеся в итоге «Разрядкой».)
Поэтому – как это не странно прозвучит – «внешнего давления» революционные социосистемы, в общем-то, не боятся. Разумеется, если «давить» будет система, на пару порядков более мощная, то она может добиться успеха при околонулевом КПД. Но если «порядок» будет только один – то см. историю КНДР. (Которую даже почти полная экономическая блокада не смогла заставить отказаться от социализма. Пускай и с очень-очень-очень корейской спецификой.) А значит – с «внешней безопасностью» у подобных социумов все хорошо. Однако вот с безопасностью «внутренней» - с опасностью того самого «самоотрицания» - ситуация обстоит гораздо менее «приятным» образом.
В том смысле, что – как показала практика – существует вероятность его (самоотрицания) зарождения.( Read more... )
В отличие от этого, современное антисоветское и антикоммунистическое движение полностью эндогенно. То есть, оно зародилось «в недрах» самого советского народа, и ни к каким «внешним силам» не имеет ни малейшего отношения. Разумеется, для обывателя это выглядит невероятно: ну, как же так? Разве может советский человек отрицать – условно – самого себя? (На самом деле это неверно: человек с легкостью может отрицать самого себя даже физически – например, через самоубийство.) Поэтому и создается несчетное количество «конспирологических теорий», согласно которым за указанным антисоветизмом стоят некие «заграничные силы». Самый яркий пример этого – пресловутый «план Даллеса», представляющий в действительности осылку к строкам из «Вечного зова» Анатолия Иванова. (Кстати, реальный Даллес на самом деле «план борьбы с коммунизмом» действительно разрабатывал: как уже говорилось, в нем делалась ставка на «националистические движения». Но этот план в 1950 годы полностью провалился.)
Что значит это различие – т.е., экзогенность власовцев, полностью доказавших свою ничтожность, и эндогенность современных антикоммунистов, которые, напротив, пришли к власти? А значит это, прежде всего, уже не раз описываемую особенность Революции и порождаемых ей социальных систем. Которые являются высоко устойчивыми против любых внешних возмущений. То есть, выживают в условиях давления, намного превосходящего «предельное давление» для любых других социоструктур. Это можно очень хорошо увидеть на примере той же Гражданской войны-Интервенции 1919-1920 годов, экономической блокады 1920-1930 годов, Великой Отечественной войны или, скажем, Холодной войны 1950-1970 годов. (Которая была попыткой навязать СССР гонку вооружений, способную разрушить его экономику. В действительности же тут СССР сумел навязать Западу свои условия, закончившиеся в итоге «Разрядкой».)
Поэтому – как это не странно прозвучит – «внешнего давления» революционные социосистемы, в общем-то, не боятся. Разумеется, если «давить» будет система, на пару порядков более мощная, то она может добиться успеха при околонулевом КПД. Но если «порядок» будет только один – то см. историю КНДР. (Которую даже почти полная экономическая блокада не смогла заставить отказаться от социализма. Пускай и с очень-очень-очень корейской спецификой.) А значит – с «внешней безопасностью» у подобных социумов все хорошо. Однако вот с безопасностью «внутренней» - с опасностью того самого «самоотрицания» - ситуация обстоит гораздо менее «приятным» образом.
В том смысле, что – как показала практика – существует вероятность его (самоотрицания) зарождения.( Read more... )
