![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Первая часть тут .
Я не буду разводить интригу относительно того, какое событие привело к изменению отношения к образованию – просто потому, что неоднократно о нем упоминал. Разумеется, речь идет о Великой Пролетарской Революции, начавшейся в 1917 году. Поскольку именно она привела к переоценке необходимости получения знаний массами. В том смысле, что получившие субъектность – или, даже, просто задумавшиеся о данной субъектности – «низшие слои» общества резко снизили возможности применения «старых» стратегий конкурентной борьбы.
А именно: приход социал-демократов к власти в большинстве европейских государств сделал невозможным сделали невозможным бесконечное снижение доли рабочих в прибавочной стоимости. Это происходило и через установку минимально допустимой заработной платы, и через ограничение максимально возможного рабочего времени (восьмичасовой рабочий день), и через запрет использования детского труда (как труда самого дешевого), и через введение «социальных отчислений» государству. (Из которых хоть какая-то доля, но перепадала рабочим.) Ну, и т.д., и т.п. Все это, понятное дело, ограничивало снижение стоимости продукции – т.е., тот способ, которым ранее было принято бороться за рынки.
Кроме того, резко возросшая субъектность рабочего класса – то есть, осознание последним того, что у него есть свои интересы, отличные от интересов хозяев – оказалось проблемным и в «военном плане». Поскольку теперь рабочих надо было активно уговаривать, агитировать на то, чтобы они оказались готовыми участвовать в той или иной военной авантюре. (Надо ли говорить, что в послевоенное время, когда лозунгом поколения стало: «Never Again!», война не была осбенно популярной.) Собственно, поэтому даже фашистские государства – для коих агрессивная политика является неотъемлемой частью жизни – вынуждены были предварительно проводить массированную кампанию по одурачиванию населения. Поскольку иначе заставить рабочих осуществлять «Drang nach Osten», было бы невозможным.Да, именно так: пресловутая «промывка мозгов» - которую традиционно принято критиковать, как «расчеловечивающую» - в действительности была следствием именно положительного изменения мира. В котором каждый человек начал задумываться: а нужно ли ему участие в устраиваемых властью войнах. (В то время, как еще несколько десятилетий до того подобная мысль «представителям масс» не могла даже прийти в голову.)
* * *
Поэтому у капиталистов осталась, по существу, только одна «легальная» возможность для конкурентной борьбы: повышение технологичности производства. Разумеется, был еще указанный выше фашизм, однако, во-первых, его надо было еще установить – а это отнюдь не просто: в той же Германии для фашизации потребовалось порядка 10 лет. А, во-вторых, фашизм не являлся автоматическим решением всех проблем: да, он позволял вести агрессивные войны. Но в этих войнах надо было еще и суметь победить! Поэтому развитие научно-технического прогресса выглядело более привлекательно. Отсюда неудивительно, что уже в 1920 годы все крупные концерны начали активно вовлекаться в НИОКР: закладывались траты, создавались лаборатории, нанимались специалисты, поддерживались научные учреждения. В то время, как еще в 1910 нормой было то, что ученые и изобретатели – сами по себе, бизнесмены – сами по себе.( Read more... )
Я не буду разводить интригу относительно того, какое событие привело к изменению отношения к образованию – просто потому, что неоднократно о нем упоминал. Разумеется, речь идет о Великой Пролетарской Революции, начавшейся в 1917 году. Поскольку именно она привела к переоценке необходимости получения знаний массами. В том смысле, что получившие субъектность – или, даже, просто задумавшиеся о данной субъектности – «низшие слои» общества резко снизили возможности применения «старых» стратегий конкурентной борьбы.
А именно: приход социал-демократов к власти в большинстве европейских государств сделал невозможным сделали невозможным бесконечное снижение доли рабочих в прибавочной стоимости. Это происходило и через установку минимально допустимой заработной платы, и через ограничение максимально возможного рабочего времени (восьмичасовой рабочий день), и через запрет использования детского труда (как труда самого дешевого), и через введение «социальных отчислений» государству. (Из которых хоть какая-то доля, но перепадала рабочим.) Ну, и т.д., и т.п. Все это, понятное дело, ограничивало снижение стоимости продукции – т.е., тот способ, которым ранее было принято бороться за рынки.
Кроме того, резко возросшая субъектность рабочего класса – то есть, осознание последним того, что у него есть свои интересы, отличные от интересов хозяев – оказалось проблемным и в «военном плане». Поскольку теперь рабочих надо было активно уговаривать, агитировать на то, чтобы они оказались готовыми участвовать в той или иной военной авантюре. (Надо ли говорить, что в послевоенное время, когда лозунгом поколения стало: «Never Again!», война не была осбенно популярной.) Собственно, поэтому даже фашистские государства – для коих агрессивная политика является неотъемлемой частью жизни – вынуждены были предварительно проводить массированную кампанию по одурачиванию населения. Поскольку иначе заставить рабочих осуществлять «Drang nach Osten», было бы невозможным.Да, именно так: пресловутая «промывка мозгов» - которую традиционно принято критиковать, как «расчеловечивающую» - в действительности была следствием именно положительного изменения мира. В котором каждый человек начал задумываться: а нужно ли ему участие в устраиваемых властью войнах. (В то время, как еще несколько десятилетий до того подобная мысль «представителям масс» не могла даже прийти в голову.)
* * *
Поэтому у капиталистов осталась, по существу, только одна «легальная» возможность для конкурентной борьбы: повышение технологичности производства. Разумеется, был еще указанный выше фашизм, однако, во-первых, его надо было еще установить – а это отнюдь не просто: в той же Германии для фашизации потребовалось порядка 10 лет. А, во-вторых, фашизм не являлся автоматическим решением всех проблем: да, он позволял вести агрессивные войны. Но в этих войнах надо было еще и суметь победить! Поэтому развитие научно-технического прогресса выглядело более привлекательно. Отсюда неудивительно, что уже в 1920 годы все крупные концерны начали активно вовлекаться в НИОКР: закладывались траты, создавались лаборатории, нанимались специалисты, поддерживались научные учреждения. В то время, как еще в 1910 нормой было то, что ученые и изобретатели – сами по себе, бизнесмены – сами по себе.( Read more... )
