![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzДа, как уже было сказано в прошлом посте, обыватель на Западе никогда так хорошо не жил, как в 1990 годы. Точнее – он никогда не был так уверен в том, что живет хорошо, потому что его реальная заработная плата была ниже, нежели лет двадцать до этого. (С учетом инфляции и роста цен – и да, первое и второе понятия не эквивалентны.) Однако эта нестерпимая легкость бытия имела ту же природу, что и поведение алкоголиков, пропивающих доставшуюся им на халяву родительскую квартиру. В том смысле, что, во-первых, время «шикования» было однозначно ограничено. А, во-вторых, ничего реально конструктивного из данного момента родиться не могло: реальная халява – не пособия для выживания, а именно что «свалившееся на голову богатство» - ведет к совершенно иным моделями поведения, что необходимы для развития.
То есть, иначе говоря, жители развитых государств в 1990 годы приучались только тратить, а не инвестировать. В смысле – не вкладывать средства в реальное производство, в реальную инфраструктуру и сопутствующие области. (Например, в здравоохранение и образование.) Потому, что там – огромные срока окупаемости, и вообще, требуется понимания работы. (Скажем, для того, чтобы ) В то время, как появилось множество мест, где деньги могли гарантированно начать расти прямо завтра – подтверждая всеобщий оптимизм. Разумеется, происходило это исключительно за счет «утилизации» избыточности «советизированного мира» - и за счет катастрофических недовложений в базовые отрасли бытия – но на тот момент, разумеется, об этом предпочитали не задумываться.
Зато «задумывались» о другом – о том, как бы побыстрее разбогатеть, вложившись туда, где «идет рост». Именно таким местам и стала т.н. «IT-отрасль», сиречь – область применения компьютеров, их сетей и программного обеспечения. Надо сказать, что к 1990 годам эти самые «информационные технологии» трудно было назвать чем-то новым. Скорее наоборот: начавшая свой рост еще в конце 1940 годов «отрасль электронной обработки информации» к этому времени давно уже стала обыденностью в жизни человека. Уже были созданы основные ее направления – те, которые существуют до сих пор. Уже были оформлены основные ее особенности – начиная от компьютерных архитектур и заканчивая типами языков программирования. Уже состарились – а часто и умерли – те люди, которые стояли у основания «информатики», которые определяли ее настоящие и будущие черты. Уже был создан огромный пул сопутствующих «компьютерам» мифов – начиная от мифа о «замене разуму» и заканчивая мифом о возможности «восстания машин».
Проще сказать: к 1990 годам информационная и вычислительная техника уже была более, чем зрелой, показавшей давно уже все свои достоинства и недостатки. И, казалось бы, ее судьба могла четко «просчитываться» на много десятилетий вперед. Однако, парадоксальным образом, эту самую предсказуемость и линейность развития случившийся «переход» поломал очень сильно. Причем, поломал не в сторону стагнации – как это случилось с большинством иных технологичных отраслей – а наоборот. Точнее сказать, стагнация все равно случилась, но… Впрочем, пойдем по порядку. И, прежде всего, укажем, что реально из всех «подразделов» самой информационной отрасли активно развивающимся на конец 1980-начало 1990 годов был только один: микроэлектроника.
Разумеется, причина этого была еще «советизированной», связанной с «последним раундом» «противостояния двух систем». Во время которого планировалось создание обширного театра «борьбы за космос». Те самые «звездные войны» ака SDI, подразумевающие активное использование космических спутников-перехватчиков, орбитальных лазеров и прочих вариантов военной фантастики. Причем, понятно было, что с пилотируемыми полетами дело идет не слишком хорошо: надежда на систему «шаттлов», способных летать на орбиту чуть ли не каждую неделю, уже прошла. А значит – вся эта многоуровневая система вооружений должна была иметь хоть какой-то «автономный интеллект». Разумеется, миниатюрный – большие ЭВМ «поднять» на орбиту уровнем имеющейся тогда техники было невозможно. Отсюда и проистекали те огромные вложения, что были сделаны в производство микропроцессоров, в устройства коммуникации (помехозащищенные), в системы СВЧ связи.
Однако для «войны» все это не понадобилось: СССР, как известно, слился добровольно. (Кстати, разработав собственный «ассиметричный ответ», реально гораздо более эффективный, нежели американская система – но в данном случае, это не важно.) Тем не менее, «бросать просто так» такую прорву технологий – вместе с оборудованием, специалистами, логистикой и т.д. – было, понятное дело, глупо. И поэтому произошло «перепозиционирование» всего этого на «гражданский рынок». Благо, отрасль эта была довольно молодая, и не обросшая еще трудноизменяемыми связями. Поэтому где-то с со второй половины 1980 годов – когда «слитие СССР» стало очевидным – можно было наблюдать взрывной рост микроэлектронного производства. Начиная с микропроцессоров и заканчивая разнообразными микроконтроллерами.
Этот же момент – в свою очередь – позволил резко снизить «порог входа» на рынок программного обеспечения. В том смысле, что, во-первых, понизил требования к качеству программ: когда у компьютеров было 128-256 килобайт оперативной памяти, то приходилось очень много задумываться о том, как бы эту память поэффективнее использовать. Когда же пошло 1-4 мегабайта – а имено столько стали ставить в ПК в начале 1990 годов – подобный критерий стал гораздо менее важным. Ну, а во-вторых, «снятие» военных заказов привело к очевидному удешевлению микроэлектроники, а как следствие, компьютеров, как таковых. Разумеется, это был временный процесс – но его оказалось достаточным для того, чтобы ПК начали широко «расползаться» по офисам и жилью. Как же: еще в 1985 году купить 16-разрядную машину с 128 Мб !!! памяти (Apple Macintosh) было серьезной покупкой – она стоила 2500 $ при средней зарплате в США 1300$. В начале же 1990 приличный ПК с 32 разрядным процессором INTEL 386 стоил уже раза два дешевле.
Ну, а самое главное – к этому времени выросло целое поколение людей, прекрасно разбирающееся в вычислительной технике. Так же «подготовленное» в рассчете на военные нужды – и как следствие этого, обладающее высоким универсализмом мышления. В максимальной степени, конечно, это проявилось в СССР, где – парадоксальным образом – при низком количестве компьютеров вдруг оказалось огромное количество «компьютерщиков». (Возникших из инженеров, техников и даже учителей и биологами.) Но в значительной мере то же самое наблюдалось во всем мире: получившие универсальное образование люди 1960, а то и 1950 годов рождения с невероятной легкостью осваивали новую технику.
Собственно, именно сочетание указанных моментов и породило то, что сейчас несколько некорректно принято именовать IT-технологиями. Некорректно – потому, что «информационные технологии», как уже было сказано, прекрасно существовали и раньше. Поэтому в 1990 годы возникли не они, а миф о них, состоящий в признании за компьютерами неких чудесных свойств, способных полностью изменить мир. Впрочем, миф – как так же говорилось выше – появился еще в 1950 годы, породив известное направление в фантастике. (Различные произведения о «всемогущих компьютерах» и «непобедимых роботах».) Но до 1990 годов он (миф) был, в общем-то, безобидным, а часто даже полезным – вызывая интерес к вычислительной технике и заставляя ее изучать.
Однако в период перехода к «постсоветскому миру» эта безобидность исчезла: как уже было сказано, в мире образовалось огромное количество «лишних ресурсов», которые необходимо было как можно скорее «переделить» среди наиболее активных личностей. А эти личности, в свою очередь, должны были эти ресурсы куда-то вложить. И этим «куда-то» и стала IT-отрасль со своим мифом. Ну, а далее можно было наблюдать «естественное развитие» самовозрастающего процесса в благоприятной среде: чем больше средств уходило в «айти», тем более респектабельным эта отрасль становилась. А чем респектабельнее она становилась, тем большее количество средств туда вкладывалось – причем, средств уже не лишних, а изымаемых из других областей деятельности.
И это выглядело нормальным: «хайтек» же, а значит, чем больше туда пойдет денег, тем богаче мы будем. Мир радовался «компьютерной революции»: все эти ПК, лаптопы, компьютерные сети – включая глобальный Интернет – наконец, связанные со всем этим (микроэлектроника же) развитие бытовой электроники и средств связи. (Сотовая телефония.) Именно в этом направлении и виделось будущее – в самом крайнем случае «сворачивающееся» исключительно к компьютерно-информационному существованию. («Мир Матрицы», который возник задолго до одноименного фильма.) Или, даже, саму Вселенную стало модным сводить к некоей «компьютерной симуляции». (Ага, на кремниевых процессорах и жестких дисках!)
Однако понятно, что до бесконечности продолжаться это не могло. Однако о том, что было дальше, будет сказано уже в следующей части…
То есть, иначе говоря, жители развитых государств в 1990 годы приучались только тратить, а не инвестировать. В смысле – не вкладывать средства в реальное производство, в реальную инфраструктуру и сопутствующие области. (Например, в здравоохранение и образование.) Потому, что там – огромные срока окупаемости, и вообще, требуется понимания работы. (Скажем, для того, чтобы ) В то время, как появилось множество мест, где деньги могли гарантированно начать расти прямо завтра – подтверждая всеобщий оптимизм. Разумеется, происходило это исключительно за счет «утилизации» избыточности «советизированного мира» - и за счет катастрофических недовложений в базовые отрасли бытия – но на тот момент, разумеется, об этом предпочитали не задумываться.
Зато «задумывались» о другом – о том, как бы побыстрее разбогатеть, вложившись туда, где «идет рост». Именно таким местам и стала т.н. «IT-отрасль», сиречь – область применения компьютеров, их сетей и программного обеспечения. Надо сказать, что к 1990 годам эти самые «информационные технологии» трудно было назвать чем-то новым. Скорее наоборот: начавшая свой рост еще в конце 1940 годов «отрасль электронной обработки информации» к этому времени давно уже стала обыденностью в жизни человека. Уже были созданы основные ее направления – те, которые существуют до сих пор. Уже были оформлены основные ее особенности – начиная от компьютерных архитектур и заканчивая типами языков программирования. Уже состарились – а часто и умерли – те люди, которые стояли у основания «информатики», которые определяли ее настоящие и будущие черты. Уже был создан огромный пул сопутствующих «компьютерам» мифов – начиная от мифа о «замене разуму» и заканчивая мифом о возможности «восстания машин».
Проще сказать: к 1990 годам информационная и вычислительная техника уже была более, чем зрелой, показавшей давно уже все свои достоинства и недостатки. И, казалось бы, ее судьба могла четко «просчитываться» на много десятилетий вперед. Однако, парадоксальным образом, эту самую предсказуемость и линейность развития случившийся «переход» поломал очень сильно. Причем, поломал не в сторону стагнации – как это случилось с большинством иных технологичных отраслей – а наоборот. Точнее сказать, стагнация все равно случилась, но… Впрочем, пойдем по порядку. И, прежде всего, укажем, что реально из всех «подразделов» самой информационной отрасли активно развивающимся на конец 1980-начало 1990 годов был только один: микроэлектроника.
Разумеется, причина этого была еще «советизированной», связанной с «последним раундом» «противостояния двух систем». Во время которого планировалось создание обширного театра «борьбы за космос». Те самые «звездные войны» ака SDI, подразумевающие активное использование космических спутников-перехватчиков, орбитальных лазеров и прочих вариантов военной фантастики. Причем, понятно было, что с пилотируемыми полетами дело идет не слишком хорошо: надежда на систему «шаттлов», способных летать на орбиту чуть ли не каждую неделю, уже прошла. А значит – вся эта многоуровневая система вооружений должна была иметь хоть какой-то «автономный интеллект». Разумеется, миниатюрный – большие ЭВМ «поднять» на орбиту уровнем имеющейся тогда техники было невозможно. Отсюда и проистекали те огромные вложения, что были сделаны в производство микропроцессоров, в устройства коммуникации (помехозащищенные), в системы СВЧ связи.
Однако для «войны» все это не понадобилось: СССР, как известно, слился добровольно. (Кстати, разработав собственный «ассиметричный ответ», реально гораздо более эффективный, нежели американская система – но в данном случае, это не важно.) Тем не менее, «бросать просто так» такую прорву технологий – вместе с оборудованием, специалистами, логистикой и т.д. – было, понятное дело, глупо. И поэтому произошло «перепозиционирование» всего этого на «гражданский рынок». Благо, отрасль эта была довольно молодая, и не обросшая еще трудноизменяемыми связями. Поэтому где-то с со второй половины 1980 годов – когда «слитие СССР» стало очевидным – можно было наблюдать взрывной рост микроэлектронного производства. Начиная с микропроцессоров и заканчивая разнообразными микроконтроллерами.
Этот же момент – в свою очередь – позволил резко снизить «порог входа» на рынок программного обеспечения. В том смысле, что, во-первых, понизил требования к качеству программ: когда у компьютеров было 128-256 килобайт оперативной памяти, то приходилось очень много задумываться о том, как бы эту память поэффективнее использовать. Когда же пошло 1-4 мегабайта – а имено столько стали ставить в ПК в начале 1990 годов – подобный критерий стал гораздо менее важным. Ну, а во-вторых, «снятие» военных заказов привело к очевидному удешевлению микроэлектроники, а как следствие, компьютеров, как таковых. Разумеется, это был временный процесс – но его оказалось достаточным для того, чтобы ПК начали широко «расползаться» по офисам и жилью. Как же: еще в 1985 году купить 16-разрядную машину с 128 Мб !!! памяти (Apple Macintosh) было серьезной покупкой – она стоила 2500 $ при средней зарплате в США 1300$. В начале же 1990 приличный ПК с 32 разрядным процессором INTEL 386 стоил уже раза два дешевле.
Ну, а самое главное – к этому времени выросло целое поколение людей, прекрасно разбирающееся в вычислительной технике. Так же «подготовленное» в рассчете на военные нужды – и как следствие этого, обладающее высоким универсализмом мышления. В максимальной степени, конечно, это проявилось в СССР, где – парадоксальным образом – при низком количестве компьютеров вдруг оказалось огромное количество «компьютерщиков». (Возникших из инженеров, техников и даже учителей и биологами.) Но в значительной мере то же самое наблюдалось во всем мире: получившие универсальное образование люди 1960, а то и 1950 годов рождения с невероятной легкостью осваивали новую технику.
Собственно, именно сочетание указанных моментов и породило то, что сейчас несколько некорректно принято именовать IT-технологиями. Некорректно – потому, что «информационные технологии», как уже было сказано, прекрасно существовали и раньше. Поэтому в 1990 годы возникли не они, а миф о них, состоящий в признании за компьютерами неких чудесных свойств, способных полностью изменить мир. Впрочем, миф – как так же говорилось выше – появился еще в 1950 годы, породив известное направление в фантастике. (Различные произведения о «всемогущих компьютерах» и «непобедимых роботах».) Но до 1990 годов он (миф) был, в общем-то, безобидным, а часто даже полезным – вызывая интерес к вычислительной технике и заставляя ее изучать.
Однако в период перехода к «постсоветскому миру» эта безобидность исчезла: как уже было сказано, в мире образовалось огромное количество «лишних ресурсов», которые необходимо было как можно скорее «переделить» среди наиболее активных личностей. А эти личности, в свою очередь, должны были эти ресурсы куда-то вложить. И этим «куда-то» и стала IT-отрасль со своим мифом. Ну, а далее можно было наблюдать «естественное развитие» самовозрастающего процесса в благоприятной среде: чем больше средств уходило в «айти», тем более респектабельным эта отрасль становилась. А чем респектабельнее она становилась, тем большее количество средств туда вкладывалось – причем, средств уже не лишних, а изымаемых из других областей деятельности.
И это выглядело нормальным: «хайтек» же, а значит, чем больше туда пойдет денег, тем богаче мы будем. Мир радовался «компьютерной революции»: все эти ПК, лаптопы, компьютерные сети – включая глобальный Интернет – наконец, связанные со всем этим (микроэлектроника же) развитие бытовой электроники и средств связи. (Сотовая телефония.) Именно в этом направлении и виделось будущее – в самом крайнем случае «сворачивающееся» исключительно к компьютерно-информационному существованию. («Мир Матрицы», который возник задолго до одноименного фильма.) Или, даже, саму Вселенную стало модным сводить к некоей «компьютерной симуляции». (Ага, на кремниевых процессорах и жестких дисках!)
Однако понятно, что до бесконечности продолжаться это не могло. Однако о том, что было дальше, будет сказано уже в следующей части…
