Мораль и «ковид»
Dec. 22nd, 2021 12:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzКстати, интересно: но ситуация с коронавирусом прекрасно иллюстрирует ту самую «моральную проблему», о которой я писал недавно . В смысле – проблему с применимостью морали, как социального механизма, к современному обществу. Напомню, что в течение нескольких тысяч лет общества традиционного этот самый механизм прекрасно работал, обеспечивая устойчивость социального устройства – но вот в последние десятилетия начал регулярно давать сбои. Приводящие к крайне неприятным последствиям.
Именно так произошло в случае с последней эпидемией. Дело в том, что в постсоветском обществе – так же, кстати, как в обществе советском – с давних пор наличествовала одна специфическая особенность представлений о том, как следует вести себя в случае болезни. Состоящая в том, что «нормальный человек» должен вкалывать до последнего, не обращая внимание на состояние своего здоровья. И уж конечно, не бежать к врачу при малейшем повышении температуры, поскольку врач – человек занятой, и у него другие дела есть. (Так же не стоит лишний раз вызывать «скорую» – если, конечно, проблемы не у ребенка и не у пожилого человека.)
Подобное положение, разумеется, нигде официально не формулировалось, но неявно входило в состав «морального кодекса» позднесоветского человека, причем вступая в противоречие с проводимой государством политикой. Согласно которой каждый человек должен был получать медицинское обслуживание при первых симптомах заболевания. Последнее логично вытекало из самой структуры советского здравоохранения, заложенной еще Семашко. (В которой основной упор делался на «первичный доступ» к медицине, действенный еще до того, как болезнь развилась окончательно.) Более того: в СССР была реализована практика регулярной диспансеризации населения, направленная именно на указанную задачу.
Однако даже при этом победить «желание» некоторых граждан ходить на работу с температурой в СССР не удавалось. (Причем, что самое неприятное, этим страдали наиболее мотивированные и квалифицированные работники, поскольку они максимальным образом чувствовали моральные страдания от того, что «своей болезнью подводят коллектив».) Что же касается постсоветского периода, то в нем ситуация только усугубилась. Поскольку, во-первых, теперь указанные выше диспансеризации стали избыточными для новых работодателей. (На «старых» заводах они – как не странно – сохранились, однако стали чисто формальными.) А, во-вторых, описанное поведение стало активно «подкрепляться» со стороны начальства. Коему, по понятным причинам, было невыгодно отправлять людей на больничный. Кроме того, появление огромного числа «ипэшников» и «самозанятых» (они были задолго до появления данного статуса) еще более сместило ситуацию в состояние «нет времени болеть».
В любом случае следует указать на то, что вплоть до самого последнего времени представления о том, что «нормальный человек должен работать до последнего» - а так же в более радикальном варианте «нормальный мужик не должен обращать внимания на себя» (но это все – как и любые «мужские нормы» - уже деструкция) – были, разумеется не фатальными и вполне переносимыми. В том смысле, что приходящий в офис человек с ОРВИ или гриппом – потому, что «кто же работать будет» - разумеется, перезаражал всех окружающих. Однако это если и «выбивало» людей, то дня на два-три. (Да и у большинства иммунитет ко всему этому был приличный – так что даже не все заболевали.)
Все изменилось в прошлом году, когда началась эпидемия Covid-19. По той простой причине, что, во-первых, данная болезнь оказалась много тяжелее «банального гриппа», а во-вторых, гораздо заразнее. Поэтому попадание носителя подобного вируса в коллектив гарантированно приводило к массовому заражению – а часто и смерти. (К счастью немассовой.) Собственно, в прошлом году все заболевания «ковидом» и начинались с «…было совещание, на котором начальник, приехавший из Москвы/области…» приносил заразу. (Самая злая ирония была в случае, когда заболел чуть ли не весь местный департамент здравоохранения, руководитель которого ездил в Москву на … совещание, посвященного борьбе с коронавирусом.) Или, скажем, «… температура поднялась, но на работе дедлайн, и пришлось идти доделывать…». (А потом пара трупов и десяток человек в больнице!)
То есть, оказалось, что крайне распространенная «моральная норма», состоящая в том, что «человек должен думать, прежде всего, о коллективе», в текущих условиях должна быть «отключена» для блага же общества. Но для морали подобную вещь выполнить практически невозможно: «введение» и «выведение» моральных норм есть процесс крайне длительный и нелинейный. Поэтому мы продолжаем наблюдать, как даже через почти два года после начала указанной «заразы» люди продолжают делать те же самые очевидные «ошибки».
Вот этой осенью у одной знакомой муж в течение недели с температурой (!) ходил на работу – а потом лежал в больнице 50 дней, из них 20 дней в реанимации. (При этом, естественно, заразил нескольких человек.) Потому, что – см. выше «а кто работать будет!». А ведь, казалось бы, давно уже понятно стало, что сейчас малейшее повышение температуры – это признак серьезной опасности. И что оптимальным вариантом в данном случае будет посещение врача и обязательное выдерживание карантина. (На самом деле даже ПЦР-тест дает частые ложноотрицательные результаты: у меня, например, он два раза показал отсутствие «ковида». Зато после болезни антитела буквально «зашкалили».)
Впрочем, тут сразу стоит сказать, что «корона» подняла множество очень серьезных вопросов о морали и ее применимости как социального механизма к современному обществу. В том смысле, что изменение условий жизни – а точнее, выживания, ибо Covid-19 имеет достаточно высокий уровень летальности – людей оказалось в данном случае слишком резким для того, чтобы быть «отслеженным» данным механизмом. В то время, как на основе рационального мышления эти самые изменения вполне выделяемы – и уже к середине-концу прошлого года можно было составить рациональные модели поведения. В частности, необходимость ношения масок, необходимость сокращения посещения мест скопления большого числа людей, необходимость прекращения трансграничных перемещений, и в особенности – необходимость прививок, к этому времени были вполне очевидными.
Но «человек моральный» принять все это не мог и продолжал жить и действовать так, как раньше. (Обеспечивая максимально возможное распространение болезни.) ИМХО, именно тут лежит основа «русского античуда», т.е., неожиданно высокого уровня заболеваемости и смертности в РФ 2021 года по сравнению с другими развитыми странами. (Тогда как в прошлом году ситуация тут была намного лучше, чем у других.) В том смысле, что именно относительно высокий уровень «моральных норм» в стране оказал ей «медвежью услугу». (Этот момент будет рассмотрен отдельно, поскольку он крайне важен нам.) И наоборот: высокий уровень конформизма – т.е., «опоры» на внешние указания, а не на «внутренние представления о добре и зле» - на Западе позволил значительно снизить уровень заболеваемости. А уж про Юго-Восточную Азию, где этот конформизм зашкаливает, и говорить нечего: как уже было сказано, там эпидемия оказала минимальный ущерб.
Однако обо всем этом следует так же говорить уже отдельно...
Именно так произошло в случае с последней эпидемией. Дело в том, что в постсоветском обществе – так же, кстати, как в обществе советском – с давних пор наличествовала одна специфическая особенность представлений о том, как следует вести себя в случае болезни. Состоящая в том, что «нормальный человек» должен вкалывать до последнего, не обращая внимание на состояние своего здоровья. И уж конечно, не бежать к врачу при малейшем повышении температуры, поскольку врач – человек занятой, и у него другие дела есть. (Так же не стоит лишний раз вызывать «скорую» – если, конечно, проблемы не у ребенка и не у пожилого человека.)
Подобное положение, разумеется, нигде официально не формулировалось, но неявно входило в состав «морального кодекса» позднесоветского человека, причем вступая в противоречие с проводимой государством политикой. Согласно которой каждый человек должен был получать медицинское обслуживание при первых симптомах заболевания. Последнее логично вытекало из самой структуры советского здравоохранения, заложенной еще Семашко. (В которой основной упор делался на «первичный доступ» к медицине, действенный еще до того, как болезнь развилась окончательно.) Более того: в СССР была реализована практика регулярной диспансеризации населения, направленная именно на указанную задачу.
Однако даже при этом победить «желание» некоторых граждан ходить на работу с температурой в СССР не удавалось. (Причем, что самое неприятное, этим страдали наиболее мотивированные и квалифицированные работники, поскольку они максимальным образом чувствовали моральные страдания от того, что «своей болезнью подводят коллектив».) Что же касается постсоветского периода, то в нем ситуация только усугубилась. Поскольку, во-первых, теперь указанные выше диспансеризации стали избыточными для новых работодателей. (На «старых» заводах они – как не странно – сохранились, однако стали чисто формальными.) А, во-вторых, описанное поведение стало активно «подкрепляться» со стороны начальства. Коему, по понятным причинам, было невыгодно отправлять людей на больничный. Кроме того, появление огромного числа «ипэшников» и «самозанятых» (они были задолго до появления данного статуса) еще более сместило ситуацию в состояние «нет времени болеть».
В любом случае следует указать на то, что вплоть до самого последнего времени представления о том, что «нормальный человек должен работать до последнего» - а так же в более радикальном варианте «нормальный мужик не должен обращать внимания на себя» (но это все – как и любые «мужские нормы» - уже деструкция) – были, разумеется не фатальными и вполне переносимыми. В том смысле, что приходящий в офис человек с ОРВИ или гриппом – потому, что «кто же работать будет» - разумеется, перезаражал всех окружающих. Однако это если и «выбивало» людей, то дня на два-три. (Да и у большинства иммунитет ко всему этому был приличный – так что даже не все заболевали.)
Все изменилось в прошлом году, когда началась эпидемия Covid-19. По той простой причине, что, во-первых, данная болезнь оказалась много тяжелее «банального гриппа», а во-вторых, гораздо заразнее. Поэтому попадание носителя подобного вируса в коллектив гарантированно приводило к массовому заражению – а часто и смерти. (К счастью немассовой.) Собственно, в прошлом году все заболевания «ковидом» и начинались с «…было совещание, на котором начальник, приехавший из Москвы/области…» приносил заразу. (Самая злая ирония была в случае, когда заболел чуть ли не весь местный департамент здравоохранения, руководитель которого ездил в Москву на … совещание, посвященного борьбе с коронавирусом.) Или, скажем, «… температура поднялась, но на работе дедлайн, и пришлось идти доделывать…». (А потом пара трупов и десяток человек в больнице!)
То есть, оказалось, что крайне распространенная «моральная норма», состоящая в том, что «человек должен думать, прежде всего, о коллективе», в текущих условиях должна быть «отключена» для блага же общества. Но для морали подобную вещь выполнить практически невозможно: «введение» и «выведение» моральных норм есть процесс крайне длительный и нелинейный. Поэтому мы продолжаем наблюдать, как даже через почти два года после начала указанной «заразы» люди продолжают делать те же самые очевидные «ошибки».
Вот этой осенью у одной знакомой муж в течение недели с температурой (!) ходил на работу – а потом лежал в больнице 50 дней, из них 20 дней в реанимации. (При этом, естественно, заразил нескольких человек.) Потому, что – см. выше «а кто работать будет!». А ведь, казалось бы, давно уже понятно стало, что сейчас малейшее повышение температуры – это признак серьезной опасности. И что оптимальным вариантом в данном случае будет посещение врача и обязательное выдерживание карантина. (На самом деле даже ПЦР-тест дает частые ложноотрицательные результаты: у меня, например, он два раза показал отсутствие «ковида». Зато после болезни антитела буквально «зашкалили».)
Впрочем, тут сразу стоит сказать, что «корона» подняла множество очень серьезных вопросов о морали и ее применимости как социального механизма к современному обществу. В том смысле, что изменение условий жизни – а точнее, выживания, ибо Covid-19 имеет достаточно высокий уровень летальности – людей оказалось в данном случае слишком резким для того, чтобы быть «отслеженным» данным механизмом. В то время, как на основе рационального мышления эти самые изменения вполне выделяемы – и уже к середине-концу прошлого года можно было составить рациональные модели поведения. В частности, необходимость ношения масок, необходимость сокращения посещения мест скопления большого числа людей, необходимость прекращения трансграничных перемещений, и в особенности – необходимость прививок, к этому времени были вполне очевидными.
Но «человек моральный» принять все это не мог и продолжал жить и действовать так, как раньше. (Обеспечивая максимально возможное распространение болезни.) ИМХО, именно тут лежит основа «русского античуда», т.е., неожиданно высокого уровня заболеваемости и смертности в РФ 2021 года по сравнению с другими развитыми странами. (Тогда как в прошлом году ситуация тут была намного лучше, чем у других.) В том смысле, что именно относительно высокий уровень «моральных норм» в стране оказал ей «медвежью услугу». (Этот момент будет рассмотрен отдельно, поскольку он крайне важен нам.) И наоборот: высокий уровень конформизма – т.е., «опоры» на внешние указания, а не на «внутренние представления о добре и зле» - на Западе позволил значительно снизить уровень заболеваемости. А уж про Юго-Восточную Азию, где этот конформизм зашкаливает, и говорить нечего: как уже было сказано, там эпидемия оказала минимальный ущерб.
Однако обо всем этом следует так же говорить уже отдельно...
