anlazz

Вот уже почти месяц прошел с того момента, как в рунете начал «крутиться» сюжет об девятилетней девочке, которая сдала ЕГЭ и подала документы в МГУ. Об этом вышли сотни – если не тысячи постов, множество роликов (включая знаменитое интервью на канале РБК), ну и т.д., и т.п. Правда, в последние недели интерес к данной теме начал спадать – и в полном соответствии с законами информационного взаимодействия – и, очевидно, скоро она уйдет в полное забытие.

А, между тем, данный случай в очередной раз поднял крайне интересные вопросы. Да, именно в очередной – поскольку в действительности Алиса Теплякова стала отнюдь не первым ребенком, который поступил в вуз. На самом деле таковых было за последние сто лет достаточно много. (Если кто хочет – может поискать в Гугле.) Причем, встречаются еще более «ранние» абитуриенты – скажем, в Бельгии в университет поступил восьмилетний мальчик. Так что если чем данный случай и отличается – так это широко поднятой «шумихой». (О том, кто ее инициатор и зачем она нужна – надо говорить отдельно.)

Более того – подобные феномены давно уже получили название «вундеркинды». Подобное слово введено было в оборот еще до Революции, и тех времен применялось настолько часто, что давно уже перестало вызывать какую-то реакцию. (Поэтому по отношению к той же Алисе слово «вундеркинд» почти не применяли – из-за его страшной банальности.) Особенно много вундеркиндов было в позднесоветское время – если кто помнит, что тогда «дети с удивительными способностями» постоянно наличествовали на страницах газет. Где то какой-то школьник-шахматист на равных играл с гроссмейстерами, то девочка-пианистка, выступающая на всесоюзных конкурсах, то, опять-таки, школьник, учащийся вместе со студентами.

Но в 1990 годы эта «волна» практически исчезла – вместо пианисток-шахматистов в страну пришли новые герои. (Бандиты-проститутки-террористы и прочие новые русские.) Тут, понятное дело, не только в вуз – в школу отправлять детей стало опасно. (И актуальным стало противоположное понятие, когда 20 летний человек с трудом справлялся – или не справлялся вообще – с заданиями начальной школы.) Тем не менее, когда 1990 были пережиты – не всеми, конечно, и не полностью – и наступила «новая стабильность». Что автоматически вернуло вундеркиндов в нашу жизнь: уже во второй половине 2000 снова массово пошли сообщения о том, что «дети демонстрируют особые способности», ну и т.д., и т.п.

Причина этого проста и более, чем очевидна – несмотря на то, что эту очевидность предпочитают не артикулировать. Поскольку «чудо-ребенок» всегда и везде есть следствие работы с ним своих родителей. Да, так – и только так: никакого «волшебного вдохновения, данного от природы» не существует. Кстати, это относится даже к Моцарту – который был сыном скрипача и композитора в придворной капелле князя-архиепископа зальцбургского. (На коем, собственно, и лежит «ответственность» за гениальность своего отпрыска – поскольку понятно, что если бы Вольфганг Амадей родился пастухом, то пастухом бы и остался.) Поэтому-то количество «чудо-детей» закономерно увеличивается в «спокойные времена» - когда у родителей появляется свободное время и свободные средства на то, чтобы обращать их на своих детей – и падает почти до нуля при резком ухудшении жизни.

Так было в начале века в среде «среднего класса», так было в 1970-1980 годы, так наличествует сейчас. (Разумеется, не для всех и не везде – в том смысле, что «жизнь среднего класса» сейчас доступна не каждому – но сути это не меняет.) Так что не стоит считать вундеркиндов каким-то «непознаваемым феноменом» - напротив, это явление очень хорошо известно, и прекрасно воспроизводимо при наличии ряда условий. К которым – помимо уже описанного благополучия родителей – надо отнести еще и их известную «упертость», т.е., способность заниматься «активным воспитанием» в течение длительного времени. Кстати, под благополучием тут стоит понимать не столько богатство в привычном понимании, сколько возможность именно что активно заниматься детьми, не «переключаясь» на другие задачи. То есть, уровень жизни семьи может быть невысоким – но вот погружение в нищету ей точно не должно грозить.

Отсюда можно легко понять, почему феномен вундеркиндов - при всей его воспроизводимости – так и не стал массовым. Причина этого проста: время рождения детей, как правило, совпадает со временем начала карьерного роста и формирования материального основания семьи. То есть, проще говоря, молодые родители должны думать, прежде всего, о том, как бы найти зарплату повыше чтобы оплатить ипотеку – а потом уже об образовании детей. Кроме того, большая часть людей в это время имеет еще «активные» личные интересы – от устройства личной жизни (да, как не печально – но у множества родителей стоит именно такая задача) до разнообразных хобби, свойственных молодому возрасту. (Скажем, спорт, путешествия, соцсети и т.д.)

Именно поэтому реальное «раннее начало образования» достается немногим детям. Тем, для кого совпали разнообразные случайные факторы, начиная с места рождения – понятно, что обитателям столиц много проще получать знания, нежели жителям глухих мест – и заканчивая родительскими жизненными стратегиями. Причем, поскольку тут некоторые условия находятся в противоречии – скажем, подавляющая часть «активных людей» имеет к родительскому возрасту уже сформированную систему увлечений, поэтому вероятность их «переключения» на воспитание детей крайне мала – то подобных совпадений оказывается достаточно мало. Тем не менее, они существуют. Так что – еще раз повторю – феномен «вундеркиндов» на самом деле никакой тайны не несет, исторически он хорошо изучен прекрасно воспроизводится.

Однако при этом давно уже воспроизводится и дальнейшая судьба подобных «чудо-детей». Состоящая в том, что – в самом лучшем случае – они благополучно вливаются в трудовую деятельность на общих основаниях. То есть, те, кто занимался музыкой – становятся музыкантами, те, кто учил математику – математиками и т.д. Правда, как правило, выдающихся результатов бывшие вундеркинды не достигают – как только их очевидное преимущество в виде родительского воспитания исчезает, они теряют всякое различие с остальными людьми. Конечно, можно сказать, что в данном случае некая фора – в виде нескольких «свободных лет» - все равно должна быть. (И ее можно потратить, например, на другие предметы – получив вместо одного высшего образования два-три.) Но, как правило, подобные случаи редки: наше общество не слишком дружественно к «универсалам» - наоборот, тут приветствуется специализация.

Впрочем, тут сразу стоит сказать, что и «обратного процесса» - т.е., выпадения «вундеркиндов» из нормальной жизни – так же, как правило, не происходит. То есть, пресловутые неврозы/психозы – которые им пророчат разного рода завистники – случаются с подобными людьми не чаще, нежели с обычными. Понятно, что за исключением случаев, когда жизнь вундеркинда становится предметом активности разного рода СМИ: эти способны довести до самоубийства кого угодно. А так ничего особо страшного: вчерашних «чудо-детей» ждет нормальная жизнь в рамках существующих производственных механизмов.

Кстати, тут странно начинает выглядеть пресловутое «Потерянное детство» - которое, с обывательской точки зрения, было у вундеркиндом. В том смысле, что не совсем понятно: что это такое, и какая от него польза? В том смысле, что в чем учеба и чтение книг отличается в худшую сторону от зависания «в приставку», сидения у телевизора или курения за гаражами? (И, кстати, «обычные дети» так же сидят за учебниками по несколько часов в день – в школе и дома за домашними заданиями.) Разумеется, определенные проблемы с социализацией тут, конечно, будут: все же отсутствие навыков коллективной учебы в школе вряд ли стоит считать преимуществом. Но они так же не являются критичными: как правило, «чудо-дети» вступают в мир коллективного взаимодействия в достаточно пластичном (в психологическом плане) возрасте. (9-12 лет – это даже не 25-30, тут новые навыки образуются довольно быстро.)

Так что все всхлипования пресловутых психологов по поводу «испорченной психики Алисы Тепляковой» можно оставить без внимания. Это не важно. В отличие от описанного выше понимания того, что, в целом, феномен вундеркиндов в современной его реализации является почти полностью бессмысленным для нашего мира. «Почти» потому, что польза с него, все же, есть: он еще раз подтверждает тот факт, что ребенок – при должном количестве приложенных усилий к нему – способен овладеть достаточно высоким уровнем знаний. И значит, все стоны относительно «тупости» и «неспособности учиться» других детей всегда и везде означают только одно: этих детей просто не учат. Или учат – но недостаточно.

Но одновременно стоит понимать, что процесс подготовки «девятилетки» к сдаче ЕГЭ вряд ли может быть назван особо общественно полезным. Нет, разумеется, есть некоторая надежда на то, что – получив первое высшее образование в юном возрасте – вундеркинд сможет заняться дальнейшим саморазвитием. Но даже от этого общественная польза будет невелика: как уже было сказано, производственная система нашего социума не настроена на «мультиобразованность». (Люди, получившие два-три диплома о ВО, особого преимущества в нашем обществе не имеют, и делают это скорее для «личного интереса».) А уже если учесть тот факт, что указанное сверхразвитие происходит за счет фактического исключения родителей ребенка из системы общественного производства – и хорошо еще, если это делает один из них – то данный процесс, вообще, обретает сомнительные достоинства. (Еще раз: это, фактически, возвращение ситуации «один учитель – один ученик», которая на текущий момент является архаикой.)

Так что рассматривать подобные случаи «одаренности» следует исключительно в «экспериментальном» плане. Т.е., понимать, что это не общественный идеал, а лишь некий «эстремум», возможный в случае маловероятного стечения многих социальных факторов. И делать выводы исключительно с учетом данного момента – скажем, понимая, что массовое воспроизведение подобных «чудо-детей» не получится. (Так как не получится выключить всех родителей из общественного производства.) Но вот повысить уровень усвояемости знаний, позволить детям усваивать более сложные дисциплины – нежели те, что они усваивают в текущем положении при их возрасте – разумеется, вполне возможно.

Но это, понятное дело, уже совершенно иная тема.

P.S. Кстати, именно постоянный неучет «социального фактора» - то есть, той социальной ситуации, в которых пребывают семьи обучающихся – есть одна из важнейших проблем современной педагогики. Решить которую, ИМХО, можно только одним способом – но о нем так же говорить надо отдельно.