anlazz

На самом деле, главный итог прошедшей «женевской встречи» – это то, что данная встреча ничего не изменила. А точнее – не просто ничего не изменила, а ничего изменить и не могла. Изначально В том смысле, что – в отличие от приснопамятного «саммита в Рейкьявике» 1986 года, когда Горбачев, фактически, начал политику сдачи СССР, и с которым «женевскую конференцию» неоднократно сравнивали – она происходила в совершенно иных условиях. А именно: в условиях, когда все точки бифуркации уже пройдены, и невозможно говорить не только об инициации новых «исторических процессов», но даже и об изменении их скорости течения.

Кстати, «рейкьявикская встреча» так же может рассматриваться, как исключительно «хронолокальное событие» - в смысле, как событие, меняющее лишь нюансы будущего, а не его общий облик. (То есть, указанную выше скорость.) Поскольку реальный закат Советского государства наступил гораздо раньше: условно говоря, в самом начале 1980 годов. (Тогда еще был шанс сохранить хоть какие-то элементы социализма, а так же – целостность страны.) Что же касается самого исторического прогресса, то есть – движения к коммунизму, социализма в полном смысле этого слова – то с ним было покончено еще лет на десять раньше. (В конце 1960-начале 1970 годах.)

Разумеется, это не снимает с Горбачева ответственность за смерти миллионов и страдания десятков миллионов людей – что стало следствием его политики «ускорения деградации». Но во «всемирноисторическом плане» это несущественно – поскольку конечную точку, в которую должна прийти цивилизация, это не изменило. Впрочем, в «нашем случае» даже ускорить происходящие процессы при самом неблагоприятном развитии ситуации невозможно. Ну, разве что, предположить впадения российского руководства в полную неадекватность – вроде того, что Навальный придет к власти и поведет катастрофически прозападную политику. Впрочем, это исключено: подобная политика неизбежно будет означать экспроприацию не народных богатств уже – как в «прошлый раз», при Горбачеве – а богатств конкретных олигархов-владельцев российского капитала. Что – как можно догадаться – делает этот путь невозможным. (О том, что олигархи понимают неизбежность их «пожирания» своими коллегами с Запада говорит, например, то, что они вынуждены «скрепя сердце» соглашаться на «предложения Белоусова», хотя три года назад с легкость слали правительство по известному адресу.)

То есть, пути радикального изменения политического ландшафт страны – условно говоря, реализации проекта «Россия без Путина» - сейчас не существует. На самом деле, это было невозможно и лет десять назад: тогда еще были открыты какие-то «альтернативные пути» для более мелких государств, вроде Украины, но РФ уже находилась на «стабильной траектории». Кстати, теперь это невозможно даже для «периферии» – как показали, например, белорусские события. Поэтому ожидать чего-то радикального от «большой политики» более, чем глупо: как уже было сказано, российские олигархи не желают – в общем-то – «стать едой» для олигархов американских. А последние, разумеется, не желают рассматривать свое окружение в каком-то ином качестве. (Это относится и ко всем остальным государствам.)

И единственно возможная стратегия для политиков в данном случае – это демонстрация «доброй воли» и прочие высокопарные словеса, которые показывали бы остальным, что речь идет о людях, от поведения которых зависит мир. Что, собственно, и было показано вчера в полной мере: было сказано, что ядерной войны никто не допустит, что договор СНВ будет соблюдаться, что «послы возвращаются к работе», и что «Минским соглашениям альтернативы нет». (Т.е., что «социоэкономический ландшафт» Украины будет меняться в совершенно очевидном направлении.) Разумеется, каждый из президентов постарался вытянуть из итогов максимум для своей «внутренней политики» - в смысле, показать, что он сумел «выбить из оппонента» что-то реальное. (Скажем, Байден сделал акцент на защите от кибератак. Которые сам же и выдумал.)

Но, в общем, мир продолжил двигаться по той траектории, что была намечена еще в 1970 годах. Когда СССР – как уже было сказано – фактически, отказался от строительства социализма, а США решили «открыть двери» для Китая. Напомню, что последнее действие, фактически, сформировало нынешнего главного претендента на мировую гегемонию, и одновременно – главного геополитического противника для Соединенных Штатов. Такова была плата за гарантию отказа от построения коммунизма в данной стране. (Уже в 1980 годах опасность закрытия западного рынка надежно защитила КНР от любых «прокоммунистических» движений.)

Но тогда «китайского соперничества» никто не боялся: в 1970, 1980, и даже 1990 годах никому на Западе даже прийти в голову не могло, что китайцы способны на что-то «самостоятельное», и уж тем более – на развитие науки и техники. То есть, что они способны будут играть на «империалистическом поле» как самостоятельные игроки. Так «белому человеку» «икнулся» господствующий в его общественном сознании «цивилизационный подход», согласно которому каждый «народ» имеет изначально присущие ему и неизменные качества. Например, китайцы в этом плане исполнительны, трудолюбивы – но не способны на самостоятельное поведение, и поэтому обречены до самого конца идти за «передовой технически» Европой и Америкой. В действительности же оказалось, что после развертывания системы массового образования и формирования инженерных и научных школ все «цивилизационные особенности» отправляются на помойку.

Впрочем, о данной особенности надо вести уже отдельный большой разговор. Равно, как отдельно надо писать о том, как «упертость» США в своем антисоветизме – перетекшем в «русофобию» - позволило Китаю занять лидирующее положение в мире по многим очень важным вещам. («Русофобия» тут в кавычках потому, что это не боязнь русских вообще, а боязнь того, что Россия вновь станет социалистической. Разумеется, боязнь исключительно иррациональная – как, впрочем, и все поведение современных западных элит.) Тут же можно только еще раз сказать, что в подобном положении с легкостью потерять все те преимущества, что упали в руки американских элит после «самоуничтожения СССР» оказалось не просто легко – но совершенно закономерно. А значит – совершенно закономерным стал тот конец глобализации с кластеризацией недавно еще «единого мира», который мы наблюдаем сейчас.

И если честно, то стоит признать: данный процесс имеет однозначно прогрессивный характер. В том смысле, что продолжение «глобализации» сейчас означало бы не более, не менее, но наступление пресловутой «Железной пяты» мировой олигархии, при которой «хозяева жизни», договорившиеся о «мире друг с другом», с радостью бы начали загонять все остальное население «в стойло» все время ужесточающейся эксплуатации. (С переходом к кастовой системе, при которой выход каждого индивида из своей «социальной роли» каралось бы безо всякой жалости.) А развитие научно-технической мысли – если бы оно было возможным – шло бы исключительно на то, чтобы превратить людей в безвольных «биороботов», занимающихся исключительно удовлетворением интересов «высших». (Впрочем, эта самая мысль в подобной ситуации неизбежно бы деградировала – равно, как она деградирует и сейчас – но сути это не меняет.)

Теперь же, в условиях «кластеризации», мы не только получаем некоторые «ослабления» - поскольку население начинает рассматриваться, как некий фактор в плане расширения «кластеров», а не просто, как источник доходов. Но и гарантированный переход человеческой цивилизации к пресловутому Суперкризису – т.е., состоянию, при котором оно не может больше существовать в прежней форме. Причем, переходу относительно близкому. (При том, что при «Железной пяте» возможно только медленное «гниение» подобного социума, продолжающееся веками – при этом число жертв и страданий будет много больше, нежели в случае с Суперкризисом.)

Но об этом всем, разумеется, надо будет говорить уже отдельно.

P.S. Кстати, интересно – но нынешняя «ковидурь», во-многом, может считаться именно что последствием указанной «кластеризации». В том смысле, что до «сильных мира сего» начало доходить: население надо беречь. Но вот как это делать, они, понятное дело, не знают: всю жизнь «лучшие люди» относились к народу, как к дешевому ресурсу в лучшем случае. Поэтому получается более, чем криво и эффект от данных действий, скорее, отрицательный…