![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzУдивительно – но условным и полностью зависящем от социальных отношений выступает не только описанный в прошлом посте вкус. Но и другие, кажущиеся вполне «объективно определяемыми», параметрами. Например, климат. На первый взгляд он выглядит вполне «физическим», поскольку определяется вполне материальными параметрами. Ну, там, температурой, влажностью, скоростью ветра и т.д. Правда, на этом фоне несколько удивляет тот факт, что разные люди по разному воспринимают одни и тем же условия: например, в той же блогосфере наличествует немалое количество «любителей русской зимы». (Которых однозначно враждебные для всего живого условия – вроде мороза -30 градусов – приводят в восторг.)
Впрочем, это касается не только – и не столько – блогеров. Например, просматривая русскую классическую литературу, можно увидеть не только восхищение холодным временем года, но и вообще, уверенность в том, что именно «среднерусский климат» является оптимальным. А точнее – не среднерусский даже, а та его разновидность, что наличествует на берегу Финского залива. Ну да: именно «питерская погода» воспринималась нормой в каком-нибудь 1820 или 1860 году. Поэтому отправка того же Пушкина вначале в Бессарабию, а потом на Кавказ и в Крым воспринималась как наказание. Хотя сейчас смотрится забавно: «высылка» из Петербурга в Крым. («И желательно в июле, и желательно в Крыму» - как хохмили в советское время.)
Однако при внимательном рассмотрении можно увидеть, что ничего особо забавного тут нет. И что в действительности для русского дворянина «образца 1820 года» Крым действительно выглядел много менее комфортным, нежели окрестности Петербурга. И, скажем, Петр Великий, открывая первый в стране курорт в окрестностях Петрозаводска - «Марциальные воды» - вовсе не издевался над своими подданными. Скорее, наоборот – он был совершенно рационален в данном действии. Поскольку – как уже неоднократно указывалось – в действительности человек взаимодействует с «физическим миром», со всеми этими температурами и влажностями, не напрямую. А через особую «прокладку», которую можно назвать «культуросферой», которая представляет собой, фактически, искусственно-созданную среду. Наподобие того, что создается на космических станциях – хотя, разумеется, в гораздо более «слабом» виде.
Например, это проявляется через строительство обширных зданий, где поддерживаются совершенно иные «климатические параметры» – температура, влажность – нежели вне их. Или через создание особых типов одежды, позволяющих существовать при условиях «русской зимы» и иных вариантов климатического ада. Наконец, через наличие транспортных коммуникаций, дающих даже в условиях осенне-весенней распутицы и зимних снегопадов возможность и перемещаться самому, и перемещать разнообразные товара-блага, отсутствующие в данной местности. (Это и пресловутые морские суда, и банальные – на тот же 19 век – гужевые повозки.)
Правда, цена подобным возможностям была достаточно высока – т.е., для создания и даже поддержания указанной искусственной среды требовалось много дешевого труда. Но с последним в обществе того времени проблем не было. Поскольку, как уже говорилось, все человечество «традиционно» делилось на «элиту», на правящие классы, имеющие возможность навязывать свою волю всем остальным. И на «народ», являющий собой «говорящие орудия» в руках элиты, пресловутый «субстрат», необходимый только для указанной выше «реализации господской воли». (Были, разумеется, еще прослойки «свободных», но их число было незначительным.) Причем, «народ» изначально ставился в такие условия, при котором вынужден был много работать за крайне низкую плату. (О том, как это обеспечивалось, надо говорить отдельно.)
Именно подобное разделение позволяло, фактически, реализовать «Парадиз» даже в самых неподходящих для него условиях. В смысле – создать комфортный уровень жизни на Севере, в сыром и промозглом климате Санкт-Петербурга. Ну да: просторные и теплые – от бесконечного количества печей – дома и дворцы полностью «обнуляли» мерзость местной погоды, свечи и факелы, в изобилии бывшей у господ позволяли компенсировать темноту местных зимних ночей, сани и кареты давали возможность «безболезненно» перемещаться по местной распутице (кроме того, питерские улицы мостили – пускай и дубовыми срезами), корабли привозили любые продукты и прочие товары из-за границ (включая те же устрицы), а теплые шубы позволяли забыть о морозах на прогулках. О таких мелочах, как вычищенный снег зимой и грязь весной-осенью, постоянная доставка дров и воды, а так же – система каналов, «работающая» канализацией, можно даже не упоминать.
А вот о чем надо упомянуть – так это о том, что регулярные наводнения делали Санкт-Петербург… еще более пригодными для жизни «лучших людей». Поскольку они регулярно вымывали всю ту грязь и нечистоты, что накапливались в выгребных ямах и мусорных кучах данного города. Ну, а что от указанных наводнений гибли люди – которые тонули в подвалах, избах и землянках, выступавших местом обитания простонародья – так это никого не волновало. Поскольку гиб, по сути, «субстрат», которого жалеть не было принято. Ну, возможно, некоторые «зазевавшиеся» дворяне так же топли, однако их было немного – большая часть «лучших» от наводнения не страдало. Равно, как оно гораздо меньше страдало от от разного рода пневмоний – от которых простой люд мер так же активно, поскольку спасительных шуб и горячих печей, так помогавших господам, у него не было, и гнилой петербургский климат отыгрывался на них по полной.
Но господа об этом не задумывались – в их сознании «мир людей» и «мир субстрата» был разделен жесткой «стеной». (Вон, тот же Пушкин решил посмотреть на Питер с точки зрения не «субстрата» даже, а низшего представителя «правящего класса», обывателя – и получил «Медный Всадник» с очевидными отсылками к Апокалипсису.) Поэтому для них Санкт-Петербург был много лучше Крыма или Кавказа со всеми природными преимуществами последних, так как в них еще не была создана указанная «искусственная среда» обитания. Проще говоря, там еще было слишком мало «черни» для всяческого обхаживания господ. Поэтому последние активно способствовали «росту народонаселения южных губерний» - например, тот же Чичиков у Гоголя формально занимался именно этой задачей – для того, чтобы сделать их «обитаемыми».
Впрочем, в действительности это движение шло очень и очень медленно. И в действительности «юг» смогли сделать «обитаемым» только к концу XIX столетия. (Разумеется, это сильное упрощение процесса, опускающая многие важные факторы – например, военный – но в данном случае это не важно.) Вот тогда-то и начался известный процесс «южной культурной жизни» - с «бархатным сезоном», гуляньями по набережной Ялты, и прочей «бомондизацией» черноморского побережья. А до этого – нет, тут был фактический Ад по сравнению с петербургским «Раем».
Какие же выводы можно сделать отсюда. А совершенно простые. И, прежде всего, надо еще раз сказать, что пресловутая природа, «физис» (φύσις), на самом деле для человека значит гораздо меньше, нежели это обыкновенно считается. Поскольку в действительности он с этим самым «физисом» сталкивается всегда через «социальную прокладку», через великую сферу человеческого труда. И поэтому действительный комфорт человеческого бытия определяется именно этим самым человеческим трудом – главным качеством, которое отличает homo sapiens от всех иных обитателей Земли. Поскольку труд может, фактически, превращать «адские» условия в «райские», причем, не сказать, чтобы с большими затратами. И на самом деле при разумной организации общества дать возможности всем получать базовые блага можно было и сто лет назад. Да, по сути, это и было сделано: сейчас никому не угрожает ни голод, ни холод, ни пресловутые пневмонии с дизентериями – в общем, все то, что щедро «собирало урожай смертей» еще в каком-нибудь 1900 году. Поскольку центральное отопление, водопровод с канализацией и массовая медицина с прививками – это, действительно, фантастическая по своему значению революция.
Впрочем, о последнем моменте надо будет говорить уже отдельно. Равно, как отдельно надо говорить про описанный выше мир, разделенные на «всемобеспеченных господ», и «субстрат» - коим было человечество вплоть до 1917 года. Тут же – завершая вышесказанное – стоит обратить внимание на другое. На то, что реальные представления о том – что нужно, а что не нужно человеку – являются очевидным фактором его социальной жизни. И именно через эту социальную жизнь формируются и удовлетворяются. С «физической реальностью» - т.е., реальностью вне ее социальной оболочки – практически не пересекаясь.
Впрочем, это касается не только – и не столько – блогеров. Например, просматривая русскую классическую литературу, можно увидеть не только восхищение холодным временем года, но и вообще, уверенность в том, что именно «среднерусский климат» является оптимальным. А точнее – не среднерусский даже, а та его разновидность, что наличествует на берегу Финского залива. Ну да: именно «питерская погода» воспринималась нормой в каком-нибудь 1820 или 1860 году. Поэтому отправка того же Пушкина вначале в Бессарабию, а потом на Кавказ и в Крым воспринималась как наказание. Хотя сейчас смотрится забавно: «высылка» из Петербурга в Крым. («И желательно в июле, и желательно в Крыму» - как хохмили в советское время.)
Однако при внимательном рассмотрении можно увидеть, что ничего особо забавного тут нет. И что в действительности для русского дворянина «образца 1820 года» Крым действительно выглядел много менее комфортным, нежели окрестности Петербурга. И, скажем, Петр Великий, открывая первый в стране курорт в окрестностях Петрозаводска - «Марциальные воды» - вовсе не издевался над своими подданными. Скорее, наоборот – он был совершенно рационален в данном действии. Поскольку – как уже неоднократно указывалось – в действительности человек взаимодействует с «физическим миром», со всеми этими температурами и влажностями, не напрямую. А через особую «прокладку», которую можно назвать «культуросферой», которая представляет собой, фактически, искусственно-созданную среду. Наподобие того, что создается на космических станциях – хотя, разумеется, в гораздо более «слабом» виде.
Например, это проявляется через строительство обширных зданий, где поддерживаются совершенно иные «климатические параметры» – температура, влажность – нежели вне их. Или через создание особых типов одежды, позволяющих существовать при условиях «русской зимы» и иных вариантов климатического ада. Наконец, через наличие транспортных коммуникаций, дающих даже в условиях осенне-весенней распутицы и зимних снегопадов возможность и перемещаться самому, и перемещать разнообразные товара-блага, отсутствующие в данной местности. (Это и пресловутые морские суда, и банальные – на тот же 19 век – гужевые повозки.)
Правда, цена подобным возможностям была достаточно высока – т.е., для создания и даже поддержания указанной искусственной среды требовалось много дешевого труда. Но с последним в обществе того времени проблем не было. Поскольку, как уже говорилось, все человечество «традиционно» делилось на «элиту», на правящие классы, имеющие возможность навязывать свою волю всем остальным. И на «народ», являющий собой «говорящие орудия» в руках элиты, пресловутый «субстрат», необходимый только для указанной выше «реализации господской воли». (Были, разумеется, еще прослойки «свободных», но их число было незначительным.) Причем, «народ» изначально ставился в такие условия, при котором вынужден был много работать за крайне низкую плату. (О том, как это обеспечивалось, надо говорить отдельно.)
Именно подобное разделение позволяло, фактически, реализовать «Парадиз» даже в самых неподходящих для него условиях. В смысле – создать комфортный уровень жизни на Севере, в сыром и промозглом климате Санкт-Петербурга. Ну да: просторные и теплые – от бесконечного количества печей – дома и дворцы полностью «обнуляли» мерзость местной погоды, свечи и факелы, в изобилии бывшей у господ позволяли компенсировать темноту местных зимних ночей, сани и кареты давали возможность «безболезненно» перемещаться по местной распутице (кроме того, питерские улицы мостили – пускай и дубовыми срезами), корабли привозили любые продукты и прочие товары из-за границ (включая те же устрицы), а теплые шубы позволяли забыть о морозах на прогулках. О таких мелочах, как вычищенный снег зимой и грязь весной-осенью, постоянная доставка дров и воды, а так же – система каналов, «работающая» канализацией, можно даже не упоминать.
А вот о чем надо упомянуть – так это о том, что регулярные наводнения делали Санкт-Петербург… еще более пригодными для жизни «лучших людей». Поскольку они регулярно вымывали всю ту грязь и нечистоты, что накапливались в выгребных ямах и мусорных кучах данного города. Ну, а что от указанных наводнений гибли люди – которые тонули в подвалах, избах и землянках, выступавших местом обитания простонародья – так это никого не волновало. Поскольку гиб, по сути, «субстрат», которого жалеть не было принято. Ну, возможно, некоторые «зазевавшиеся» дворяне так же топли, однако их было немного – большая часть «лучших» от наводнения не страдало. Равно, как оно гораздо меньше страдало от от разного рода пневмоний – от которых простой люд мер так же активно, поскольку спасительных шуб и горячих печей, так помогавших господам, у него не было, и гнилой петербургский климат отыгрывался на них по полной.
Но господа об этом не задумывались – в их сознании «мир людей» и «мир субстрата» был разделен жесткой «стеной». (Вон, тот же Пушкин решил посмотреть на Питер с точки зрения не «субстрата» даже, а низшего представителя «правящего класса», обывателя – и получил «Медный Всадник» с очевидными отсылками к Апокалипсису.) Поэтому для них Санкт-Петербург был много лучше Крыма или Кавказа со всеми природными преимуществами последних, так как в них еще не была создана указанная «искусственная среда» обитания. Проще говоря, там еще было слишком мало «черни» для всяческого обхаживания господ. Поэтому последние активно способствовали «росту народонаселения южных губерний» - например, тот же Чичиков у Гоголя формально занимался именно этой задачей – для того, чтобы сделать их «обитаемыми».
Впрочем, в действительности это движение шло очень и очень медленно. И в действительности «юг» смогли сделать «обитаемым» только к концу XIX столетия. (Разумеется, это сильное упрощение процесса, опускающая многие важные факторы – например, военный – но в данном случае это не важно.) Вот тогда-то и начался известный процесс «южной культурной жизни» - с «бархатным сезоном», гуляньями по набережной Ялты, и прочей «бомондизацией» черноморского побережья. А до этого – нет, тут был фактический Ад по сравнению с петербургским «Раем».
Какие же выводы можно сделать отсюда. А совершенно простые. И, прежде всего, надо еще раз сказать, что пресловутая природа, «физис» (φύσις), на самом деле для человека значит гораздо меньше, нежели это обыкновенно считается. Поскольку в действительности он с этим самым «физисом» сталкивается всегда через «социальную прокладку», через великую сферу человеческого труда. И поэтому действительный комфорт человеческого бытия определяется именно этим самым человеческим трудом – главным качеством, которое отличает homo sapiens от всех иных обитателей Земли. Поскольку труд может, фактически, превращать «адские» условия в «райские», причем, не сказать, чтобы с большими затратами. И на самом деле при разумной организации общества дать возможности всем получать базовые блага можно было и сто лет назад. Да, по сути, это и было сделано: сейчас никому не угрожает ни голод, ни холод, ни пресловутые пневмонии с дизентериями – в общем, все то, что щедро «собирало урожай смертей» еще в каком-нибудь 1900 году. Поскольку центральное отопление, водопровод с канализацией и массовая медицина с прививками – это, действительно, фантастическая по своему значению революция.
Впрочем, о последнем моменте надо будет говорить уже отдельно. Равно, как отдельно надо говорить про описанный выше мир, разделенные на «всемобеспеченных господ», и «субстрат» - коим было человечество вплоть до 1917 года. Тут же – завершая вышесказанное – стоит обратить внимание на другое. На то, что реальные представления о том – что нужно, а что не нужно человеку – являются очевидным фактором его социальной жизни. И именно через эту социальную жизнь формируются и удовлетворяются. С «физической реальностью» - т.е., реальностью вне ее социальной оболочки – практически не пересекаясь.
