anlazz

Недавно у меня был пост, посвященный проблеме понимания «короновирусной истерии» без учета экономики. В том смысле, что если упускать данный фактор – как обычно делается в современном мире – то можно получить только путаницу в понимании. Но подобные вещи происходят практически везде – и в том смысле, что при рассмотрении большей части явлений на экономику принято обращать внимание в последнюю очередь. (Особенно если в рассматриваемой теме об ней прямо не говориться.) С соответствующим результатом.

Вот, например, уважаемый Александр Розов поднял тему про проституцию. (Он, в общем-то, делает это неоднократно.) В смысле – про то, допустима ли проституция или нет? Разумеется, он сразу же обозначил свою позицию в плане допустимости и желательности данного явления – и конечно же, получил массу возмущенных ¬¬–комментариев со стороны «моралистов». Однако результат этих комментариев был более, чем жалким: собственно, именно ради них писатель и запустил указанную тему. Поскольку ему прекрасно известно, что с обоснованием неприемлемости проституции с точки зрения «этики и морали» дело обстоит очень плохо. (Как, собственно, с обоснованием любой иной темы.)

Действительно, возьмем, скажем, ситуацию, при которой некая женщина желает вступать в сексуальные отношения с понравившимся ей мужчиной. (Который так же не против этого.) Является ли это злом с т.з. разумного подхода? Конечно же, нет – оба участника данного действа оказываются «в плюсе». (Хотя, конечно, упертые моралисты – особенно религиозного плана – могут осуждать и данный случай.) Пойдем дальше, и немного изменим картину. Скажем, в сторону того, что женщина желает сделать то же самое с не очень нравившемся ей мужчиной. Ну, скажем, просто для «разрядки». Думаю, все согласятся, что ситуация тут не сильно меняется. (Оба участника получили все, что хотели.) Ну, а дальше – все элементарно. Предположим, что этот мужчина решит вознаградить женщину подарком. Ну, просто так, от радости за полученное удовольствие. Изменится ли «этическая ситуация»? Конечно, нет. А если заменить подарок деньгами?

Так мы приходим к убеждению о том, что «проституция это хорошо». В самом деле, разве есть тут минусы: все получают то, что надо – женщина деньги, мужчина секс? Ну, разумеется, проститутка может не получать от своей работы особого удовольствия – но разве в других местах не так? В смысле, разве уборщица, продавщица в магазине, сборщица на конвейере или, даже, офисная работница имеет много оргазмов от своих должностных действий? Да под сравнению с некоторыми работами «секс за деньги» может показаться детской игрой в плане неприятности!

Так что же остается у противников данного занятия? Религиозные убеждения? С детства выученные моральные запреты? Страх перед венерическими заболеваниями, которые, в общем-то, сейчас преодолимы? Наконец, новые идеологемы, наподобие пресловутой «объективизации женского тела» - не менее спорные, нежели то, что приведено выше? То есть – некие сложно рационализированные личные убеждения, имеющие малое отношение к реальности. А в действительности проституция есть благо, подобное иным благам рыночного конкурентного общества – например, возможности получения качественных товаров по дешевым ценам…

Впрочем, стой! Как это – качественных товаров по дешевым ценам? В смысле, что понятно, откуда взялась эта концепция – из знаменитого «Экономикса» с его моделями свободного рынка. Однако ведь в реальности мы видим нечто совершенно иное – а именно, нагромождение многочисленных подделок и ярких имитаций при очевидном снижении качества. Ну, а про непрерывно растущие цены, думаю, говорить даже не стоит – дабы не прибавлять негатива. Причина этого – то, что реальная экономика оказывается много сложнее простых моделей из «Экономикса» про «равновесие спроса и предложения».

После всего этого становится понятно, что и с проституцией дело обстоит много сложнее, нежели принято считывать. И реальная ситуация тех стран, где указанное занятие легализовано, прекрасно это подтверждает. В том смысле, что вместо благостной картины «взаимовыгодного сотрудничества двух взрослых людей, в котором обе стороны удовлетворяют свои потребности: одна сторона в сексе, другая в деньгах», там часто наличествует нечто совершенно иное. Начиная с вовлечения в это дело «малолеток», и заканчивая таким явлением, как «сексуальное рабство». На фоне чего массовое «увлечение» проституток алкоголем и наркотиками совершенно не шокирует. А вот что шокирует – так это фотографии пресловутых «жриц любви», которые оказываются в данном случае далеко не такими красивыми «ночными бабочками», которых принято представлять в постсоветских фантазиях.

И связано это с тем, что проституция, как сфера услуг, подчиняется тем же законами рыночной экономики, кои – в идеальном своем исполнении – должны обеспечить всех массой качественных и недорогих товаров, но в реальности дает совершенно иную ситуацию. Так почему же с проституцией дело должно обстоять по-другому, нежели с той же колбасой? Ведь если данная область подчиняется рыночным законам, то в ней должен происходить тот же процесс, что и везде. А именно: концентрация «производства» у небольшого количества участников с одновременным «снижением издержек производства». Да, именно так: пресловутые «индивидуалки» господствуют лишь в условиях, при которых указанная область очень сильно ограничена. Так же, как, например, в СССР – при ограничении свободы торговли – существовали «колхозные рынки». Где множество индивидуальных производителей действительно оказывались в «квази-адамосмитовском пространстве», со всеми вытекающими последствиями. (Вроде высокого качества продаваемых товаров и одновременно – относительно высокого дохода продавцов.)

Но стоило указанным ограничениям быть отмененным, как эти самые «колхозные рынки» начали стремительно вытесняться вначале магазинами, а затем и торговыми сетями. В которых – как говорилось выше – вопрос с качеством продукции обстоит не так уж и блестяще. Сами же «индивидуальные производители» оказались выдавленными с рынка, и уже с середины 2000 годов начали постепенно сворачивать свое производство. (Помню, еще в 2005 году практически все селяне держали поросят или бычков, которых продавали «на мясо». Теперь этого нет – проблемы со сбытом. То же самое относится и к овощам, и к молоку – продолжают этим заниматься только те, кто «возит в Москву» и там продает на оставшихся рынках: фактор размера имеет значение. В «местном» же и областном масштабе все подмяли торговые сети со своими «стандартными» продуктами.)

Поэтому и проститутки в реальности вынуждены или «ложиться» под сутенеров – со всеми вытекающими последствиями. Или же пытаться демпинговать, предлагая свои услуги по все менее высокой цены. (С очевидным снижением качества.) При этом, понятное дело, «норма выработки» будет возрастать, приводя к трудовому износу женщины. (Так же, как при любом другом труде.) То есть, от «идеального устройства», в котором есть множество «свободных художниц», предлагающих востребованные услуги и получающие от этого вознаграждение, система обязательно «мигрирует» к реальной проституции. Той самой, в которой наличествуют и заморенные работой тетки, часто плотно сидящие на тех или других «стимуляторах», и вовлечение в работу малолеток – которые очень быстро «изнашиваются» от заданного темпа работы. (И, разумеется, хозяева-сутенеры, избивающие своих подопечных и запирающие их под замок.)

И да: вопрос о том, «почему бы в случае легализации проституции не устроить в данной отрасли охрану труда и обеспечение надлежащих условий работы контролирующими органами?» - на указанном фоне стоит считать риторическим. Поскольку данный момент мало поможет: вот, скажем, в том же строительном бизнесе все легально, но помогает ли это работникам? (Хотя бы потому, что владельцам гораздо проще взять десяток гастарбайтеров, нежели одного легального работника.) В реальной проституции происходит то же самое – значительная часть «ночных бабочек» берется из лиц, находящихся на «нелегальном положении», что позволяет их хозяевам эксплуатировать последних в хвост и гриву.

А ведь это мы еще не рассмотрели проблему «государственного лицензирования и регулирования бизнеса». Который еще более запутывает ситуацию – в том смысле, что разделяет предоставляемые услуги на относительно дорогие легальные и нелегальные сомнительного качества, и низкой цены. (Хотя, как было сказано выше, нелегальные работницы могут применяться и в совершенно законном бизнесе.) Что, в свою очередь, приводит к дальнейшему ухудшению условий труда и уровня «предоставляемых услуг». На фоне чего все претензии, которые исторически имели к проституции ее противники, оказываются вполне рациональными – в том смысле, что за «моральными ограничениями» оказываются совершенно реальные проблемы эксплуатации людей отрасли, которая, априори, не может быть респектабельной.

И вообще, наилучшими условия для проституток оказываются именно в условиях действия запретов. При которых, во-первых, не происходит концентрации производства, и данный бизнес приобретает черты, скорее, цехового мастерства, нежели индустриального конвейера. (Как у приведенных выше мелких хозяйчиков-торговцев на советских колхозных рынках. Где и покупатели имели товар надлежащего качества, и продавцы имели неплохой доход.) Во-вторых, происходит «отсев» малоплатежеспособных клиентов – которые требуют дешевых и непритязательных «работниц». Ну, а в третьих, идет значительно ограничение «входа» в данный бизнес, что отбрасывает возможность вовлечения наименее защищенных лиц, вроде «малолеток» и нелегалов. (Собственно, и наши представления о проституции – которые, собственно, и указаны в начале поста – сформированы именно этой картиной. Характерной для позднесоветской реальности, которую – как это не странно – не смогли разбить даже ужасные 1990 годы.)

То есть – если подвести итог – то вдруг выясняется, что «моралисты», в целом, правы. В том смысле, что реальная, а не идеализированная проституция – это крайне неприятное занятие, гораздо более близкая к «Яме» Куприна, нежели к «Интердевочке» и другим сладостным грезам времен Перестройки. (Что проистекает из того, что Куприн, равно как и Толстой с Достоевским и иными критиками явления имели дело как раз с «легализованным бизнесом».) И что ничтожная дола действительно «добившихся успеха» тут оказывается оплачена тяжелым существованием огромной забитой массы большинства работающих.

Как, впрочем, и в любой другой области рыночной экономики. Но об этом, понятное дело, надо будет говорить уже отдельно…