anlazz

В прошлом посте, посвященном вопросам стремительного «оцензуривания» Интернета, была затронута очень интересная проблема. А именно: вопрос о том, почему же пользователи данной сети, в общем-то, спокойно принимают все происходящее? В том смысле, что, конечно, несправедливые «баны» и «закрытие» каких-то тем в тех же социальных сетях вызывает возмущение. Но, во-первых, возмущение не всеобщее, охватывающее только некоторых из пользователей соцсетей. (Помимо самих забаненых, конечно.) Более того, огромное количество пользователей приветствует «баны» и сами «стучат» по любому поводу. Ну, а, во-вторых, это возмущение, как правило, не приводит к каким-то активным действиям – скажем, переходу в другие сети. (Если только совсем прижмет – как это случилось с Трампом.)

Подобное поведение может показаться аномалией – в том смысле, что выглядит, как отказ от свободы высказываний. («Свободы слова») И, разумеется, на этом основании можно «нагромоздить» массу «психологических теорий» - начиная со столь любимого всеми «стокгольмского синдрома». (И ведь «громоздят».) Но на самом деле, все гораздо проще. Дело в том, что, во-первых, число тех, кого затрагивают указанные ограничения, достаточно мало. Просто потому, что, например, в том же Фейсбуке – который имеет 2,6 млрд. зарегистрированных пользователей – число пользователей «активных» составляет порядка 200-300 млн. человек в день. То есть, реально пишут в системе не более 10% из тех, кто зарегистрировался в ней. Причем, надо понимать, что под «активным пользованием» считается и постановка «лайков» - порядка 1 млрд. в месяц, между прочим – и использование мессенджера, и отправка комментариев. (То есть, тех же, кто реально пишет какие-то осмысленные посты, разумеется, еще меньше.)

В общем, можно сказать, что основной аудиторией социальных сетей выступают те, кто … воспринимает их, как аналог СМИ. В смысле – желает получать оттуда информацию, а не публиковать ее. Понятно, что для них «проблема бана» является на порядки менее острой, нежели для пишущих. А ведь надо еще понимать, что большая часть потребляемой ими информации является, как бы это сказать, «цензурно нейтральной». В смысле – не может быть «зацензурена» в принципе, поскольку не имеет никакого отношения к политике, экономике или власти, как таковой. Ну да: в подавляющем количестве «потребители информации» жаждут сведений о жизни «звезд», рецептов миндального печенья и фотографий милых котиков на фоне теплого плюшевого пледа. (Есть, конечно, и другие желания – но за них отвечает Порнохаб, и социальные сети тут не при делах.)

* * *

Разумеется, в ответ на это можно было бы спросить: ну хорошо, пускай эти любители миндального печенья остаются в тех соцсетях, которые активно применяют «банхаммер» в борьбе с нежелательным контентом. Но почему же тогда те, кто имеет иные интересы, не уходит с этих сетей? Однако и на это ответ совершенно несложен и очевиден: дело в том, что любая соцсеть или блог имеют смысл только тогда, когда они доступны для массовой аудитории. Во всех остальных случаях писание в подобную среду является аналогией «писания в стол». Поэтому удивляться тому, что те же «трамписты» предпочитали до последнего использование «твиттера», или тому, что «российские патриоты» обитают, в основном, в столь нелюбимом ими Фейсбуке, было бы странно. И это при том, что во многих случаях вполне возможно было бы создать собственную соцсеть – скажем, для того же Трампа, думаю, это не было бы проблемой – а уж свой блог на отдельном сайте можно с легкостью завести даже частному лицу. Но в качестве информационной среды все это работать не будет.

То есть, еще раз: «информационный климат» современного мира определяют вовсе не «пишущие авторы», а те, кто желает потреблять контент, заменив соцсетями глянцевые журналы и пресловутый «зомбоящик». И последним никакая цензуры помехой не является. (Скорее, наоборот: чем меньше там будет выходящих за их кругозор вещей, тем лучше.) Но это только «во-первых». Поскольку есть еще и «во-вторых». А именно: сам вопрос формирования указанного типа «информационного восприятия» в действительности отнюдь не прост. В том смысле, что сама популярность «тюлененья перед экраном» - не важно, относится ли этот экран к ТВ или там запущена какая-нибудь «Ты_трубка» - определяется достаточно фундаментальными социальными процессами. Которые, в свою очередь, восходят к самому базису современного (и любого иного) мира: к связке производительных сил и производственных отношений.

Иначе говоря, большая часть людей выбирает для себя отчужденное взаимодействие с информацией потому, что в жизни она участвует исключительно в отчужденных процессах. Для которых лишние знания не нужны, и ведут лишь к «лишним печалям». Ну да: меньше знаешь – крепче спишь! И попробуй оспорить это в состоянии, когда от большей части работников требуются лишь некоторые нехитрые и установленные свыше операции: завернуть несколько болтов в определенной последовательности, «пробить» товар в кассу, распечатать отчет из «Экселя» или заполнить журнал успеваемости класса. (И другие документы, работа с которыми составляет базис учительской деятельности.) И поэтому эрудированность тут может пригодиться только при решении кроссвордов, а излишняя способность к предсказанию будущего приведет лишь к перманентному неврозу. (Поскольку перспективы у данной категории вряд ли могут быть светлыми.)

* * *

Ну, а самое главное – у большей части указанных людей банально нет ни сил, ни средств для серьезной «информационной работы». Дело в том, что в современном обществе значительная часть информации несет однозначно деструктивный характер, поскольку создается для того, чтобы, если говорить попросту, обмануть окружающих. (И заставить их сделать что-то нужное для автора этой информации. Например – купить ненужный товар или вложить деньги в финансовую пирамиду.) Поэтому эти люди предпочитают – пускай часто неявно – ограничение любой противоречивой информации, использование исключительно «типовых» представлений и материалов. (Если вы когда-либо смотрели бесконечные телесериалы с более, чем предсказуемыми ходами и героями – то это именно «типовое» и есть.) Просто потому, что тут если и есть вероятность потери, то, по крайней мере, известная.

Разумеется, спастись от мошенничества подобным образом не получается – поскольку мошенники как раз и «работают» на сходстве со «стандартом». Но, по крайней мере, избежать лишней необходимости включения «информационных фильтров» - т.е., излишней психической активности – подобный метод позволяет. Поэтому чем дальше – тем успешнее происходит «телевизионизация» еще казавшихся недавно удачной альтернативой ТВ соцсетей. И на самом деле единственное, что в данной ситуации, действительно, может удивлять – так это то, «как раньше могло быть наоборот»? То есть – почему это раньше соцсети, да и вообще, интернет, был наполнен огромным количеством действительно немодерируемой информации?

Впрочем, и ответ на этот вопрос несложен: дело в том, что сама «сетевая культура» была, по сути, порождением «совершенно иного мира». Того «мира», который в свое время создал такое явление, как «хакерство» - в своем классическом значении технического специалиста, занимающегося своим делом из-за увлеченности им – которое, по сути, и породило сеть, как явление. Впрочем, понятное дело, только хакерством «корни сетевой культуры» не ограничиваются: в ее создании приняли участие многие явления, порожденные «Золотыми десятилетиями». (Несмотря на то, что сама «сетевая культура» возникла как раз после из завершения – в 1990-2000 годы.)

Но об этом, понятное дело, надо говорить уже отдельно. Тут же, завершая вышесказанное, можно только еще раз указать на то, что представление о возможности возникновения «свободного информационного мира» («Глобальной деревни») в условиях господства отчужденного существования является не просто утопией. А утопией, имеющей очень малое отношение к реальности, и потому – безусловно вредной. И, в любом случае, нереализуемой: разумеется, было бы странно думать, что в несвободном мире – которым, по определению, выступает мир, основанный на конкурентно-иерархических основаниях – будет создан некий «заповедник свободы».