![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzВ прошлом посте было показано, что выделять «социально-экономические формации» в рамках марксистской парадигмы можно только в связке «развитие производительных сил/производственных отношений». Все остальное – включая формальный тип государственного устройства и господствующую религию – будет в данном случае вторично. Разумеется, это не значит, что невозможна другая классификация типов общества: конечно же нет, их можно разделять как угодно, включая деление на «северные/южные» и «синие/красные». Однако к марксизму все это не будет иметь ни малейшего отношения.
А главное, это не будет иметь ни малейшего смысла в плане объяснения действительных, объективных действующих сил исторического развития. То есть в плане того, чем, собственно, и выделяется марксизм из других «историософских» учений. Которые предполагают историю ареной взаимодействия или случайных, хаотических сил – желаний и воли царей и героев, природных событий и катастроф. Или же, напротив, объявляют ее результатом воздействия некоей «надприродной» всемогущей сущности: божества, «мирового духа». Впрочем, результат всего этого одинаков: никакой возможности для реальной прогностики социального движения немарксистские учения не дают. (Как правило, они или объявляют будущее «продленным настоящим», или закольцовывают его с прошлым.)
Марксизм же – вскрывая невидимые до того «пружины бытия» в виде баланса производительных сил/производственных отношений – позволяет достаточно точно предвидеть реальное развитие цивилизации. Разумеется, с учетом всех ограничений, которые имеются у подобного способа – а именно, резкого «снижения детализации» по мере «продвижения в будущее». Поэтому, например, предсказание ближайшего будущего (на три десятилетия) тут удается блестяще – см. хрестоматийное: «Для Пруссии–Германии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны…» Будущее же более отдаленное может быть указано лишь в общих чертах, но, все равно, на порядки более точно, нежели в рамках иных парадигм.
Впрочем, указанный момент надо рассматривать уже отдельно. (Равно, как надо отдельно рассматривать вопрос о принципах предсказания будущего вообще.) Нам же, в данном случае, важно несколько иное. А именно: то, что классификация социальных систем (ОЭФ) в рамках указанной парадигмы может происходить только через базис – производительные силы/производственные отношения. Все же остальное – вроде выделения таксонов типа «азиатского способа производства», «каролингской империи» или «развитого путинизма» - смысла не имеет.
Например, к таковым стоит отнести все попытки «реклассифицировать капитализм», разорвав данную формацию на две и более формы – с соответствующим изменением «прогнозов» для него. Наиболее известная попытка подобного действа – это, разумеется, создание таксона «капитализм с человеческим лицом», он же «шведский/скандинавский социализм». Произошло это еще в прошлом веке, а точнее – в 1980 годах, когда в испытывающем серьезный кризис СССР началось массовое развитие «самоотрицания», и соответствующий поиск «альтернативной» советской модели построения общества. О том, почему так случилось, и какие скрытые процессы стояли за данным кризисом, я уже не раз писал – и буду еще писать. Однако, в рамках поставленной темы, нам тут важно только то, что подобное положение породило популярный миф о «настоящем социализме», якобы построенном в Швеции-Дании-Норвегии. Где, дескать, «не парились» классовой борьбой (!?), а «просто» попросили капиталистов «поделиться» частью прибыли – и построили «Рай на Земле».
Наверное, тут не надо говорить, насколько наивными (сверхнаивными) и не имеющими отношение к реальности были эти представления. (Впрочем, все представления 1980 годов, особенно второй их части, были не имеющими отношение к реальности – причем, не только в нашей стране.) Тем не менее, стоит сказать, что указанная «модель» просуществовала до сего дня! Правда, с определенными «вариациями» - например, в 1990 считалось, что подобный «вэлфер-социализм» существует практически по всему миру, за исключением «убогого совка»/«бывшего убогого совка». В 2000 - то, что так обстоит дело только в ЕС/ряде стран ЕС. Сейчас же – только в Скандинавии, да и то не везде. (Ну, и разумеется, количество людей, имеющих подобные представления, упало в разы.)
* * *
Однако при внимательном рассмотрении становится очевидным, что этот самый «капиталистический социализм» никакой формацией не является. И, более того, его вообще невозможно выделить в отдельный таксон в рамках сколь-либо непротиворечивых представлений о мире. Поскольку на самом деле хваленый «скандинавский социализма» имеет ровно ту же «производственную основу», что и самый дикий – скажем, бангладешский – капитализм. А именно: индустриальный способ производства, использующих наемный отчужденный труд. И единственное различие между Швецией и Бангладеш тут состоит в том, что в 1950-1960 годы шведские трудящиеся являли собой реальную политическую силу, поддержанную не раз уже упомянутой «советской тенью» - и поэтому смогли «выбить» себе намного лучшие условия жизни. В Бангладеш же рабочие – по понятным причинам – еще до сих пор не осознали себя, как класс, и только-только начинают набирать навыки классовой борьбы. (То есть, делать то, что в Швеции делали еще в позапрошлом веке.)
Разумеется, тут можно было бы много еще чего сказать – например, о сложившейся системе мирового разделения труда, где Швеции-Дании-Норвегии достались наиболее «сладкие» (т.е., приносящие большую прибыль), операции. Но все это будет уже вторичным. Поскольку если бы в Скандинавии не было бы длительной традиции классовой борьбы, поддержанной советским влиянием, то вряд ли скандинавские трудящиеся могли бы рассчитывать на высокий уровень социальной защищенности. (И вообще, если бы в данных странах не существовал «дорогой труд», то никакой капиталист бы просто не стал выносить заводы в места «дешевого труда». А значит, сидели бы шведы за машинками на швейных фабриках – как сидят бангладешцы сейчас, и те же шведы лет сто назад – и радовались бы тому, что не помирают с голоду.)
Разумеется, указанное положение – то есть, то, что «скандинавский социализм» или же «государство всеобщего благоденствия» не является особой ОЭФ, а являет собой банальный капитализм «империалистического толка» - определяет и динамику развития данной системы. А именно: то, что, во-первых, этот самый «социализм/благоденствие» неизбежно будет отказываться от своей системы «высокой защиты трудящихся» при условии, что давление последних на капиталистов ослабеет. (И из-за потери навыков классовой борьбы, и потому, что «советская тень» давно уже исчезла.) Причем, произойдет это безо всяких революций/контрреволюций и прочих катастроф, в рамках «нормального» функционирования имеющихся общественных систем. Что мы, собственно, и наблюдаем сегодня.
Ну, а во-вторых – то, что этот самый «псевдосоциализм» будет иметь те же базовые качества, что и самый кондовый капитализм прошлого. Например, в плане необходимости ведения жесткой конкурентной борьбы – в том числе, и на международном уровне. То есть, «умные и добрые» европейские элитарии, якобы заинтересованные в «мире во всем мире» и «защите окружающей среды», на самом деле могут думать только о собственных прибылях, и ни о чем больше. Поэтому для них не составит труда, например, устроить какую-нибудь колониальную войну, в рамках которой вполне можно «вбомбить в каменный век» целую страну ради получения небольших доходов. Как это было, например, сделано в Ливии, Афганистане или Сирии. Поскольку – как нетрудно догадаться – люди в данном случае умирают «там» (в колониях), а прибыли получаются «тут», в Европе.
* * *
На этом фоне, думаю, каждый разумный человек может с легкостью догадаться, что все высокие слова о необходимости всеобщей борьбы - скажем, с изменениями климата, распространением «мирового терроризма» или еще чем-то – на самом деле не означают ничего, за исключением желания урвать себе еще немного «ценностей». (Рынков сбыта, дешевых ресурсов.) Ну, и разумеется, желания не дать этим самым «ценностям» попасть в руки «соперников». Поэтому все «международные организации», все «фонды борьбы за все хорошее против всего плохого», все «международные инициативы», предпринимаемые современными государствами следует классифицировать единственно возможным способом: как механизм перераспределения ценностей от одних субъектов к другим. Причем, под теми субъектами, что в данном случае приобретают, стоит понимать как раз «инициаторов» данных «международных действий». Ну, а под теми, кто теряет – большую часть населения Земли.
А значит, никаких «добрых дядей» в хороших костюмах с бейджиками «международных организаций» быть не может просто по определению: если такой «дядя» открыл свой рот, то это значит только то, что он хочет что-то у кого-то украсть. (И дай Бог, чтобы этим «кем-то» был другой подобный «дядя»,а не мы с вами.) Впрочем, к «дядям» с бейджиками национальных организаций это так же относится. Поскольку капитализм – это, по определению, жесткая и непримиримая борьба субъектов друг с другом за право драть три шкуры с тех, кто в состав данных субъектов не входит. И единственным фактором, способным остановить данную борьбу и «дратье» может выступать противостояние самих трудящихся. (То есть, тех, с кого эти шкуры дерут.)
А раз так, что нет никакой нужды считать мир более «добрым и умным» («подобревшим и поумневшим»), нежели он был, скажем, лет сто с небольшим назад. Когда силы, противостоящие «спорам хозяйствующих субъектов» были еще крайне слабыми, и почти не могли изменить имеющееся положение. Кстати, «высоких слов» - о «гуманизме», «справедливости» или «прогрессе» - тогда, на рубеже XIX/XX веков – говорилось ничуть не меньше. Даже колониальные завоевания оправдывались словами о «несении прогресса» - см. знаменитое «бремя белых». (Только результат этого «бремени» был крайне специфическим.) Так что можно честно брать результаты действий столетней давности, и делать соответствующие выводы.
Не сказать, чтобы особенно оптимистичные. Но об этом, понятное дело, будет сказано уже отдельно…
А главное, это не будет иметь ни малейшего смысла в плане объяснения действительных, объективных действующих сил исторического развития. То есть в плане того, чем, собственно, и выделяется марксизм из других «историософских» учений. Которые предполагают историю ареной взаимодействия или случайных, хаотических сил – желаний и воли царей и героев, природных событий и катастроф. Или же, напротив, объявляют ее результатом воздействия некоей «надприродной» всемогущей сущности: божества, «мирового духа». Впрочем, результат всего этого одинаков: никакой возможности для реальной прогностики социального движения немарксистские учения не дают. (Как правило, они или объявляют будущее «продленным настоящим», или закольцовывают его с прошлым.)
Марксизм же – вскрывая невидимые до того «пружины бытия» в виде баланса производительных сил/производственных отношений – позволяет достаточно точно предвидеть реальное развитие цивилизации. Разумеется, с учетом всех ограничений, которые имеются у подобного способа – а именно, резкого «снижения детализации» по мере «продвижения в будущее». Поэтому, например, предсказание ближайшего будущего (на три десятилетия) тут удается блестяще – см. хрестоматийное: «Для Пруссии–Германии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны…» Будущее же более отдаленное может быть указано лишь в общих чертах, но, все равно, на порядки более точно, нежели в рамках иных парадигм.
* * *
Впрочем, указанный момент надо рассматривать уже отдельно. (Равно, как надо отдельно рассматривать вопрос о принципах предсказания будущего вообще.) Нам же, в данном случае, важно несколько иное. А именно: то, что классификация социальных систем (ОЭФ) в рамках указанной парадигмы может происходить только через базис – производительные силы/производственные отношения. Все же остальное – вроде выделения таксонов типа «азиатского способа производства», «каролингской империи» или «развитого путинизма» - смысла не имеет.
Например, к таковым стоит отнести все попытки «реклассифицировать капитализм», разорвав данную формацию на две и более формы – с соответствующим изменением «прогнозов» для него. Наиболее известная попытка подобного действа – это, разумеется, создание таксона «капитализм с человеческим лицом», он же «шведский/скандинавский социализм». Произошло это еще в прошлом веке, а точнее – в 1980 годах, когда в испытывающем серьезный кризис СССР началось массовое развитие «самоотрицания», и соответствующий поиск «альтернативной» советской модели построения общества. О том, почему так случилось, и какие скрытые процессы стояли за данным кризисом, я уже не раз писал – и буду еще писать. Однако, в рамках поставленной темы, нам тут важно только то, что подобное положение породило популярный миф о «настоящем социализме», якобы построенном в Швеции-Дании-Норвегии. Где, дескать, «не парились» классовой борьбой (!?), а «просто» попросили капиталистов «поделиться» частью прибыли – и построили «Рай на Земле».
Наверное, тут не надо говорить, насколько наивными (сверхнаивными) и не имеющими отношение к реальности были эти представления. (Впрочем, все представления 1980 годов, особенно второй их части, были не имеющими отношение к реальности – причем, не только в нашей стране.) Тем не менее, стоит сказать, что указанная «модель» просуществовала до сего дня! Правда, с определенными «вариациями» - например, в 1990 считалось, что подобный «вэлфер-социализм» существует практически по всему миру, за исключением «убогого совка»/«бывшего убогого совка». В 2000 - то, что так обстоит дело только в ЕС/ряде стран ЕС. Сейчас же – только в Скандинавии, да и то не везде. (Ну, и разумеется, количество людей, имеющих подобные представления, упало в разы.)
* * *
Однако при внимательном рассмотрении становится очевидным, что этот самый «капиталистический социализм» никакой формацией не является. И, более того, его вообще невозможно выделить в отдельный таксон в рамках сколь-либо непротиворечивых представлений о мире. Поскольку на самом деле хваленый «скандинавский социализма» имеет ровно ту же «производственную основу», что и самый дикий – скажем, бангладешский – капитализм. А именно: индустриальный способ производства, использующих наемный отчужденный труд. И единственное различие между Швецией и Бангладеш тут состоит в том, что в 1950-1960 годы шведские трудящиеся являли собой реальную политическую силу, поддержанную не раз уже упомянутой «советской тенью» - и поэтому смогли «выбить» себе намного лучшие условия жизни. В Бангладеш же рабочие – по понятным причинам – еще до сих пор не осознали себя, как класс, и только-только начинают набирать навыки классовой борьбы. (То есть, делать то, что в Швеции делали еще в позапрошлом веке.)
Разумеется, тут можно было бы много еще чего сказать – например, о сложившейся системе мирового разделения труда, где Швеции-Дании-Норвегии достались наиболее «сладкие» (т.е., приносящие большую прибыль), операции. Но все это будет уже вторичным. Поскольку если бы в Скандинавии не было бы длительной традиции классовой борьбы, поддержанной советским влиянием, то вряд ли скандинавские трудящиеся могли бы рассчитывать на высокий уровень социальной защищенности. (И вообще, если бы в данных странах не существовал «дорогой труд», то никакой капиталист бы просто не стал выносить заводы в места «дешевого труда». А значит, сидели бы шведы за машинками на швейных фабриках – как сидят бангладешцы сейчас, и те же шведы лет сто назад – и радовались бы тому, что не помирают с голоду.)
Разумеется, указанное положение – то есть, то, что «скандинавский социализм» или же «государство всеобщего благоденствия» не является особой ОЭФ, а являет собой банальный капитализм «империалистического толка» - определяет и динамику развития данной системы. А именно: то, что, во-первых, этот самый «социализм/благоденствие» неизбежно будет отказываться от своей системы «высокой защиты трудящихся» при условии, что давление последних на капиталистов ослабеет. (И из-за потери навыков классовой борьбы, и потому, что «советская тень» давно уже исчезла.) Причем, произойдет это безо всяких революций/контрреволюций и прочих катастроф, в рамках «нормального» функционирования имеющихся общественных систем. Что мы, собственно, и наблюдаем сегодня.
Ну, а во-вторых – то, что этот самый «псевдосоциализм» будет иметь те же базовые качества, что и самый кондовый капитализм прошлого. Например, в плане необходимости ведения жесткой конкурентной борьбы – в том числе, и на международном уровне. То есть, «умные и добрые» европейские элитарии, якобы заинтересованные в «мире во всем мире» и «защите окружающей среды», на самом деле могут думать только о собственных прибылях, и ни о чем больше. Поэтому для них не составит труда, например, устроить какую-нибудь колониальную войну, в рамках которой вполне можно «вбомбить в каменный век» целую страну ради получения небольших доходов. Как это было, например, сделано в Ливии, Афганистане или Сирии. Поскольку – как нетрудно догадаться – люди в данном случае умирают «там» (в колониях), а прибыли получаются «тут», в Европе.
* * *
На этом фоне, думаю, каждый разумный человек может с легкостью догадаться, что все высокие слова о необходимости всеобщей борьбы - скажем, с изменениями климата, распространением «мирового терроризма» или еще чем-то – на самом деле не означают ничего, за исключением желания урвать себе еще немного «ценностей». (Рынков сбыта, дешевых ресурсов.) Ну, и разумеется, желания не дать этим самым «ценностям» попасть в руки «соперников». Поэтому все «международные организации», все «фонды борьбы за все хорошее против всего плохого», все «международные инициативы», предпринимаемые современными государствами следует классифицировать единственно возможным способом: как механизм перераспределения ценностей от одних субъектов к другим. Причем, под теми субъектами, что в данном случае приобретают, стоит понимать как раз «инициаторов» данных «международных действий». Ну, а под теми, кто теряет – большую часть населения Земли.
А значит, никаких «добрых дядей» в хороших костюмах с бейджиками «международных организаций» быть не может просто по определению: если такой «дядя» открыл свой рот, то это значит только то, что он хочет что-то у кого-то украсть. (И дай Бог, чтобы этим «кем-то» был другой подобный «дядя»,а не мы с вами.) Впрочем, к «дядям» с бейджиками национальных организаций это так же относится. Поскольку капитализм – это, по определению, жесткая и непримиримая борьба субъектов друг с другом за право драть три шкуры с тех, кто в состав данных субъектов не входит. И единственным фактором, способным остановить данную борьбу и «дратье» может выступать противостояние самих трудящихся. (То есть, тех, с кого эти шкуры дерут.)
А раз так, что нет никакой нужды считать мир более «добрым и умным» («подобревшим и поумневшим»), нежели он был, скажем, лет сто с небольшим назад. Когда силы, противостоящие «спорам хозяйствующих субъектов» были еще крайне слабыми, и почти не могли изменить имеющееся положение. Кстати, «высоких слов» - о «гуманизме», «справедливости» или «прогрессе» - тогда, на рубеже XIX/XX веков – говорилось ничуть не меньше. Даже колониальные завоевания оправдывались словами о «несении прогресса» - см. знаменитое «бремя белых». (Только результат этого «бремени» был крайне специфическим.) Так что можно честно брать результаты действий столетней давности, и делать соответствующие выводы.
Не сказать, чтобы особенно оптимистичные. Но об этом, понятное дело, будет сказано уже отдельно…
