anlazz

В общем, как было сказано в прошлом постеl , ключом к пониманию случившейся с СССР катастрофой выступает описанное там отрицание всего советского и социалистического значительной частью населения. Которое, по сути, и является первичным основанием для всех остальных «проявлений» антисоветизма – начиная с «либерализма» и «западничества» и заканчивая «национализмом» и «консерватизмом». (Именно поэтому все данные понятия я всегда пишу в кавычках – для того, чтобы отличать их от аналогично называющихся явлений, однако имеющих собственную ценность.) Однако это касалось не только подобных «нематериальных» вещей – значительная часть «знаковых», ценных товаров в позднесоветское время так же имела прямую связь с указанным отрицанием.

Собственно, именно в указанном смысле – как обозначение чего-то, противоречащего «нашей жизни», по умолчанию – и воспринимались все эти джинсы, жвачки, сигареты, магнитофоны и прочие «иностранные товары». Вплоть до «иностранной музыки», за пластинку с которой могли с легкостью отдать месячную зарплату. Кстати, забавно – в то время, как значительное число западных рок-музыкантов относили себя к «левым», в СССР они, по умолчанию, считались сторонниками «западных ценностей». (О том, что какой-то популярный исполнитель – вроде того же Леннона – может иметь симпатию к социализму, тут даже представить не могли.) И подобное отношение было к любым «несоветским» вещам, которые ценились именно за «несоветскость», а не за потребительские качества. (Вплоть до пластиковых пакетов, покупаемых за огромные по тем временам деньги.)

На самом деле это явление не следует смешивать с пресловутым «дефицитом» - т.е., с отсутствием в свободной торговле товаров, производившихся внутри страны – поскольку оно имеет совершенно иной генезис, и совершенно иные свойства. И, разумеется, совершенно иные «рецепты излечения» - что наиболее важно. В том смысле, что если «дефицит», как таковой, мог быть устранен комплексной модернизацией учета, торговли и производства – т.е., «связкой» ОСАС+ГАП – то данное «отрицание» таким образом, понятное дело, не устранялось. Оно вообще, ИМХО, никак не устранялось, представляя собой «терминальную стадию» смерти советского общества – т.е., его появление значило пересечение той границы, за которой сохранение СССР становилось невозможным. Поэтому, в целом, социум, существовавший на тот же 1990 год можно с полным правом советским не считать – скорее, наоборот, это был уникальный в истории вариант антисоветского общественного устройства. Т.е., общества, настроенного исключительно на отрицание основ советского миропонимания и мироустройства – хотя и имеющего советское еще экономическое устройство. (Отсюда все ссылки на поздний СССР, как на вариант «социалистического общества», следует однозначно считать ложными. Это общество антисоциалистическое по определению.)

* * *

Отсюда понятно, что вопрос «гибели СССР» можно практически полностью свести к рассмотрению появления указанного «отрицания». (Т.е., антисоветизма, как такового.) Более того, значительное число т.н. «позднесоветских проблем» - т.е., проблем, существовавших в последние годы существования страны (где-то с 1988) – можно совершенно спокойно именовать «антисоветскими проблемами». В том смысле, что они относятся именно к обществу, где главной целью существования было отрицание социалистических принципов организации жизни – включая экономику. (О последнем более подробно будет сказано чуть ниже.) Причем, ИМХО, завершение подобного состояния можно отнести лишь к 1993 году, когда началось построение «нормального» капитализма. Или, даже, к залоговым аукционам 1995 года. На самом деле, кстати, об этом в свое время часто говорили сами «акторы» указанного времени. (Например, Чубайс.) В том смысле, что признавали тот факт, что главной целью «рыночных реформ» было вовсе не желание повысить экономическую эффективность – т.е., вызвать рост капитала. Напротив, очень часто капитал при данном процессе сводился к нулю – причем, порой даже в «материальном исчислении». (Предприятие продавалось за гроши, а затем вывозилось в металлолом.)

Кстати, отсылка к 1993 году позволяет увидеть и тот парадоксальный факт, что даже в это время – когда произошло уже очевидной обнищание основной массы населения – количество оппозиции к действующему курсу оставалось незначительным. Поэтому пресловутый «расстрел Белого Дома» в октябре так и не смог стать «затравкой» для реального возмущения, оставшись – как это не обидно прозвучит – исключительно московским событием. (Хотя данные события в прямом эфире транслировались по ТВ, однако воспринимались исключительно, как «властные разборки».) То есть – основная масса населения даже в 1993 году оказалась не готова к отрицанию «рыночного курса».
Еще раз: уже в 1993 году начались задержки зарплаты – и это при том, что она тогда составляла не более 30-40$ в месяц. Казалось бы: лучшей иллюстрации гибельности «рынка» представить невозможно, и любая «антирыночная» оппозиция может только набирать очки. Но нет – даже в 1996 господин Зюганов специально заявлял о том, что он за «многоукладную экономику» и что «Россия исчерпала лимит на революции». (Т.е., о том, что «возврата к совку не будет».) Поскольку иначе он просто не мог быть принят своими избирателями. (Ну, и разумеется, отсюда же проистекал высокий уровень ксенофобии у тогдашних «красно-коричневых» - которые открыто провозглашали «главными врагами» пресловутых «жидов» и «мировой сионизм». Особенно странно смотрелось это вместе с советской символикой и советскими лозунгами – но по иному было невозможно. Поскольку «чистое» обвинение капитализма тогда просто бы не «пошло».)

* * *

Но тут мы уже достаточно сильно отклоняемся от поставленной темы. Впрочем, отсылка к 1990 годам – когда обнищание охватило значительную часть населения вплоть до того, что для многих единственной возможностью выживания было питание со своих огородов – позволяет еще раз показать, что никакие «пустые магазины», сами по себе, не смогли бы стать причиной того отторжения «совка», что возникло в конце 1980 годов. Тем более, что эти самые пустые магазины, в значительной мере, «опустели» в следствие совершенно антисоветских, по своей сути, действий властей. Таковых, как принятие «закона о государственном предприятии (объединении)», слуившееся 30 июня 1987 года. (Этот «закон» полностью уничтожал единую производственную систему страны, разделяя ее на отдельные предприятия. Ну, и заодно провоцировал скрытую и нескрытую инфляцию, допуская произвольное (договорное) установление цен производителями и произвольное же увеличение зарплат.) Или принятие целого комплекса законопроектов, направленных на «либерализацию внешнеэкономической деятельности», принимавшийся с конца 1986 года. (Приведших к резкому увеличению вывоза качественных товаров за рубеж – при том, что выручка за них оседала на валютных счетах «связанных лиц».)

Наверное, тут не надо говорить о том, что подобные решения в то время решения оказались не просто ошибочными, а буквальным образом катастрофическими для страны. (Сюда можно еще прибавить пресловутое «развитие кооперативного движения»- хотя на фоне предыдущего это была уже незначительная мелочь.) А главное – эта катастрофичность была вполне просчитываемая, прогнозируемая. Что, собственно, и привело к появлению впоследствии концепции о «заговоре в советском руководстве». Дескать, Горбачев со товарищи специально вели СССР к концу для того, чтобы построить тут капитализм. Правда, при этом оказалось, что дальнейшая судьба «заговорщиков» оказалась не сказать, чтобы блестящей – в том смысле, что олигархами (т.е., хозяевами бывшей советской собственности) стали вовсе не они. (Горбачев, например, вообще оказался отстранен и от собственности, и от власти.) Да и само дальнейшее развитие «рыночных преобразований» - в значительной мере приведшее не к перераспределению, а, как было сказано выше, к уничтожению собственности – показывает, что считать все случившееся «хитрым планом» можно только очень и очень условно. (Кстати, России еще тут повезло – во многих республиках прямо началась резня в совокупности с катастрофическим проседанием экономики.)

А самое главное – идея о том, что советская «элита» решила провести демонтаж советской же системы, совершенно не объясняет вопрос с полным принятием данного действа основной массой населения. Которое в подобном случае должно быть или просто сведено к роли неких «биороботов», полностью управляемых посредством пропаганды. (Что, разумеется, часто утверждается – однако не подтверждается реальностью.) Или же что оно могло быть запугано посредством мощного репрессивного аппарата. Последнее, кстати, действительно применяется во множестве капиталистических государств – начиная с Индии и заканчивая Францией – но в СССР данная практика практически отсутствовало. В том смысле, что разгон «просоветских» и «засоциалистических» демонстраций в позднем советском периоде – это очевидная фантастика. Про причине полного отсутствия таковых. (Пресловутый ОМОН если и имел с чем дело, так это с «националистическими» - т.е., однозначно антисоветскими – силами.)

* * *

Поэтому можно сказать, что в самые последние годы в СССР существовала не только «элитарное», но и «общенародное» принятие антисоветских и антисоциалистических идей – всего этого «стремления к рынку» и «возврата в семью цивилизованных народов». Причем, не сводимое к непосредственной агитации и пропаганде. (Тем более, что, если честно, вплоть до 1991 года особой «прорыночной» пропаганды и не было, более того, в каком-нибудь 1989 году основная масса советского пропагандистского аппарата работала, в общем-то, в нормальном режиме. Т.е., пропагандировала ровно то же самое, что и в каком-нибудь 1979 году.)

Но что же в подобном случае выступало основанием для возникновения указанного явления? То есть – того самого массового отрицания советских, социалистических ценностей, о котором было сказано в начале поста? Явления, которое достаточно сильно напоминает уже не раз помянутый «правый поворот», случившийся лет на 7 раньше в т.н. «развитых странах». Вопрос этот, разумеется, далеко не тривиальный, однако вполне разрешимый. Тем более, что указанное сходство советского антисоветизма и «правого поворота» в странах «общества двух третей» позволяет достаточно близко подойти к указанному моменту.

Но об этом, понятное дело, будет сказано уже в следующей части…