Чем важно современное повышение роли государства для левых?

На самом деле описанный в прошлом посте тренд на повышение роли государства имеет очень большое значение не только потому, что он полностью подтверждает марксистские модели общественного развития. Согласно которым капитализм достигает своей вершины в империализме – состоянии, при котором происходит сращивание крупного финансового капитала и государства. (До такого состояния, при котором государство превращается в основного экономического актора.) Но и потому, что именно это является крайне важным для будущего – причем, довольно (по историческим меркам) скорого – перехода к социализму. Который будет результатом нового подъема Великой Революции.

Для того, чтобы понять: о чем тут идет речь, следует обратиться к примеру  «первой итерации» Великой Революции, начавшейся в 1917 году. Напомню, что  пришедшие тогда к власти большевики смогли реализовать основные положения социалистического общества в бывшей Российской Империи. И создавали они эти положения не просто так, а опираясь на передовой опыт «обычных» империалистических стран. Да, именно так – хотя звучит это несколько дико для нас – происходило строительство социализма, при которой заимствовались самые совершенные системы, созданные империалистами. Начиная с немецкой системы централизованного планирования, разработанной во Втором Рейхе и используемом во время Первой Мировой войны. И заканчивая американской системой конвейерного производства – которую совершенно открыто внедряли, в том числе и путем покупки целых заводов.

На самом деле ничего постыдного, конечно, в этом нет: коммунисты наследуют всей предыдущей цивилизации, пускай и подводя «жирную черту» под классовыми периодом истории. И поэтому безо всякого сомнения имеют право брать все технические и организационные достижения, порожденные последним. (Разумеется, если это действительно достижения – а не имитация оных.) И в реальности проблема тут стоит, скорее, в том, насколько возможно данное «наследование» - в том плане, что Революция по объективным причинам происходит в государстве «второго эшелона», вроде России. (См. теорию «Слабого звена») Где как раз с техническими и организационными достижениями не очень.

А вот с засильем разнообразных архаизмов – наоборот, очень хорошо. Включая самый главный на начало XX века архаизм: наличие массового традиционного крестьянского хозяйства. Которое даже на тот период было очень плохим хозяйством, очень плохо выполняющим все свои функции – начиная с физического производства. (Нормой была урожайность 7 ц/га, в то время, как сейчас нормой является урожайность 25 ц/га и выше. Причем, при учете дореволюционной урожайности стоит понимать, что она получалась с учетом помещичьих экономий, где применялись современные на тот момент методы агрономии, урожайность же чисто крестьянских хозяйств была еще ниже – порядка 4,5-5 ц/га.) И заканчивая производством рабочей силы: работники отсюда «выходили» не просто необразованные, но еще и имевшие крайне архаичный тип миропонимания.

Тот самый «крестьянский тип», по которому западали «славянофилы» и который обожает ряд современных деятелей, вроде Сергея Кара-Мурзы, но который при этом к их идеям не имел ничего общего. Поскольку традиционный крестьянин всегда и везде являлся вовсе не «соборным социалистом» - как считают последние – а анархическим индивидуалистом. (Последнее прекрасно показала Гражданская война 1918-1921 годов, когда все – именно все – «крестьянские выступления» всегда скатывались к анархии. Недаром самым известным «крестьянским вожаком» был Махно.) Все же «соборности» оказывались принесенными извне – как та же «община», коя смогла просуществовать до начала XX века только потому, что поддерживалась государством. (Как удобная фискальная схема.)

То есть, большая часть людей, с которым пришлось работать большевикам – это малознающие, но «упертые» анархические индивидуалисты! К счастью, подобная «типизация» является не врожденной – врожденного вообще ничего нет – а приобретенной во время крестьянской работы, для которой именно подобное миропонимание есть оптимум. Поэтому, становясь рабочими – причем, не только промышленными, но и сельскохозяйственными в совхозе или колхозе – люди значительно менялись. ( Read more... )