Можно ли сейчас говорить о конце искусства?

В прошлом посте  было сказано, что основная проблема советских писателей заключалась в том, что существовать они могли исключительно в некоем «виртуальном пространстве». Созданном советским государством, и должным эмулировать «дореволюционное состояние» литературы. То есть, состояние, при котором писатели жили очень хорошо и в материальном, и в «моральном» плане. Т.е., получали высокие – относительно иных доходов –гонорары и при этом считались «властителями дум», могущими относительно свободно выражать свои мысли. (По сравнению с представителями иных профессий.)

Тут, разумеется, не надо говорить о том, с чем это было связано – а равно и о том, к чему это привело в конечном итоге. Поскольку обо всем этом было сказано в прошлом посте. (Тут единственно на что стоит указать – так это на то, что из данной попытки не вышло ничего хорошего.) А лучше стоит обратить внимание на то, что – в определенной мере – указанное положение касается не только литературы, затрагивая и все остальные виды искусства. В том смысле, что при внимательном рассмотрении нетрудно увидеть, что реальным основанием для самого существования «художественного творчества» изначально выступал тот высокий уровень социального неравенства, что был в «классическом» классовом обществе.

О данном моменте, кстати, в данном блоге так же неоднократно писалось. Равно как писалось и о том, что именно наличие возможности «содержать» художников, скульпторов, писателей, поэтов, музыкантов и т.п. представителей «творческих профессий» являлось одним из положительных моментов классового общества. Точнее сказать, это относилось, вообще, ко всем профессиям умственного труда, включая мыслителей и летописцев. В том смысле, что вплоть до 16-17 веков «материальной» пользы от деятелей подобного рода не было: выращивали хлеб, строили дома, спускали на воду корабли, ковали мечи – ну и т.д., и т.п. – люди исключительно на основании «прошлых традиций» и собственного опыта. «Представители умственного труда» же - в том числе и «люди искусства» - просто тешили самолюбие владык, которые могли позволить «кинуть» им немного отнятого у производителей прибавочного продукта.

То есть, на «коротких дистанциях» «умники» были не нужны. Однако на «дистанциях» длинных и сверхдлинных они оказывались очень ценными. И потому, что позволяли менять общественное сознания в ответ на внешние вызовы. (Общество доклассовое к подобной деятельности неспособно.) И потому, что – в конечном итоге – через бесчисленное количество лет и поколений, через множество угасших и возникших «цивилизация» сумели довести это самое общественное сознание до одного из самых важнейших порогов в истории человечества. А именно: до появления массового образования и науки.

Причем, стоит понимать, что до этого момента разделение на «ученых» и «поэтов» было достаточно условным: любой умеющий хоть как-то работать с абстрактными знаниями человек занимался и тем, и другим. Поэтому свой вклад в создание указанной «сверхтехнологии» искусство внесло так же, как и «натурфилософия». В том смысле, что оно так же позволяло разрабатывать методы моделирования реальности – точнее, «предметоды», но и это было лучше, нежели совсем ничего. (Кстати, забавно прозвучит: но, например, в плане разработки новых конструкций в течение веков были действенными именно «эстетические критерии». В том смысле, что все эти «золотые сечения» и прочие пропорции в реальности были «протосопроматом», позволяя работать в условиях, когда нормальный сопромат отсутствует.)

Впрочем, об этом будет сказано несколько позднее. Нам же в данном случае стоит вернуться в начало, и указать еще раз, что искусство зародилось и развивалось исключительно в условиях «классового мире», характеризующегося высоким уровнем имущественного и социального неравенства. А значит: все выработанные не за века даже – за тысячелетия – нормы и правила, тактики и стратегии в данной области, все «художественные приемы», по существу своему, являются приемами, характерными именно для подобного общества. И да, разумеется, речь идет исключительно о системных, статистических особенноях: отдельный творец мог быть гол и бос( Read more... )

Про СССР, писателей и литературу

Товарищ Коммари  в очередной раз изумляется тем, насколько сильно ненавидели СССР советские же писатели. И это притом, что именно в Советском Союзе данная категория лиц имела прекрасные условия жизни, превышающие уровень жизни значительной части остального населения. И наоборот – после падения страны не только количество писателей сократилось на порядок, но и их положение в обществе существенно упало. (В особенности это относится к последнему десятилетию, но о нем будет сказано чуть ниже.)

То есть, совершенно очевидно (даже без товарища Коммари), что писатели – точнее, писатели-реалисты, что крайне важно – в советское время находились на однозначно «высоком» социальном положении. В том смысле, что через систему Союза писателей и государственного книгоиздания им обеспечивались высокие тиражи печати и вытекающая отсюда повышенная оплата – и в денежном, и в «натуральном» эквиваленте. (Скажем, в виде системы государственных дач-санаториев, всегда доступных для данной категории граждан.) При этом вне подобного положения реальный спрос на производимую литераторами «продукцию» был крайне низким – что можно было прекрасно увидеть в те же 1990 годы. Когда оказалось, что «современных реалистов» мало кто желает читать.

Вот фантастов читали – пускай даже гонорары их в то время были невелики. Детективщиков читали. Разного рода постмодернистов – вроде Пелевина или Проханова – читали. А вот продолжателей «великой русской литературной традции» - нет. Причем, это касается и прозаиков, и поэтов. (Последние после 1990 годов, ИМХО, вообще перестали существовать, как явление. Превратившись исключительно в «завсегдатаев тусовок» - вроде того же Быкова-Зильбельтруда.) Так что сводить все исключительно к «дороговизне книг» не стоит. И даже объяснения данного явления через необходимость времени на «серьезную литературу» так же оказывается не таким уж и очевидным. В конце концов, ту же «настоящую» классику – вроде Достоевского или Шекспира – покупают, пускай и в намного меньшем количестве. А «наших современников-реалистов» - нет.

То есть – как и пишет товарищ – Коммари, советские писатели, разрушив СССР, уничтожили и базис для своего существования. Кстати, ничего особо экзотического в этом нет: подобную судьбу имеют практически все сложные системы – в том смысле, что ВСЕ их проблемы (вплоть до гибели), как правило, проистекают исключительно из этих систем «внутренного устройства». (Например, в природных экосистемах подобные вещи происходят постоянно.) Тем не менее, определенный интерес «писательский вопрос», все же, представляет. Поскольку он показывает, как можно из определенно рациональных предпосылок построит т.н. «абсолютно ошибочную стратегию» - в том случае, если эти предпосылки относятся исключительно к «коротким стратегиям».

Дело в том, что само формирование «советской писательской среды» было явлением искусственным. По той простой причине, что  писатели дореволюционные – те самые «великие русские классики», которые прославили нашу страну – могли существовать только в особой социальной среде. (К «нерусским» это так же относится, но в данном случае они не рассматриваются.) Для которой был характерен зашкаливающе низкий уровень жизни абсолютного большинства – тех самых 80% крестьян и 10% промышленных рабочих. И одновременно – наличие достаточно обеспеченного «образованного слоя», для которого чтение книг было жизненной потребностью.

Да, именно так: российская дореволюционная интеллигенция существовала в условиях, при которых уровень информационного обмена с окружающей реальностью был крайне низок.( Read more... )