Попал ли СССР летом 1941 года в катастрофу?

К предыдущему посту.

Можно ли рассматривать ситуацию летом 1941 как катастрофу для СССР? Как не удивительно сейчас это прозвучит – но нет. Дело в том, что катастрофа для той или иной системы – это такая ситуация, после которой говорить о существовании данной системы становится невозможно. В случае с нападением Германии на Советский Союз такого не произошло: сохранился не только СССР, как таковой, но и Красная Армия, как активно действующая структура. Которая уже в декабре 1941 года смогла перейти в контрнаступление под Москвой.

Разумеется, это не значит, что в указанный период все складывалось для нас благоприятно. Конечно же нет: потеря значительных территорий, а так же значительного количества военной силы, благоприятным назвать сложно. Однако катастрофу это не вызвало – по той простой причине, что примерно на такой сценарий все изначально и рассчитывалось. Правда, тут еще раз сказать, что речь в данном случае идет не о военном прогнозировании и военных же планах – а о более глобальных вещах. О том, что принято именовать «большой стратегией» - которая включает в себя не только передвижение войск и даже не только не раз уже поминаемую логистику (которая есть сердце современной войны) – но и гораздо более фундаментальные вещи.

Вроде распределения промышленных предприятий, коммуникаций между ними, формирования новых промышленных районов на востоке страны, принципов организации производства (при которых становилась возможной их быстрая эвакуация), организации образовательных процессов (с упором на естественно-технический компонент) и многое другое. (Одна санитарно-эпидемическая система – которой удалось избежать распространения тифа и холеры при колоссальных перемещениях населения – чего стоит.) Все это, разумеется, далеко выходит за рамки привычного представления о войне – однако играет роль не меньшую, а точнее, много большую, нежели само «воинское искусство». (То есть, то, чем занимаются военные – и что обычно вспоминается применительно к войне.)

Значение последнего, вообще, очень сильно завышено. В том смысле, что аристократы – традиционно выполнявшие роль военного руководства (офицеров, генералов) – разумеется, всегда старались показать, что именно они решают исход сражений. Однако уже во время «наполеоники» стало понятным, что это не так, и что самый лучший полководец – вместе с боевыми генералами, но без адекватного производственно-логистического комплекса – если что и может сделать, так это загнать свою армию в глубь неведомой земли, где она благополучно и сгинула. (При этом полководческих качеств Наполеона это не отменяет.) С тех пор сведение военных действий исключительно к действиям военных – это недопустимая редукция. (Которая, например, в нашей истории неоднократно приводила к проблемам – скажем, в Крымской, Русско-Японской или Первой Мировой войне. Ну, и «трагедия белых» - правда, это никакая не трагедия, а, скорее, наоборот – так же происходит отсюда.)

Поэтому – говоря о ситуации 1941 года – стоит понимать, что все военные сражения и поражения этого времени на самом деле были лишь частью в великом противостоянии сложнейших социально-экономических систем, а не всем этим противостоянием. Впрочем, даже в чисто военном плане лето-осень 1941 года – при внимательно рассмотрении – выглядят отнюдь не полным провалом СССР. Скорее, это был неизбежный этап военных действий, связанный с формированием армии военного времени. Которую получить иным образом оказывалось просто невозможным.

Да, именно так: армия, ведущая войну – и армия, войну не ведущая – это две различные структуры, даже в том случае, если в них вовлечены одни и те же люди. Поскольку, например, для них характерны различные принципы взаимодействия участников – несмотря на все формальные Уставы. Поскольку в армии мирного времени огромное значение играет время выслуги, умение устанавливать доверительные связи – иначе говоря, карьеризм. «Гибкий позвоночник». А вот умение рисковать, наличие своего мнения, умение оценивать обстановку – не ценятся вообще. (И офицеры, которые ими обладают, находятся в самом «низу» армейской пирамиды.) В воюющей же армии ситуация меняется на противоположную. (Причем, это свойство именно армии, как структуры и значит, оно не может быть изменено.)

Но – как нетрудно догадаться – указанные армии отличаются и «количественно». Причем – очень серьезно, поскольку никакая экономика не выдержит поддержания большого числа отмобилизованных солдат. ( Read more... )