Интеллигенция, эмпатия и общество. Часть 2.

Итак, как было сказано в прошлом посте , само появление интеллигенции было связано со снижением для некоторых категорий работников среднего уровня страданий. Благодаря чему становилось возможным не только достижение достаточно высокой сложности производственных процессов (в обобщенном виде), но и возможность «включения» пресловутой эмпатии. Иначе говоря – возможности «прочувствования» эмоций других людей.

Да, именно так: вплоть до появлении указанной «социальной группы» использование эмпатии если к чему и могло привести – так это к сходу с ума от зашкаливающего ужаса окружающего мира. (Или просто к уничтожению эмпата от того, что он терял возможность «парировать удары» от ближних – см. многочисленную «агиографию» в самых разных религиях.) Теперь же стало возможные хоть как-то использовать данный механизм, не опасаясь безумия. (Хотя бы на небольшом числе лиц из своего окружения.) Причем для человека это чистым благом, ибо эмпатия давала большие возможности для информационного обмена – т.е., одной из главных потребностей разума вообще.

Однако этот самый путь таил и скрытую опасность. Состоящую в том, что можно было очень легко «выскочить» за грань этого самого «свободного от страданий круга» - и попасть в остальной мир. Который – как нетрудно догадаться – продолжал быть не просто наполненным страданиями, но просто переполнялся ими. Собственно, указанный момент и привел к тому, что очень многие представители формирующейся интеллигенции неизбежно становились противниками существующих порядков. Революционерами. Причем, это характерно было не только для нашей страны: можно, например, вспомнить американских аболиционистов. Которые готовы были положить свои жизни ради освобождения цветных от рабства. (И реально клали даже до начала Гражданской войны: надо ли говорить, что плантаторы и их обслуга обходилась с людьми, рискнувшими посягнуть на «их собственность», крайне жестко – вплоть до убийств.)

Однако, конечно, наивысшую форму это явление обрело у нас, в России. Поскольку, во-первых, тут интеллектуальный труд мог существовать только в «защищенном режиме», поскольку он был еще более редок и ценен, нежели в других странах. (Где можно было заниматься им – и быть «нормальным буржуа».) А, во-вторых, поскольку уровень страданий в России традиционно зашкаливал. (Природные условия тут, наверное, наихудшие по сравнению со всем остальным миром, поэтому уровень прибавочного продукта при традиционном хозяйстве был минимальным.)

Собственно, именно отсюда проистекает феномен «русских мальчиков», столь сильно удивлявших в свое время современников. В том смысле, что живущие благополучно – и по мнению окружающих, и по объективным данным – представители «образованных сословий» внезапно бросали все, и уходили в борьбу «за народ». Скажем, начинали вести агитацию среди крестьян и рабочих – которые, в свою очередь, не понимали всего этого и часто просто сдавали народников властям. Впрочем, встречались и более «серьезные» действия: например, пресловутые террористические акты против крупных государственных чиновников. Наверное, не надо говорить, что это неизбежно заканчивалось или виселицей, или же, в лучшем случае, каторгой. (То есть, уходящие «в террор» прекрасно понимали, что это закончится очень плохо для них.)

Но это не останавливало – поскольку открывавшийся после «включения эмпатии» уровень страданий был настолько велик, что просто разрушал сознание. «Выключить» же данное состояние было так же крайне сложно( Read more... )