О взаимном восприятии левых и правых

Наверное, после всех сказанных постов не надо особо объяснять то, что «левое» и «правое» политические направления являют собой не «разновидности» одного и того же мировоззрения («сдвинутые» по некоей оси – как обычно считается), а совершенно различные способы «подхода к миру». В том смысле, что правые воспринимают последний, как некую «делянку для охоты», из которой можно извлекать некие «ништяки» в соответствии со своей удачливостью. (В том числе и в виде места и времени рождения – а точнее, прежде всего, в соответствии со своим местом и временем рождения. Хотя, понятно, что именно это правыми активно отрицается.) Левые же видят мир, как «поле» для приложения своего труда, которое должно – и может быть – изменено в соответствии с некоторыми рациональными критериями. (Вполне возможно, что ошибочными в конечном итоге – но сути это не меняет.)

Именно отсюда вытекает тот интересный факт, что правые – в общем-то – всегда оказываются готовыми к компромиссу с левыми. В том смысле, что они могут признать левых «равноправными» участниками своей «охоты», и даже выделить им место на «делянке». Точнее сказать, готовы дать им возможность за это место побороться – так же, как делают и они. И, разумеется, после этого правые очень сильно удивляются, когда не получают ответных признаний. Дескать, левые – с т.з. правых – являются или просто недоговороспособными. (В крайнем случае – фанатиками, не могущими в «нормальные человеческие отношения». И поэтому – должными быть уничтоженными.) То ли – банально трусами и лентями, не способными к «настоящей борьбе». (В крайнем случае – «биомусором», зря потребляющим драгоценные ресурсы. И поэтом – так же, как и в первом случае – пригодным лишь к уничтожению.) Но все это, разумеется, после того, как «был дан шанс».

В том время, как в действительности левые просто не понимают – в лучшем случае – саму необходимость «охоты» там, где требуется приложение труда. И воспринимают правых примерно так же, как крестьяне в свое время воспринимали феодалов, веселой компанией «вкатывающихся» к ним на поле «погонять оленей/кабанов/зайцев». Уничтожая при этом посевы и обесценивая весь вложенный труд. И при этом удивляющихся: а чего эти мужланы так недовольны? Оленей что-ли им жалко? Так они на них сами не охотятся – хотя подобный способ «добычи пропитания» гораздо более выгоден, нежели земледелие. Разумеется, реальные сеньоры до подобных «обобщений» не доходили – но, в данном случае, это не важно.

Важно то, что реальное допущение «охоты» («стратегий отбора») с точки зрения тех, кто рассматривает мир через «стратегию труда», практически невозможно. Поскольку она просто разрушает любую рационально организованную систему хозяйствования. Даже в случае, если эта самая рациональность недостаточна. У пресловутых крестьян, например, эта рациональность была близка к нулю – в том смысле, что они плохо понимали: на чем же основано сельское хозяйство. (Разнообразные биологические, агрономические, а уже тем более, агротехнические знания появились относительно недавно.) Поэтому ориентировались тогда на плохо работающую систему традиций и «вековых норм». (Разработка которых шла на уровне «коллективного выживания» социума – то есть, очень и очень медленно.)

Однако даже эта самая, ничтожнейшая, почти нулевая рациональность была гораздо более рациональной, нежели «охотничье» поведение господ. Которые только и могли, что силой вырывать у своего окружения необходимые им ресурсы – будь то олени у природы или оброки у самих крестьян.( Read more... )