Что мы не заметили 2

Интересно, но левые – а уж тем более, коммунисты – в последнее время как-то зачастили плакаться о своем тяжелом положении. (Этим страдают многие, включая таких здравомыслящих людей, как товарищ Коммари.) Дескать, никак не получается у левых – а уж тем более, у коммунистов – обрести поддержку масс, необходимую для Мировой Революции.

Однако на этом фоне неплохо будет вспомнить ситуацию, которая существовала лет тридцать назад. Когда практически во всем мире – включаю нашу страну – установилось некое негласное согласие всех существующих политических (и неполитических) сил. Против одного общего врага – коммунизма. Казалось, что мир, наконец-то, обрел немыслимое ранее единство – и агнец улегся рядом со львом, в смысле – либерал рядом с монархистом, представитель сексуальных меньшинств рядом с религиозным фундаменталистом, националист рядом с глобалистом, ну и т.д., и т.п. – главное, что и все выступили против «поганого совка». Причем, по всему земному шару – начиная от Богоспасаемой и заканчивая США.

 Вот это действительно был «абсолютный минус», кристально чистая выжимка антикоммунизма, заполнившая все человечество. С вершиной падения в проклятом августе 1991 года. Однако оказалось, что все это «общечеловеческое единство» держалось именно на всеобщей ненависти – ненависти представителей привилегированных слоев к самой идее «общества равенства». (Это и к «нашим привилегионеров» относится – начиная с разнообразных «вторых секретарей обкома» и заканчивая «цеховиками». Когда же проклятая идея была сокрушена, вся эта свора начала заниматься тем самым занятием, которым она занималась всегда и везде: междоусобной грызней друг  с другом.

Конечно же, этот процесс не наступил мгновенно: инерция социальных систем велика, и первое десятилетие обитатели политикума т.н. развитых стран еще изображали «всеобщее единство». (Вот у нас дело очень быстро подошло к «горячей фазе»: в 1993 году уже начали открыто стрелять.) Тем не менее, и этот пряничный домик не мог устоять слишком долго: как уже было сказано, уже 2000 годы начались «пробиваться» первые признаки грядущего распада. Например, в плане «неожиданного появления» национальных интересов – если кто помнит, то в указанное десятилетие наблюдались попытки «торговых войн» между США и ЕС. (Последний пытался утвердить свою субъектность, однако в отсутствии военной силы это провалилось.) Или, скажем, в виде создания «альтернативных блоков», наподобие БРИКСа.

Правда, тогда все эти попытки разрушения американской гегемонии происходили при сохранении прежних парадигм – вроде «единства человечества» и «свободного перемещения капиталов». (То есть, считалось, что «все будет так же, как раньше – только еще лучше.) А главное – сохранялось еще внутреннее единство правого дискурса, состоящее из двух «сверхидей»: о неравноценности людей по их значению для общества (деление на «эффективных и «нищебродов», а так же из концепции о то, что при всех изменениях общий смысл существования общества состоит в увеличении комфорта этих самых «эффективных». (Разумеется, постулировалось, что последние вносят в жизнь много больше пользы, нежели «нищеброды», и поэтому должны жить гораздо лучше.)

Однако – как уже было сказано в прошлом посте  – именно этот самый дискурс был торжественно спущен в унитаз уже в 2010.( Read more... )