О национальном и классовом угнетении

Пока заготовка будущего поста на тему соотнесения национального и классового.

Хочется сказать, что в настоящее время наблюдается определенное непонимание той роли, которую играет национальное угнетение (не совсем корректный термин, но пока другого нет) в жизни людей. Точнее сказать, в жизни большей части населения и «страны-угнетателя», и «страны-угнетенного». Поскольку считается, что в "колониальном ограблении" принимает участие вся страна-колонизатор, и соответственно, получает "плюшки" от данного факта тоже вся страна. Тогда как в реальности дело обстоит совершенно иным образом. 

Разумеется, тема эта очень сложная и – вопреки привычному представлению – неочевидная. Поэтому пока лишь частично коснемся ее – для чего возьмем три примера.
Причем – для снижения уровня политической ангажированности – возьмем их не из сегодняшнего дня, а из прошлой эпохи. (Тем более, что это позволит более ярко рассмотреть нужное нам явление, не испорченное «аберрацией близости».) Итак, есть трое рабочих из того же конца XIX столетия:

Первый – рабочий Российской Империи. Т.е., страны, которая – в первом приближении – не эксплуатировала иные народы? (На самом деле это вполне корректно, поскольку для данной страны «колониальные доходы» никогда не играли важной роли, и основным объектом эксплуатации было российское население.)

Второй – рабочий Великобритании. Т.е., страны, которая, как известно, активно эксплуатировала иные народы. (Т.е., имела колонии.) Причем, эксплуатировала весьма интенсивно.

Третий – рабочий Индии. Т.е., страны, бывшей колонией указанной выше Великобритании.

Ну, и посмотрим, как же на них влияло указанное положение.

С первым рабочим, разумеется, будет все просто. Дело в том, что на российского представителя низших классов тот факт, что его государство не имело колоний, не влиял. Вообще, никак. В том смысле, что он мог бы испытывать внутреннюю гордость за данный факт, однако тяжелое положение, в котором находился российский рабочий, это вряд ли как-то компенсировало. Правда, этот момент позволял ему впоследствии проявить тот самый «советский интернационализм», который стал одной из основ успеха советской политики.

Со вторым рабочим ситуация будет обстоять гораздо сложнее. В том смысле, что для английского рабочего тот момент, что его государство имело колонии, так же практически ничего не определял. Что прекрасно видно по тому факту, что как раз тогда, когда Великобритания осуществляла беспрецедентный грабеж Индии – вывозя оттуда одних только «матценностей» более, чем на миллиард (!) тогдашних фунтов (конец 18 – начало 19 столетия) – английские рабочие находились в полной нищете. (Проживая на 20-30 шиллингов в неделю.) И лишь после того, как в стране возникло мощное рабочее движение, эта самая нищета была заменена на более «сытую» бедность. (Более того, можно даже сказать, что колониальное владычество усугубляло нищету «собственных» низших классов, но это тема отдельного разговора.)

Ну, а с третьим, думаю, все будет понятно. В том смысле, что для индийского же рабочего (или крестьянина) британское владычество оказалось Адом. В том смысле, что к «местному» угнетению от «своих» хозяев в данном случае накладывалось угнетение колониальное – что вело не просто к обнищанию, но к возникновению угрозы голодной смерти. (И это в Индии, где чуть ли не самый лучший климат на Земле для сельского хозяйства.)

То есть, реально ни один из представителей трудящегося большинства от колониализма не выигрывал( Read more... )

Писатели и закат литературы

Забавно: писатель Олег Дивов написал пост  про «закат литературы». В котором он обращает внимание на то, что сегодняшняя ситуация в торговле книгами отнюдь не способствует написанию качественной литературы. Как пишет он сам: «Да, обидно, что торгаши утащат за собой в мир иной и издателей, и писателей. Но, говоря по чести, нам все равно была туда дорога — в интернет, где невидимая рука рынка наконец-то урегулирует нас окончательно. Мы растворимся без следа в серой массе самиздатчиков, которые херачат по роману в месяц за сто рублей.» 

Разумеется, вину за данный процесс Дивов целиком и полностью переносит на издательский бизнес. Который – с его точки зрения – не понимают «прописных истин» о том, что «реальные барыши делаются не с наценки, а с «вала», и клиента нельзя обдирать наголо, пусть у него шерстка отрастает.» Ну, такие вот, видимо, тормозные руководители у издательств – вместе с владельцами книжных магазинов. Поскольку они до сих пор уверены, что «главное, плохих писателей, которые в рынок уже не вписываются, своевременно менять на хороших» - а вовсе не развитие современных форм бизнеса.

Разумеется, выглядит это странно: дескать, один Дивов – или пресловутые «мы», т.е., писательская тусовка – знают «как надо вести бизнес». А вот десяток издателей, и тысячи книжных магазинов – и обычных, и интернетных, и даже «онлайных» (торгующих электронной литературой) – нет. Понятно, что на самом деле это вряд ли может быть названо верным. А значит, реальная причина указанного явления – т.е., «схлопывания книжного рынка» состоит совсем в другом. В том, что в действительности вовсе не повышение цен на книги выступает причиной падения продаж книг. А, напротив, падение продаж книг выступает причиной повышения цен на книги. Механизм тут прост: и издатели, и, тем более, книготорговцы имеют огромное количество т.н. «постоянных издержек», т.е., трат, кои не зависят от оборота. (Зарплата, часть налогов, аренда и т.д.) Поэтому в условиях снижения количества продаж они вынуждены повышать наценку – для того, чтобы просто выжить.

Если кто думает, что это – совершенно убыточная тактика, которая ведет к снижению продаж из-за того, что книги становятся слишком дорогими для покупателей, то напомню, что в том же начале 2000 годов отношение средней книжной цены к средней зарплате было много выше. Иначе говоря, даже при цене за «фолиант» в 1000 рублей современный читатель отдает меньшую часть зарплаты, нежели он отдавал в каком-нибудь 2003. (При цене книги в 200 рублей.) Тем не менее, тогда рынок рос – а теперь падает. И значить это может только одно: падает сама потребность в литературе. Та самая, которую «наши писатели» считают постоянной – но которая в действительности может меняться очень сильно.

Но об этом, а равно – и о том, от чего она может меняться – надо будет говорить отдельно. Тут же можно только отметить, что в подобном случае даже значительное снижение цены еще может привести лишь к какому-то небольшому и временному росту, но не более того. В том смысле, что сегодняшние «книголюбы» действительно позволят себе приобрести две-три книги вместо одной – но их «книгоемкость» все равно ограничена.( Read more... )