Баллада о книжных детях. Часть вторая

Советские фантасты братья Стругацкие в своей повести «Гадкие лебеди» придумали т.н. «мокрецов» - неких «генетических мутантов», которые обладают способностью непосредственно влиять на окружающую реальность. (Впоследствии эта идея была возобновлена ими в концепции «люденов».) Причем, определяющей особенностью данных «мокрецов» было то, что они в качестве жизненной необходимости имели чтение книг. В том смысле, что они должны были читать для того, чтобы жить, и поэтому – в отсутствии Интернета – книги им вынуждены были доставлять фурами.

Напомню, что «Гадкие лебеди» писались в 1967 году – времени, когда Стругацкие активно занимались выработкой «интеллигентской идентичности», т.е., того, что по их мнению должно было отличать «лучших из современников» от всех остальных людей. И поэтому неудивительно, что  «мокрецах» можно с легкостью узнать этих самых  «лучших из» - включая очевидную аллюзию на работу в «закрытых ящиках», и очевидную же «сверхчеловеческую мораль». Заключающуюся в том,  что для представителя данной категории обычные «обывательские блага» - вроде вкусной еды и роскошного была – не нужны. А вот книги, причем в астрономических количествах, напротив, жизненно необходимы.

Кстати, как не удивительно, но идея восприятия интеллигенции, как людей будущего (а  братья сами заявляли, что «мокрецы» - это именно люди будущего), и противопоставление их «жлобам и «обывателям» - не такая уж социал-дарвинистская идея, как это кажется на первый взгляд. Дело в том, что Стругацкие на этом этапе своей деятельности предполагали, что «лучшие из современников» будут своим примером воздействовать на окружающих, увеличивая степень их интеллигентности. И, тем самым, заставляя «перерождаться» в более совершенную интеллектуально форму.  Причем, «главным направлением удара» тут виделось подрастающее поколение – недаром пресловутые «мокрецы» в «Гадких лебедях» свою агитацию ведут исключительно для детей. (И, в конечном итоге, именно дети становятся основателями их нового мира.)

То есть, в конечном итоге, «обывательский мир» - со всеми его «житейскими радостями», и вытекающими из них «житейскими мерзостями» - должен был остаться в прошлом. И уйти в небытие «естественным путем» - как уходит естественным путем описанный в повести город, разрушаясь и разлагаясь под дождем. И на основании этого самого «разложения», используя его, как «компост», должен был вырасти прекрасным «Мир Полудня». Тот самый, где нет преступности, голода, нужды, болезней, загрязнения окружающей среды, хамства, начальственного самодурства, бюджетного воровства – ну и т.д., и т.п. В общем, мир, где реализован принцип: «Счастье для всех даром. И пусть никто не уйдет обиженным!» То есть, в конечном итоге никакого «рая для избранных» - как обычно любят говорить критики Стругацких – тут не планировалось.

* * *

Другое дело, что подобная концепция, в конечном итоге, была полностью неработоспособной, поскольку она полностью же игнорировала базис – сиречь, производственные отношения и производительные силы. Благодаря чему не только никакого «счастья всем даром» эти самые «мокрецы-интеллигенты» из своих «ящиков» дать не смогли, но не смогли и сами сохраниться в своем достигнутом развитии. И уже лет через пятнадцать после того, как были написаны «Гадкие лебеди» (1967 год) они превратились не просто в чистое подобие тех же обывателей – но и стали проявлять гораздо более деструктивные мысли и идеи. (Вплоть до того самого социал-дарвинизма.) Впрочем, об этом надо будет говорить уже отдельно.

Поэтому – возвращаясь к исходной теме – можно только указать на то, что на указанном примере видно, что  «массированное потребление литературы» уже в 1960 годах стало достаточно очевидным признаком «советской цивилизации». ( Read more... )