anlazz

Итак, главная тайна гибели СССР – это то, как он смог просуществовать до этого самого момента. В том смысле, что поскольку данное государство не имело «нормального» механизма стабилизации классового общества через систему собственности, то оно должно было неизбежно погибнуть. Причем, очень быстро – практически через те самые несколько лет, которые предрекали «совдепу» белогвардейцы. Конечно, сейчас это выглядит наивно – но на самом деле, указанная дата (не более 5 лет) выглядела вполне разумным прогнозом, сделанным людьми, в принципе, представляющими, о чем шла речь. В том смысле, что понимающими, насколько сложно обеспечить существование страны с разваливающимися экономическими и прочими связями – особенно с учетом общей бедности. Таковой, что единственно возможными «единицами стабилизации» - то есть, теми элементами собственности, ради благополучия которых и выстраиваются все стратегии –становятся мелкотоварные крестьянские участки.

Нет, разумеется, сохранялись еще и крупные производства – но, во-первых, их было мало. А, во-вторых, они изначально в большинстве случаев существовали, как тесно связанные с Западом. Откуда поступали технологии и оборудование, а зачастую – и жизненно важные узлы производимых изделий, вроде автомобильных и авиационных моторов. В случае «обещанной» капиталистическими государствами блокады все это должно было встать. Впрочем, и без указанного действа тут возникали огромные проблемы, учитывая тот факт, что для функционирования современной промышленности требовалось огромное количество вещей, отсутствующих у большевиков: начиная с образованных специалистов – тогда считалось, что большая часть их не примет «совдеп» и или эмигрирует, или откажется от сотрудничества с новыми властями. И заканчивая необходимостью организации всего технологического процесса в единую систему, что было возможно лишь на «коммерческой основе» при наличии избыточности средств. (Которые брались за счет изъятия у тех же крестьян –но после Первой Мировой и Гражданской войн крестьянское хозяйство, и без того перегруженное поборами, из них уже было невозможно что-либо выжать.)

Собственно, у «белых» был и свой опыт – начиная с тщетных попыток построить более-менее управляемую и планируемую экономическую систему во время Первой Мировой войны. И заканчивая совсем уж провальными экспериментами по организации жизни на оккупированных территориях во время войны Гражданской. В подобном случае ожидать от большевистских правительств что-то иного с их т.з. было странным. Ну да, можно было считать, что за счет террора удалось как-то обеспечить функционирование экономики короткое время, создать мощную армию, и т.д. Но даже самым последним идиотам было понятно, что это время ограничено. В конце концом, сами белые подобной политикой не могли обеспечить стабильность более, чем на несколько месяцев.

* * *

Тем не менее, годы проходили – а «совдеп» все не падал. Эмигранты так и умирали, не разобрав чемоданы – поскольку они до самого своего конца понять не могли, что же реально происходит. И хотя разговоры о том, что все держится исключительно на насилии и принуждении, что везде один «гулаг» и репрессии – продолжались все межвоенное время, особого эффекта они не имели. Впрочем, нет – был один довольно неприятный эффект, связанный с тем, что с подачи эмигрантов модель «колосса на глиняных ногах» была введена в европейское культурное пространство. А именно: она использовалась руководителями государств – а что, все логично, кто лучше знает русских, если не русские – вслед за эмигрантами оценивающими стабильность СССР, как очень низкую. Именно поэтому вплоть до начала Второй Мировой войны – а точнее, до начала Великой Отечественной – мало кто принимал Советский Союз во внимание в долговременной перспективе. Собственно, неудача советской дипломатии в плане установления союзнических отношений в указанном периоде была связана во многом как раз с этим: ну кто рискнет надеяться на помощь страны, которая рассыплется от малейшего толчка? Ну, и напротив – СССР выглядел прекрасной жертвой, которую все участники «европейского квартета» желали принести ради общего благо. (Причем, речь тут шла не только о Третьем Рейхе, руководители которого изначально декларировали добычу «Лебенсраума» на Востоке. О войне с СССР – причем, о легкой и победоносной войне – задумывались практически все государства, начиная с Великобритании и заканчивая Польшей.)

Разумеется, финал всего этого оказался эпическим – в том смысле, что западным политикам наглядно было показано, какие же они идиоты. Поэтому когда стало понятным, что русские не собираются сдаваться, а СССР разваливаться, то им пришлось спешно перестраивать свое мышление. (Кстати, историческое величие того же Черчилля состоит именно в том, что он очень быстро сумел это сделать.) Но все равно, русские танки в Берлине для многих западных политиков выглядели признаком начала Апокалипсиса. (На порядок выходящем за рамки «обычной» мировой войны.) Именно с этого момента мир накрыла «тень СССР» - явление, безусловно положительное поскольку только благодаря ему мы и существуем на этой планете. Поскольку только понимание того, что Советский Союз обладает сверхустойчивостью, привело к отказу от разнообразных планов «Немыслимое» и «Дропшот» - которые до появления СЯС были вполне осуществимы. Но западные лидеры применить их не рискнули – поскольку поняли, что абсолютно ничего не знают о своем противнике, несмотря на всю разведку. А значит, вполне было возможно было предположить, что в результате всего этого русские танки имели ненулевую вероятность оказаться уже в Лондоне и Вашингтоне.

Впрочем, вышесказанное уже довольно сильно уходит от поднятой темы. Поэтому, подводя итог вышесказанного, тут можно указать только на то, что приведенные примеры показывают однозначное наличие у СССР собственной «системы стабилизации». Причем, превосходящей ту, что присуща классовым обществам, как таковым. Данное положение может считаться доказанным и проверенным Великой Отечественной войной – в плане устойчивости к возмущениям внешним. И форсированной индустриализацией, вызвавшей полное изменение образа жизни людей – в плане устойчивости к возмущениям внутренним. И в том, и в ином случае речь шла о серьезнейших процессах, вполне способных унести в небытие и не такое мощное государство. Но не унесли – а, напротив, привели к подъему и расцвету. Такому, что «изнутри» указанная устойчивость стала казаться «естественной». Можно даже сказать, что советские люди практически забыли, что существует такое явление, как суперкризис – то есть, состояние, угрожающее самому существованию социальной системы. Поскольку даже во время Великой Отечественной войны подавляющая часть населения страны не сомневалась в будущем успехе. Сказано: «наше дело правое, Победа будет за нами» - следовательно, так дело и обстоит.

* * *
А ведь это самое серьезное испытание, во время которого враг был под Москвой! Стоит ли говорить о том, что менее серьезные кризисы СССР проходил практически незаметно. А ведь их было огромное количество – начиная с угрозы голода в 1920 и заканчивая уже помянутой угрозой ядерной войны в 1950 годы. (Впрочем, в начале советской эпохи, понятное дело, определенные опасения существовали – но по мере успешного решения стоящих перед страной проблем они стали ослабевать, пока к 1960 годам не исчезли вообще.) В подобном положении даже сама мысль заняться изучением указанной особенности мало кому могла прийти в голову. «Учение Маркса всесильно, потому, что верно» - то есть, СССР успешен потому, что прогрессивен. Самое забавное, что указанная уверенность в устойчивости страны сохранялась до самых последних лет ее существования – даже тогда, когда в нацреспубликах возникали бесконечные «национальные фронты», а СМИ были заполнены антисоветчиной самого различного толка. Более того, уверенность в том, что ничего, по сути, не изменится, сохранялась даже тогда, когда СССР был официально упразднен и вместо него был предложен странный кадавр под названием СНГ.

Правда затем очень и очень скоро стало понятно, насколько ошибочно было подобное представление. И с точки зрения «внешней политики», разрезавшей единое пространство нелепыми границами. И с точки зрения политики внутренней, приведшей к разрушению и деградации во всех сферах – начиная с промышленности и заканчивая межнациональными отношениями. Но, разумеется, все это надо разбирать отдельно. Тут же стоит сказать только о том, что указанная особенность советского общества – а именно, его аномальная устойчивость – благодаря подобному течению обстоятельств оказалась полностью неизученной. Поскольку до 1991 года она казалась естественным свойством мира – а после стало принято изучать именно гибель СССР. Не понимая, что с ней то – как уже не раз говорилось – никаких проблем нет, она проста и очевидна. А вот «загадочное» существование неклассового – пускай, и в «слабой форме» - общества в течение десятилетий действительно требует внимательного рассмотрения. (На самом деле тут важен именно СССР – поскольку в иных социалистических странах социализм имел «наведенную форму», был следствием именно «тени СССР».)

То есть, в реальности следовало бы говорить не просто о «советской устойчивости», а о «сверхустойчивости»,которая превышала подобную у классовых обществ в разы. И СССР с самого начал был аномалией, и продолжал быть ей до самого своего конца. В том смысле, что гибель его произошла именно тогда, когда страна отказалась от указанного «сверх», и попыталась перейти к «нормальной жизни». После чего закономерно погибла. Впрочем нет – не погибла, а приступила к трансформации до «минимально возможного уровня», при котором «нормальная жизнь» оказывается достаточной. Собственно, РФ – это именно такой «минимально возможный кусок» нормального живущего СССР. (Впрочем, так же не до конце еще «нормализованный» - вполне возможно, что «норма» на данной территории вообще не достижима, и Россия должна вообще исчезнуть, стать безлюдной и неосвоенной для того, чтобы в «влезть» в те рамки, которые приняты на том же Западе. Но, разумеется, это будет уже слишком сильным выходом за рамки поставленной темы.)

* * *

Ну, и самое интересное – в реальности с пониманием источника указанной «сверхустойчивости» нет ничего сложного. Все лежит практически на поверхности –и было бы давно уже известно, если бы возникла потребность в указанной «известности». (Кстати, то, почему она, все же, не возникла – тема крайне важная, но она должна разбираться отдельно.) А именно – как уже было сказано, основой «единицей стабилизации» советской системы была не пресловутая собственность, как это принято для классового общества. А то, что можно обозначить, как «проект. На самом деле, слово это не совсем удачное – поскольку «проектами» сейчас принято обозначать некие планы развития тех или иных собственнических систем. (Государств, фирм, подразделений.) Но общий смысл это понятие передает – в том смысле, что показывает главное отличие советской системы от системы классовой. А именно – то, что в советской системе происходит переход от статической, «предметной» стабилизации к стабилизации «динамической». Собственно, эта самая особенность – необходимость динамики, непрерывного развития для самого существования советского социализма и есть самое важное в плане его понимания. Поскольку иначе создается ложное впечатление того, что страна непрерывно находилась в некоем кризисе. (Но при этом как-то развивалась.)

Последнее – разумеется, без отсылки к развитию – довольно часто упоминается у антисоветчиков, не могущих найти в советской истории ни одного «счастливого» периода. Но на самом деле, это «не баг, но фича» - мощнейший механизм, позволяющих увеличивать эффективность применяемых решений на порядки по сравнению с классовыми системами. (То есть – дает жить по принципу: каждое последующее действие устраняет проблемы, вызванные действием предыдущим. Что резко увеличивает спектр возможных решений.) Более того, именно указанный метод позволяет устранить пресловутые кризисы, которые выступают неизбежным признаком любого «статично стабилизированного» - т.е., классового – устройства. Включая и суперкризисы – то есть, кризисы, ведущие к гибели подобных систем. Собственно, именно в этом и проявляется превосходство советской системы. Но, разумеется, все это верно при условии, что подобные вещи понимаются – и не делаются попытки возврата к «естественной», т.е., классовой – ситуации. Однако обо всем этом будет сказано уже в следующей части…