![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzСейчас нам остается только удивляться тому, как легко китайская экономика преодолела пресловутый «кризиса 2020 года». В том смысле, что она оказалась единственной из всех крупных экономик мира, которая не упала за первый год «коронакризиса» - а даже выросла на 2,2%. Для сравнения: ВВП США в это время снизился на 3,5%, ВВП Германии – на 5%, ВВП РФ – на 3,1%, ну и т.д., и т.п. Наверное, тут нет смысла говорить: за счет чего это произошло? Впрочем, наверное, стоит еще раз отметить, что связана данная «аномалия» была с тем, что КНР оказалась одной из немногих стран, в которых удалось почти полностью победить «ковидную эпидемию». (За весь период которой там заразилось 119 тысяч, а умерло не более 5 тыс. человек. Для сравнения: в США заразилось 73 миллиона (!), а умерло 880 тысяч.)
То есть, проще говоря, китайцы – в отличие от «стран белого человека» - смогли продемонстрировать способность к контролю над распространением опасных инфекций. И за это им воздалось сторицей: в то время, как государства Запада вынуждены были постоянно «дергаться», пытаясь ограничить заразу – то вводя нелепую самоизоляцию сомнительной ценности, то раздавая «вертолетные деньги» и увеличивая госдолг, КНР наращивал производство и захватывал освобождающиеся рынки. (На самом деле западные государства и так постоянно отступали в этом плане в течение последних пятнадцати-двадцати лет, но во время «коронакризиса» этот процесс перешел в неконтролируемое бегство.)
При этом рост продаж китайских товаров в страны Запада оказался так велик, что привел к т.н. «логистическому кризису». Проще говоря, мощность транспортных путей и сортировочных узлов в т.н. «развитых странах» оказалась ниже, нежели требовалось для приема произведенного в Китае. И нарастить эту мощность оказалось невозможным даже при наличии финансирования. (Потому, что деньги есть – а вот грузчики, крановщики, водители грузовиков и т.д., отсутствуют.) Впрочем, об этом я так же писал, поэтому повторяться не буду. Отмечу только то, что сам Китай при этом никаких особых «логистических проблем» не почувствовал, хотя понятно, что если увеличилась приемка товаров, то должна увеличится и их отгрузка. (То есть, то, что для тех же Штатов оказалось неподъемной задачей, для КНР выступило «проходной» проблемой. На которую даже смешно обращать внимание.)
Однако если со специалистами в Китае проблем не оказалось, то вот с другими составляющими производства дело обстоит гораздо хуже. И, прежде всего, речь идет об энергетике – которая по понятным причинам оказалась для данной страны «узким местом». Причина проста: даже в конце 2010 годов КНР была «энергетически недостаточной» страной. Правда, при этом она занимала первое место в мире по данному показателю, однако в пересчете на человека он был значительно меньше, нежели у стран Запада. (560 КВт*ч в год, при том, что в США 1337 КВт*ч в год, в Германии – 780 КВт*ч. При этом Германия еще и активно закупает электричество за рубежом.)
Почему так происходит – думаю, объяснять не надо. Напомню только то, что если в США-Европе развитая энергетика была уже до Второй Мировой войны, то в КНР строительство первых крупных электростанций пришлось на 1960-1980 годы. При этом огромное количество людей даже в начале 2000 годов еще существовали в условиях традиционного крестьянского хозяйства – что не только существенно ограничивало производительность труда, но еще и мешало развитию гидроэнергетики. (Традиционное сельское хозяйство в Китае тесно связано с имеющимися реками, и поэтому для создания водохранилищ требуется его коренное изменение.) Наконец, не стоит забывать, что основным типом электростанций для КНР до сих пор являются угольные, дающие выше 60% генерации в стране. (В начале 2000 было более 80%.) Со всеми вытекающими отсюда последствиями – вроде огромных загрязнений окружающей среды. (В результате чего растет количество легочных заболеваний и вообще, снижается уровень здоровья населения.)
Впрочем, даже без учета экологии энергетическая система Китая может быть охарактеризована, как недостаточная для развитой страны, а уж тем более, для страны активно развивающейся. Что ставит его перед очень серьезным вызовом. В том смысле, что если КНР не сможет нарастить резко нарастить производство электроэнергии, то ни о каком использовании текущего потенциала – неожиданно освободившихся рынков – речи идти не может. Более того: в недалеком будущем возникает опасность сокращения даже имеющегося количества ресурсов из-за опасности попадания под какое-нибудь эмбарго. (В условиях, когда только в Австралии закупается 10% всего энергетического угля, это будет довольно неприятным.) А оно – это эмбарго – становится довольно вероятным в условиях силового решения «тайваньской проблемы».
Отсюда неудивительно, что в КНР старается использовать все возможности для решения проблемы. Начиная с массового применения ВИЭ – тех самых, которые в Европе-США буквально навязываются потребителю, и являются деструктивными по причине своей ненужности. А тут строятся активно по «естественным причинам», оказываясь исключительно конструктивными. (В результате чего по той же ветроэнергетике Китай оказывается на первом месте в мире.) И заканчивая огромными вложениями в атомную технику. В результате чего идет необычное даже по меркам прошлого строительство атомных станций: за ближайшие 15 лет КНР планирует построить… 150 реакторов. По десятку реакторов в год. (Если что, то те же французы сейчас анонсировали «амбициозную атомную программу», по которой планируют построить шесть реакторов за 10 лет – и это считается прорывом.)
Более того: идет активная разработка новых способов использования энергии атома – включая термоядерный синтез, который с большой долей вероятности впервые будет введен в коммерческое использование именно тут. Разумеется, не отстают и иные отрасли – например, в гидроэнергетику, которую собираются довести до мощности выше 1 ТВт, в солнечные панели, наконец, в газовую генерацию. И все с одной-единственной целью: добиться роста производимой энергии.
Подобный процесс оказывается полностью противоположным тому, что происходит «во всем цивилизованном мире» - и, прежде всего, в Европе. Где уже несколько лет – примерно с 2008-2009 годов – наблюдается устойчивое сокращение генерации. Причем, стагнировать генерация начала еще раньше – примерно с 2004-2006 годов. (То есть, этот процесс связан не столько с «банковским кризисом», сколько с более глубинными процессами – которые и вызвали данный кризис.) Более того: в последние годы «естественное» падение генерации начало сменяться на «искусственное», на тот самый «зеленый поворот». Который на самом деле не столько «зеленый» - в смысле, связанный с сокращением загрязнения среды – сколько именно что антиэнергетический. Антипромышленный и антииндустриальный.
И эта дихотомия: «энергетический рост» Китая и «энергетическое падение» Европы, по сути, означает крайне серьезное перераспределение потоков на «энергетическом рынке». Перераспределение, которое захватывает не только экономику в привычном нам понимании, но и многие сопутствующие сущности. Например, политику и даже геополитику – коя оказывается определяемой не столько географией «физической», сколько географией «экономической». В результате чего очень многие кажущиеся «естественными» вещи начинают меняться.
Подобный процесс очень хорошо заметен на том же Ближнем Востоке – где прежние «фавориты» в виде Саудов и связанных с ними ОАЭ, например, открыто уже теряют свое преимущество. (Разумеется, только этим данный процесс не ограничивается.) А вот тот же Иран – который в свое время вынужден был сделать ставку на сотрудничество с Китаем – напротив, поднимается. То же самое можно сказать и про Африку – где, конечно, поднимаются вопросы не столько поставок энергоносителей, сколько иного сырья, но сути это не меняет. Или про Южную Америку, где та же Венесуэла открыто посылает прежнего «гегемона» в виде США именно по указанной причине.
И уж конечно, этот процесс прекрасно виден на судьбе нашей страны. Которая в свое время сделала очень большую ставку на «европейское сотрудничество» - и очень сильно прогадала в данном плане. (И, судя по всему, до «местных» элитариев данный момент начал постепенно доходить.) А уж про «ульраевропеистские» режимы бывших советских республик – от Прибалтики до Украины – и говорить нечего. Но понятно, что на данную тему надо будет говорить уже отдельно…
То есть, проще говоря, китайцы – в отличие от «стран белого человека» - смогли продемонстрировать способность к контролю над распространением опасных инфекций. И за это им воздалось сторицей: в то время, как государства Запада вынуждены были постоянно «дергаться», пытаясь ограничить заразу – то вводя нелепую самоизоляцию сомнительной ценности, то раздавая «вертолетные деньги» и увеличивая госдолг, КНР наращивал производство и захватывал освобождающиеся рынки. (На самом деле западные государства и так постоянно отступали в этом плане в течение последних пятнадцати-двадцати лет, но во время «коронакризиса» этот процесс перешел в неконтролируемое бегство.)
При этом рост продаж китайских товаров в страны Запада оказался так велик, что привел к т.н. «логистическому кризису». Проще говоря, мощность транспортных путей и сортировочных узлов в т.н. «развитых странах» оказалась ниже, нежели требовалось для приема произведенного в Китае. И нарастить эту мощность оказалось невозможным даже при наличии финансирования. (Потому, что деньги есть – а вот грузчики, крановщики, водители грузовиков и т.д., отсутствуют.) Впрочем, об этом я так же писал, поэтому повторяться не буду. Отмечу только то, что сам Китай при этом никаких особых «логистических проблем» не почувствовал, хотя понятно, что если увеличилась приемка товаров, то должна увеличится и их отгрузка. (То есть, то, что для тех же Штатов оказалось неподъемной задачей, для КНР выступило «проходной» проблемой. На которую даже смешно обращать внимание.)
Однако если со специалистами в Китае проблем не оказалось, то вот с другими составляющими производства дело обстоит гораздо хуже. И, прежде всего, речь идет об энергетике – которая по понятным причинам оказалась для данной страны «узким местом». Причина проста: даже в конце 2010 годов КНР была «энергетически недостаточной» страной. Правда, при этом она занимала первое место в мире по данному показателю, однако в пересчете на человека он был значительно меньше, нежели у стран Запада. (560 КВт*ч в год, при том, что в США 1337 КВт*ч в год, в Германии – 780 КВт*ч. При этом Германия еще и активно закупает электричество за рубежом.)
Почему так происходит – думаю, объяснять не надо. Напомню только то, что если в США-Европе развитая энергетика была уже до Второй Мировой войны, то в КНР строительство первых крупных электростанций пришлось на 1960-1980 годы. При этом огромное количество людей даже в начале 2000 годов еще существовали в условиях традиционного крестьянского хозяйства – что не только существенно ограничивало производительность труда, но еще и мешало развитию гидроэнергетики. (Традиционное сельское хозяйство в Китае тесно связано с имеющимися реками, и поэтому для создания водохранилищ требуется его коренное изменение.) Наконец, не стоит забывать, что основным типом электростанций для КНР до сих пор являются угольные, дающие выше 60% генерации в стране. (В начале 2000 было более 80%.) Со всеми вытекающими отсюда последствиями – вроде огромных загрязнений окружающей среды. (В результате чего растет количество легочных заболеваний и вообще, снижается уровень здоровья населения.)
Впрочем, даже без учета экологии энергетическая система Китая может быть охарактеризована, как недостаточная для развитой страны, а уж тем более, для страны активно развивающейся. Что ставит его перед очень серьезным вызовом. В том смысле, что если КНР не сможет нарастить резко нарастить производство электроэнергии, то ни о каком использовании текущего потенциала – неожиданно освободившихся рынков – речи идти не может. Более того: в недалеком будущем возникает опасность сокращения даже имеющегося количества ресурсов из-за опасности попадания под какое-нибудь эмбарго. (В условиях, когда только в Австралии закупается 10% всего энергетического угля, это будет довольно неприятным.) А оно – это эмбарго – становится довольно вероятным в условиях силового решения «тайваньской проблемы».
Отсюда неудивительно, что в КНР старается использовать все возможности для решения проблемы. Начиная с массового применения ВИЭ – тех самых, которые в Европе-США буквально навязываются потребителю, и являются деструктивными по причине своей ненужности. А тут строятся активно по «естественным причинам», оказываясь исключительно конструктивными. (В результате чего по той же ветроэнергетике Китай оказывается на первом месте в мире.) И заканчивая огромными вложениями в атомную технику. В результате чего идет необычное даже по меркам прошлого строительство атомных станций: за ближайшие 15 лет КНР планирует построить… 150 реакторов. По десятку реакторов в год. (Если что, то те же французы сейчас анонсировали «амбициозную атомную программу», по которой планируют построить шесть реакторов за 10 лет – и это считается прорывом.)
Более того: идет активная разработка новых способов использования энергии атома – включая термоядерный синтез, который с большой долей вероятности впервые будет введен в коммерческое использование именно тут. Разумеется, не отстают и иные отрасли – например, в гидроэнергетику, которую собираются довести до мощности выше 1 ТВт, в солнечные панели, наконец, в газовую генерацию. И все с одной-единственной целью: добиться роста производимой энергии.
Подобный процесс оказывается полностью противоположным тому, что происходит «во всем цивилизованном мире» - и, прежде всего, в Европе. Где уже несколько лет – примерно с 2008-2009 годов – наблюдается устойчивое сокращение генерации. Причем, стагнировать генерация начала еще раньше – примерно с 2004-2006 годов. (То есть, этот процесс связан не столько с «банковским кризисом», сколько с более глубинными процессами – которые и вызвали данный кризис.) Более того: в последние годы «естественное» падение генерации начало сменяться на «искусственное», на тот самый «зеленый поворот». Который на самом деле не столько «зеленый» - в смысле, связанный с сокращением загрязнения среды – сколько именно что антиэнергетический. Антипромышленный и антииндустриальный.
И эта дихотомия: «энергетический рост» Китая и «энергетическое падение» Европы, по сути, означает крайне серьезное перераспределение потоков на «энергетическом рынке». Перераспределение, которое захватывает не только экономику в привычном нам понимании, но и многие сопутствующие сущности. Например, политику и даже геополитику – коя оказывается определяемой не столько географией «физической», сколько географией «экономической». В результате чего очень многие кажущиеся «естественными» вещи начинают меняться.
Подобный процесс очень хорошо заметен на том же Ближнем Востоке – где прежние «фавориты» в виде Саудов и связанных с ними ОАЭ, например, открыто уже теряют свое преимущество. (Разумеется, только этим данный процесс не ограничивается.) А вот тот же Иран – который в свое время вынужден был сделать ставку на сотрудничество с Китаем – напротив, поднимается. То же самое можно сказать и про Африку – где, конечно, поднимаются вопросы не столько поставок энергоносителей, сколько иного сырья, но сути это не меняет. Или про Южную Америку, где та же Венесуэла открыто посылает прежнего «гегемона» в виде США именно по указанной причине.
И уж конечно, этот процесс прекрасно виден на судьбе нашей страны. Которая в свое время сделала очень большую ставку на «европейское сотрудничество» - и очень сильно прогадала в данном плане. (И, судя по всему, до «местных» элитариев данный момент начал постепенно доходить.) А уж про «ульраевропеистские» режимы бывших советских республик – от Прибалтики до Украины – и говорить нечего. Но понятно, что на данную тему надо будет говорить уже отдельно…
