![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzКак уже было сказано в прошлом посте: самое интересное в современной социальной динамике состоит в том, что она в корне отличается от того, что было еще недавно. В том смысле, что современная цивилизация находится вовсе не стационарном состоянии – в каком она находилась несколько последних тысяч лет – а напротив, испытывает сейчас фундаментальный переход. В процессе которого изменяются базовые основы общества, бывшие неизменными в течении практически всей «письменной истории». А именно: происходит смена общественного устройства с сословного – в котором каждый человек является «винтиком» некоей изначально установленной «мировой гармонии» - в общество равенства.
И все социальные состояния, которые мы наблюдаем в последние пару веков – начиная с буржуазной республики после Великой Французской Революции и заканчивая социалистическими государствами – являются лишь переходными моментами на данном пути. Равно как переходным выступает и современное состояние общества – которое, вдобавок, является еще и откатом по отношению к социальному мироустройству. Отсюда нетрудно понять, что в подобном мире практически невозможно наличие неких «неизменных норм», которые надо поддерживать для того, чтобы обеспечить благополучие и лучшую ситуацию на будущее. Скорее наоборот: в данной ситуации никакие социальные стратегии не могут рассматриваться, как «долговременно оптимальные». (Разумеется, если вести речь о массовых, общепринятых социальных стратегиях – но об этом будет сказано чуть ниже.)
Подобную особенность бытия можно очень хорошо увидеть на примере прошлого века – в котором жизнь обывателей кардинально ломалась раз в три-четыре десятилетия. (А порой – и на более коротких временных участках.) И поэтому чуть ли не каждое поколение тут испытывало очень серьезный «облом» и крушение всех своих представлений – начиная с «потерянного поколения» 1900 годов рождения, и заканчивая современными «зумерами». И, пожалуй, единственно более-менее «спокойно пожившие люди» - это европейцы 1930 г.р. Которые родились уже в урбанизированном мире и застали войну детьми – а серьезные изменения, наступившие после гибели СССР, пришли к ним лишь в 2010 годах. (Когда большая часть этих людей уже стала отходить в «мир иной».) Но и то, данный «покой» можно считать весьма условным: например, на люди 1930 г.р. пережили ту же «сексуальную революцию» 1960 годов и «правый поворот» 1980 годов.
А вот же «бумеры», например, уже успели «вкусить» - помимо указанных моментов – и «радость» текущего неолиберального шабаша с отменой пособий, и бред с «гендерной самоидентификацией», и текущий кризис с пресловутым ковидом. Что уж тут говорить про остальных – в особенности, молодежь, которая после относительно сытых 2000 годов оказалась погружена в поток все нарастающих проблем. Понятно, что их жизнь еще изменится, причем изменится неоднократно – и много сильнее, нежели это можно представить сейчас. На этом фоне все привычные возмущения «старших поколений» на тему молодежи можно честно «закрывать»: в действительности все происходящее есть только ничтожная часть и будущих, и прошедших перемен.
И современный молодой человек, который – с т.з. «старших» - относится к «поколению снежинок», постоянно «тупит в смартфон», и даже порой занимается выбором своего «гендера», в действительности не является каким-то «извращенцем». Напротив, его поведение прекрасно ложится в рамки тех изменений, которые идут в «психологии» массового человека вот уже более 100 лет. И которые должны привести его из того «полуживотного», ориентированного на выживание состояния, в коем массы находились в течение тысяч лет сословного мироустройства в состояние полной «осознанности» и рациональной свободы поведения. (Которое характерно для людей будущего мира.)
Впрочем, о последнем надо будет говорить отдельно – тут же можно только отметить, что связан этот процесс со сложной эволюцией базиса нашей цивилизации: связки производственных отношений и производительных сил. (То есть – как уже было сказано – для наличия новых технических и иных устройств требуется новая же человеческая психология.) И единственное, на что в данном случае стоит обратить внимание – так это на то, что речь тут (как было сказано выше) идет именно о человеке массы. Это автоматически «выбрасывает» из сравнений почти всех литературных героев, которые – как нетрудно догадаться – «писались» для узкого слоя «образованной элиты» и с узкого слоя «образованной элиты». (Впрочем, «почти» тут лишнее: даже «народные массы» писатели прошлого создавали на основании собственного опыта – т.е., наделяли их собственными чертами.)
И в действительности тех же «зумеров» - да хоть «иксов» или даже «бумеров» с их «сексом, драгсом и рок-н-роллом» - стоит сравнивать не с разнообразными «Андреями Болконскими», а с забитыми и темными деревенскими мужиками. Которые, конечно, отличались большой выносливостью (впрочем, ограниченной плохим питанием и прочими проблемами), но вот в плане способности к выполнению сложной и требующей высокой квалификации работы очень сильно уступали современным людям. Поэтому разрушение «той системы» - то есть, типе человеческого мироустройства, основой которого являлось традиционное крестьянское хозяйство (и ничего другого основой быть не могло) – выступало неизбежным. Вместе со всеми «традиционными ценностями» и реальными преимуществами подобного «жития». (Вроде того, что человеческое воспроизводство тут не требовало никаких ресурсов, а наличествующий жесткий естественный отбор – от которого умирало более половины рожденных детей – позволял практически не тратиться на медицину.)
Другое дело, что – как уже говорилось – будучи брошенным «на самотек», этот самый переход с железной неизбежностью порождает множество «боковых путей». Которые, во-первых, отбирают ресурсы у пути «магистрального» - прежде всего, ресурсов человеческих. (Но не только.) А, во-вторых, растягивают время прохождения данной бифуркации на порядок. Причем – поскольку эти самые «боковые ветви» обязательно «засыхают», будучи не востребованными человеческим обществом – подобное состояние порождает известные мысли о том, что «прогресс не нужен», и что «надо вернуться к традиции». Правда, при этом обычно оговаривается, что «возвращение к традиции» будет исключительно в области «культуры и нравственности»: возвращаться к «традиционному уровню производства», разумеется, никто не собирается. (Конечно, есть радикальные «деэволюционисты», кои желают отказаться не только от «секса и рок-н-ролла», но и от антибиотиков и электричества, но подобных людей очень мало.)
Однако данная «модель», разумеется, не работает: как уже было сказано, производство и «психология» связаны в единую систему. Однако работает другое – то, что указанные «боковые ветки» обязательно, рано или поздно, но должны «засохнуть». И исчезнуть с исторической арены – оставив только реально прогрессивные изменения. Так, собственно, уже произошло с помянутым выше «сексом, драгсом и роком» - в том смысле, что современная молодежь постепенно теряет интерес к этим сущностям. И не только в том смысле, что на смену «классическому року» приходят новые музыкальные стили, и не только «Qeen», но и «Metallica» стали уже «музыкой отцов». (А то и дедов!) Но и в более радикальном варианте – скажем, сейчас музыка вообще стала означать много меньше, нежели в прошлом. Равно как перестает быть популярным секс, и даже наркотики уже столь популярны, нежели в 1960-1990 годах. (На самом деле с последними есть очень серьезная проблема, состоящая в том, что данный «сектор» сейчас активно декриминализируется – начиная с разрешения потребления марихуаны по всему миру и заканчивая «опиодным кризисом» в США. В результате чего получить «дозу» стало гораздо проще, что ведет к поддержанию и даже росту наркомании. Но «крутым» это занятие давно уже не считается.)
А вот «позитивная сторона» этого самого «буйства» молодежной свободы 1960-1970 годов, напротив, сохранятся – например, в виде известной «компьютерной культуры», созданной пресловутыми хакерами как раз из указанного времени. (В том смысле, что хакеры 1960-1970 были прямыми порождениями того же процесса, что и хиппи, и иные молодежные субкультуры.) Которая (культура), проникнув во все «поры» тогдашнего общества – начиная с ученых и заканчивая многими бизнесменами – по сути, стала одним из важнейших оснований текущей компьютеризации. (Тот момент, что сама эта культура – вместе с иными молодежными «культурами» - порождалась «Советской тенью», пока опустим.)
Так что исторический прогресс, все равно, осуществляется. (И разумеется, не только в области IT.) Вопрос только в его скорости – поскольку понятно, что чем она медленнее, тем больше страданий испытывают люди, пребывающие в «менее совершенном» состоянии. А уж о том, насколько сложно для разумного существа находиться в «переходном положении», при котором создание моделей будущего достаточно затруднено, и говорить нечего.
Но об этом будет сказано уже в следующем посте…
И все социальные состояния, которые мы наблюдаем в последние пару веков – начиная с буржуазной республики после Великой Французской Революции и заканчивая социалистическими государствами – являются лишь переходными моментами на данном пути. Равно как переходным выступает и современное состояние общества – которое, вдобавок, является еще и откатом по отношению к социальному мироустройству. Отсюда нетрудно понять, что в подобном мире практически невозможно наличие неких «неизменных норм», которые надо поддерживать для того, чтобы обеспечить благополучие и лучшую ситуацию на будущее. Скорее наоборот: в данной ситуации никакие социальные стратегии не могут рассматриваться, как «долговременно оптимальные». (Разумеется, если вести речь о массовых, общепринятых социальных стратегиях – но об этом будет сказано чуть ниже.)
Подобную особенность бытия можно очень хорошо увидеть на примере прошлого века – в котором жизнь обывателей кардинально ломалась раз в три-четыре десятилетия. (А порой – и на более коротких временных участках.) И поэтому чуть ли не каждое поколение тут испытывало очень серьезный «облом» и крушение всех своих представлений – начиная с «потерянного поколения» 1900 годов рождения, и заканчивая современными «зумерами». И, пожалуй, единственно более-менее «спокойно пожившие люди» - это европейцы 1930 г.р. Которые родились уже в урбанизированном мире и застали войну детьми – а серьезные изменения, наступившие после гибели СССР, пришли к ним лишь в 2010 годах. (Когда большая часть этих людей уже стала отходить в «мир иной».) Но и то, данный «покой» можно считать весьма условным: например, на люди 1930 г.р. пережили ту же «сексуальную революцию» 1960 годов и «правый поворот» 1980 годов.
А вот же «бумеры», например, уже успели «вкусить» - помимо указанных моментов – и «радость» текущего неолиберального шабаша с отменой пособий, и бред с «гендерной самоидентификацией», и текущий кризис с пресловутым ковидом. Что уж тут говорить про остальных – в особенности, молодежь, которая после относительно сытых 2000 годов оказалась погружена в поток все нарастающих проблем. Понятно, что их жизнь еще изменится, причем изменится неоднократно – и много сильнее, нежели это можно представить сейчас. На этом фоне все привычные возмущения «старших поколений» на тему молодежи можно честно «закрывать»: в действительности все происходящее есть только ничтожная часть и будущих, и прошедших перемен.
И современный молодой человек, который – с т.з. «старших» - относится к «поколению снежинок», постоянно «тупит в смартфон», и даже порой занимается выбором своего «гендера», в действительности не является каким-то «извращенцем». Напротив, его поведение прекрасно ложится в рамки тех изменений, которые идут в «психологии» массового человека вот уже более 100 лет. И которые должны привести его из того «полуживотного», ориентированного на выживание состояния, в коем массы находились в течение тысяч лет сословного мироустройства в состояние полной «осознанности» и рациональной свободы поведения. (Которое характерно для людей будущего мира.)
Впрочем, о последнем надо будет говорить отдельно – тут же можно только отметить, что связан этот процесс со сложной эволюцией базиса нашей цивилизации: связки производственных отношений и производительных сил. (То есть – как уже было сказано – для наличия новых технических и иных устройств требуется новая же человеческая психология.) И единственное, на что в данном случае стоит обратить внимание – так это на то, что речь тут (как было сказано выше) идет именно о человеке массы. Это автоматически «выбрасывает» из сравнений почти всех литературных героев, которые – как нетрудно догадаться – «писались» для узкого слоя «образованной элиты» и с узкого слоя «образованной элиты». (Впрочем, «почти» тут лишнее: даже «народные массы» писатели прошлого создавали на основании собственного опыта – т.е., наделяли их собственными чертами.)
И в действительности тех же «зумеров» - да хоть «иксов» или даже «бумеров» с их «сексом, драгсом и рок-н-роллом» - стоит сравнивать не с разнообразными «Андреями Болконскими», а с забитыми и темными деревенскими мужиками. Которые, конечно, отличались большой выносливостью (впрочем, ограниченной плохим питанием и прочими проблемами), но вот в плане способности к выполнению сложной и требующей высокой квалификации работы очень сильно уступали современным людям. Поэтому разрушение «той системы» - то есть, типе человеческого мироустройства, основой которого являлось традиционное крестьянское хозяйство (и ничего другого основой быть не могло) – выступало неизбежным. Вместе со всеми «традиционными ценностями» и реальными преимуществами подобного «жития». (Вроде того, что человеческое воспроизводство тут не требовало никаких ресурсов, а наличествующий жесткий естественный отбор – от которого умирало более половины рожденных детей – позволял практически не тратиться на медицину.)
Другое дело, что – как уже говорилось – будучи брошенным «на самотек», этот самый переход с железной неизбежностью порождает множество «боковых путей». Которые, во-первых, отбирают ресурсы у пути «магистрального» - прежде всего, ресурсов человеческих. (Но не только.) А, во-вторых, растягивают время прохождения данной бифуркации на порядок. Причем – поскольку эти самые «боковые ветви» обязательно «засыхают», будучи не востребованными человеческим обществом – подобное состояние порождает известные мысли о том, что «прогресс не нужен», и что «надо вернуться к традиции». Правда, при этом обычно оговаривается, что «возвращение к традиции» будет исключительно в области «культуры и нравственности»: возвращаться к «традиционному уровню производства», разумеется, никто не собирается. (Конечно, есть радикальные «деэволюционисты», кои желают отказаться не только от «секса и рок-н-ролла», но и от антибиотиков и электричества, но подобных людей очень мало.)
Однако данная «модель», разумеется, не работает: как уже было сказано, производство и «психология» связаны в единую систему. Однако работает другое – то, что указанные «боковые ветки» обязательно, рано или поздно, но должны «засохнуть». И исчезнуть с исторической арены – оставив только реально прогрессивные изменения. Так, собственно, уже произошло с помянутым выше «сексом, драгсом и роком» - в том смысле, что современная молодежь постепенно теряет интерес к этим сущностям. И не только в том смысле, что на смену «классическому року» приходят новые музыкальные стили, и не только «Qeen», но и «Metallica» стали уже «музыкой отцов». (А то и дедов!) Но и в более радикальном варианте – скажем, сейчас музыка вообще стала означать много меньше, нежели в прошлом. Равно как перестает быть популярным секс, и даже наркотики уже столь популярны, нежели в 1960-1990 годах. (На самом деле с последними есть очень серьезная проблема, состоящая в том, что данный «сектор» сейчас активно декриминализируется – начиная с разрешения потребления марихуаны по всему миру и заканчивая «опиодным кризисом» в США. В результате чего получить «дозу» стало гораздо проще, что ведет к поддержанию и даже росту наркомании. Но «крутым» это занятие давно уже не считается.)
А вот «позитивная сторона» этого самого «буйства» молодежной свободы 1960-1970 годов, напротив, сохранятся – например, в виде известной «компьютерной культуры», созданной пресловутыми хакерами как раз из указанного времени. (В том смысле, что хакеры 1960-1970 были прямыми порождениями того же процесса, что и хиппи, и иные молодежные субкультуры.) Которая (культура), проникнув во все «поры» тогдашнего общества – начиная с ученых и заканчивая многими бизнесменами – по сути, стала одним из важнейших оснований текущей компьютеризации. (Тот момент, что сама эта культура – вместе с иными молодежными «культурами» - порождалась «Советской тенью», пока опустим.)
Так что исторический прогресс, все равно, осуществляется. (И разумеется, не только в области IT.) Вопрос только в его скорости – поскольку понятно, что чем она медленнее, тем больше страданий испытывают люди, пребывающие в «менее совершенном» состоянии. А уж о том, насколько сложно для разумного существа находиться в «переходном положении», при котором создание моделей будущего достаточно затруднено, и говорить нечего.
Но об этом будет сказано уже в следующем посте…
