![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzВообще интересно, насколько ошибочно наше понимание ряда социальных реалий. Скажем, в плане понимания «национальной нормы», «национального менталитета». Впрочем, как уже говорилось, подобная проблема возникает вообще с любой «нормой», которая в большинстве случаев оказывается явлением, возникшим совсем недавно. (Как правило, в 1950-1970 годы, хотя бывает и позже.) Связано это, разумеется, с тем, что за последний век человеческое общество изменилось очень и очень сильно, причем особенно это касается нашей страны. (Впрочем, и Европа с Америкой тут не очень отстают.) Если же брать чуть более длинный срок – скажем, лет 200 – то можно увидеть, что за это время большая часть социальных (и иных) практик сменилась на полностью противоположные.
Впрочем, обо всем этом будет сказано чуть позднее. Пока же обратимся к наиболее простой – и наиболее забавной (если так можно говорить) теме, которая прекрасно иллюстрирует вышесказанное. К т.н. «национальным символам». Для примера возьмем Россию. Ну какие «национальные символы» тут приходят прежде всего на ум. Конечно же медведь, играющий на балалайке и держащий в руках бутылку водки. Ну, и прочие матрешки-самовары-кокошники. Есть еще «калашников» - в смысле, АК-47 – и ядерный реактор, но это понятно, уже новодел…
Однако при внимательном рассмотрении становится понятным, что новоделом является и все остальное. И, скажем, пресловутого медведя в качестве символа России впервые использовали англичане во время Крымской войны – в качестве символа тупой и неповоротливой силы. (То есть, в виде чистой карикатуры.) Что же касается самих русских, то у них данное животное никогда не имело особой популярности, и в том же фольклоре использовалось как раз в указанной выше коннотации. (Впрочем, «медвежьи качества» примерно одинаковы в сказках у всех индоевропейских народов.)
И чуть ли не впервые положительное значение медведь приобрел только… во времена Московской олимпиады 1980 года. (В связи с выбором в качестве талисмана.) Именно с того времени «Топтыгин» стал рассматриваться не как противник русского человека – а как его «второе я». То же самое можно сказать и про все остальное. Скажем, балалайка была введена «в оборот» лишь в конце XIX века Василием Андреевым, который фактически извлек из ее из забытья. (До Андреева инструмент был практически забытым, использовался лишь простонародьем в некоторых ограниченных местностях.) Интересно, что Андреев «воскресил» практически для все щипковые народные инструментов, вроде домбр и гуслей, а так же пресловутый бубен. А реально массовым инструментом балалайка стала лишь в начале XX столетий.
Как, впрочем, и матрешка – коя была придумана в рамках «нациобилдинга», запущенного Николаев Вторым в 1890 годах. И реально ее «отцами» следует считать не неких безызвестных народных мастеров, а одного из известных «академических художников» Сергей Малютина, работавшего в рамках т.н. «русского стиля». Который, кстати, практически копировал «национально ориентированное искусства» европейских государств. (Прежде всего, Германии, «национальную культуру» которой так же практически с нуля создали художники и поэты XIX столетия, полностью «переписав» базовые особенности обителей вновь созданного государства. Так что указанное явление – как уже было сказано - универсально)
Ну, и т.д., и т.п. В том смысле, что практически все признаки «русской нации» в действительности имеют своих «отцов» в лице тех или иных людей с академическим образованием. И т.н. «русские песни», «русские танцы», «русские одежды», «русские сказки» и т.д. – практически все это было порождено или в 1880-1910 годах, или же в 1940-1950, когда в нашей стране был сформирован государственный заказ на «национальное». Разумеется, делалось это на основании неких реально существовавших образцов – но, во-первых, как уже было сказано, эти образцы были локальными. (Сохраняющимися лишь в отдельных селах.) А, во-вторых, все это было приведено в соответствие с «академическими нормами» культуры. (Литературы, музыки, танца, живописи и дизайна.) Так что то, что мы сейчас считаем «народным», в действительности имеет большее отношение к разработкам европейских художников, литераторов и музыкантов Нового Времени, нежели к реальной фольклорной основе.
Кстати, смешно говорить, но даже водка – и связанное с ней «русское пьянство» - в реальности стала частью жизни народа лишь благодаря стараниям Николая Первого. Который ради наполнения бюджета ввел т.н. «винные откупа» - т.е., система взимания косвенного налога, при которой право торговли крепкими спиртными напитками за установленную денежную сумму предоставлялось государством с торгов частным предпринимателям. Точнее сказать, подобная система вводилась еще Петром, однако вплоть до 1837 года откупа имели разнообразные ограничения, а порой и просто отменялись. При Николае же этот налог был распространен на всю Россию, и стал основным источником пополнения казны. (В середине XIX века торговля спиртным приносила до 50% всего бюджетного дохода.)
Правда, оборотной стороной всего этого стало реальное распространение алкоголизма в связи с тем, что откупщики получали фактический карт-бланш на спаивание населения. Настолько, что даже протест против массового открытия кабаков был приравнен к государственной измене (!), и подавлялся при помощи войск! (Ну, а как же иначе: все же 50% дохода на кону.) Собственно, именно эта политика и привела к тому, что с 1860-1870 годов пьянство стало считаться особенностью «русской жизни» - правда, до европейского уровня тут было далеко. А водка стала «национальным русским напитком».
Впрочем, «современный вид» -т.е. раствор спирта-ректификата в воде крепостью в 40% - она приобрела лишь в 1886 году, когда данное соотношение было определено в «Уставе о питейных сборах». Ну, а более-менее приличным напитком она стала только после восстановления государственной монополии в начале XX века. (До того количество сивушных масел и прочей гадости ничем не регламентировалось.) И, наконец, «зарубежную популярность» водке принесли русские эмигранты «первой волны», кои – по понятным причинам – стали главными ее потребителями и «рекламистами» в Европе. (В США, кстати, водка обрела популярность лишь в 1950 годах.)
Ну, и наконец, реальной бедой, осмысленной все обществом, потребление водки стало ощущаться только в 1970 – когда и появилось в общественном сознании понятие «извечного русского пьянства». (До революции лишь отдельные прогрессивные мыслители – вроде Толстого – видели в потреблении алкоголя проблемы.) Ну, а в 1990 годы произошла своеобразная инверсия явления – в том смысле, что питие стало предметом не возмущения, а гордости. Собственно, только с этого времени водка и превратилась в «русский стандарт». Вместе с медведем – продуктом Олимпиады-80, а так же балалайкой и кокошником. Поскольку именно в этот период стиль «a la russe» очень активно использовался на всех уровнях – намного больше, нежели в 1910 и 1950 годах.
То есть, можно сказать, что все «национальные символы» России на самом деле имеют корни в … ельцинской эпохе. Когда, собственно, их и начали «форсить» в противовес «коммунистической идеологии прошлого». Но даже если принять за «начало» эпоху Николая Второго, то все равно, становится понятным, что по отношению к подавляющей части истории страны эти «символы» использовались ничтожное количество времени. А самое главное – даже в указанный период особого значения они не имели, выступая лишь составляющей созданного в 1890-1900 годах «русского мифа». Впрочем, и ко всем остальным странам это относится – в том смысле, что и там «нацмифы» имеют недавнее и совершенно искусственное происхождение. (В том смысле, что создавались они «академистами» на основании неких условных предпосылок.)
Ну, а о том, что же отсюда следует, надо будет говорить уже отдельно…
Впрочем, обо всем этом будет сказано чуть позднее. Пока же обратимся к наиболее простой – и наиболее забавной (если так можно говорить) теме, которая прекрасно иллюстрирует вышесказанное. К т.н. «национальным символам». Для примера возьмем Россию. Ну какие «национальные символы» тут приходят прежде всего на ум. Конечно же медведь, играющий на балалайке и держащий в руках бутылку водки. Ну, и прочие матрешки-самовары-кокошники. Есть еще «калашников» - в смысле, АК-47 – и ядерный реактор, но это понятно, уже новодел…
Однако при внимательном рассмотрении становится понятным, что новоделом является и все остальное. И, скажем, пресловутого медведя в качестве символа России впервые использовали англичане во время Крымской войны – в качестве символа тупой и неповоротливой силы. (То есть, в виде чистой карикатуры.) Что же касается самих русских, то у них данное животное никогда не имело особой популярности, и в том же фольклоре использовалось как раз в указанной выше коннотации. (Впрочем, «медвежьи качества» примерно одинаковы в сказках у всех индоевропейских народов.)
И чуть ли не впервые положительное значение медведь приобрел только… во времена Московской олимпиады 1980 года. (В связи с выбором в качестве талисмана.) Именно с того времени «Топтыгин» стал рассматриваться не как противник русского человека – а как его «второе я». То же самое можно сказать и про все остальное. Скажем, балалайка была введена «в оборот» лишь в конце XIX века Василием Андреевым, который фактически извлек из ее из забытья. (До Андреева инструмент был практически забытым, использовался лишь простонародьем в некоторых ограниченных местностях.) Интересно, что Андреев «воскресил» практически для все щипковые народные инструментов, вроде домбр и гуслей, а так же пресловутый бубен. А реально массовым инструментом балалайка стала лишь в начале XX столетий.
Как, впрочем, и матрешка – коя была придумана в рамках «нациобилдинга», запущенного Николаев Вторым в 1890 годах. И реально ее «отцами» следует считать не неких безызвестных народных мастеров, а одного из известных «академических художников» Сергей Малютина, работавшего в рамках т.н. «русского стиля». Который, кстати, практически копировал «национально ориентированное искусства» европейских государств. (Прежде всего, Германии, «национальную культуру» которой так же практически с нуля создали художники и поэты XIX столетия, полностью «переписав» базовые особенности обителей вновь созданного государства. Так что указанное явление – как уже было сказано - универсально)
Ну, и т.д., и т.п. В том смысле, что практически все признаки «русской нации» в действительности имеют своих «отцов» в лице тех или иных людей с академическим образованием. И т.н. «русские песни», «русские танцы», «русские одежды», «русские сказки» и т.д. – практически все это было порождено или в 1880-1910 годах, или же в 1940-1950, когда в нашей стране был сформирован государственный заказ на «национальное». Разумеется, делалось это на основании неких реально существовавших образцов – но, во-первых, как уже было сказано, эти образцы были локальными. (Сохраняющимися лишь в отдельных селах.) А, во-вторых, все это было приведено в соответствие с «академическими нормами» культуры. (Литературы, музыки, танца, живописи и дизайна.) Так что то, что мы сейчас считаем «народным», в действительности имеет большее отношение к разработкам европейских художников, литераторов и музыкантов Нового Времени, нежели к реальной фольклорной основе.
Кстати, смешно говорить, но даже водка – и связанное с ней «русское пьянство» - в реальности стала частью жизни народа лишь благодаря стараниям Николая Первого. Который ради наполнения бюджета ввел т.н. «винные откупа» - т.е., система взимания косвенного налога, при которой право торговли крепкими спиртными напитками за установленную денежную сумму предоставлялось государством с торгов частным предпринимателям. Точнее сказать, подобная система вводилась еще Петром, однако вплоть до 1837 года откупа имели разнообразные ограничения, а порой и просто отменялись. При Николае же этот налог был распространен на всю Россию, и стал основным источником пополнения казны. (В середине XIX века торговля спиртным приносила до 50% всего бюджетного дохода.)
Правда, оборотной стороной всего этого стало реальное распространение алкоголизма в связи с тем, что откупщики получали фактический карт-бланш на спаивание населения. Настолько, что даже протест против массового открытия кабаков был приравнен к государственной измене (!), и подавлялся при помощи войск! (Ну, а как же иначе: все же 50% дохода на кону.) Собственно, именно эта политика и привела к тому, что с 1860-1870 годов пьянство стало считаться особенностью «русской жизни» - правда, до европейского уровня тут было далеко. А водка стала «национальным русским напитком».
Впрочем, «современный вид» -т.е. раствор спирта-ректификата в воде крепостью в 40% - она приобрела лишь в 1886 году, когда данное соотношение было определено в «Уставе о питейных сборах». Ну, а более-менее приличным напитком она стала только после восстановления государственной монополии в начале XX века. (До того количество сивушных масел и прочей гадости ничем не регламентировалось.) И, наконец, «зарубежную популярность» водке принесли русские эмигранты «первой волны», кои – по понятным причинам – стали главными ее потребителями и «рекламистами» в Европе. (В США, кстати, водка обрела популярность лишь в 1950 годах.)
Ну, и наконец, реальной бедой, осмысленной все обществом, потребление водки стало ощущаться только в 1970 – когда и появилось в общественном сознании понятие «извечного русского пьянства». (До революции лишь отдельные прогрессивные мыслители – вроде Толстого – видели в потреблении алкоголя проблемы.) Ну, а в 1990 годы произошла своеобразная инверсия явления – в том смысле, что питие стало предметом не возмущения, а гордости. Собственно, только с этого времени водка и превратилась в «русский стандарт». Вместе с медведем – продуктом Олимпиады-80, а так же балалайкой и кокошником. Поскольку именно в этот период стиль «a la russe» очень активно использовался на всех уровнях – намного больше, нежели в 1910 и 1950 годах.
То есть, можно сказать, что все «национальные символы» России на самом деле имеют корни в … ельцинской эпохе. Когда, собственно, их и начали «форсить» в противовес «коммунистической идеологии прошлого». Но даже если принять за «начало» эпоху Николая Второго, то все равно, становится понятным, что по отношению к подавляющей части истории страны эти «символы» использовались ничтожное количество времени. А самое главное – даже в указанный период особого значения они не имели, выступая лишь составляющей созданного в 1890-1900 годах «русского мифа». Впрочем, и ко всем остальным странам это относится – в том смысле, что и там «нацмифы» имеют недавнее и совершенно искусственное происхождение. (В том смысле, что создавались они «академистами» на основании неких условных предпосылок.)
Ну, а о том, что же отсюда следует, надо будет говорить уже отдельно…
