![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzНаверное, проще всего понять: что же случилось с нашей цивилизацией? – на приведенном в прошлом посте «вакцинационном» примере. Итак, почему же в 1968 году Хиллеман сумел за четыре месяца подготовить вакцину против «Гонконгского гриппа» и даже провакцинировать группы риска раньше, нежели болезнь распространилась по США, а современные «борцы с ковидом» не смогли? Ответ на этот вопрос на самом деле прост: дело в том, что в современном мире любой выпуск лекарственного средства подразумевает очень длительную, и крайне сложную программу испытаний.
Именно об этом, кстати, говорит подавляющая часть разумных противников вакцины – из тех, кто не заявляет о «чипировании», «влиянии 5G» и прочих «проделках рептилоидов». Причем, они опираются на реальные исторические прецеденты, при которых лекарства с «непроверенными последствиями» были выпущены на рынок, и нанесли серьезный ущерб здоровью, а то и жизни людей. Скажем, это относится к знаменитому тамиломиду, который позиционировался, как дешевое и эффективное снотворное, но в реальности привело к рождению тысяч детей-уродов. Или, скажем, к современной практике использования обезболивающих-опиоидов по любому поводу в США – что, фактически, стало скрытой наркоманией. То есть, реальные причины не доверять «Большой Фарме» - сиречь, производителям лекарств, давно уже превратившимся в ТНК – у людей имеются. И причины вполне рациональные.
Именно поэтому новую вакцину (вакцины), мало того, что вынуждены были «попридержать» даже после того, как она была получена, и ее безопасность была доказана – напомню, что это произошло еще прошлым летом. (Именно тогда большая часть вакцин перешла на «третий этап» проверки.) Но и создавать их максимально «извращенным» способом – то есть, не с использованием мертвой или живой ослабленной вирусной культуры, как это было принято в 1960 годы, да и сейчас применяется для большей части прививок. А с использованием «аденовирусного вектора» (так работают вакцины Центра Гамалеи, AstraZeneca, Johnson & Johnson), или, вообще, с применением т.н. «мРНК-метода» (Pfizer, Moderna). Связано это с тем, подобные способы инициирования выработки антител, потенциально, имеют гораздо большую безопасность – например, в них принципиально не вводится образец культуры самого коронавируса (SARS-CoV-2).
Платой за указанную потенциальную безопасность выступает более высокая цена производства и – в случае с мРНК вакцинами – крайне специфические условия хранения. Например, температура порядка -70 градусов Цельсия – для получения которой нужны специальные холодильники. (Аденовирусные вакцины хранятся проще – при температуре -20 градусов Цельсия.) Именно с указанными особенностями производства и хранения и связано то, почему ранее эти методы не использовали. (На самом деле аденовирусные вакцины, все же, применяли –но довольно неохотно. А вот мРНК до прошлого года было экзотикой: кому нужны лекарства, для применения коих необходим дорогостоящее оборудование? Особенно при том, что никаких преимуществ – за исключением возможности «быстрого запуска» – они не имеют.)
Впрочем, как это не смешно, но даже данные решения вызвали значительный протест в обществе – в том числе, и медицинском. Причем, в значительной мере, их вызвало именно применение новых методов. (Дескать, раньше их, почему-то, не использовали? Хотя, как уже было сказано, эти причины элементарны.) Впрочем, особой роли данный факт не сыграл, поскольку основная причина возмущения состоит – как уже было сказано - в том, что для современного человека любое действие его современников, по умолчанию, выступает деструктивным. Как любят говорить «антипрививочники»: «почему в мире, где все делается за деньги, вдруг начали бесплатную вакцинацию?» (Ну, и далее, как правило, идут пассажи о «заговоре Большой Фармы» и т.д.) Это полностью противоположно тому, что было во времена Хиллемана – когда существовала уверенность в том, что медицина, фармакология, да и наука в целом существует исключительно для блага человека. И на «антипрививочников» в то время смотрели исключительно, как на мракобесов (часто религиозных), выступающих скорее «осколками прошлого», нежели носителями какой-либо рациональной истины.
Еще раз кратко: в 1960 годах считалось, что все действия ученых, инженеров, медиков ведут к улучшению жизни среднего человека, а в 2020 годах – что они (эти действия), в лучшем случае, ведут к обогащению этих ученых, инженеров и медиков. (А в худшем – к разрушению всего, до чего последние могут дотянуться.) Именно поэтому сейчас любое нововведение (не только медицинское) становится возможным только после прохода многочисленных «заслонов безопасности» - сертификаций, лицензирования, многочисленных испытаний. Впрочем, что самое забавное – даже это почти не помогает. Например, если кто вспомнит многострадальный «Боинг-737 МАХ» - который характеризовался крайней «падучестью» при некоторых полетных режимах из-за крайне сырого технического решения – то вспомнит и про то, что данный самолет имел все необходимые разрешения и сертификаты. (Ну да: кто же их не даст «Боингу» - он же памятник!)
Или, например – если вернуться к медицине – давно известно, что огромная масса недешевых лекарств на самом деле являются тем, что у нас называют «фуфломицины». Т.е., фактически, ничего не лечащее плацебо, «сахарные шарики» - как еще лет сто назад именовали гомеопатические препараты. Но все это «фуфлоцарство» буквально «осыпано» всевозможными сертификатами, лицензиями и хвалебными статьями! (По крайней мере, безопасность их оспаривать невозможно.) Да, кстати, о гомеопатии – известный гомеопатический препарат «Оциллококцинум» до сих пор занимает одно из ведущих мест в мировой продаже средств от гриппа и простуды. Хотя критика его «эффективности» началась еще до Второй Мировой войны. То же самое, кстати, можно сказать и об отечественных «аналогах», вроде «арбидола» - кои до сих пор исправно выписываются множеством врачей. Наверное, после этого говорить о том, что «медики плохого не посоветуют», будет довольно странным.
Но, на самом деле, советуют давно уже не медики и фармацевты, а маркетологи и специалисты по рекламе – которые в действительности и создают «рынок лекарств», и даже определяют главенствующие способы лечения. (Тот же «опиоидный кризис» в США был создан именно для создания сбыта подобных лекарств: руководители фармкомпаний давно уже с завистью смотрели на наркобизнес – хотя в действительности доходы «Большой Фармы» много превышают доходы наркобаронов.) Поэтому та «волна ненависти» - которую, порой, собирает наука и медицина – в действительности должна направляться именно на эти категории. Кои и стоят за «фуфломицинами», а так же за другими способами «облегчать карман пользователя» без предоставления ему какой-либо пользы.
Впрочем, маркетологам к этому не привыкать – они с самого своего появления в этой «волне» живут. Собственно, и вся деятельность современных компаний являет собой не что иное, как «взаимодействие» тех или иных «волн ненависти». (Одни «волны» запускаются против конкурентов, другие – запущенные конкурентами – напротив, отражаются.) Это – неизбежность в условиях рыночной экономики, ее основа, связанная с самим фундаментальным устройством подобной системы – конкурентно-иерархическом общественным устройством. Однако отсюда же проистекает и неизбежность того, что 99% «экономической энергии» в подобном мире тратится на эти самые «волновые процессы». Иначе говоря, на борьбу маркетологов, рекламщиков и прочих «специалистов по увеличению продаж» друг с другом. На решение же конкретных проблем – скажем, борьбу с эпидемиями, обеспечение жизни граждан, научное изучение мира и т.д. – остается только ничтожный 1%.
В 1960 годы же эта самая «вечная борьба» была пускай не сильно – но, все же, ограничена посредством «Советской тени». (Проще сказать, конкуренция была вынесена на «внешний уровень» - на уровень «борьбы систем».) Поэтому та же наука или, скажем, медицина тогда определялась не столько задачей роста продаж, сколько задачей действительного изменения окружающего мира. Именно поэтому вакцинация в 1968 году была, во-первых, воспринята, как действительно важное для общества действо – причем, действо исключительно конструктивное. Т.е., сама мысль о том, что вакцинируемым будет «влит» какой-нибудь «фуфломицин», или, например, «препарат, уничтожающий фертильность», тогда возникала лишь у небольшой части ультраконсерваторов. (Да, такие были – но влияние на общество они не имели.) И поэтому тогда и удалось было привить людей ДО того, как «Гонконгский грипп» начал косить миллионы. (Поэтому число жертв от этой ужасной эпидемии в США свели до 68 тысяч.)
Надо ли говорить, что сейчас это невозможно. Поскольку – если бы прививки начали делать до того, как «ковид» распространился по тем же Штатам и счет умерших там пошел на сотни тысяч – то это вызывало бы очевидное возмущение. Точнее, нет: это просто было бы невозможным, поскольку существующие правила сертификации вакцин требуют предварительного исследования последних в течение 5-10 лет. (Решение об ускоренной сертификации было принято на фоне резкого роста заболеваемости.) Так что извольте получить полмиллиона трупов в «самой развитой державе мира», и радоваться даже этому! (Тому, что летальность вируса оказалась много ниже прогнозируемой – и число погибших хотя бы 500 тысяч, а не 20 миллионов.) Впрочем, «проиграв» в скорости, современный мир «оторвался» на тотальности прививок. В том смысле, что вместо вакцинации – как и в 1968 году – групп риска, он «решил» прививать всех. Вне того, имеется ли опасность заражения, или нет. (Даже к переболевшим это относится.) Почему – думаю, говорить не надо. (А если кто не понял, то напомню: главное сейчас – это объем продаж.)
В общем, вину за текущую эпидемию можно однозначно отнести к «коммерческой направленности» современного мира. Которая, с одной стороны, не дает возможности использовать очевидные и давно уже разработанные методы – вроде «быстрых прививок» групп риска. И не только – практически все способы блокировки эпидемии, начиная с закрытия границ и применения стандартных карантинных мероприятий к источникам потенциального заражения, вступают в очевидное противоречие с принципом «коммерческой выгоды». (И поэтому требуют значительного распространения болезни и «медийного усиления» ее последствий для того, чтобы быть принятым.) А, с другой – создает значительный слой «заинтересованных в долгой борьбе», кои стараются как бы «растянуть» происходящее на более длительный срок. Ну, в самом деле: средства были вложены, производство развернуто – как же теперь все сворачивать?
Ну, и разумеется, все вышесказанное нетрудно перенести и на другие области. Но об этом говорить надо уже отдельно…
Именно об этом, кстати, говорит подавляющая часть разумных противников вакцины – из тех, кто не заявляет о «чипировании», «влиянии 5G» и прочих «проделках рептилоидов». Причем, они опираются на реальные исторические прецеденты, при которых лекарства с «непроверенными последствиями» были выпущены на рынок, и нанесли серьезный ущерб здоровью, а то и жизни людей. Скажем, это относится к знаменитому тамиломиду, который позиционировался, как дешевое и эффективное снотворное, но в реальности привело к рождению тысяч детей-уродов. Или, скажем, к современной практике использования обезболивающих-опиоидов по любому поводу в США – что, фактически, стало скрытой наркоманией. То есть, реальные причины не доверять «Большой Фарме» - сиречь, производителям лекарств, давно уже превратившимся в ТНК – у людей имеются. И причины вполне рациональные.
Именно поэтому новую вакцину (вакцины), мало того, что вынуждены были «попридержать» даже после того, как она была получена, и ее безопасность была доказана – напомню, что это произошло еще прошлым летом. (Именно тогда большая часть вакцин перешла на «третий этап» проверки.) Но и создавать их максимально «извращенным» способом – то есть, не с использованием мертвой или живой ослабленной вирусной культуры, как это было принято в 1960 годы, да и сейчас применяется для большей части прививок. А с использованием «аденовирусного вектора» (так работают вакцины Центра Гамалеи, AstraZeneca, Johnson & Johnson), или, вообще, с применением т.н. «мРНК-метода» (Pfizer, Moderna). Связано это с тем, подобные способы инициирования выработки антител, потенциально, имеют гораздо большую безопасность – например, в них принципиально не вводится образец культуры самого коронавируса (SARS-CoV-2).
Платой за указанную потенциальную безопасность выступает более высокая цена производства и – в случае с мРНК вакцинами – крайне специфические условия хранения. Например, температура порядка -70 градусов Цельсия – для получения которой нужны специальные холодильники. (Аденовирусные вакцины хранятся проще – при температуре -20 градусов Цельсия.) Именно с указанными особенностями производства и хранения и связано то, почему ранее эти методы не использовали. (На самом деле аденовирусные вакцины, все же, применяли –но довольно неохотно. А вот мРНК до прошлого года было экзотикой: кому нужны лекарства, для применения коих необходим дорогостоящее оборудование? Особенно при том, что никаких преимуществ – за исключением возможности «быстрого запуска» – они не имеют.)
Впрочем, как это не смешно, но даже данные решения вызвали значительный протест в обществе – в том числе, и медицинском. Причем, в значительной мере, их вызвало именно применение новых методов. (Дескать, раньше их, почему-то, не использовали? Хотя, как уже было сказано, эти причины элементарны.) Впрочем, особой роли данный факт не сыграл, поскольку основная причина возмущения состоит – как уже было сказано - в том, что для современного человека любое действие его современников, по умолчанию, выступает деструктивным. Как любят говорить «антипрививочники»: «почему в мире, где все делается за деньги, вдруг начали бесплатную вакцинацию?» (Ну, и далее, как правило, идут пассажи о «заговоре Большой Фармы» и т.д.) Это полностью противоположно тому, что было во времена Хиллемана – когда существовала уверенность в том, что медицина, фармакология, да и наука в целом существует исключительно для блага человека. И на «антипрививочников» в то время смотрели исключительно, как на мракобесов (часто религиозных), выступающих скорее «осколками прошлого», нежели носителями какой-либо рациональной истины.
Еще раз кратко: в 1960 годах считалось, что все действия ученых, инженеров, медиков ведут к улучшению жизни среднего человека, а в 2020 годах – что они (эти действия), в лучшем случае, ведут к обогащению этих ученых, инженеров и медиков. (А в худшем – к разрушению всего, до чего последние могут дотянуться.) Именно поэтому сейчас любое нововведение (не только медицинское) становится возможным только после прохода многочисленных «заслонов безопасности» - сертификаций, лицензирования, многочисленных испытаний. Впрочем, что самое забавное – даже это почти не помогает. Например, если кто вспомнит многострадальный «Боинг-737 МАХ» - который характеризовался крайней «падучестью» при некоторых полетных режимах из-за крайне сырого технического решения – то вспомнит и про то, что данный самолет имел все необходимые разрешения и сертификаты. (Ну да: кто же их не даст «Боингу» - он же памятник!)
Или, например – если вернуться к медицине – давно известно, что огромная масса недешевых лекарств на самом деле являются тем, что у нас называют «фуфломицины». Т.е., фактически, ничего не лечащее плацебо, «сахарные шарики» - как еще лет сто назад именовали гомеопатические препараты. Но все это «фуфлоцарство» буквально «осыпано» всевозможными сертификатами, лицензиями и хвалебными статьями! (По крайней мере, безопасность их оспаривать невозможно.) Да, кстати, о гомеопатии – известный гомеопатический препарат «Оциллококцинум» до сих пор занимает одно из ведущих мест в мировой продаже средств от гриппа и простуды. Хотя критика его «эффективности» началась еще до Второй Мировой войны. То же самое, кстати, можно сказать и об отечественных «аналогах», вроде «арбидола» - кои до сих пор исправно выписываются множеством врачей. Наверное, после этого говорить о том, что «медики плохого не посоветуют», будет довольно странным.
Но, на самом деле, советуют давно уже не медики и фармацевты, а маркетологи и специалисты по рекламе – которые в действительности и создают «рынок лекарств», и даже определяют главенствующие способы лечения. (Тот же «опиоидный кризис» в США был создан именно для создания сбыта подобных лекарств: руководители фармкомпаний давно уже с завистью смотрели на наркобизнес – хотя в действительности доходы «Большой Фармы» много превышают доходы наркобаронов.) Поэтому та «волна ненависти» - которую, порой, собирает наука и медицина – в действительности должна направляться именно на эти категории. Кои и стоят за «фуфломицинами», а так же за другими способами «облегчать карман пользователя» без предоставления ему какой-либо пользы.
Впрочем, маркетологам к этому не привыкать – они с самого своего появления в этой «волне» живут. Собственно, и вся деятельность современных компаний являет собой не что иное, как «взаимодействие» тех или иных «волн ненависти». (Одни «волны» запускаются против конкурентов, другие – запущенные конкурентами – напротив, отражаются.) Это – неизбежность в условиях рыночной экономики, ее основа, связанная с самим фундаментальным устройством подобной системы – конкурентно-иерархическом общественным устройством. Однако отсюда же проистекает и неизбежность того, что 99% «экономической энергии» в подобном мире тратится на эти самые «волновые процессы». Иначе говоря, на борьбу маркетологов, рекламщиков и прочих «специалистов по увеличению продаж» друг с другом. На решение же конкретных проблем – скажем, борьбу с эпидемиями, обеспечение жизни граждан, научное изучение мира и т.д. – остается только ничтожный 1%.
В 1960 годы же эта самая «вечная борьба» была пускай не сильно – но, все же, ограничена посредством «Советской тени». (Проще сказать, конкуренция была вынесена на «внешний уровень» - на уровень «борьбы систем».) Поэтому та же наука или, скажем, медицина тогда определялась не столько задачей роста продаж, сколько задачей действительного изменения окружающего мира. Именно поэтому вакцинация в 1968 году была, во-первых, воспринята, как действительно важное для общества действо – причем, действо исключительно конструктивное. Т.е., сама мысль о том, что вакцинируемым будет «влит» какой-нибудь «фуфломицин», или, например, «препарат, уничтожающий фертильность», тогда возникала лишь у небольшой части ультраконсерваторов. (Да, такие были – но влияние на общество они не имели.) И поэтому тогда и удалось было привить людей ДО того, как «Гонконгский грипп» начал косить миллионы. (Поэтому число жертв от этой ужасной эпидемии в США свели до 68 тысяч.)
Надо ли говорить, что сейчас это невозможно. Поскольку – если бы прививки начали делать до того, как «ковид» распространился по тем же Штатам и счет умерших там пошел на сотни тысяч – то это вызывало бы очевидное возмущение. Точнее, нет: это просто было бы невозможным, поскольку существующие правила сертификации вакцин требуют предварительного исследования последних в течение 5-10 лет. (Решение об ускоренной сертификации было принято на фоне резкого роста заболеваемости.) Так что извольте получить полмиллиона трупов в «самой развитой державе мира», и радоваться даже этому! (Тому, что летальность вируса оказалась много ниже прогнозируемой – и число погибших хотя бы 500 тысяч, а не 20 миллионов.) Впрочем, «проиграв» в скорости, современный мир «оторвался» на тотальности прививок. В том смысле, что вместо вакцинации – как и в 1968 году – групп риска, он «решил» прививать всех. Вне того, имеется ли опасность заражения, или нет. (Даже к переболевшим это относится.) Почему – думаю, говорить не надо. (А если кто не понял, то напомню: главное сейчас – это объем продаж.)
В общем, вину за текущую эпидемию можно однозначно отнести к «коммерческой направленности» современного мира. Которая, с одной стороны, не дает возможности использовать очевидные и давно уже разработанные методы – вроде «быстрых прививок» групп риска. И не только – практически все способы блокировки эпидемии, начиная с закрытия границ и применения стандартных карантинных мероприятий к источникам потенциального заражения, вступают в очевидное противоречие с принципом «коммерческой выгоды». (И поэтому требуют значительного распространения болезни и «медийного усиления» ее последствий для того, чтобы быть принятым.) А, с другой – создает значительный слой «заинтересованных в долгой борьбе», кои стараются как бы «растянуть» происходящее на более длительный срок. Ну, в самом деле: средства были вложены, производство развернуто – как же теперь все сворачивать?
Ну, и разумеется, все вышесказанное нетрудно перенести и на другие области. Но об этом говорить надо уже отдельно…
