anlazz

Товарищ Коммари позавчера выложил пост , посвященный «советским проблемам» под забавным названием: «про душесбережение». Название было взято из-за некоего плаката образца 1984 года, вышедшим под девизом: "Приобретательская страсть способна душу обокрасть". Наверное, тут не надо говорить, что данное произведение печатного искусства было посвящено борьбе с «потребительством», показанном в нем в виде ряда «элементов сладкой жизни». Как то автомобиль, дача, хрустальная люстра, свиньи-копилки и сберегательные книжки. (И, почему-то, иконы.) И хотя сам Коммари затем повел разговор несколько о другом, но приведенный им «образец советском пропаганды» выглядит так ярко, что имеет смысл рассмотреть его – и порождаемые им смыслы – повнимательнее.

И, прежде всего, сказать, что более характерного примера позднесоветской «агитационной недостаточности» - той невероятной слабости и убогости любых «убеждений за социализм», которая была характерна для СССР 1980 годов – придумать сложно. Кстати, тут сразу же стоит отметить, что эта «недостаточность» проистекала не из-за недостатка средства на пропаганду – о чем в свое время любили говорить некоторые «совпатриоты». Напротив, эти самые «средства» именно в 1980 годы находились на максимальном уровне, и «социалистическая агитация» лилась чуть ли не из каждого утюга. Вот только эффективность ее была не нулевой даже, а отрицательной – просто потому, что вызывала откровенное раздражение населения. По той простой причине, что все написанное и нарисованное в рамках этой «агитации» не только не совпадало, но буквальным образом противоречило господствующему в стране миропониманию. А точнее – практически всем наличествующим миропониманиям.

Взять, например, приведенный пассаж про «душу, которую обокрали». В чем его смысл – то есть, что подразумевалось под «обокрадием души»? Потеря возможности попасть в Царство Небесное? Если честно, то именно это приходит в голову первым после указанного выражения. Но хотя пресловутая «приобретательная страсть», в некотором роде, действительно осуждается религией – см. известную аллегорию с верблюдом и игольным ушком – однако там, во-первых идет о действительном богатстве. (А не о покупке машины и дачи в совокупности с хрустальной люстрой.) А, во-вторых, реально предназначался этот плакат отнюдь не верующим – напротив, на картинах «шикарной жизни» присутствую иконы. (Т.е., как раз религия воспринимается как то, что «обкрадывает душу».) Это делает данное произведение еще более шизофреничным: ну, в самом деле, апеллировать к религиозным концепциям (душа), и при этом еще и высмеивать (!) увлечение религией!

Впрочем, понятно конечно, что речь идет о противопоставлении «потреблятства» и «интенсивной духовной жизни» - которую так полюбили в позднем СССР. Правда, полюбили чисто платонически. В том смысле, что в это время любили говорить о том, что лучше ходить в театр, посещать филармонию, картинную галерею или читать , а не покупать пресловутые «шмотки». Но в действительности если что-то подобное и происходило, то, скорее, «параллельно»: в том смысле, что именно «любители театров» часто оказывались в числе покупателей модных «шмоток», а наличие шкафа с книгами рассматривалось, как гармоничное дополнение к хрустальной люстре.

Причина проста: и то, и другое в действительности выступало, скорее, как инструмент «статусной демонстрации», того самого «павлиньего хвоста», должного показать окружающим «силу и здоровье индивида», нежели как инструмент удовлетворения действительных потребностей. В том смысле, что и просмотренный (по «достанному» билету) модный спектакль в модном театре, и прочитанная модная книга (вроде пресловутого «Мастера и Маргариты», ставшей «Библией» позднесоветского интеллигента) и лицезрение, скажем, картин модного художника Ильи Глазунова – в общем, то, что принято было именовать «духовной жизнью», в действительности мало чем отличалось от приобретения вожделенной «шестерки» или норковой шубы. (Которые, кстати, даже в позднем СССР имели малое практическое значение: скажем, мало кто ездил на машине на работу и с работы, а уж о том, чтобы «возить детей в школу или детский сад» даже речи не было. Что же касается шуб, то утилитарный смысл их за пределами Крайнего Севера, отсутствовал даже в позапрошлом веке.)

То есть, в действительности указанные «духовные блага» - которых, по мнению авторов плаката, лишался человек, занимающийся «потребительством» – мало чем отличались от приобретаемых им вещей. Служа исключительно для показа своего высокого социального статуса. И единственное различие тут состояло в том, что «душевное потребительство» было возможным только в столицах, а потребительство «обычное» охватывало всю остальную страну. По той простой причине, что именно в столицах могли быть «модные спектакли» и «модные выставки», и даже «модные книги», вроде Кафки или Булгакова приобретались именно там. В провинции же большая часть «культурных благ» была или удручающе банальной, не имеющей статусного смысла, или же просто отсутствовала.

Поэтому-то никакие апелляции к «духовности» - которые щедро «рассыпались» в позднем СССР – не имели хоть какого-то значения. В том смысле, что если в социуме был запрос на «демонстрацию», то он мог исполняться наиболее «простым» способом. То есть – покупкой люстр, машин, дач, шуб и т.д., а не посещением театров и выставок. Хотя и с посещением театров-выставок – модных и престижных, разумеется – как уже говорилось, особо проблем не было. На самом деле подобные «духовные блага» оказывались востребованными до самого 1991 года – невзирая на все увеличивающийся вал «потребительства». И лишь резкое обнищание большей части населения, а так же нарастание социального расслоения, обвалило этот процесс. Впрочем, «новое время» дало и новые «духовные блага» - в виде, например, таких явлений, как казино и стриптиз. Которые – забавным образом – заняли то же самое место, что ранее занимали «скандальные спектакли»: а именно, возможность продемонстрировать, что «ты не такой, как все». (Правда, путем сорения деньгами – но сути это не изменило.)

Интересно, что в ответ на это театры и выставки попытались увеличить уровень «скандальности», приблизившись по представляемым картинам к казино и стриптизу – и даже, какое-то время, сумели продержаться на этой технологии. Однако потом, все равно, все свелось к поддержке государства – поскольку бороться за потребителя с той огромной торгово-маркетинговой системой, которая были создана в постсоветское время, «представителям духовных искусств» оказалось невозможным. Более того, массированное привнесение «скандальности» в подобный процесс привел к ее очевидной инфляции: если почти на каждом спектакле показывают голое, простите, гузно, то смысл в его наблюдении исчезает. (Поскольку теперь не скажешь: я не лох, я видел, как на сцене показали жо…! Поскольку эту самую «жо» на сцене теперь может наблюдать каждый, кто пожелает.)

То есть, завершая вышесказанное, можно сказать, что указанное выше противопоставление «души» и «потреблятства» - изображенное на указанном плакате, и на множестве иных подобных плакатов – оказывалось изначально ложным. Поскольку в действительности и то, и другое являлось следствием одного и того же процесса: необходимости к демонстрации своего социального статуса. Вытекающего из того, что позднесоветское общество в действительности оказывалось таким же конкурентно-иерархическим обществом, что и все остальные типы обществ. Вот в более ранние периоды ситуация была несколько иной – в том смысле, что там, помимо идеи «борьбы за иерархию», существовали и другие стратегии (точнее, метастратегии) человеческого поведения. Но об этом, понятное дело, надо говорить уже отдельно. Поскольку тема эта – в смысле, вопрос выхода за пределы всепроникающей «грызни за место в жизни» - очень и очень большая. Поэтому тут можно только сказать, что это – вполне возможно, и, более того, нужно.

P.S. Ну, и разумеется, хочется напомнить о том, что описанная выше «инфляция статусных благ» относится не только к благам «духовным» (вроде пресловутых «модных спектаклей»), но и к благам материальным. Таким, как тот же автомобиль, который давно уже не является признаком «статуса». (За исключением наиболее дорогих его типов.) Или, скажем, пресловутые хрустальные люстры, шубы, аудио и видеосистемы. Кои – как уже говорилось – после утраты признака «эксклюзивности» оказались просто никому не нужны. А ведь как люди доказывали себе, что обладание всем этим – рационально, что они ищут именно удовлетворения физических потребностей, а не показа своей «крутизны»!