anlazz

В прошлом посте был затронут вопрос о том, что огромное количество людей в современном мире являются, фактически, негражданами. Т.е., личностями, не включенными в состав «общественного договора», которые вынуждены существовать, фактически, во «внешнем режиме» по отношению к государству. Впрочем, гораздо важнее тут то, что государство само существует по их отношению во «внешнем режиме» - т.е., его единственная задача в отношении этой категории состоит в том, чтобы снизить возможность ее деструктивных действий. Да и то довольно условно – в том смысле, что особой опасности для бенефициаров государства эта деструкция не несет. Впрочем, нет – есть еще один момент, так же указанный в прошлом посте. А именно – эти самые реальные неграждане формально выступают как раз гражданами, а значит, могут использоваться в политической борьбе.

Ничего нового тут нет, поскольку деле подобное взаимоотношение существовало издавна, и самый известный его пример – это римская практика «хлеба и зрелищ», осуществляемая консулами или императорами по отношению к плебсу. (Который так же формально относился к гражданам, но реально был выведен за рамки целеполагания римского общества.) За что последние обеспечивали их поддержку в рамках политической борьбы. Разумеется, ничего хорошего данная политика не давала и тогда – в том смысле, что жизнь римской черни была не сказать, чтобы особо сытой и довольно короткой. (Средняя продолжительность жизни там составляла не более 27 лет.) А главное – приводила к разложению римской политической системы, к превращению ее исключительно в систему олигархическую. (Т.е., направленную на интересы узкой группы наиболее богатых аристократов.) Кстати, это понималось даже римскими авторами, для которых указанная практика виделась одним из оснований заката Вечного Города…

* * *

Тем не менее, даже сейчас находится немало людей, которые не видят в данном положении ничего страшного. (Как говориться, опыт Рима их ничему не научил. Шутка.) Более того – они уверены в том, что то положение «приживалок», в котором фактически вынуждены существовать сейчас десятки миллионов людей в развитых странах, есть самое лучшее, что может с этими людьми случится. И дело тут даже не в том, что пресловутые американские или европейские пособия выглядят для постсоветского пространства крайне высокими. (Нет, подумайте – эти негры/арабы аж целую 1000 долларов/евро получают, в то время, как в РФ большинство вынуждено довольствоваться гораздо меньшими суммами!) Поскольку данный фактор, конечно, играет роль – но не главную. Главное же основание подобных утверждений состоит в том, что современное человечество рассматривается, как избыточное. Дескать, такое количество людей, которое в нем имеется, сейчас не нужно, а значит, сидеть на пособии для них есть самое большое счастье, которое вообще может быть.

Самое забавное тут то, что часто те же самые личности, которые утверждают про «избыточность негров/арабов», любят пострадать по поводу «вымирания белой расы». То есть, они однозначно делят человечество на сорта, одни из которых надо холить и лелеять, а другие… Впрочем, рассматривать данное явление надо отдельно. Тут же хочется обратить внимание на несколько иное. А именно – на то, что даже те сторонники благости текущей системы, которые не могут быть заподозрены в скрытом (или явном) расизме, все равно оказываются в рамках совершенно деструктивного представления о том, что люди могут быть лишними. В том смысле, что их активное включение в систему общественного производства может быть ненужным.

Поскольку в данном случае может быть задан только один вопрос: ненужным для кого? В смысле: кому это выгодно, чтобы значительное количество представителей рода человеческого вынуждено было сидеть без работы? Впрочем, ответ на него станет понятнее при учете того, что в действительности «чистых» безработных в развитых до недавнего времени был не так уже и много: скажем, в тех же США за прошлый год «рапортовали» о том, что снизили данный показатель до 3,5%. Однако при этом умалчивалось, что все большая часть действующих рабочих мест – в том числе практически все вновь создаваемые рабочие места – это места т.н. «прекарной занятости». При которой работник фактически не имеет никаких гарантий, находясь в полной подчиненности хозяевам. Надо ли говорить, что это положение оказывается противоположным тому, что было еще недавно, когда подавляющая часть трудящихся находилась под защитой мощных профсоюзных организаций и иных форм социальной защиты.

* * *

Т.е., огромная масса сидящих на пособии или имеющих частичную занятость людей трудоспособного возраста нужна просто для того, чтобы оказывать давление на тех, кто трудится. Показывая им, что любая работа – вне имеющихся на ней условий – имеет реальную ценность. Однако и это еще не все. В том смысле, что использование «лишних людей» для снижения реальной заработной платы – это только одна часть проблемы. Причем, ИМХО, не самая неприятная. Поскольку существует еще большая неприятность, приносимая текущей экономической системой. Которая состоит в том, что последняя действительно может не давать возможность работы для людей по причине перенасыщения рынка. То есть, значительная часть работников для нее действительно может быть не нужна – даже в случае прекарного их найма.

Тем не менее, стоит понимать, что это положение не означает удовлетворения современным миром «всех человеческих потребностей» - как это утверждают адепты капитализма. Скорее наоборот: это значит, что у данной системы общественных отношений существуют очевидные ограничения в данном плане. В плане возможностей улучшения жизни людей путем изменения окружающего мира – для чего, собственно, и существует труд. Поскольку удовлетворив одни – пускай и важные – потребности человека, данная система оказывается «в ступоре», не имея возможности перехода к решению других задач. Скажем, в развитых странах число автомобилей приближается к числу взрослых людей, а количество смартфонов давно уже превышает это число. Поэтому продать еще один автомобиль или еще один смартфон становится проблематичным.

Но при этом многие важнейшие вещи – скажем, реальная рекреация (отдых) или, например, здоровое сбалансированное питание – оказываются крайне дефицитными. При том, что того же продовольствия сейчас производится с избытком даже для обитателей большинства государств Третьего Мира. (Правда, не для всех – но все же.) Однако при этом питательные качества данного продовольствия – в смысле его способности не просто удовлетворять голод, но обеспечивать сбалансированное здоровое получение всех необходимых организму веществ (и не получение веществ вредных)– оказывается ниже всяких норм. Хотя, казалось бы, рациональным в подобным случае было прекратить наращивание не продаваемой уже «мусорной еды» - которую давно уже сжигают в печах, закапывают в канавы и давят гусеницами – а сместить акцент на выпуск более качественной продукции.

Но нет – конкурентно-иерархическая система взаимоотношений на такой шаг оказывается не способной. И поэтому одновременно масса сельхозпроизводителей разоряется из-за невозможности продать производимое, масса потребителей страдает ожирением и сопутствующими «мусорной еде» болезнями, а в довершении ко всему, в ряде стран наличествует банальный голод. И все это происходит под уверения о том, что текущая система являет собой лучшее из всего, что может быть в мире.

* * *

Впрочем, «корни» подобных утверждений действительно исходят от тех, кто достиг наивысшего могущества – по крайней мере, по нормам послевоенного времени. Поскольку никогда еще за период, после Второй Мировой войны владельцы крупного капитала не были столь богатыми и свободными. Нетрудно догадаться, что для них все описанные выше проблемы не имеют значения: ну, в самом деле, что такого в производстве и уничтожении «мусорной еды» - при наличии потребности в здоровой пище – если основные прибыли тут делаются на кредитно-финансовой составляющей? А то и, вообще, на «освоении» выделяемых государством деньгах.

То есть, производство, как таковое, давно уже перестало восприниматься, как сколь-либо значимый элемент «элитарной жизни». Поэтому в текущем мире наличествуют одновременно массы людей, которые не могут найти себе работу, массы работников, которые вкалывают на грани своих возможностей, массы товаров, которые не могут найти себе покупателей, и масса потребностей, которые даже не пытаются «закрыть». Ну, в самом деле, если все это вторично по сравнению с «бюджетной сиськой» или биржевыми спекуляциями, то какой смысл заниматься этим серьезно. Правда, есть тут одна тонкость, которая мешает благости указанной «элитарно-бюджетно-финансовой идиллии»: а именно, то, что устойчивость подобного общества стремится к нулю. Причем, судя по всему, она «обнуляется» даже быстрее, чем идет разрушение «физической» составляющей системы общественного производства. (Энергетики, инфраструктуры, системы образования – т.е., всего того, что нельзя заменить «ростом биржевой стоимости».)

В том смысле, что превращение десятков миллионов людей в «неграждан» - причем, и тех, кто сидит на пособии, и тех, кто вкалывает «в прекарном виде» - не способствует сохранению «единства нации». А на одном аппарате насилия в текущем его виде удерживать власть оказывается довольно сложно. (Поскольку этот аппарат существенно ослаблен по сравнению с прошлыми эпохами.) Тем более, как показывает история, даже при наличии данного фактора сохранение устойчивости общества все равно оказывается очень сложной. Впрочем, это и к лучшему…

Ну, а выводы отсюда каждый может сделать сам.