Литература, колбаса и конкуренция
May. 13th, 2020 01:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anlazzУ Яны Завацкой – Синей Вороны – вышел интересный пост, посвященный проблемам современной литературы. А точнее, ее основной проблеме, состоящей в переполнении ее произведениями, мягко сказать, не слишком сильными. Которые скрывают по настоящему талантливых авторов, не давая последним обрести своих читателей. Как пишет сама Завацкая: «современную литературу выбирать очень трудно, хотя достойная и есть, безусловно. Но проще перейти на литературу прошлого - там авторов было мало, и они были высококультурными людьми» .
То есть, критическим моментом, определившим нынешний «литературный тупик» - т.е., резкое снижение качества литературных произведений, а так же вытекающее из этого снижение их значимости – стало ни что иное, как увеличение количества людей, могущих создавать тексты. Разумеется, на первый взгляд это может показаться абсурдным, поскольку «обыденное мышление» подсказывает совершенно противоположную картину. А именно – то, что из увеличившейся «общей кучи» можно будет «выуживать» большее количество «жемчужин». (Даже при условии, что основной ее составляющей выступает гораздо менее ценное содержимое.) И это еще не учитывая того, что именно талантливые произведения в процессе «литературной конкуренции» должны –по идее – пробиваться к читателю. То есть, проще говоря, чем больше авторов – тем лучше.
* * *
Тем не менее, подобное представление – как и подавляющая часть обыденных представлений – неверна. В том смысле, что реальное увеличение конкуренции не всегда приводит к увеличению качества продукции – скорее, наблюдается обратный процесс. Его, например, очень хорошо можно увидеть на той же колбасе – коя к настоящему времени из деликатесного продукта превратилась в нечто неприличное. О причинах данного превращения я уже не раз писал, однако обращусь к ней меще раз. И укажу на то, что связно это с очевидной «пороговостью» восприятия человека – в том смысле, что он не способен почувствовать небольшое ухудшение качества. (Скажем, путем замены 10% мяса на соевый белок.) А вот увидеть некоторое «ценовое преимущество» он, напротив, вполне способен.
Поэтому неудивительно, что – после выполнения подобной замены – практически все участники рынка вынуждены или проделывать то же самое. Или же уходить в область «элитарных продуктов». (О параллелях этого с литературой будет сказано несколько ниже.) Впрочем, и это обычно не спасает – по причине того, что указанный процесс «порчи» не останавливается, повторяясь на следующем шаге конкуренции, ну и т.д – до тех пор пока все мясо в колбасе не будет заменено на сою и «мясопродукты». Что, в свою очередь, приводит к удорожанию «элитных колбас» по причине возрастанию технологической разницы их с «ширпотребом», и дальнейшему схлопыванию данного сектора до неких минимальных значений. («Ручная работа».)
Самое же забавное тут то, что через некоторое время вкус «настоящей колбасы» просто забывается – со всеми вытекающими последствиями. (То есть – никакой «тот самый вкус» уже не может прилечь покупателей сам по себе.) Подобной трансформации, понятное дело, подвергаются не только колбасные изделия – примерно так работает конкуренция по отношению ко всем имеющимся на рынке товарам. Начиная с одежды и заканчивая автомобилями. В результате чего практически вся имеющаяся «товарная масса» в настоящее время оказывается представлена полусуррогатами-полуимитациями в красивой упаковке, круто выглядящими на витринах, однако реально удовлетворяющими потребности хуже, нежели их менее эффектные предшественники.
При том, что –как уже было сказано – подобной трансформации подвергался не только «массовый сегмент», но и товары «luxury класса». Правда, тут деградация происходит несколько медленнее, но так же неотвратимо. (В результате чего те же «роскошные седаны» сегодня имеют больше общего с «картонными малолитражками», нежели с теми машинами, что господствовали тут еще лет двадцать назад.) Впрочем, в «лакшери сегменте» указанный процесс может иметь и внешне обратное проявление – а именно: искусственное удорожание и усложнение конструкции, однако так же имеющее весьма отдаленное отношение к выполнению ее функций. (Пример – пресловутая аппаратура hi end класса.)
То есть (в полной противоположности ожидаемому), увеличение уровня конкуренции ухудшает качество продукции при увеличении ее разнообразия. И да: даже неизбежная при этом монополизация рынка не отменяет – а точнее, напротив, усиливает – данный процесс. (См. ситуацию на том же продуктовом рынке, где несколько ТНК производят тысячи разновидностей условно съедобного дерьма, именуемого продуктами питания.) Собственно, и ситуация в литературе прекрасно ложится в данный тренд. В том смысле, что чем больше имеется произведений и «авторов» - тем ниже становится их общий уровень (Слово «автор» тут в кавычках, поскольку сейчас реальными создателями книг все чаще становятся не сами писатели, а издательства.)
Причем – что наиболее важно – данный процесс касается не только «масслита», но и «лакшери-сегмента», сиречь, пресловутой «большой литературы». Где происходит тот же процесс, что и в других «лакшери» - а именно, постепенное скатывание реального качества произведений вниз при формальном увеличении стоимости. (Искусственное удорожание. Ну да – так же, как в «элитном звуковоспризвении» делается акцент на «бескислородной меди» и прочих элитных материалах даже там, где они физически не могут работать!) Наверное, тут не надо говорить – о чем это. Впрочем, для непонятливых можно указать на жесткое ограничение участников «боллитры», сводимых в настоящее время исключительно к членам «литературных тусовок». Которые производят пресловутый «интеллектуальный продукт», щедро расхваливаемый «литтусовочными критиками» (а других и нет) и «официальными писателями». (Но при этом являющийся совершенно невостребованным читателями за пределами «демонстрации понтов». В том смысле, что отмеченные всевозможными премиями и призами книги читаются сейчас только для того, чтобы «сойти за умного» - т.е., опять-таки, получить признание в некоей тусовке.)
* * *
В общем, завершая рассмотрения данной проблемы, можно еще раз сказать, что происходящая сейчас «массовизация» литературы приводит к ее закономерному концу. В том смысле, что в современных условиях невозможно представить существование писателей в «классическом» значении этого слова. Т.е., авторов серьезных текстов, на создание которых затрачиваются значительные усилия. (Скажем, «Война и мир» писалась в течение шести (!) лет, при этом Лев Николаевич фактически переписывал свой роман 8 (!) раз.) Разумеется, сейчас это невозможно– никто не даст автору достойного содержания во время указанного процесса. (Поэтому, если честно, то даже в прошлом веке указанное положение практически не выдерживалось – что и вызвало определенное снижение качества литературных произведений по сравнению с XIX веком.)
Впрочем, сейчас – как уже говорилось – никто вообще не дает автору текста возможностей для более-менее тщательной проработки своего произведения. (Как пишет Завацкая: уже не только авторы, но и редакторы не имеют времени для тщательной вычитки выпускаемой книги.) На этом фоне можно сказать, что единственной возможностью для получения сколь-либо качественного «литпродукта» сейчас становится… возможность самому писать книги. Ну, или читать их у «любительских авторов» - т.е., у тех, кто не ставит своей целью зарабатывать на литературе. (Скажем, сама Яна Завацкая относится к данной категории.) Правда, и тут есть совершенно очевидные проблемы, связанные с тем, что создание сложного произведения требует значительного свободного времени – коего у «любителей», разумеется, нет. Поэтому это значительно ограничивает подобных литераторов, не давая им возможности приблизиться к писателям «Золотой эпохи». (Причем, в совершенном отрыве от того, если ли у «любителей» талант или нет.)
Поэтому сейчас можно поставить вопрос о фактическом завершении «эпохи литературы». Что, в свою очередь, оказывается связанным с завершением вообще всех работавших моделей в практически всех областях. (Начиная с типа организации производства и заканчивая нуклеарной семьей.)
Но об этом, понятное дело, надо говорить уже отдельно. Равно, как отдельно надо говорить о том, что же придет на смену всему этому – и литературе в том числе.
То есть, критическим моментом, определившим нынешний «литературный тупик» - т.е., резкое снижение качества литературных произведений, а так же вытекающее из этого снижение их значимости – стало ни что иное, как увеличение количества людей, могущих создавать тексты. Разумеется, на первый взгляд это может показаться абсурдным, поскольку «обыденное мышление» подсказывает совершенно противоположную картину. А именно – то, что из увеличившейся «общей кучи» можно будет «выуживать» большее количество «жемчужин». (Даже при условии, что основной ее составляющей выступает гораздо менее ценное содержимое.) И это еще не учитывая того, что именно талантливые произведения в процессе «литературной конкуренции» должны –по идее – пробиваться к читателю. То есть, проще говоря, чем больше авторов – тем лучше.
* * *
Тем не менее, подобное представление – как и подавляющая часть обыденных представлений – неверна. В том смысле, что реальное увеличение конкуренции не всегда приводит к увеличению качества продукции – скорее, наблюдается обратный процесс. Его, например, очень хорошо можно увидеть на той же колбасе – коя к настоящему времени из деликатесного продукта превратилась в нечто неприличное. О причинах данного превращения я уже не раз писал, однако обращусь к ней меще раз. И укажу на то, что связно это с очевидной «пороговостью» восприятия человека – в том смысле, что он не способен почувствовать небольшое ухудшение качества. (Скажем, путем замены 10% мяса на соевый белок.) А вот увидеть некоторое «ценовое преимущество» он, напротив, вполне способен.
Поэтому неудивительно, что – после выполнения подобной замены – практически все участники рынка вынуждены или проделывать то же самое. Или же уходить в область «элитарных продуктов». (О параллелях этого с литературой будет сказано несколько ниже.) Впрочем, и это обычно не спасает – по причине того, что указанный процесс «порчи» не останавливается, повторяясь на следующем шаге конкуренции, ну и т.д – до тех пор пока все мясо в колбасе не будет заменено на сою и «мясопродукты». Что, в свою очередь, приводит к удорожанию «элитных колбас» по причине возрастанию технологической разницы их с «ширпотребом», и дальнейшему схлопыванию данного сектора до неких минимальных значений. («Ручная работа».)
Самое же забавное тут то, что через некоторое время вкус «настоящей колбасы» просто забывается – со всеми вытекающими последствиями. (То есть – никакой «тот самый вкус» уже не может прилечь покупателей сам по себе.) Подобной трансформации, понятное дело, подвергаются не только колбасные изделия – примерно так работает конкуренция по отношению ко всем имеющимся на рынке товарам. Начиная с одежды и заканчивая автомобилями. В результате чего практически вся имеющаяся «товарная масса» в настоящее время оказывается представлена полусуррогатами-полуимитациями в красивой упаковке, круто выглядящими на витринах, однако реально удовлетворяющими потребности хуже, нежели их менее эффектные предшественники.
При том, что –как уже было сказано – подобной трансформации подвергался не только «массовый сегмент», но и товары «luxury класса». Правда, тут деградация происходит несколько медленнее, но так же неотвратимо. (В результате чего те же «роскошные седаны» сегодня имеют больше общего с «картонными малолитражками», нежели с теми машинами, что господствовали тут еще лет двадцать назад.) Впрочем, в «лакшери сегменте» указанный процесс может иметь и внешне обратное проявление – а именно: искусственное удорожание и усложнение конструкции, однако так же имеющее весьма отдаленное отношение к выполнению ее функций. (Пример – пресловутая аппаратура hi end класса.)
* * *
То есть (в полной противоположности ожидаемому), увеличение уровня конкуренции ухудшает качество продукции при увеличении ее разнообразия. И да: даже неизбежная при этом монополизация рынка не отменяет – а точнее, напротив, усиливает – данный процесс. (См. ситуацию на том же продуктовом рынке, где несколько ТНК производят тысячи разновидностей условно съедобного дерьма, именуемого продуктами питания.) Собственно, и ситуация в литературе прекрасно ложится в данный тренд. В том смысле, что чем больше имеется произведений и «авторов» - тем ниже становится их общий уровень (Слово «автор» тут в кавычках, поскольку сейчас реальными создателями книг все чаще становятся не сами писатели, а издательства.)
Причем – что наиболее важно – данный процесс касается не только «масслита», но и «лакшери-сегмента», сиречь, пресловутой «большой литературы». Где происходит тот же процесс, что и в других «лакшери» - а именно, постепенное скатывание реального качества произведений вниз при формальном увеличении стоимости. (Искусственное удорожание. Ну да – так же, как в «элитном звуковоспризвении» делается акцент на «бескислородной меди» и прочих элитных материалах даже там, где они физически не могут работать!) Наверное, тут не надо говорить – о чем это. Впрочем, для непонятливых можно указать на жесткое ограничение участников «боллитры», сводимых в настоящее время исключительно к членам «литературных тусовок». Которые производят пресловутый «интеллектуальный продукт», щедро расхваливаемый «литтусовочными критиками» (а других и нет) и «официальными писателями». (Но при этом являющийся совершенно невостребованным читателями за пределами «демонстрации понтов». В том смысле, что отмеченные всевозможными премиями и призами книги читаются сейчас только для того, чтобы «сойти за умного» - т.е., опять-таки, получить признание в некоей тусовке.)
* * *
В общем, завершая рассмотрения данной проблемы, можно еще раз сказать, что происходящая сейчас «массовизация» литературы приводит к ее закономерному концу. В том смысле, что в современных условиях невозможно представить существование писателей в «классическом» значении этого слова. Т.е., авторов серьезных текстов, на создание которых затрачиваются значительные усилия. (Скажем, «Война и мир» писалась в течение шести (!) лет, при этом Лев Николаевич фактически переписывал свой роман 8 (!) раз.) Разумеется, сейчас это невозможно– никто не даст автору достойного содержания во время указанного процесса. (Поэтому, если честно, то даже в прошлом веке указанное положение практически не выдерживалось – что и вызвало определенное снижение качества литературных произведений по сравнению с XIX веком.)
Впрочем, сейчас – как уже говорилось – никто вообще не дает автору текста возможностей для более-менее тщательной проработки своего произведения. (Как пишет Завацкая: уже не только авторы, но и редакторы не имеют времени для тщательной вычитки выпускаемой книги.) На этом фоне можно сказать, что единственной возможностью для получения сколь-либо качественного «литпродукта» сейчас становится… возможность самому писать книги. Ну, или читать их у «любительских авторов» - т.е., у тех, кто не ставит своей целью зарабатывать на литературе. (Скажем, сама Яна Завацкая относится к данной категории.) Правда, и тут есть совершенно очевидные проблемы, связанные с тем, что создание сложного произведения требует значительного свободного времени – коего у «любителей», разумеется, нет. Поэтому это значительно ограничивает подобных литераторов, не давая им возможности приблизиться к писателям «Золотой эпохи». (Причем, в совершенном отрыве от того, если ли у «любителей» талант или нет.)
Поэтому сейчас можно поставить вопрос о фактическом завершении «эпохи литературы». Что, в свою очередь, оказывается связанным с завершением вообще всех работавших моделей в практически всех областях. (Начиная с типа организации производства и заканчивая нуклеарной семьей.)
Но об этом, понятное дело, надо говорить уже отдельно. Равно, как отдельно надо говорить о том, что же придет на смену всему этому – и литературе в том числе.
