Еще немного о социальной динамике революций

Кстати, в связи с прошлым постом можно рассмотреть один интересный вопрос. А именно: у наших современников – как уже говорилось – наличествует восприятие любой смены режима, как приход одних, мягко сказать, нечестных граждан на смену другим. При этом подобную идею исповедуют даже многие из тех, кто за эту самую «смену режима» выступает. («Вы хотите с этим бороться? Нет, я хочу в этом участвовать!»)

Откуда это взялось – было сказано так же в прошлом посте. А именно: из опыта, полученного современными поколениями после гибели СССР. Когда новоявленным «революционерам» (именно что в кавычках) из разнообразных республик досталась практически полностью работающая экономика и совершенно целые социальные системы. Что позволило им не тратить силы на работу с подобными вещами, а сразу же приступать к раздербаниванию собственности. Перенеся эту картину на все остальные случае смены власти – да еще прибавив сюда наблюдение над множеством т.н. «цветных революций» - наш современник делает кажущийся ему единственно верным вывод. Указанный в начале поста.

Кстати, это относится не только к «охранителям», но и к тем, кто метит в «революционеры». При этом желая только одно: занять «теплые кресла» нынешних властителей. (То есть, самому стать «драконом» для того, чтобы разлечься на халявных сокровищах.)  Однако подобное понимание вещей является глубоко ошибочным. Поскольку ни падение Советского Союза, ни разнообразные «революции роз», не являлись революцией в том понимании, в котором это слово использовалось до 1991 года.

Дело в том, что события, завершившиеся 26 декабря 1991 года спуском красного флага над Кремлем,  выступали практически эталонной контрреволюцией – т.е., проигрышем того революционного процесса, который был начат за 74 года до этого. Что же касается разного рода «оранжадов», то с ними еще проще: это банальные элитарные перевороты, для которых «народные выступления» есть всего лишь ритуальный фон. (А реальные перемены вершатся во властных кабинетах.)

Настоящая же революция происходит совершенно по-другому, и в совершенно иных условиях. А именно: в условиях полной катастрофы, переживаемых не старой государственной системой даже, а старой социально-экономической системой. (Куда государство, понятное дело, входит – но только как часть.) Собственно, именно это и выражается известной ленинской формулой: «Верхи не могут, низы не хотят». («Для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде. Для неё требуется ещё, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде»)

То есть, если у «текущих» властителей наличествуют хоть какие-то ресурсы (структурные, организационные) для обеспечения своей власти, то свергнуть их практически невозможно. Поскольку даже слабое государство имеет на несколько порядков большую силу, нежели любой гражданин или, даже, сообщество граждан. (Разумеется, это в случае революции, а не переворота, поскольку при перевороте меняются как раз «граждане» - те, что у власти – а не сама власть.) И если свержение все же происходит, то значит, этих ресурсов у «властителей» просто нет.

 Ну, а так как государство из всех социальных подсистем имеет максимальный приоритет в распределении ресурсов, то значит, что остальные подсистемы во время революционной ситуации находятся в еще более катастрофическом положении. ( Read more... )