О том как Китай определил судьбу современного мира 2

К предыдущему .

Итак, в начале 1980 годов перед китайское руководство имело два «прекрасных» примера, иллюстрирующих «молодежную проблему» и  ее опасность для современного государства. Это, во-первых, западный пример молодежных бунтов –от «Красного мая» до «Черных пантер» - которые даже для такого «сверхбогатого» мира оказывались серьезной опасностью. А уже для Китая – только что начинающего выкарабкиваться из нищеты – и говорить нечего. (Поскольку даже «небунтарное» проявление молодежной «самоценности» - вроде распространения наркотиков и субкультур – так же оказывалось достаточно дорогим для общества.)

Ну, а второй – это уже назревающее «молодежное противостояние» в СССР. Которое начало проявляться еще во второй половине 1970 годов, а в 1980 – сделалось одним из важных факторов жизни страны.  (Ведущим к ее гибели.) И хотя в начале десятилетия последнее еще было неизвестным, но определенные выводы уже из того, что было – из первых «русских рокеров», первых «молодежных группировок», из очевидного уже тогда отрицания советской молодежью официальной «идеологии» - сделать было возможно.

И, понятное дело,  выводы были сделан: демографические процессы есть процессы достаточно хорошо изучаемые и прекрасно прогнозируемые.  И состояли они в том, что допускать «нечто подобное» для Китая нельзя ни в коем случае. Разумеется, тут надо прибавить еще и собственную «молодежебоязнь», проистекающую из известных событий времен «Культурной революции» - которые очень хорошо помнились в это время. (В особенности самому Дэну Сяопину.) И хотя сама эта «революция» и порожденные ей хунвейбины имели совершенно иную природу – они, условно говоря, были «детьми нищеты», а не «детьми сытости», как европейские бунтующие студенты 1960 или советская антисоветская молодежь 1980 – но, все равно,  настороженное отношение к молодежи только усиливали.

В общем, после этого понять смысл китайского радикального ограничения рождаемости будет несложно. Да, оно нужно было вовсе не для того, чтобы просто сократить число населения – «дабы не сожрали бесценные ресурсы» - поскольку на самом деле подобная идея давно уже не актуальна. (Почему – было сказано в прошлом посте.) И в действительности концепция «одна семья – один ребенок» должна была уменьшать не количество китайцев вообще, и даже не общее число молодых людей, а количество городских молодых людей, выросших в относительной сытости. Все остальные китайское руководство особо не волновали. Скорее наоборот – число сельской молодежи должно было расти для создания дешевой рабочей силы. Поэтому как совершенно очевидное было принято то, что на селе данную программу если не прямо проигнорируют – то будут (как принято в традиционном обществе) тихо саботировать. (И не хватит никаких сил для того, чтобы бороться с данным саботажем.) Так как село было не важно – важен был город, и, прежде всего, «верхние городские слои».

И данный шаг прекрасно сработал. В том смысле, что когда Китай вошел в «полосу демографических проблем» - а это случилось в 1990-2000 годы – то прошел их достаточно легко. (Особенно по сравнению с СССР.) Кстати, тот факт, что именно городская образованная молодежь станет для страны одной из главных опасностей, прекрасно было доказано известными событиями на площади Тяньаньмэнь. Где случился вполне себе «европейский» молодежный бунт, потребовавший при этом очень серьезного подавления. (Ну, это, думаю, все знают.) Правда, мало кто задумывается, что реально спасла КНР тогда не армия, а то, что указанная «прогрессивная молодежь» на тот момент была еще относительно малочисленна. (Разумеется, в китайских масштабах.) И на одного студента наличествовало несколько десятков молодых же рабочих, имеющих совершенно иные ценности.

 Но даже в указанном состоянии этой самой молодежи хватило для создания самого серьезного кризиса в стране после «Культурной революции». А что могло бы быть несколько позднее, когда «дети городских сытых слоев» вышли бы на историческую арену в огромном количестве? ( Read more... )