Жизнь «постнефтяного мира». Образ жизни

Думаю, что после двух последних постов у читателей блога могло сложиться впечатление, что исчезновение «дешевой нефти» затронет, в основном, внешние стороны бытия. Ну, в смысле, машин станет меньше, а трамваев – больше, дома станут строить не из «говна и палок», а из кирпича (или, хотя бы, пенобетона), ну, и т.д. и т.п. Все это, конечно, верно. Однако надо понимать, что это все «внешние проявления» более фундаментального изменения. Состоящего в том, что в данном мире на порядки возрастает значение т.н. «длинных стратегий». И, напротив, сокращается роль коротких.

Дело вот в чем: если мир «энергетически богат» - как те же США «классического периода» (1920-1990 годы) – то особо планировать свои действия тут не нужно. А точнее – даже вредно, поскольку следование планам сокращает возможность использовать постоянно выпадающие «варианты удачи». Ну да: если есть возможность быстро «перебросить» средства в какую-то «только открывшуюся область», то не делать этого было бы глупым – просто потому, что, потеряв возможность обогащения, ты проиграешь в конкурентной гонке. Поэтому любые проекты в это время создавались и создаются сейчас с учетом «минимального возможных резервов» - чтобы их можно было в любое время бросить, не задумываясь. (Точнее сказать, где-то до 1980 годов было еще что-то противоположное, но к последнему времени оно сошло на нет.)

Именно поэтому в тех же Штатах так много брошенных заводов, разного рода «коммерческих зданий» (вокзалов, отелей) и жилых домов. Более того, есть целые брошенные районы (превратившиеся в трущобы), и даже целые города – вроде широко известного в Рунете Детройта. Причем – в отличие от российских блогеров – сами американцы не видят в этой «заброшке» ничего страшного: ну, в самом деле, была коньюктура – были деньги, было строительство. Ну, а теперь ситуация изменилась, ничего страшного. (Поэтому отношение к «дестрою» в Штатах совершенно иное, нежели в РФ: «тут» любые разрушенные заводы и покинутые поселки вызывают тоску. «Там» же не видят в «дестрое» чего-то особо плохого, и снимают-показывают его безо всякого сожаления.)

То есть, в условиях, когда «всего много» - много природных ресурсов, много денег, много наличного человеческого труда (последние два показателя можно объединить в один) – вся жизнь становится какой-то «эфемерной», подчиненной таким показателям, как рост или падение биржевых индексов, капитализации компаний и т.п. (Особенно в условиях, когда кажется, что деньги можно легко напечатать «печатным станком».) Подобная ситуация порождает соответственный «оптимальный тип поведения» – тех самых «новых кочевников», о которых так часто говорилось еще лет десять назад. Т.е., людей, которые не имеют ничего, кроме желания «быть в струе», а так же умения «быть в струе» - в смысле, изображать нужных и деловых личностей, в действительности не производя ничего, за исключением записей в блокнотах. (Но при этом получая огромные возможности по управлению иными людьми, а так же – неслыханные материальные блага.)

Кстати, тут интересно, что хотя подобное понятие ввел Жак Аттали не так давно - в начале 1990 годов – но подобная разновидность «деятелей» имеет гораздо более раннюю историю( Read more... )

Пример "короткой стратегии", как причины катастрофы

Кстати, на тему «длинных» и «коротких» стратегий - описанных в прошлом посте - есть очень хороший пример. Причем, пример из нашей недавней истории.

А именно: когда в 1988 в Армении случилось знаменитое землетрясение, то все строения там поделились на 2 части. На те, что рухнули в хлам, и на те, что – в значительной мере – выстояли. Причем, самое интересное было то, что те, что обрушились, и те, что сохранились, очень часто не отличались друг от друга по большинству параметров. Кроме одного: рухнувшие дома были, в подавляющем большинстве, возведены армянскими строителями из армянских материалов. А выстоявшие – связаны с «внешним миром». Как, например, крупнопанельные дома, которые возводились из панелей, производимых в РСФСР или республиках Прибалтики (да, были и такие) – которые, в большинстве своем, сохранились. А вот каркасные дома, которые были особенностью АрССР – в качестве «заполнения» каркаса они, кстати, использовали местный туф – практически все (95%) превратились в «братские могилы».

Самое интересное тут – то, что эти каркасные дома, в общем-то, рассчитывались с учетом на подземные толчки. (Разумеется, панельные тоже – но каркасные считались более сейсмостойкие.) Однако вот качество изготовления каркаса для них оказалось… ну, как это сказать помягче, несколько отличным от запроектированного. То же самое выяснилось и про кирпичные постройки – как говорили спасатели, их можно было разбирать руками. (То есть, раствор состоял практически целиком из песка.) Причина этого всего думаю, понятна всем. Ну, а если кому не понятна, то напомню, что республики Закавказья в позднем СССР (с конца 1970 годов, по крайней мере) находились в «полурыночном» состоянии. В том смысле, что тут смотрели сквозь пальцы на известные способы «оптимизации» хозяйственной деятельности – в том числе, и в плане нарушения технологических норм.

В это время стали считать, что, дескать, Кавказ – дело тонкое, поэтому сюда лучше не лезть «грубыми инженерными руками» с какими-то чуждыми ГОСТами и СНИПами. А лучше послушать «уважаемых людей», которые лучше знают, как надо делать. (Армению традиционно относили к «Кавказу», хотя географически она находится в Закавказье.) В результате этого «уважения традиций» в армянских городах и селах начали вырастать двухэтажные особняки. (Которые, кстати, в СССР строить не разрешалось – и, как стало понятно после землетрясения, это было совершенно правильно.) А армяне, сами по себе, начали свысока смотреть на убогих русских, которые ютятся в «хрущевках» и ездят на автобусе. (То ли дело они – представители «древнего гордого народа»!)

 Ну, а итог указан выше: катастрофическое снижение качества строительства привело к тотальному разрушению всех построек во время подземных толчков! Причем, рушились не только «построенные государством» многоквартирные дома, но и те самые особняки( Read more... )