О том, что же показал Карабахский конфликт

А точнее, "нынешняя версия" Карабахского конфликта. В любом случае, показал он тот факт, что современные армии, во-первых, "не могут в оборону". Причем, если честно, то это было понятно еще по последней "иракской войне", при которой Ирак был слит с поражающей легкостью. (Тогда, помню, рисовались картины "крепости Багдад", причем, судя по всему, не только у нас, но и в самих Штатах. Еще помнивших Вьетнам и Корею и готовых к долгим и изматывающим боям.) Но тогда это виделось связанным исключительно с тем, что "нет такого города, который не мог бы взять осел, груженый золотом". Сиречь, с "покупкой" Штатами иракских военных и чиновников.

Сейчас же становится понятным, что дело не только в этом. В том смысле, что, конечно, продажность современной элиты действительно существует. Однако вместе с этим существуют и другие проблемы, связанные с работой и государственного механизма в целом. И отдельные его частей - к которым относится и армия. В том смысле, что этот самый государственный механизм выглядит катастрофически неспособным к ведению долговременных планомерных действий - к коим, собственно, и относится оборона.

Иначе говоря, выстроить эшелонированный оборонительный рубеж, обеспеченный всеми средствами ведения боевых действий - от подземных сооружений до регулярной доставки боеприпасов и вывоза раненых - современная армия не может. Да, именно так: немцы и французы в Первую Мировую могли, советские в тяжелейших, нечеловеческих условиях - см. оборона Ленинграда - могли, вьетнамцы в еще более нечеловеческих условиях - могли. А современные "вояки" не могут.

Впрочем, оборона тут только частный случай. Поскольку, в действительности, речь идет о невозможности обеспечения "тыла", как такового.( Read more... )

"Град Обреченный" - как завершение Мира Понедельника у Стругацких

Для того, чтобы немного разбавить «текущую мерзость бытия» - в смысле, надвигающийся неотвратимый Суперкризис – хочу привести небольшую отсылку к творчеству братьев Стругацких. Отсылку, которая помогает понять: что же произошло с сознанием советских людей в период «поворота» советского общества от развития к деградации и гибели. Дело в том, что – совершенно случайно, просматривая «выбор редакции» на Главной странице ЖЖ – я наткнулся на пост, посвященный «Граду обреченному» . Сам пост, впрочем, особого интереса не представляет – он написан полностью в рамках мэйнстрима, с обговоренными-переговоренными давно уже темами. Однако о затронутом в нем произведении это сказать нельзя.

Дело в том, что «Град Обреченный» представляет собой продолжение той самой тенденции братьев по «работе с пространствами», которую они начали еще в «Обитаемом острове». Ну, помните, «массаракш», перевернутый мир, в котором в центре Вселенной находится Мировой Свет, а люди живут на поверхности гипотетической сферы, его окружающей. Наверное, тут не надо будет говорить о том, что это представление, разумеется, ложно – поскольку связано исключительно с атмосферными условиями планеты Саракш, где это происходит. (Кстати, в действительности такое невозможно: атмосфера подобного типа была бы полностью непригодна для жизни.) Однако тут важно даже не это, а то, что указанное «природное явление» практически один в один соответствует описанной в романе социальной картине. Которая так же являет собой «перевернутый мир», мир, в котором человек замкнут в вечном круге Инферно, и не может вырваться из него иначе, нежели с внешней помощью.

Разумеется, Стругацкие тут не были бы Стругацкими, если бы – взяв столь сложную тему – они не слили ее практически полностью. В том смысле, что сосредоточились исключительно на переживаниях главного героя в совокупности с масштабными «приключениями тела». (В отличие от того же Ефремова в «Часе быка».) И даже «псевдооптимистический» конец с «уничтожением центра» тут не помогает – поскольку сами же авторы словами Странника указывают, что это далеко не конец страданиям. (А, как бы, не наоборот – его усиление.) Впрочем, обсуждать «Обитаемый остров» надо отдельно. Тут же я хочу сказать только то, что «Граде обреченном» авторы пошли еще дальше, предложив не «мнимое», а истинное искажение пространства.

* * *

Дело в том, что, в данном случае братья поместили этот самый «Град» на некую «ленту Мебиуса». Сиречь – в одномерное пространство, сконцентрированное на узкой полосе между неприступной «Желтой стеной» с одной стороны и бездонной пропастью – с другой. Кстати, интересно, но об этой – более, чем очевидной – одномерности сами авторы (словами героев) не упоминают. (В отличие от «Обитаемого острова», в котором «вывернутость мира» указана явно.) Тем не менее, в финале указанного произведения – там, где герой встречается с самим собой – это становится ясным. (Впрочем, сама ситуация с «непреодолимостью боковых ограничений» - даже на уровне развитой технической цивилизации, коей является «город» - прекрасно иллюстрирует указанный момент.) И разумеется, касается это не только «географии»: город одномерен и замкнут и «исторически».

В том смысле, что он вечно «ползет» по выделенной ему полосе «с севера на юг», «окультуривая» непроходимые джунгли и оставляя после себя руины. Которые – как становится понятным в конце романа – превращаются постепенно в те же джунгли. Разумеется, аналогия с человеческой цивилизацией в целом, думаю, тут ясна. Точнее сказать, аналогия с восприятием человеческой цивилизации в рамках представлений о «вечных ценностях», ставших популярными как раз в 1970 годы. ( Read more... )