О важности «исторического оптимизма» и его роли в жизни людей. Часть первая

Идея «исторического оптимизма» - это представление о том, что человеческая история не просто развивается, а развивается в направлении, приемлемом для человека. (Ну – для нормального человека, разумеется, не психопата.) То есть – уверенность в позитивности нашего  будущего, в том, что оно, в целом, приведет к разрешению существующих проблем и уменьшению существующих страданий. Подобная концепция довольно часто используется мною в плане применения к человеческому обществу – а точнее, к направлению его развития. Причем, поскольку этот самый «оптимизм» выступает почти полной противоположностью существующему миропредставления, для многих он кажется странным. Тем не менее, тут следует сказать еще более «жестко»: это не просто не «возможная» концепция, но концепция, единственно возможная для человека, желающего оставаться рациональным. Ии при этом не впасть в мизантропию и абсолютный эгоизм  – причем, не важно, является ли он атеистом или нет. Поскольку любое иное представление о мире приводит или к мысли о необходимости прекращения своего бессмысленного существования. Ну, или, напротив, о доведении этой бессмысленности до предела. (Поскольку если ничего хорошего в будущем нет, то стоит забыть о нем, и жить сегодняшним днем, потребляя максимальное количество разнообразных благ – вне всякой заботы о цене всего этого.)

К сожалению, данный вопрос редко поднимется  вне связи с тем или иным вариантом мистических учений. В том смысле, что, в основном, считается, что для мотивации человеческих действий в условиях «рациональности» достаточно «внешне установленной» морали. А то и вообще, отказом от рассмотрения всего, что выходит за пределы «ближнего круга»: как говорил основатель поп-психологии, следует «перестать беспокоиться и начать жить». В том смысле, что стоит реагировать только на текущие проблемы, отбросив все, что было в прошлом, и все, что было в будущем. Надо сказать, что подобный совет действительно выглядит полезным с точки зрения «душевного здоровья». (Хотя, если честно – то в мире, где он стал основанием, идет резкий рост психологических расстройств, купируемый только не менее резким ростом потребления психоактивных средств.) Однако с одним очень важным «но»!

* * *

А именно – таковое возможно только в крайне благоустроенном и развитом мире, в котором вполне можно обходиться одними только «короткими стратегиями». (По крайней мере, «на местном уровне».) А на не местном пускай разного рода «умники» работают, которые для этого и нужны. Вот только откуда будут браться подобные «умники» в условиях, когда все стараются «перестать беспокоиться» - неизвестно. ( Read more... )

Так что, можно сказать, что современный человек находится в «футурологической пустыне». В том смысле, что, конечно, он делает попытки понять, что ждет его впереди, и даже руководствоваться этими представлениями – но при этом прекрасно понимает, что все это ерунда. (В том смысле, что всемогущий Случай за одно мгновение может полностью обнулить все его построения и уничтожить дело всей жизни.) И значит, стоит или забыть про подобные вещи, или заниматься ими при понимании, что любые  действия могут иметь как положительное, так и отрицательное значение. Еще раз – абсолютно любые действия. Отсюда происходит и столь популярная сейчас трактовка науки, как явления, лишенного чисто положительного смысла. То есть – обретение знаний может принести не только блага, но и огромное горе. При этом особенно любят указывать на изобретение атомных бомб и их применение в Японии. Забывая, что на порядки более серьезные жертвы были связаны с бомбами обыкновенными. (Кстати, при этом реальные виновники атомной бомбардировки – то есть лица, отдавшие приказ на нее,  и ее исполнившие – оказываются как бы и не причем.)

Впрочем, представление о науке, как о явлении, лишенной какой-либо «этической подоплеки» - то есть, деятельности, не имеющей никакого смысла, за исключением локального – не является уникальным. По сути, сейчас так относятся вообще ко всему – начиная от политики и заканчивая искусством. В результате единственно важным моментом во всей человеческой деятельности становится локальное обретение благ – а точнее, перераспределение их в свою сторону. Именно поэтому указанное направление и становится единственно развиваемым в настоящее время – причем, в нем достигается все большее и большее совершенство. Все же остальное подвергается стагнации и деградации – что есть логичное и неизбежное свойство господства «коротких стратегий».

Исходя из вышесказанного, можно увидеть, почему  вопрос об «историческом оптимизме» выступает намного менее отвлеченным, и намного более важным, нежели это обыкновенно считается. И что возвращение – а точнее, обретение – данной особенности вполне может считаться крайне важным для существующего мира. Ну, а для постсоветского пространства, вот уже более трех десятилетий существующего исключительно в мире «уничтоженного будущего» - это вообще вопрос жизни и смерти. Причем, стоит сразу сказать, что речь должна идти об «настоящем» оптимизме – то есть, об реальной убежденности в возможности и выигрышности «длинных стратегий». Просто потому, что имитация этого представления – при реальной уверенности в указанном выше «мире коротких стратегий» - в настоящее время неприемлемо.Просто потому, что за последние десятилетия все прекрасно научились понимать истинную суть указанных «моделей» и видеть их настоящее «нутро». Так что, требуются не заявления о том, что «будущее наше блестяще» - а настоящее знание того, что так и есть.

Но, к счастью, критических проблем с указанным знанием нет. И настоящий «исторический оптимизм» вполне реален – правда, с одной существенной оговоркой. Но обо всем этом будет сказано в следующей части…