anlazz: (Default)
2017-07-22 09:43 am

Еще о красном и белом

В продолжение прошлой темы, которая, хотя и не касалась напрямую Гражданской войны, однако была тесно с ней связана. А именно – в ней говорилось о том, что предреволюционная Российская Империя, а так же буржуазная «февралистская Республика» имела, в общем-то, достаточное желание покончить с «большевистской заразой». (Которая даже для «министров-социалистов» была поперек горла.) Причем, любыми доступными методами. Но сделать это оказалось невозможным из-за того, что вся имеющаяся в их распоряжении репрессивная система была к этому времени полностью разложена: ее члены занимались то аппаратными интригами, то провокаторской деятельностью с неясным результатом (в результате которой к праотцам отправлялись самые преданные режиму личности, вроде небезызвестного Столыпина), а то и обыкновенным взяточничеством напополам с воровством…

На самом деле, это был буквальный приговор системе. (Впрочем, как можно догадаться, одним МВД тут дело не ограничивалось – подобное положение было практически со всеми ведомствами.) И единственным возможным путем выхода из подобной ситуации тут была идея снести все к какой-то матери, а уж затем выстраивать что-то новое. Собственно, так и поступили большевики – ставшие после этого не просто спасителями России, но и лицами, перевернувшими весь мир. Тем не менее, с точки зрения обыденной логики подобное действо выглядело очень и очень неочевидным. Действительно, как это: ломать систему тогда, когда от ее текущего разрушения жизнь становится только хуже? В итоге огромное количество людей уверилось в необходимости сохранения «прежней жизни». Причем, под последней, в большинстве случаев подразумевались фантазии «по мотивам», созданные на фоне катастрофических событий последних стадий Суперкризиса. В том смысле, что большая часть реально неприятных явлений при этом «забывалась», а вот все хорошее напротив, тщательно «выпячивалось»…

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Именно эта самая реакция на случившееся и стала, во многом, основанием того самого явления, которое мы привыкли именовать «Белым движением». Разумеется, были и другие причины – к примеру, тот факт, что вновь выстраиваемая «Красная» социосистема просто не могла вместить значительного числа людей. Что неизбежно вело к тому, что значительная их часть оказалась «вне системы» - то есть, по существу, легко могла прибиться к лагерю врагов. (И это не только пресловутая интеллигенция – но и, к примеру, те же казаки.) Впрочем, избежать данного этапа было практически невозможно – хотя Ленин и пытался это сделать<lj-cut>, начав массово выстраивать научную, образовательную, медицинскую и промышленную систему будущей страны. Тем не менее, возникновение «конкурирующего проекта» в подобных условиях было неизбежно. На самом деле, можно говорить о двух или даже о трех «контрпроектах» по отношению к большевистским Советам. Помимо Белого Движения это «анархистская» и «эсеровская» утопии.

Впрочем, последняя «сдулась» очень быстро – а анархисты умудрились даже сыграть определенную роль в Гражданской войне. Ну, и разумеется, нельзя не упомянуть «национальные» республики, которые так же выступали в качестве альтернативных локусов будущего.
Однако все они в итоге оказались нежизнеспособными. Впрочем, если вести речь о Белых, то следует напомнить, что самым главным фактором, объясняющим их относительно длительное существование, выступило не что-нибудь, а поддержка Антанты. Собственно, если бы не она, то все было бы кончено где-нибудь к концу 1918 года – поскольку белогвардейцы в это время умудрились потерять поддержку даже казачьего населения, на которое, вроде бы, опирались. Оказалось, что выстроить полноценную социосистему им не удается – даже чисто военные действия и то оказались для них затруднительными. (Первый «Ледяной поход» - это лютый фейл.) Причина – та самая, о которой уже не раз говорилось. А именно – надежда на то, что «восстановление прошлого» есть самая лучшая идея, хотя в реальности именно это самое прошлое только что показало свою полную гнилость. (Самое интересное, что подавляющая часть белогвардейцев не была монархистами – но все равно, ориентировалась на аппарат Империи.)

Но нанесенный по Советской России «союзниками» удар – в виде чехословацкого мятежа и интервенции – создал у Белых иллюзию своей победы. И они реально поверили в то, что «могут» - хотя даже тогда у многих из них было понимание того, что что-то тут не чисто. Обыкновенно ссылались на «Божью помощь» - дескать, Бог помог борцам с безбожниками. (Тут вообще, можно говорить о некоем «религиозном помешательстве» - притом, что реально верили немногие.) Но, как показала практика, в реальности Высшие силы отнеслись к своим сторонникам весьма индифферентно. В том смысле, что очень скоро стало понятным, что иностранное вмешательство имеющимися силами является бессмысленным – а влезать в Россию «по серьезному» члены Антанты не собирались. Тем более, что уже вовсю шел активный передел «немецкого наследства» - и упускать этот шанс ради призрачной власти над разоренной страной ни один участник «Сердечного согласия» не собирался. Поэтому вся помощь в конечном итоге свелась к помощи в снабжении. Впрочем, и это – при нормальной ситуации – немало. Можно, к примеру, вспомнить, как те же большевики с огромным трудом выкраивали ресурсы на снабжении своей Красной Армии, как отчаянно они сражались со сложнейшей многофакторной задачей выживания в условиях хронического дефицита всего.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Однако союзническая поддержка со стороны Антанты имела и свою «теневую сторону». А именно – тот факт, что иностранные державы рассматривали свое нахождение в России, как способ для решения своих дел. Эта особенность неизбежно вела к тому, что и так сильные тенденции к разложению у «государственных» структур Белых тут стали совершенно немыслимыми. Поскольку «иностранные инвесторы», поняв бессмысленность идеи «овладения Россией», принялись банально ее грабить. В том смысле, что вывозить все, что только можно вывести – от мехов и леса до произведений искусства. Ну, а разного рода представители «государственного аппарата» Белого режима начали стараться в этом деле поучаствовать. Причем так, что на все остальное просто не оставалось времени. То есть, все существование Белого проекта стало сводиться к одному – к обеспечению перетока ресурсов «отсюда» «туда». Самое же интересное во всем этом - тот факт, что это очевидно фатальное для Белых действие не вызывало особых противодействий. Казалось бы – достаточно одного преданного своему делу генерала или полковника, который перевешал бы всю эту интендантскую и торговую. Но нет! Вместо этого в лучшем случае можно было наблюдать стыдливые попытки не замечать данное явление. (Ну, а в худшем – активное принятие участия.)

То есть, можно сказать, что Белые действительно воскресили у себя Российскую Империю периода своей гибели – причем, еще в более активной форме. То есть, этот проект, не успев даже родиться, оказался уже разлагающимся. Именно поэтому судьба данного движения была предрешена – с самого начала вся белогвардейская борьба оказывалась не просто бессмысленной, но и убийственной для страны. Впрочем, исходя из указанного качества, эта самая убийственность в конечном итоге оказалась на руку Красным, выступая расчищающим фактором для их проекта. В том смысле, что если до прихода Белых на ту или иную территорию там оставалось немало людей, считающих Советы чем-то однозначно плохим – то после этого для большинства становилось ясным, что даже самые плохие Советы на порядок лучше, нежели возвращение «старого порядка». И даже в течение десятилетий после завершения Гражданской войны большая часть понятийного аппарата Белых – такие, как «офицер», «иностранная помощь», «помещик» (впрочем, последнее получило исключительно отрицательную коннотацию еще до революции) и т.д. – вызывали яростное неприятие. (Что, кстати, упорно не понимали сами белогвардейцы даже после своего поражения.)

Короче, можно сказать, что вся история Белого Движения – это непрерывный фейл. Да, фейл, во многом, героический. Да, фейл, связанный со стремлением многих спасти свою Родину. Да, фейл «мученичества за Россию» - но от этого ни на мгновение не перестающий быть фейлом. А сами Белые – это, ну, как бы сказать, чтобы никого не обидеть – пусть будут лузеры. Неудачники, которые таскали каштаны из огня для западных держав и собственных высокопоставленных воров. Лохи, которые возомнили себя победителями – на основании того, что могли, не нагибаясь, ходить в «психические атаки», могли повесить «большевистского шпиона» или просто косо посмотревшего крестьянина. Но при этом даже не попытались остановить тех, кто обыгрывал собственные делишки за их спинами. Замечу, что у большевиков ситуация была как раз обратной – в том смысле, что «пускать в расход» любую сволочь, пытающуюся устроить то же самое, в то время было нормой. И на «верхнем», и на «нижнем» уровне. На этой системной разнице – в смысле, наличия или отсутствия понимания важности системного, всеобщего перед локальным и частным – и основывалась победа Красных.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, можно увидеть, что «реставраторы» изначально были обречены, и не впишись за них «союзники», никакая личная храбрость им бы не помогла. Поскольку в условиях катастрофы единственный путь к выживанию состоит в создании новой социосистемы – а никак не в попытках сохранить старую. (И даже новую систему лучше всего строить в рамках максимального дистанцирования от старой – чтобы, не дай Бог, не занести в нее «трупный яд» умирающего мира.) Кстати, это относится не только к ситуации 1917 года, поскольку любая попытка «влить новое вино в ветхие мехи» ведет только к ухудшению положения. В свою очередь, это автоматически означает, что единственно возможным в подобной ситуации становится проект, которые содержит в себе негэнтропийный элемент. Все остальное – есть ложные попытки, ведущие только к увеличению страданий. Впрочем, понятно, что тут мы выходим за пределы выбранной темы – и переходим к тому, что требует отдельного разговора…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
2017-07-21 10:15 am

О «Ленине по частям» - или о том, что же определяет победителя…

У уважаемого Перископа вчера был замечен <A href="http://periskop.livejournal.com/1739328.html">перепост</A> &nbsp; с интернет-проекта <A href="https://project1917.ru/">1917</A>. В этом проекте события и высказывания столетней давности оформляются в виде сообщений в социальных сетях. Получается забавно. Вот, сегодня там можно прочитать довольно интересную цитату, связанную с решение Временного правительства арестовать лидеров большевиков. Высказывание принадлежит главнокомандующему войсками Петроградского военного округа Петру Половцову:
<BLOCKQUOTE><EM>«Не без удовольствия принимаю из рук Керенского список 20-ти с лишним большевиков, подлежащих аресту, с Лениным и Троцким во главе. Список составлен в штабе и одобрен правительством. Офицер, отправляющийся в Териоки с надеждой поймать Ленина, меня спрашивает, желаю ли я получить этого господина в цельном виде или в разобранном… Отвечаю с улыбкой, что арестованные очень часто делают попытки к побегу.
Только что рассылка автомобилей закончилась, как Керенский возвращается ко мне в кабинет и говорит, что арест Троцкого и Стеклова нужно отменить, так как они — члены Совета. Недурно! Особенно если вспомнить, что мне было поставлено в вину чрезмерное уважение к Совету. Отвечаю, что офицеры, коим поручены эти аресты, уже уехали и догнать их нет возможности. Керенский быстро удаляется и куда-то уносится на автомобиле. А на следующий день Балабин мне докладывает, что офицер, явившийся в квартиру Троцкого для его ареста, нашел там Керенского, который мой ордер об аресте отменил…»</EM></BLOCKQUOTE>
В этой цитате все прекрасно. Во-первых, совершенно ясно, что никакой особой мягкости к политическим противниками «февралисты» не питали. Даже если говорить о «социалистах» - хотя видно, что тот же Керенский в реальности «висел в вакууме», и старался получить поддержку хоть у кого – даже у Троцкого. (Но не у Ленина, который был для всех «персоной нон грата».) Что же касается лиц, подобных Половцеву, то у него даже не оставалось сомнений в том, что же надо делать с данной публикой. Он совершенно ясно утверждает, что в борьбе с большевизмом все средства хороши – и это, в общем-то, поддерживается большинством офицеров. (Это к вопросу – кто, все-таки, выступал зачинщиком гражданской войны.)

Впрочем, у данного господина вообще достаточно интересная биография. Что выражается, в частности, в том, что он умудрился избежать участия в «Белом движении» - выехав после октября 1917 года в Персию. Якобы для участия в Первой Мировой – но в реальности проживая то на своей кофейной плантации (!), то в Лондоне, то в Париже. Причем отнюдь не в тех условиях, в каких оказалась масса белых офицеров после своего поражения. Во Франции он, к примеру, даже стал видным деятелем масонства! То есть, указанный субъект, лишь только почувствовал угрозу своему благополучию, предпочел позаботиться о своей сытой жизни в Европе. И в то время, как менее прозорливые сторонники «старого порядка» — вроде сына казака Корнилова или внука крестьянина Деникина – клали головы в борьбе с проклятыми большевиками, он отдыхал на своей семейной вилле в Монте-Карло. Как говориться, лучшей иллюстрации того, что же представляла собой наследственная элита Российской Империи – а Половцов относился именно к ней, будучи сыном сенатора и государственного секретаря – лучше не придумаешь.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Что поделаешь – Суперкризис, он такой! (И поэтому все влажные мечты о том, что если бы не Революция – то Россия бы расцвела – сразу можно слать лесом! Не может расцвести страна, элитарии которой имеют виллы на Лазурном Берегу!)<lj-cut> Но, помимо биографии указанного субъекта, тут можно увидеть и еще одну важная деталь. А именно – то, что, как известно, арестовать Ленина так и не удалось. В отличие от Троцкого, который действительно был задержан – несмотря на метания Керенского – перепровожден в «Кресты», где и провел время вплоть до сентября. Но к Троцкому, как говорилось выше – у Керенского и Ко отношение было иное, нежели к Ленину. (Почему – надо говорить отдельно, тут же можно сказать только то, что связано это с исключительно с личность Владимира Ильича, а не Льва Давыдовича. Так что все конспирологические версии можно сразу выбросить на помойку.) По крайней мере, о его физическом уничтожении никто не задумывался – и для него тюрьма выступала скорее благом, «работая» на повышение популярности данного деятеля. Что касается Ленина, то он прекрасно знал о том, что ему готовят. И, судя по всему, иллюзий относительно своей судьбы не питал. В частности, он писал Каменеву:
<BLOCKQUOTE><EM>«Entre nous: если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку «Марксизм о государстве» (застряла в Стокгольме). Синяя обложка, переплетенная.
Собраны все цитаты из Маркса и Энгельса, равно из Каутского против Паннекука. Есть ряд замечаний и заметок. Формулировать. Думаю, что в неделю работы можно издать. Считаю важным, ибо не только Плеханов и Каутский напутали. Условие: все сие абсолютно entre nous!»</EM></BLOCKQUOTE>Впрочем, кончилось все, как известно, хорошо. В том смысле, что Владимир Ильич не был «застрелен при попытке к бегству», а благополучно пережил указанную истерию. И смог выступить основателем первого в мире социалистического государства, а так же – человеком, полностью изменившем мировое развитие. Но это все будет потом – а пока ему пришлось существовать на нелегальном положении. В том самом «шалаше», который впоследствии стал одним из основ создаваемой «ленинской мифологии». Ну, а в позднесоветское время – одним из объектов насмешек. Впрочем, последнее понятно – слишком пасторальной казалась эта история с «косцом из Разлива», слишком странным выглядело то, что опасный враг существующей власти мог так легко скрываться практически под боком у последней. (И покинул шалаш лишь осенью, когда погодные условия сделались, мягко сказать, не слишком приятными.)

Подобное «укрытие» для человека 1970-1980 годов выглядело настолько странным, что вызывало сомнения в серьезности намерений властей. Тем более, что Владимир Ильич в данном случае не терял связь с миром – к нему постоянно приезжали соратники, привозили свежие газеты, новости и т.д. Как же ему удавалось соблюсти тайну своего существования? Неужели революционеры были такими хитрыми «нинзями», что могли водить за нос государственный сыск? Разумеется, нет. Конечно, определенные правила конспирации соблюдались, но гораздо важнее было другое. А именно – то, что несмотря на горячее стремление уничтожить своих политических врагов, государственный аппарат бывшей Империи – хотя и ставшей Республикой – был неспособен это сделать. В том смысле, что если человек не желал сам идти под суд (как это сделал Троцкий), то он мог достаточно легко скрыться. Впрочем, даже до 1917 года последнее можно было делать достаточно легко – скажем, практически все революционеры имели в своей «активе» побеги из ссылки и каторги, а некоторые – и из тюрьмы.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Причина та же – потрясающе низкая эффективность «правоохранительных органов», причем, несмотря на то, что последние имели в Российской Империи практически чрезвычайные полномочия, развитую сеть агентов и возможность перлюстрации всех почтовых отправлений. Но все это обессмысливалось одним – тем, что данная структура, как правило, воспринималась ее служащими исключительно в одном «акценте». А именно – как способ удовлетворения своих личных интересов. Это явление пронизывало все Министерство Внутренних дел периода «конца Империи», начиная с самых мелких полицейских чинов и заканчивая самыми высокими сановниками. Подобное явление было настолько обыденным, что даже в художественных произведениях нет особого удивления подобным фактом. Причем, помимо банальных взяток – которые в Российской Империи периода «упадка» (то есть, первой стадии Суперкризиса) на «житейском уровне» просто перестали рассматриваться, как преступление («дал городовому гривенник» или «вложил бумажку в конверт столоначальнику») – процесс торжества личных интересов происходил и в других формах. Например, в колоссальном распространении интриг и провокаций – в результате чего количество «агентов» среди тех же эсеров было, наверное, сравнимо с численностью самой партии. Но при этом предотвратить покушения на высших чиновников империи этот факт нисколько не мог. (А скорее, наоборот…)

Именно поэтому разного рода революционные организации могли относительно спокойно действовать на территории страны. Сейчас, кстати, из этого факта разного рода консерваторы и монархисты выводят идею о том, что «царизм» был слишком мягок. Как он был «мягок» - прекрасно показывает Кровавое воскресенье. В том смысле, что если надо было расправиться с кем-либо – то никаких сомнений это не вызывало. Надо – казаки нагайками исполосуют, если не поможет – то будут выдвинуты войска, готовые стрелять боевыми патронами. (Впрочем, все это – вообще свойство «дореволюционного» мира без отсылки к конкретной стране, где особенно церемонится с восставшим народом не пытались.) Однако эта самая жесткость, а точнее – жестокость – с которой тут расправлялись с врагами, сполна компенсировалась указанным выше фактом.

Поэтому революционеры не только выжили, но и стали реальной силой в будущих событиях. Что прекрасно показывает тот факт, что Революция есть явление системное, что она подготавливается самим процессом предыдущего исторического движения (хотел написать «развития» - но тут речь идет о деградации). Ну, и разумеется, то, почему, все-таки, речь стоит вести о начале ее именно в «слабом звене мировой империалистической системы» - то есть, в стране, которая наиболее разложилась. Хотя понятно, что это затрагивает не только упомянутую проблему, но и вообще, целый круг важнейших явлений.


P.S. Ну, и на последок можно еще раз указать на то, что между патологической жестокостью к противнику – и способностью это сделать, очень часто существует именно обратная связь. (См. например, современную Украину.) Подобный момент, впрочем, надо рассматривать отдельно, тут же можно только заметить, что указанный пример прекрасно показывает все будущие особенности Гражданской войны – в том числе, и то, кто реально станет в ней победителем... </lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
2017-07-18 11:22 am

Фритцморген, Uber и таксисты

Судя по всем, больше всего в жизни Фритцморген не любит таксистов. По крайней мере, такой вывод можно сделать из его текстов: практически в каждом из них упоминаются представители данной профессии. Правда, почти всегда в совокупности с небезызвестной компанией Uber. Данная компания, напротив, выступает для указанного блогера олицетворением всего хорошего и прогрессивного... Впрочем, о данной компании будет сказано чуть ниже – тут же пока стоит отметить, что подобное отрицательное отношение к работниками таксопарков не является сколь либо уникальным. Скорее наоборот: начиная с советского времени, кто только не старался их «пропесочить». (Впрочем, если брать извозчиков, выступавших прямыми предшественниками таксистов, то историю «специфического» отношения к ним стоит «отнести» еще лет на сто в прошлое.)

Причины этого отношения можно связать с двумя факторами. Во-первых, работники «частного извоза», как правило, редко бывают излишне вежливыми. Собственно, ничего удивительного в этом нет: современные люди вообще мало испытывают положительные чувства к кому-нибудь, а заставить их имитировать данный факт тяжело. Точнее – заставить можно, но для этого надо приставить «свыше» какого-нибудь «менеджера-надсмотрщика». С продавцами и работниками сервиса это проходит – но вот в каждое такси «менеджера», конечно же, не посадишь. С этой же особенностью связан и второй недостаток таксистов – а именно, страсть к завышению тарифов. Особенно актуальным это было тогда, когда никаких систем учета в данной области не было, и каждый из «бомбил» старался содрать с клиента максимально возможную сумму. Кроме того, как и в любой области деятельности, рано или поздно между таксистами устанавливался сговор о неснижении цены. В том смысле, что она оказывается несколько выше «равновесной», определяемой балансом спроса/предложения. Правда, не сказать, чтобы особенно выше – поскольку вряд ли доходы таксистом можно назвать «сверхвысокими».

Впрочем, как раз тут дело обстоит несколько сложнее, нежели кажется на первый взгляд. Но об этой особенности будет чуть позже. Пока же вернемся ко второму фактору «фритцморгеновской биады». А именно – к компании Uber. Данная американская фирма, расположенная в городе Сан-Франциско, известна своим мобильным приложением, как раз позволяющим легко найти и заказать такси. Собственно, ничего удивительного в данном факте нет – подобные приложения создавались и до него. Так что быть бы данной компании всего лишь одним из таксистских агрегаторов, если бы не одна особенность. А именно – к работе под управлением данной компании может присоединиться любой водитель, ему достаточно лишь скачать нужное приложение и зарегистрироваться в нем. Собственно, именно это и оказалось самым важным – поскольку обеспечило фирме мировую известность.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
А дальше – главную роль сыграл уже не раз помянутый наступающий Суперкризис, связанный с переизбытком капитала в мире и недостатком способов его вложить.<lj-cut> (В том смысле, что в настоящее время все, что можно было произвести и продать - уже произведено и продано, а то, что не производится и не продается – производить и продавать экономически невыгодно.) В подобном мире производство программного обеспечения давно уже стало самым «злачным» местом –по большому счету, себестоимость его мала даже с учетом разработки, а возможности потенциального потребления сравнимы с количеством мобильных устройств. Поэтому со времен незабвенного Гейтса, сумевшего сделать миллиарды на чуть «подправленной» копии CP/M, в указанной области постоянно возникали и лопались самые разнообразные «пузыри».

Самый известный – это, конечно, пузырь доткомов, накрывшийся медным тазом 10 марта 2000 года. С того времени прошло уже 17 (sic!) лет, и многие даже не помнят, что это были за «доткомы». А, между прочим, тогда, во второй половине 1990 годов с ними связывали колоссальные надежды. Тогда считалось, что компьютеры, сети и связанные с ними технологии представляют собой тот сектор экономики, который вскоре вытеснит все остальное. (Как говориться, что-то это очень сильно напоминает!) Впрочем, некоторые шли еще дальше, и предлагали полностью «компьютеризированное» будущее, в котором люди, погруженные в 3Д-реальность, будут полностью (ну, или почти полностью) изолированы от всего остального. Про это даже сняли нашумевший фильм «Матрица». (Правда, он вышел как раз перед самым концом «электронных мечтаний» - 31 марта 1999 года.) Но и без «Матрицы» подавляющая часть людей была уверена в том, что будущее принадлежит исключительно компьютерам.

В результате даже самая ничтожная фирма, сумевшая связать себя с данной областью, практически мгновенно получала колоссальную капитализацию. О прибылях тогда думали так же мало, как и сейчас – поскольку капиталов было много, а способов их вложения – мало. Итогом всего этого и стало надувание «доткомовского пузыря», с треском лопнувшего в марте 2000 года. Правда это самое событие практически ничего не изменило – новых рынков так и не появилось. Поэтому, чуть только успокоилось волнение, связанное с указанными событиями – и деньги снова заспешили в область, которая была столь удобна для спекулятивного роста. И те из «зубров» периода доткомов—вроде незабвенного Google или Yahoo!—которые пережили роковой 2000 год, через некоторое время снова стали набирать вес.

Да еще и более активными темпами, нежели раньше. Что поделаешь: новых технологических областей так и не появилось, все попытки создать их оказались еще более пустым пузырем, нежели «обсасывание» идущего из 1960 годов «кремниевого процесса». (Например, именно это можно сказать про столь любимые некоторыми «нанотехнологии».)
Собственно, именно поэтому в настоящее время мы можем наблюдать практически полное повторение событий двадцатилетней давности. В том смысле, что так же можно наблюдать рост капитализации компаний, абсолютно не связанный с их реальной доходностью – а точнее, вообще не связанный ни с чем, кроме стремления инвесторов вложить деньги хоть во что-то. Впрочем, в отличие от того времени сейчас капиталы вкладывают даже в инструменты с нулевой или отрицательной (!!!) доходностью, так что «доткомовская пирамида» выглядит даже как-то по-божески. (Да, риск тут высок –но ведь не 100%!)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Именно данные особенности и стали основанием для роста капитализации, популярности и мифологии компании Uber. На самом деле, особой разницы между этим процессом и взрывным ростом капитализации той же Yahoo! в 1997-2000 году нет. Единственное, что можно назвать отличием – так это некая мнимая связь Убера с «реальной экономикой». (На что очень сильно давят «эксперты» и «аналитики».) Дескать, это не чистый дотком, таксисты ведь делают некую реальную работу. Но, на самом деле, это утверждение только демонстрирует удивительную беспомощность «официального анализа» в условиях Суперкризиса, при котором актуальной является именно спекулятивная составляющая Поскольку никаких неспекулятивных отраслей экономики, способных «принять» избыточный капитал, давно уже не осталось. (Даже такой, казалось бы, «натуральный» сектор экономики, как добыча углеводородов, и то сейчас оказался до предела «загаженным» спекулятивным «сланцевым» производством.)

И, в общем, на этом вопрос с Убером можно считать закрытым. Удачная биржевая пирамида - ну и Бог с ней, кому она, в общем-то, мешает! Ведь даже если она и лопнет – то пострадают от этого лишь пресловутые инвесторы: у «обычных людей» сейчас все равно капитала намного меньше, нежели двадцать лет назад, и массового разорения их ждать не приходится. Однако есть тут и еще одна тонкость, ради которой, собственно, и был начат данный разговор. А именно – как указывает столь любимый нам Фритцморген, этот самый Uber не только позволяет собирать избыточные капиталы, но и реально воздействует на состояние рынка транспортных услуг. В том смысле, что активно сбивает тарифы таксистов за счет привлечения в данную область сторонних участников. Это очень нравится Фрицу, а равно – и значительной части населения, как уже говорилось, в целом таксистов недолюбливающему. Все кажется замечательным – те, кто пытается заработать, зарабатывает, а кто хочет ехать дешевле – едет. Кроме одного – отсутствия понимания: откуда берется эта дополнительная эффективность.

Да, утверждается, что основной смысл программы в уменьшении времени ожидания, в увеличении суммарного времени загруженности таксомотора по сравнению с «оффлайновой» ситуацией. Т.е., в увеличении эксплуатации и водителя, и автомобиля. И вот тут-то мы можем столкнуться с очень интересным эффектом. Дело в том, что, как было сказано выше, пресловутые таксисты вряд ли относятся к «сливкам общества». Разумеется, каждый раз, отстегивая свои «кровные» за проезд, мы вольны возмущаться жадностью данной категории работающих, однако, если честно, то никаких особенных сверхдоходов найти у них невозможно. Дворцы на несколько этажей строят отнюдь не представители данной профессии, яхты тоже не они покупают. Да и вообще, реальные доходы таксистов в подавляющей массе ниже, нежели у того же Фритцморгена или какого-нибудь иного популярного блогера.

Причина этого в том, что, помимо известных трат на бензин и на собственное проживание, работник данной отрасли (или организация), как правило, обязаны учитывать амортизацию своего автомобиля. Т.е., обслуживать его, чинить и покупать новый тогда, когда ремонт станет невозможным. Именно эти самые расходы и съедают значительную часть прибыли. Кстати, именно поэтому самыми лучшими «таксистскими» машинами считаются не те, что дешевле, и даже не те, что экономичнее – а те, что имеют более низкие эксплуатационные расходы. Поэтому, во всем мире в указанной области любят использовать пресловутые «Мерседесы» или нечто подобное по классу - которые у нас считаются предметами роскоши. Поскольку, конечно, покупка новой машины стоит дорого – но в пересчете на километры использования она будет дешевле, нежели какая-нибудь «Киа» или «Рено». (В СССР, кстати, именно поэтому в таксопарках использовались исключительно «Волги»: «Жигули» и «Москвичи» разваливались от интенсивной работы на второй-третий год.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Вот тут-то мы и подходим к пресловутому «эффекту Убера». А именно – к тому, откуда появляется та самая «эффективность». А появляется она, во-первых, из увеличения эксплуатации водителя. (Ну это ладно – может быть, ему так хочется.) А, во-вторых, из увеличения эксплуатации автомобиля, у которого возрастает средний пробег. Что, автоматически ведет в будущем к увеличению затрат. Причем, вовлечение в «таксистский бизнес» непрофессиональных участников на дешевых машинах без соответствующего обслуживания еще больше увеличивает степень износа. Но оценить данный фактор «обычный» водитель, конечно, не способен. И получается, что хотя с точки зрения «сферического рынка в вакууме» все выглядит ОК, но в реальности это ничто иное, как формирование серьезных отложенных проблем. Впрочем, как и практически все, что предлагается современным миром. В этом смысле Uber является не просто биржевым пузырем – но одним из лучших олицетворений современности: вырвать кусок пожирнее сейчас, за счет снижения капиталовложений. И получить проблему «завтра». (Не даром «классические таксисты», понимающие, что им с данного рынка кормиться всю жизнь, практически все протестуют против указанной программы.)

Впрочем, если учесть глобальный контекст происходящего – то есть, то, что сейчас человечество находится в первой стадии Суперкризиса – то ничего удивительного во всем этом нет. Скорее наоборот – было бы странным, если бы появляющиеся «модные» сервисы и товары действительно могли бы нести реальную пользу. Просто мы сейчас еще продолжаем мыслить в критериях «прошедшей эпохи» - то есть, времени, когда все производимое действительно было благом. И на этом фоне воспринимаем все эти «Уберы», «Теслы» и прочие «творения современных гениев» в указанном аспекте – хотя давно уже пора понять, что все это, в лучшем случае, просто способы приобретения денег для организаторов. А в худшем – способ утилизации, оприходывания и разрушения всего, что было создано ранее. (Кстати, те же электромобили продаются, в большинстве своем, исключительно благодаря дотациям – как на саму покупку, так и на электричество. Если бы они «заправлялись» по общей цене, мало кто бы соглашался их купить. То же самое можно сказать и про пресловутую «зеленую энергетику».) Как говориться, sapienti sat…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
2017-07-17 11:40 am

Скромное обаяние катастрофы

Вот теперь пришло время обратиться к тому, ради чего все затевалось. А именно – связать события прошлого, и особенности текущего дня. Поскольку, как уже не раз прямо говорилось, эти ситуации очень и очень близки. (В этом смысле просто поражает удивительная способность некоторых не видеть очевидное. И, например, приравнивать современность к ситуации… перед Второй Мировой войной. Хотя как раз с подобным временем у нынешнего мира практически нет ничего общего.) А именно – речь идет о том, что существующий мировой порядок очень близко подошел к пределу, за котором он вообще существовать не может. Причем – в своем базисе, в той основе, на которой выстраивается все остальное. В сфере экономических отношений. Конкретно же, как уже не раз говорилось, и сто лет назад, и сейчас мы можем наблюдать процесс исчерпания имеющихся рынков.

Причем, динамика этого исчерпания схожа до мельчайших деталей: вначале речь идет об активном их переделе, причем самыми главными «передельщиками» выступают т.н. «новые индустриальные экономики». Век назад это были Германия и США. Сейчас – Китай и страны Юго-Восточной Азии. Но кто бы не выступал в подобной роли, делают они то же самое: а именно, довольно резко «спускают» стоимость, создавая для промышленности «старых» экономик серьезные проблемы. Кстати, именно это явление привело в свое время к появлению известной надписи: «сделано в…» (made in). Так в Великобритании маркировали германские товары – с тем смыслом, что, дескать, сделанное во Втором Рейхе представляет собой низкосортную подделку под настоящее британское качество. Да-да, именно так – о знаменитой «немецкой добросовестности» в это время никто не подозревал, и брали германские товары тем же, что и через сто лет китайские. Ценой. Что очень-очень-очень огорчали английских производителей, ведущих свою историю еще с наполеоновских времен. Именно это самое обстоятельство привело к тому, что в начале XX века британцы, столетиями бывшие горячими приверженцами идеи «фритрейдерства», стали вдруг задумываться о заградительных пошлинах.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но торговые войны, как можно догадаться, представляли собой лишь первый этап Суперкризиса. Очень скоро данный ресурс оказался исчерпан, и на смену ему пришли совершенно иные методы.<lj-cut> А точнее – один метод, тот самый, который применяется тогда, когда все остальное уже не помогает. То, что обычно именуется «продолжением политики иными средствами» — т.е. война. Мировая война. Но о ней мы пока говорить не будет – а вернемся чуть назад, в ту самую (прекрасную) эпоху, когда рынок уже был исчерпан, но всеобщая мобилизация еще не объявлена. И отметим, что, помимо массовой интервенции дешевых и качественных товаров это самое время было отмечено и еще многими довольно приятными моментами. Например, «переполнение» капиталов в локальных нишах приводило к тому, что они «дешевели». В том смысле, что получить деньги в долг становилось все проще – причем, под небольшие проценты. Ведь удивительно – но еще в начале XIX века даже в развитых странах прекрасно существовали ростовщики. Те самые, неоднократно воспетые в художественной литературе, которые давали деньги под грабительские проценты, а затем – жадно отбирали последние гроши.

Однако&nbsp;к концу того же&nbsp;века они стали неактуальны. А точнее – остались лишь в очень узкой нише: предоставление услуг для самых нищих слоев населения. (Ну да – те&nbsp; самые «деньги за 15 минут», которые даются без залога и проверки кредитноспособности, и основываются на полукриминальных механизмах, и полукриминальных средствах.) Все остальные же вполне легально могли прийти в банк и получить ссуду. Причем, речь шла не только, и не столько о частных лицах. Период начала Суперкризиса – «золотое время» для организации разного рода полусомнительных и сомнительных компаний, обещающих получать деньги из воздуха. И поистине «бриллиантовый период» для разного рода аферистов. Поскольку вкладывать средства в реальное производство было бессмысленным – все равно, продать что-либо почти невозможно – то мысль о том, что есть какой-то иной путь получить огромные прибыли, быстро отбивала все сомнения. Это, кстати, породило особый бум изобретательства – а точнее, «изобретательства», в том смысле, что создавались самые нелепые конструкции, вызванные решить любые имеющиеся проблемы без учета наличных законов природы. Точнее сказать, подобные конструкции создавались всегда, но именно в условиях переполненных рынков они становились актуальными: обычные-то изобретения, по умолчанию, должны были обычно же конкурировать на перегретых рынках. А «суперидеи» изначально были вне конкуренции.

Подобный процесс, кстати, для потомков показался «бумом открытий» и «всплеском творчества», хотя его реальный результат был довольно скромен. Впрочем, если для научно-технической сферы особо обмануть природу было невозможно, то для сферы художественной это удалось вполне. Можно даже сказать более – именно с этого времени начались такие эксперименты над художественным вкусом, что «сломали» его на последующее столетие. По крайней мере, именно со времен начала XX века понятие «прекрасного» и «безобразного» стало почти неразличимым, а главным героем всех пьес, романов, поэм и картин стала невротическая, психически больная личность, зачастую открыто деструктивная. Впрочем, то же самое стоит сказать и про самих «людей искусства». Эта нанесенная искусству рана так и не смогла затянуться в течение нескольких десятилетий – до тех пор, пока новый Суперкризис не актуализировал заново похожие процессы.
А причина всего этого – та самая перегретость рынков, создающая готовность вкладываться в каждого «чудака». (Поскольку все «нормальные» пути вложения денег давно уже заняты.) Кстати, интересно, что наиболее сильно подобный процесс зашел именно в России – где, как уже не раз говорилось, мировой Суперкризис складывался с кризисом локальным. Именно эта адская смесь стала тем «бульоном», в котором зародился пресловутый «Серебряный век» - удивительный мир невротизма, мистицизма, эротизма&nbsp; психопатии и стремления сделать то, что никто больше не делал. (Впрочем, после разрешения Суперкризиса именно из него вышел русский авангард – создавший актуальнейшие решения. Причем, некоторые из них – такие, как конструктивизм в архитектуре – имеют несомненное всемирно-историческое значение. Но это – после сами понимаете чего…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Впрочем, для Российской Империи своего последнего периода этот самый Суперкризис вообще может рассматриваться, как чудо. (Если, конечно, отвлечься от того, что наступило потом.) Потому, что именно он позволил нашей стране обеспечить приток иностранного капитала – того самого ресурса, которого тут жизненно не хватало. Ведь для последнего, по сути, не было&nbsp; разницы, во что вкладываться: в какое-нибудь фантастическое изобретение – вроде тесловской «беспроводной передачи энергии» (бессмысленность которой была очевидна для ученых и инженеров той эпохи, но не для финансистов), или в экономику какой-либо экзотической страны. Авось выгорит! Поэтому и тек иностранный капитал в Российскую – или, например, Османскую Империю – впрочем, абсолютно не изменяя основ жизни. В итоге, например, в том же Санкт-Петербурге уже в 1910 годах была установлена довольно развитая телефонная связь (компанией Сименс) – но пахали при этом деревянной сохой.

Если честно, то ситуацию нынешнего времени это напоминает с очень и очень высокой степенью точности – когда современная РФ имеет удивительно развитую систему мобильных коммуникаций (вплоть до 4д в глухих селах) при крайней деградации базовых основ экономики. (Кстати, забавно – но этой самой «мобилизации» страны мы, во многом, обязаны тому же «Сименсу».) Правда, пашут теперь не сохой – спасибо сами понимаете кому – а чиненными -перечиненными советскими тракторами (или их постсоветскими вариантами). А, в остальном – очень и очень похоже. (Интересно, мог ли Николай Второй заявлять о «цифровой экономике», или что там было ее аналогом в начале ХХ века – «электрической», что ли?) Впрочем, как уже говорилось, указанная аналогия прослеживается не только в деталях, но и в самых базовых областях. Таковых, как все возрастающая значимость государственного бюджета для экономики, или очень и очень высокая важность того, что принято именовать «коррупционной составляющей» экономики. А причина всего этого одна – нет свободных рынков. И нет никакой возможности их создать.

До тех пор, пока действует существующая экономическая система. Поскольку, когда она меняется – как мы можем увидеть на примере Истории – эта самые рынки откуда-то берутся. Именно на основании данного примера многие заявляют, что указанной проблемы быть не может, что если надо будет – то откроются новые пути, и капитализм снова станет прогрессивным и устойчивым. Как они любят (а точнее, любили) писать: «классики не учли поразительной гибкости капиталистической системы». А значит – классики не правы, и нас ждет вечное капиталистическое будущее. Впрочем, чем дальше – тем реже можно услышать подобные утверждения, тем менее категорично они звучат. 1998 год казался случайностью, какой-то нелепой локальностью для России. (Хотя, например, он полностью уничтожил знаменитое «Японское чудо» - а это на много порядков важнее сгоревших вкладов «ельциноидов».) 2008 показал, что это не так. Современная ситуация показывает, что это совсем не так – и что не только разного рода спекулятивные явления (вроде пресловутых доткомов), но и самая, что ни на есть «натуральная» нефть является довольно сомнительным ресурсом. (Поскольку, как уже не раз говорилось, единственная реальная ценность для капитализма – это рынок.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Однако это понимание абсолютно ничего не меняет. Поскольку, как было сказано выше, «мир Суперкризиса» - а точнее, первой его части – является настолько «удобным» и даже «теплым», что менять его на что-то иное никто не собирается. Все греются в его «тепле» и расслабленно ждут «конца сеанса» - конечно, подозревая о том, что он будет несколько иным. Но не догадываясь о том, насколько «иным» он будет. Как не догадывались о подобном посетители парижских кафе в 1913 году, или завсегдатаи петербургских «поэтических кружков» (с блядями и кокаином). Но даже те, кто прекрасно представляет будущее, ровным счетом ничего поделать не может. Ни тогда, ни сейчас – так как убедить большинство о том, что противоречит всему виденному вокруг, невозможно. Поэтому-то были бессмысленными документы, вроде пресловутой «записки Дурново» - да и вообще, все призывы к тогдашней власти обратить внимание на назревающие в стране проблемы. И именно поэтому верхом глупости выступают сейчас разнообразные «советы Путину», должные изменить экономику страны с «сырьевой» на «высокотехнологичную». (Причем, особенным бредом тут являются отсылки к опыту то Японии 1950, то Южной Кореи 1960, то Китая 1980 годов. Наверное, не надо говорить – почему…)

Наверное, тут мне опять выскажут об излишнем фатализме – но ничего не поделаешь. Как говориться, если История сказала: в морг, значит – в морг. В том смысле, что продлить до бесконечности существующую систему невозможно, изменить ее на конструктивную – тоже невозможно. И даже осуществить смену на нечто более совершенное, не входя при этом в «зону разрушений, страданий и смертей» - так же нельзя. Да, это те самые пресловутые законы развития человеческого общества. А точнее, законы развития «непонимающего» человеческого общества, общества людей, полагающих, что все, что им надо – это заниматься своими частными делами. А «общее» наладится автоматически. Финал этого процесса всегда оказывается очень и очень неожиданным.
Но понятно, что это – не фатум, не конец, а всего лишь повод для того, чтобы изменить свое отношение к окружающей реальности. И выйти, наконец-то, за пределы указанной области. Последнее – вполне возможно, и более того, как показывает наша история, именно указанный путь и позволил человечеству «получить» еще несколько десятилетий успешного развития. До тех пор, пока оно вновь не поверило в благость «частной жизни». Что поделаешь – редко какой урок усваивается с первого раза.

Но, как говорится, есть надежда на то, что уж в этот раз то все станет понятным. Хотя бы думающим людям…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
2017-07-16 09:26 am

К истории русского раскола. Часть вторая

Итак, последние годы Российской Империи были ознаменованы вступлением ее в зону мирового Суперкризиса, наложившегося на тянущийся уже более полувека кризис внутренний. (Связанный с тем, что петровская система устройства государства окончательно изжила себя.) В подобной ситуации логичным было бы ожидать нарастания негативных ощущений в обществе, возникновения массового понимания того, что все идет прахом – словом, господства «ощущения катастрофы». Однако реальность показывала нечто совершенно иное. В том смысле, что определенное «ожидание конца», конечно же, было – но оно имело довольно карнавальную форму, мало соприкасающуюся с реальностью. Я уже затрагивал этот вопрос применительно к современности – когда все ждут «конца света» и говорят о «Большом Песце», но при этом никто реально не покупает тушенку, не устраивает схроны, и не тратит все свои сбережения на обустройство противоатомного убежища. И даже домик в деревне никто не покупает. А, напротив – все берут ипотеку, стараются устроиться на высокооплачиваемую работу, до еще и желательно, чтобы жить при этом в мегаполисе. (Который, по всем канонам БП, должен пострадать в максимальной степени.)

То же самое творилось и в Российской Империи начала XX века. Разного рода утверждения о том, что «все пропало», и что «<STRIKE>сраная Рашка</STRIKE> Россия катится в пропасть», что нравственность падает, а безнравственность, напротив, растет – лились рекой. И со стороны многочисленных ревнителей «дедовского благочестия», и со стороны либеральных (тогда это слово значило иное, нежели сейчас) авторов. Смешно, но тогда даже правые отмечали «разложенность двора»— причем под этим словом подразумевали не просто «легкое поведение» верхушки в личном плане, но тот несомненный факт, что представители этого самого двора в своих действиях по руководству страной исходили исключительно из своих личных интересов. Да и вообще, во всей Империи не было бы, наверное, ни одного человека, кто мог оправдать существование «распутинщины».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но, несмотря на все это – а равно, и на более «глобальные» уверения, согласно которым в пропасть катилась не только Россия, но и весь остальной мир – представители т.н. «образованных сословий» российского общества совершенно не пытались в своей жизни руководствоваться указанным «ожиданием конца». Более того – они с радостью извлекали блага из текущей ситуации. Например, практически каждый, кто мог участвовать в тех же коррупционных сделках, делал это с радостью. Причина понятна – ведь, как уже было сказано, за исключением «высочайшей воли» в стране практически не было источников капитала. А значит, «присосавшись к бюджету», можно было обеспечить на порядок большие прибыли, нежели работая непосредственно с населением. Железнодорожные подряды, строительные подряды, оружейные подряды (да и вообще все, что было связано со снабжением армии) – все это выступало главным «драйвером» российской экономической жизни. <lj-cut>Именно под это формировались акционерные общества, устраивались грандиозные сделки – естественно, с вполне определенным уклоном. В результате еще Николай I, обращаясь к своему сыну, с тоскою говорил: «В России только два человека не воруют - ты и я».

А ведь при Николае Павловиче страна еще была практически на пике возможностей. Еще работала большая часть государственных механизмов, еще можно было пытаться устранить «нецелевое расходование средств». При Николае Александровиче же, как можно догадаться, ситуация ухудшилась на порядок – так, что даже сам самодержец вряд ли мог сказать себе: ворует он, или нет. (В том смысле, что действует он исключительно во благо державы – или ради интересов определенного «ближнего круга» лиц.) Впрочем, указанная особенность была не полной без понимания еще одной тонкости российской жизни периода Суперкризиса. А именно – в связи с тем, что деньги, полученные в разного рода коррупционных сделках (то есть – практически во всех сделках с государством) являлись настолько большими по сравнению с деньгами, получаемыми «честным трудом», то именно они становились значимой частью экономики. Конечно, часть из них с шиком прогуливалась «в Парижах» (создавая миф о русском богатстве), но часть употреблялась «на внутреннем рынке», вызывая некоторое его оживление. Причем, чем дальше погружалось российское общество в ловушку, тем большая часть общественного капитала перераспределялась через данный механизм.

В результате чего, значительная часть не только экономической, но и культурной жизни страны оказывалась связанной с коррупционной ее стороной. То есть, не только разнообразные дельцы, клерки, сановники, присяжные поверенные и биржевые маклеры – но и писатели, поэты, артисты, художники и т.д. – в общем, самый цвет российского государства мог существовать исключительно благодаря указанной особенности. Ставились грандиозные спектакли, оперы и балеты, покупались картины и строились прекрасные здания – в общем, внешне страна «цвела и пахла». Но все это – за счет медленного и неуклонного размывания самой основы российского существования. Впрочем, не только из-за коррупционного механизма. К примеру, большая часть помещиков жила тем, что продавала и закладывала свои имения –и именно так получала «свободные деньги». Но даже те из представителей данного слоя, кто еще оставался на плаву, каждым годом все меньше вкладывались в производство, а больше – в роскошное потребление. (И не только помещики…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
В общем, то, что внешне выглядело процветанием государства, внутри являлось его уничтожением. А прекрасный, практически неотличимый от Европы Санкт-Петербург— с его насыщенной культурной и деловой жизнью, в реальности оказывался настоящим городом-вампиром. Высасывающим из остальной России ее главный сок – капитал – и с блеском прожирающий его. Причем – что самое важное – чем дальше, тем больше столичная жизнь «замыкалась» сама в себе, переставая выступать поставщиком структурности в провинцию. (Что она делала ранее - начиная с «производства» образованных людей и заканчивая созданием внедрением новых технологий.) Она даже перестала выполнять свою самую главную функцию, ту, ради которой и создавалась Петром – то есть, перестала быть силой, способной остановить поглощение России Западом. А ведь именно это было в свое время самой мощной новацией в российской истории, позволившей избежать порабощения России, лишения ее своей субъектности, и перехода ее «центра принятия решений» вовне.

Теперь же, в начале XX века, происходило именно это. Да, новые технологии еще внедрялись, культурные ценности еще создавались – но все это относилось, в большей степени, к нуждам самой «европейской России», все более отдаляющейся от России остальной. Залитые электрическим освещением улицы столицы, ее величественные здания, сделавшие бы честь любому городу мира, последние технические достижения – такие, как телефон, телеграф, трамваи и автомобили – все это оказывалось отдельным миром по сравнению с жизнью огромной территории. Дамы, одетые по последним парижским модам так, как не умели одеваться и в самом Париже, магазины, полные невероятных товаров… Поэты и писатели, пишущие что-то невероятно гениальное и их почитатели (и почитательницы), собирающиеся на поэтические вечера... Знаменитый русский авангард, которые лет на десять опережал мировые тенденции, и который заложил путь развития художественного творчества на последующие сто лет. «Русские сезоны» с их невероятными балетами. «Ананасы в шампанском» - которые подавали в январе, вместе с лежащей на льду икрой. (Той самой, что во всем мире всегда ассоциировалась с невероятной роскошью, а тут ее могли заказывать приказчики и делопроизводители.) Блестящая, невероятная, пахнущая французскими духами, кокаином и мировой культурой жизнь.

Жизнь, существующая за счет более чем 80% населения, для которых время остановилось где-то в XVII веке. Где пахали деревянной сохой, и ели хлеб из грубо перемолотой ржи наполовину с отрубями. Это в лучшем случае – поскольку в худшем отруби заменялись лебедой. Причем – чем дальше, тем все чаще. В общем, указанная ситуация не могла продолжаться бесконечно. И понятно, что, рано или поздно, но все это должно было закончиться. Оно и кончилось – причем, не во время «Октябрьского переворота», и даже не 23 февраля 1917, а в том роковом августе 1914, когда император Вильгельм отдал, наконец-то, приказ о мобилизации. И очередная «какая-нибудь глупость на Балканах» превратилась в Первую Мировую войну. Войну, похоронившую под собой не только пресловутую Belle Époque, но и Российскую Империю вместе с Империей Германской, Австро-Венгерской и Османской. Но если для той же Германии данное событие было катастрофой, то для России – а точнее, для «России европейской», для указанного выше «образованного слоя» она стала просто концом. Барьером, за которым указанный слой не мог существовать – никак и не при каких условиях. (В том смысле, что можно попытаться «проиграть» тысячи вариантов развития ситуации – но ни один из них не позволил бы продолжить ту самую разгульную, но красивую жизнь, что вели «обеспеченные люди» в довоенное время.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, можно сказать, что этот самый слой – то есть, как раз та часть населения, что в последующий период и стала «белыми» - сам уничтожил условия для своего же существования. Вернее, как было сказано выше, их уничтожил тот же самый Суперкризис, который – по сути – их и породил. В общем, что тут говорить – эти самые «протобелые», по сути, были плодами разрушения Империи, как таковой. (В смысле, «служилой системы», созданной Петром Великим, и выведшей в свое время Россию в мировые державы.) Именно поэтому никакого будущего они не имели – а значит, их представители могли пережить указанную ловушку только одним образом. Через полное отрицание своей идентичности. Да, подобное действие совершить, тяжело – но все-таки, возможно. Люди, которые сделали это, стали «красными» - вошли в новый, формирующийся на развалинах старого мира проект, который впоследствии сделает Россию уже не просто мировой державой – а Супердержавой.

Ну, а те, кто по какой-то причине не смог этого сделать, оказались обречены. Собственно, эту обреченность «белых» отмечали еще современники – да и сами белогвардейцы, считавшие себя «мучениками за Россию». Впрочем, можно сказать сильнее – то, что «белые» реально исповедовали – несмотря на свою православность – некий «культ смерти». И собственной, и чужой. В том смысле, что они любили и умирать, и убивать – и это даже порой могло привести их к победе. Но при малейшем переходе к, собственно, «мирной жизни», белые оказывались в крайне жалком положении. Казалось, они специально совершают все возможные ошибки, которые только можно было совершить. Да что там мирная жизнь – даже тыловое обеспечение у белых всегда находилось в ужасающем состоянии, несмотря на всю помощь со стороны «союзников». Что поделаешь – если, как было сказано выше, в Империи перед упадком коррупция цвела пышным цветом, тот тут она, наверное, стала единственной формой существования. А знаменитая «белая контрразведка», прославившаяся отловом и жестокими казнями «большевистских шпионов», поразительным образом умудрялась не замечать всего этого. Хотя именно искоренение коррупции для «белых» было жизненно необходимо – на порядки более необходимо, нежели даже борьба с большевиками.

Ну, и как можно легко догадаться, конец Белого Движения оказался «немного предсказуем». В том смысле, что выиграть Гражданскую войну им при подобном раскладе не светило никак. (Даже если бы большевики – по какой-то причине – оказались полностью недееспособным, то единственной формой существования страны было бы ее раздел между администрациями «союзников».) А Россия, переформатированная и пересобранная большевиками, продолжила свое существование в виде новой, жизнеспособной и эффективной системы – СССР. Впрочем, подобный процесс – тема отдельного большого разговора, поэтому тут его рассматривать нет смысла. Достаточно только упомянуть, что в данном случае сам разговор о каком-либо «белом проекте», «белой идее» в смысле «белого локуса» нового общества, а так же, мысли о том, что можно было бы вернуться в прошлое, является абсурдным. А само требование «примирения» между «красными» и «белыми» на само деле становится равноценно примирению между существованием и не существованием России.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
На этом вопрос можно считать исчерпанным. Правда, тут же возникает новая проблема – а именно, вопрос уже о том, почему же указанная идея «примирение» является столь актуальным именно сегодня. И, как можно догадаться, этот он далеко не праздный. Но это, в любом случае, уже тема отдельного разговора...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
2017-07-14 09:30 am

К будущим событиям

Позапрошлый текст, посвященный современному Суперкризису, я закончил сравнением нынешней ситуации с тем, что было в мире примерно сто лет назад. Это, разумеется, не было случайным – поскольку и сейчас, и тогда мы могли наблюдать похожие процессы. Разумеется, это не значит, что прошлый и современный Суперкризисы полностью аналогичны – однако общего у них очень много. Причем, что самое главное, и в тот, и в этот раз речь стоит вести об одной и той же основе, которая лежит в основании указанных явлений. Этой основой является исчерпание мировых рынков. То есть, самого важного ресурса – который и определяет само существование капитализма. Иначе говоря, без которого функционирование данного типа общества становится невозможным. Подобной утверждение может показаться странным –поскольку очевидно, что капитализм просуществовал еще целых сто лет. И не просто просуществовал – а успешно осуществил запуск огромного количества новых технологий, поднял на порядок уровень жизни населения. Как же тут можно говорить о невозможности? Но, на самом деле, никакого противоречия тут нет. А точнее – противоречие есть, но противоречие диалектическое, связанное с диалектичностью такой сложной системы, как общества.

Однако прежде, чем рассматривать его, следует поподробнее разобрать: а что же произошло с миром примерно сто лет назад? Впрочем, тут следует уточнить – с миром т.н. «развитых стран». Ибо в «неразвитых», по большей частью являющихся колониями европейцев, особых перемен не было – там как жила большая часть населения натуральным хозяйством, так и продолжила жить. (И продолжает до сих пор.) Однако для метрополий ситуация была иной. А именно – существующий там капиталистический строй был, в общем-то, крайне эффективным в плане развития производительных сил.Read more... )

anlazz: (Default)
2017-07-12 09:29 am

К предыдущему

Для иллюстрации того, что же реально происходит в современном мире, хочу привести достаточно известный пример. Как все помнят, где-то два с половиной года назад наши «заклятые союзники»  сбили российский Су-24 в Сирии. Событие это всколыхнуло всю страну – в частности, одни блогеры рвали на себе волосы и требовали жестко покарать предателей. Другие же, напротив, издевательски посмеивались – дескать, «Рашка все!», опустили по самые помидоры. Впрочем, и те, и другие очень скоро забыли данное событие, и нам от него остались только пресловутые запрещенные турецкие помидоры и слова Путина о «ноже в спину». В общем, большая политика пошла своим чередом:  все, кто мог, начиная с нашего президента и заканчивая президентом турецким сняли с указанного события все сливки, и потихоньку  забыли.

Впрочем, помимо всего прочего, данное событие показало и еще кое-что достаточно интересное. А именно – когда стали вскрывать черный ящик с разбившегося самолета для считывания с него информации, то увидели, что это невозможно. Поскольку вместо бортового самописца в оранжевом корпусе следователей ждали исковерканные печатные платы с растрескавшимися микросхемами. «Прозападная» часть блогосферы в ответ на это опять взвыла свое любимое – «Рашка все» (в смысле, не может делать черные ящики). Ну, а патриотичная стала отчаянно пытаться доказать, что «все так и должно было случиться». В том смысле, что «ящик» обязательно должен был испортится при подобных условиях, и ожидать чего-то иное от него было бы странным. Впрочем, через месяц-два опять все забылось.

Однако если кто еще помнит, то основная проблема в данном случае была в том, что в указанном устройстве были применены микросхемы в неподходящих корпусах. А именно, в пластиковых – вместо традиционных для авиационной техники металлокерамических. Кстати, единственная отечественная ИС в данном случае оказалась металлокерамике, и все эти деформации прекрасно выдержала. Ничего удивительного во всем этом нет – ведь эти самые специальные корпуса и выпускаются для того, чтобы увеличить стойкость корпусируемых компонентов. Разумеется, они намного дороже – но эта дороговизна окупается возможностью работы в более тяжелых условиях.Read more... )
anlazz: (Default)
2017-07-11 09:52 am

Непредчувствие катастрофы

В позапрошлом и позапозапрошлом постах я затронул такой момент, как особое ощущение позднесоветского человека, могущее быть названным «предчувствие катастрофы». В кавычках, разумеется – поскольку возникло оно намного раньше того, как катастрофа действительно стала неизбежна, и уж конечно, раньше, нежели ее признаки стали заметны «невооруженным глазом». Впрочем, данная тема достаточно сложная для того, чтобы ее можно было раскрыть в каком-то ограниченном числе текстов, поэтому к ней мы еще вернемся. Однако пока хочу сказать несколько о другом.

А именно, о том, что в комментариях к данным постам, а так же к посвященному подобной проблеме посту Яны Завацкой, можно увидеть не менее интересное явление, сходное с предыдущим – но полностью противоположное ему. Речь о том, что по аналогии можно назвать «непредчувствием катастрофы» и которое состоит в том, что огромное количество людей обладает уверенностью в благости и «надежности» существующей сейчас системы. Впрочем, самый яркий пример данного «непредчувствия» - это состояние общественного сознания нынешней Украины (где катастрофа уже не просто идет, а, прямо-таки, летит), однако оно является господствующим практически везде. Так что, оно может рассматриваться, как «визитная карточка» нашего времени. Разумеется, на это можно возразить: ведь сейчас, как никогда, популярной оказывается т.н. «постапокалиптика». Разнообразные сценарии уничтожения мира обыгрываются в бесчисленном числе произведений – как только не уничтожают родную Землю. Ее и сжигают ядерной бомбардировкой, и таранят астероидами, и взламывают землетрясениями. Человечество «погружают» то в жар, то в адский холод, на него набрасывают множество эпидемий, в результате которых большая часть людей то ли просто умирает на улицах, то ли превращается в пресловутых зомби.

Однако это все не то. Поскольку, во-первых, указанные способы «уконтрапупивания» миллионов, а то и миллиардов людей выглядят – как это получше сказать – не очень вероятными. А точнее – совершенно невероятными – по крайней мере, для более-менее образованного человека. Да и для необразованного тоже. В конце концов, число тех, кто строит «схроны» на случай неожиданного вторжения инопланетян, или скупает тушенку для того, чтобы пережить падение астероида, в общем-то, невелико. Для остальных же все эти образы «2012» и «фоллаута» выступают всего лишь способом несколько пощекотать нервы, отвлечься от действительно волнующих повседневных проблем. В самом деле, для среднего гражданина даже погода за окном выступает на порядки более серьезным фактором, нежели вторжение бесчисленных полчищ зомби, а угроза вылететь с работы заставляет испытывать страх, во много раз превышающий страх ядерного удара. (Смешно, но подавляющая часть людей даже местонахождение ближайшего убежища не считает нужным узнать.)

Таким образом, указанные опасности изначально выглядят чем-то картонным, далеким, не имеющим отношение к действительности. Ну да, придут, скажем, нехорошие роботы и «уничтожат всех человеков» - но когда еще это случиться? Существующие же события, люди и социальные организации в указанных моделях «гибели» опасности не несут. Ну, правда, есть еще террористы и маньяки. Эти намного ближе, но все равно, расстояние между ними и «средним гражданином» остается достаточно большим для того, чтобы можно было ограничиться минимальными способами предосторожности. Тем более, что, как уже было сказано, за пределами телевизионной картинки и эти опасности выступают ничтожными по сравнению с тем, что реально угрожают. Достаточно сравнить число погибших от террористов с… ну, хотя бы с теми, кто отравился суррогатным алкоголем. Между прочим, в той же РФ было более 9 тыс. погибших за прошлый год только от этой беды – и никакого национального траура.

* * *

То есть, весь этот постапокалипси,с в совокупности со всеми «телевизионными ужасами», на самом деле является ничем иным, как отличным способом «сунуть голову в песок», прячась от реальных проблем.Read more... )

anlazz: (Default)
2017-07-08 11:00 am

Об одной особенности позднего СССР

Недавно товарищ Мансурян  упомянул про один забавный факт. А именно – про то, что молодой Егор Гайдар решил стать экономистом, прочитав «Обитаемый остров» братьев Стругацких. Вот как данный деятель сам об этом пишет:
«…Вот я, собственно, решил заниматься экономикой, — говорил Егор Гайдар в эфире «Эха Москвы» в августе 2005 года, — Вы будете смеяться, — после того, как прочитал в финале «Обитаемого острова» диалог между Странником и Максимом, где он говорит ему: да ты, вообще понимаешь, что в стране инфляция? Ты, — говорит, — вообще знаешь, что такое инфляция? После этого я твёрдо решил разобраться…»
Было это – по словам самого Гайдара – в 1971 году, в возрасте 15 лет. Впрочем, о том, насколько правдива данная история, можно говорить отдельно – как известно, сам указанный политик особой честностью не страдал. И вполне возможно, что поступление на экономический факультет МГУ определялось иными, более «приземленными» критериями – обычными для молодого мажора. Но, в любом случае,  главного это не меняет. А главное тут состоит в том, что будущий премьер-министр (пусть и ИО) и основной исполнитель политики «шоковой терапии», а тогда еще обычный советский школьник — хотя и «из хорошей семьи» — по какой-либо причине решил, что ему следует изучать явление, с окружающей жизнью не имеющее абсолютно никакой связи.

Разумеется, экономисты в СССР были – но занимались они совершенно иными вещами. Да и вообще, наверное, единственное, с чем ассоциировалась инфляция  в конце 1960 годов – так это с периодом Гражданской войны. Именно тогда указанное слово имело «тот самый» зловещий смысл – деньги обесценивались чуть ли не быстрее, нежели их успевали выпускать. (Впоследствии то же самое устроит нам сам Гайдар.)Read more... )

anlazz: (Default)
2017-07-05 10:00 am

Фритцморген и spiritus negotium

Приведу пример «еще из Фритцморгена» - так сказать, для лучшего понимания вопроса о том, что же представляет из себя современное общественное сознание. А именно – не так давно данный топблогер приводил, так сказать, свое впечатление от просмотра американского сериала («Дэдвуд»), посвященного Дикому Западу. Ну, сериал – и сериал, что тут сказать, тем более, что для США этот самый «Дикий Запад» представляет собой один из основополагающих мифов. И поэтому они наснимали про него такое количество киноматериала, что страшно даже представить. В самом разном ключе – от ужасно эпического и героического до откровенно комического и пародийного. Впрочем, сегодня время вестернов давно прошло, и кинообразы отважных парней с кольтами давно уже вызывают что-то среднее между зевотой и ностальгией. Собственно, в ответ на эту ностальгию (которая в США на порядки выше, чем у нас) сейчас и снимаются подобные вещи. Однако Фритцморген умудрился найти в сериале нечто такое, что привело его в восторг. Вот как он сам пишет:

«Чуть ли не все главные герои безо всяких колебаний открывают своё дело. Положительные герои торгуют лопатами или возят грузы из города в город. Отрицательные держат салуны и публичные дома. Однако открыть бизнес считается для деятельного человека не чем-то выдающимся, а абсолютной нормой.»
Конечно, можно удивляться тому, почему это Олег Макаренко впервые (!) обратил внимание на момент, который так же является одним из базовых конструкций в американской мифологии – в которую и входит миф о «Диком Западе». Ведь речь идет о знаменитой «Великой Американской Мечте», столь любимой нашими либералами-западниками. Впрочем, сам Фритцморген позиционирует себя, как «антилиберала», так что, ему, наверное, можно не знать про указанное явление. Однако, в любом случае, выглядит это странно – человек представляет, как открытие, такую банальность, с которой должен был знаком со школы. (Он что, О'Генри с Марком Твеном не читал?)

Впрочем, понятно, что Фритморгена интересует вовсе не «Дикий Запад» в совокупности с «Великой Американской Мечтой». Гораздо важнее для него то, что на указанном материале он может в очередной раз заявить необходимость развития пресловутого «Духа предпринимательства» здесь, в настоящей РФ. Дескать, надо нам поучиться у США тому, что: «В то время как обитатели гетто сидят и ждут от государства пособий, нормальные американцы считают, что за их материальное благосостояние отвечают они и только они.»


* * *

«Нормальные американцы» - это, очевидно, WASP'ы (White Anglo-Saxon Protestant), представители привилегированных слоев Соединенных Штатов, и так же играющие значительную роль в американской мифологии. Впрочем, сформировался данный миф потому, что в свое время этот самый слой действительно имел вполне определенное стремление к открытию своего бизнеса. Правда, вполне возможно, что иные слои американского общества так же были не против того, чтобы заняться предпринимательством – но вот сделать это им было гораздо сложнее. Но, в любом случае, на тот момент – как раз на время, описанное в сериале (конец XIX века) — указанное стремление являлось для Соединенных Штатов однозначным благом, позволивши им к началу XX века превратиться в развитую державу.

Да и впоследствии указанная предприимчивость оказалась для Штатов нелишней, правда, с учетом мощной господдержки.Read more... )
anlazz: (Default)
2017-07-03 11:28 am

Об "автомобилях и путешествиях"

Наверное, больше всего среди топ-блогеров я люблю Фритцморгена. Нем, серьезно – читаю практически каждый его материал. Для других «топов», к примеру, Кассада, этот показатель составляет где-то 30-40%, а у той же Эволюции – где-то 2-3%. А вот от чтения Фритца оторваться невозможно – настолько интересно все то, что он пишет. Правда, интересно не в том плане, что данный автор демонстрирует какие-то особо умные мысли. Нет конечно: пропагандист в любом случае есть пропагандист, и деньги ему платят за другое. Однако Фритцморген, ведя свою пропаганду, не просто тупо отрабатывает госзаказ, но и вкладывает в свою работу определенную часть собственных идей. Как не странно, к пресловутому «путинизму» имеющих весьма отдаленное отношение – например, концепцию о неизбежном наступлении «киберфеодализма». (По сути, Фритцморге – трансгуманист, только «маскирующийся» под путиниста.) Но, самое главное, он прекрасно демонстрирует практически полный набор современных установок и мифов – благодаря чему и является столь популярным. (В отличие от большинства унылых «лоялистов», вроде Носикова и Ко.) И именно поэтому, читая данного топ-блогера, можно прекрасно изучать современное общественное сознание, не испытывая рвотных позывов. И понимать, почему же наше общество такое… Ну, такое, какое мы его знаем.

Вот, возьмем для примера относительно недавнюю заметку: «Автомобили и путешествия», сделанную Фритцморгеном 24 июня. Заметка очень короткая, и касается неких особенностей «антикапиталистической пропаганды» 1980 годов. Основным ее сюжетом служит армейская байка, «подсмотренная» на Пикабу. Вот ее текст:

«Знакомый служил в армии где-то в середине 80-х годов. И как положено, была у них такая вещь, как политподготовка — с лекциями о капиталистах, которые выжимают все соки из рабочего класса. И очень любил политрук историю приводить в качестве примера, о том, что во время кризиса в автомобильной промышленности Генри Форд каждого рабочего своего завода вынудил приобрести автомобиль родной фабрики, а потом в течение года высчитывал его стоимость с процентами из зарплаты.
Выслушивали историю солдатики обычно молча. Но как-то после лекции один из них подошел к политруку:
— Как-то неладно в вашей истории получается. У меня отец, советский рабочий, мечтает о машине, вкалывает, как чёрт, и лет через 15 может на неё и заработает. А у капиталистов получается, что такой же работяга за год отработал стоимость машины, и с голоду ноги не протянул. Вредная какая-то история.
Политрук молча позеленел, но о заводах Генри Форда больше не упоминал.»
Период, в который эта самая история произошла, как известно, относится ко времени устойчивого движения Советского Союза к своей неминуемой катастрофе – что очень хорошо отражалась на всех сторонах позднесоветской жизни. Ну, а пропаганда в СССР этого времени– вообще, сама по себе, отрасль достаточно специфическая . В плане своей катастрофической бессмысленности и ненужности никому – включая самих пропагандистов. Ну, а поскольку байка армейская, то не стоит забывать и некоторые особенности, характерные именно для армейских специалистов по «моральному воспитанию» - универсальные для всех армий мира и очень хорошо описанные у Ярослава Гашека в незабвенном «Похождении бравого солдата Швейка». Поэтому не следует удивляться, что конечным результатом данных действий всегда был непременный фейл, подобный тому, что описан у Фрица.


* * *

Все бы хорошо – но речь то в посте идет не о том, как смешно выглядели в 1980 годах попытки советских замполитов убеждать солдат в преимуществах коммунистического общества. Речь идет о том, что сама идея сравнивать уровень советского и западного человека – причем, западного человека «образца 1930 годов», а советского - «образца 1980» - смешна сама по себе. Поскольку даже в довоенное время американский рабочий мог получать больше благ, нежели советский при Горбачеве. То есть, на основании армейской байки – жанра весьма и весьма специфического – Фритцморген делает выводы глобального характера. Read more... )
anlazz: (Default)
2017-07-02 11:25 am

О идее разделения в образовании – и ее последствиях

Недавно товарищь Балаев перепостил небольшую серию ( пост и пост) материалов, посвященную педагогике, в которой –если опустить отдельные политические моменты – были подняты достаточно интересные вопросы, связанные с данной областью. В частности, это касается идеи разделения в образовании по «уровню способностей». На самом деле, конечно, это самое деление (на способных и нет) выходит далеко не только за рамки представленных материалов, но и за пределы вопросов педагогики, как таковой – и выступает одним из базисных положений классового общества. Но в такой расширенной трактовке его рассматривать надо отдельно. Тут же стоит обратиться именно к частному случаю –а именно, к концепции, которая гласит: ученики делятся (условно) на умных, средних и глупых – и для каждого из них нужна особая форма обучения. На первый взгляд может показаться, что это безусловная истина: в самом деле, одинаковых людей не существует, а наличие «персональной» образовательной программы есть, несомненно, положительная вещь. Однако есть некоторая тонкость, которая все меняет…

Собственно, беда у данной модели та же самая, как и у любых иных концепций, основанных на идее неравенства: в ее рамках считает, что указанные способности группируются около определенных «полюсов». Иначе говоря, что можно выделить две или три группы, которые оптимальным образом охватят весь спектр. Хотя на самом деле все обстоит гораздо сложнее, и «индивидуальный оптимум» в системе образования, разделенной на три группы, будет не намного ближе к реальности, нежели «неразделенном случае». Так что указанное преимущество «дифференцированного обучения» оказывается эфемерным. Впрочем, это еще цветочки. Ягодки можно увидеть, если мы начнем рассматривать ситуацию в обучении чуть подробнее. И увидим – даже оставаясь на позициях наличия пресловутых «способностей» - что последние (даже если они и существуют), на деле являются этакой «вещью в себе». В том смысле, что реальный смысл они обретают только тогда, когда развиваются во что-то нужное общество посредством системы обучения. Ну, вот не существует от природы умения решать квадратные уравнения, рассчитывать напряжения круглой балки или вышивать крестиком – поскольку ничего этого в природе нет и быть не может. А значит, само данное умение формируется уже искусственно – даже если к этому и существуют «природные» предпосылки.

Но для того, чтобы указанное формирование произошло, должна существовать особая система, занимающаяся им. Эта система существует, и именуется образованием. Проблема состоит в том, что она, при этом (как и любая иная система) обладает своей внутренней структурой. Последнее, в свою очередь, порождающую особую логику, которая очень быстро рушит кажущуюся столь стройной концепцию «разделенного образования». Ведь мы не должны забывать, что образовательные учреждения не парят в вакууме – а существуют в обществе, охваченные разного рода обратными связями. Так вот, в случае с идеей «разделенного обучения» эти самые связи оказываются всегда положительными. Не в том смысле, что они положительно влияют на рассматриваемый предмет – а в том, что они ведут к усилению и углублению существующих тенденций. Причина этого проста: работать с «умными» учениками всегда приятнее, нежели с «глупыми». (То есть, в реальности – с образованными и необразованными.) Да и результаты этой работы в виде высоких отметок, побед на олимпиадах и т.д., так же прекрасно видны. В результате те педагоги, которые получают возможность обучать «хороших» детей, в любом случае оказываются «передовиками производства» по сравнению с теми, кто старается «вытащить со дна» тех, кому не повезло там оказаться.Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-28 11:25 am

Вопрос про этику: проблема эвтаназии

После того, как в прошлой части было указано на главную суть этики – а именно, на то, что последняя нужна, прежде всего, для обеспечения системы общественного производства, перейду к некоторым частным вопросам. И, прежде всего, к поднятой Яной Завацкой теме эвтаназии . Причина этого состоит в том, что данный вопрос, конечно же, не является самым важным вопросом этики, однако на нем можно хорошо увидеть, что же из себя представляет последняя, а равно – и то, как к ней следует относится. А для того, чтобы сделать это, следует разобрать вопрос о том, что же это за «зверь» такой – #эвтаназия, и почему вопрос о ее этичности вообще возникает в сегодняшнем обществе…

На первый взгляд кажется, что никаких загадок тут нет. Слово «эвтаназия» переводится, как «благая смерть», и представляет собой сознательное умерщвление человека. Отличие эвтаназии от простого убийства состоит в том, что данное действие производится с учетом минимизации мучений убиваемого. Впрочем, так же смертная казнь через инъекцию производится с той же цель – приговоренному перед смертельным препаратом вводят наркоз. Поэтому основным признаком эвтаназии следует считать другое – то, что данное действие не имеет никаких стимулов со стороны исполнителей – за исключением указанного уменьшения страданий. То есть – при эвтаназии главным субъектом совершающегося действа выступает сам умерщвляемый, в большинстве случаев сам становящийся инициатором своего убийства. Поэтому, в общем-то, эвтаназию можно считать самоубийством, в котором действия врача сравнимы с действием человека, принесшего яд. Что, разумеется, является спорным действием, но убийством никогда не считалось. Впрочем, на самом деле, все не так просто…


* * *

Однако, прежде чем рассказать, «почему не все так просто», следует, все-таки, сделать экскурс в историю – поскольку, как уже не раз говорилось, основная проблема современного мышления состоит в том, что оно подразумевает себя в качестве единственно возможного варианта. А на самом деле, выступает лишь в качество локального – а применительно к текущей ситуации, еще и очень специфического варианта «нормы». В случае с эвтаназией это проявляется наглядно – поскольку тут сталкиваются, как правило, две «точки зрения»: во-первых, это идея о том, что «убивать плохо». (Ну, разумеется, это противники данной идеи.) А, во-вторых, представление о том, что «человек имеет право делать с собой все, что захочет». Это, конечно же, сторонники эвтаназии. Самая большая ирония этой ситуации состоит в том, что и те, и другие, как правило, черпают свое вдохновение из мифа о «естественной» склонности человека к поддержанию жизни —или же из мифа о столь же «естественной» необходимости его потребности распоряжаться оной.

Хотя в реальности ни то, ни другое не имеет под собой ни малейших оснований.Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-26 12:04 pm

Завершение футурологической темы

Наверное, надо заканчивать с футурологической темой – поскольку иначе она рискует стать бесконечной. Тем более, что даже в сотне постов полностью раскрыть данную тему не удастся. Тот же Ефремов несколько толстых романов написал – и все равно, количество вопросов по созданному им образу мира будущего зашкаливает! (Находятся даже люди, находящие в нем идеи, прямо противоположные тому, что прямо проговаривается в романах.) Поэтому было бы смешно думать, что в небольшом по объему цикле можно будет рассказать все, что хотелось бы. Ведь остается еще огромное количество нерассмотренных аспектов – скажем, как будет организована система здравоохранения, как будет решена задача образования и воспитания новых членов общества, как будет строиться управление им – и т.д., и т.п. Поэтому указанное завершение цикла, разумеется, не означает, что вопрос о том, что же будет представлять собой общество в будущем, будет оставлен. Конечно, нет, однако тут пока будет поставлена пауза.

Но до того, как это произошло, попробую подвести небольшой итог, и еще раз – неизвестно, в который – отметить самое главное. А именно – то, что в данном случае мы будет наблюдать завершение «большого круга» человеческой истории. На самом деле, понимание одного этого факта было бы достаточно для того, чтобы понять – каким будет наше будущее. Причем, будущее относительно близкое – по историческим меркам, конечно – поскольку уже сейчас понятно, что современный мир подошел к состоянию, когда разрешить базовые противоречия без кардинальной смены базиса является невозможным. (Об этом будет сказано несколько ниже.) Но, как уже говорилось все эти «большие» и «малые круги» понятны только в рамках диалектического мышления. Поэтому и приходится «развертывать» их уже в рамках привычной нам логики. И все равно, данная «развертка» оказывается недостаточной…

Но по другому сделать нельзя – поскольку никакие иные методы для этого непригодны. Точнее, непригодны методы, основанные на линейной интерполяции существующих тенденций – то есть, те, что считаются единственно легитимными в текущей реальности. Поэтому можно сказать определенно – никто никогда из власть предержащих в современном мире «увидеть будущего» не сможет. (А значит, этот фактор можно честно исключать из своих расчетов.) Впрочем, останавливаться на данной особенности не будем, а обратимся к иным вещам. И, в частности, к тому, что исходя из указанного диалектического представления о действительности, будущее человечества будет, как так же уже не раз говорилось – совершенно непохожим на то, что мы знаем – и из личного опыта, и из огромного количества материалов, собранных «предками». (То есть, из литературы, исторических свидетельств и т.д.) И одновременно, оно будет походить на тот период, который обычно именуют «первобытнообщинным». Впрочем, следует сказать точнее: это самое будущее будет представлять собой, разумеется, не возврат к первобытной общине – а некое состояние, имеющее базовые черты, сходные с общинными, но реализованные на более высоком уровне. А еще точнее, представляющие собой синтез многого из того, что было сделано «в классовый период» с тем, что было до него.


* * *

Именно раскрытию этой идеи и была посвящена вся серия постов. Не линейное, и не круговое, а спиральное развитие. (Упомянутые выше «большие» и «малые» круги есть на самом деле витки диалектической спирали.) Именно отсюда проистекают и все невероятные положения, которые были высказаны в цикле: и отказ от идеи мегаполисов, и переход на расселение в виде поселений, связанных с отдельными производственными проектами, и существенное уменьшение транспортных потоков, и даже, как это не странно звучит, изменение личной, интимной сферы – включая эротические взаимоотношения. Причем, самое интересное тут состоит в том, что все предпосылки для подобных изменений мы можем отчетливо видеть сейчас – но не замечаем по той причине, что стремимся к уже не раз помянутой линейной интерполяции. Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-20 09:32 am

Немного футурологии – часть пятая

Итак, определившись с тем, какой тип расселения будет доминировать в будущем, позволим себе перейти к дальнейшему описанию изменений мира. И, прежде всего, рассмотрим один, очень важный, вопрос. А именно: существует ли опасность, что при подобном образу жизни человек утратит некие свободы, которые он имеет сейчас? Иначе говоря, не принесет ли возврат к «неообщинному» обществу определенное упрощение человеческой жизни, подчинение ее исключительно «коллективной воле» - как это было принято в классической общине. Кстати, указанная особенность вызывает не только отрицательные эмоции – напротив, многие считают, что подобное развитие ситуации было бы весьма кстати. Что нынешний «индивидуализм» неплохо было бы умерить, а то и вообще, ликвидировать – поскольку это ведет к «блуду и разврату», к массовой коррупции и тому подобным вещам. Подобная идея довольно популярна у ряда мелкобуржуазных идеологов, но зачастую именно она выдается за «настоящий коммунизм». Ну, и вызывает кучу ответных возражений у «нежелающих ходить строем»…

Однако в реальности все это к «обществу будущего» отношения не имеет. Скорее наоборот. Дело в том, что в реальном классовом обществе подчинение личности чужой воле намного превышает тот уровень, который был в обществах общинных. Другое дело, что тут, вместо «коллектива» подчиняет собственник – начиная с непосредственного начальника, и заканчивая «царем» в том или ином варианте. (Экстремальные варианты, вроде обращения в рабство, мы даже не рассматриваем) Впрочем, нет – можно сказать еще более конкретно: само подчинение, подавление человеческой воли есть особенность именно классового общества – и лишь видеть фундаментальные отличия приводит к порождению иллюзии «подавленности» первобытнообщинного человека. Ведь чем вызывается в первобытной общине указанное «подчинение воле коллектива» - которое на самом деле, никаким подчинением не является? А, прежде всего, тем, что первобытный человек еще не имеет собственных механизмов миропознания и миропонимания. Более того, он еще не осознавал наличия этого самого миропонимания, и его отличия от окружающей реальности. В итоге мир он воспринимает исключительно через коллективную мифологическую систему – которая одновременно является и его личной картиной мира.


* * *

То есть, в первобытном обществе никто никому ничего не запрещает и не принуждает – в том смысле, что мы привыкли понимать. Знаменитое первобытное табу – на самом деле, никакой не запрет, а реально невозможное действие. Ну, вот мы не можем ходить по потолку, несмотря на то, что нет никаких законов против этого – просто не можем, и все. Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-16 10:57 am

Немного футурологии - часть третья

Итак, после двух «предварительных» частей можно, наконец-то, перейти к, собственно, футурологии. То есть, к описанию того, каким будет то самое «реальное будущее» - в смысле, то, что наступит после конца «продленного настоящего». Причем, о том, что будет непосредственно после указанного момента, надо говорить отдельно. (Почему – думаю, понятно.) А здесь разговор скорее пойдет о том, каким будет общество после того, как оно сумеет перейти от хаоса и развала, вызванного последним Суперкризисом классового мира, к более-менее стабильному состоянию. Это может показаться бессмысленным для нас – поскольку сам переход через указанный Суперкризис вместе с периодом восстановления неизбежно займет все «доступное» для живущих ныне время. (Даже в самом лучшем случае.) Однако существуют два момента, которые в корне меняют все дело – и делают указанное знание ценным.

Это, во-первых, понимание того, что текущий мир не вечен – в том смысле, что все существующие отношения, нормы и правила являются не «естественными и природными», а исторически обусловленными. А следовательно, изменяются со временем – и не произвольно, а в соответствии с определенными законами. Говорить о том, почему данное знание нужно, наверное, не стоит. Ну, и во-вторых, следует отметить, что, поскольку переход к новому обществу в любом случае неизбежен, понимание его природы позволит избежать т.н. «промежуточных» проблем, что в любом случае сократит затраты на данный процесс. А главное, не позволит попасть в очередной «зигзаг истории» — который, к сожалению случился в недавнем прошлом. (И привел к колоссальному росту Инферно в мире.) Так что речь тут идет далеко не о праздном любопытстве…


* * *

Итак, новое общество, возникшее после Суперкризиса – какое же будет оно? Ответить на этот вопрос одновременно и сложно, и легко. Сложно – потому, что прямо промоделировать развитие человеческой цивилизации, включающей в себя миллиарды людей, взаимодействующих друг с другом, невозможно ни на какой технике. Да что люди – построить даже упрощенную модель, включающую только крупных экономических агентов, вряд ли удастся в обозримом будущем. Поэтому наивны надежды тех, кто думает, что после определенного момента компьютеры будут способны «все предсказать» — скажем, собирая всю имеющуюся информацию. (Как говориться, «привет, big data» и пресловутый «нооскоп».) На самом деле, результатом подобного моделирования станет лишь взрывное увеличение стоимости и сложности указанных устройств, а так же – не менее взрывной рост числа «экспертов». Т.е., тех, кто на основании собранной информации будет делать какие-то выводы. (Хотя, ИМХО, на основании кофейной гущи этим заниматься проще и эффективнее.)

Но одновременно с этим существует иной способ, позволяющий довольно легко – по крайней мере, по сравнению с первым – добиться нужного нам результата. Дело в том, что общество, как и любая сложная система, имеет ряд определяющих его поведение законовRead more... )
anlazz: (Default)
2017-06-14 09:29 am

Немного футурологии - часть вторая.

В прошлой части – в рамках разговора о будущем человеческого общества – был рассмотрен один частный вопрос человеческой истории. А именно – разобрано заблуждение о том, что «естественный» и «природной» для представителей homo sapiens выступает стратегия максимального воспроизводства. В смысле, «максимальная детность» – вплоть до 100% фертильности. (Т.е., когда каждая женщина рожает каждый год до окончания подобной возможности - хотя в реальности при таком «ритме» дожить до старости проблематично.) А главным механизмом регулирования численности населения выступает смертность. Именно подобная ситуация существовала практически всегда в «письменной истории» – с определенными допущениями, конечно. (В том смысле, что ежегодная рождаемость была присуща не всем семьям, и изменялась в определенном диапазоне в зависимости от внешних условий. Скажем, в Европе после «Черной смерти», когда цена на рабочую силу поднялась, она была выше. А в условиях перенаселения – ниже.)

Однако на самом же деле указанная ситуация характерна для только классового общества – поскольку она оптимальным образом удовлетворяет его потребность в одном из важнейших элементов. В дешевой рабочей силе. Ведь чем больше детей, чем больше будущих работников – которые, конкурируя за право доступа к производительным силам, неизбежно будут снижать цену на свой труд. Пускай даже большая часть из этих детей и помрет до начала трудовой деятельности. Последнее не страшно, поскольку, во-первых, работодатель за это «не платит». (Даже в случае рабства «выращивание детей» - вторичный фактор по отношению к захвату их военным путем.) А, во-вторых, в данной системе выживают люди, имеющие лучшую физическую форму – то есть, «полезные» члены общества. Ну, и разумеется, наличие значительного числа физически здоровой молодежи – самое лучшее с военной точки зрения. А поскольку при классовом устройстве война – есть норма (то есть, продолжение политики иными средствами), то понятно, что массовое размножение людей всегда воспринималось, как идеал.

Это было понятно египетским фараонам, римским цезарям, феодальным князьям Европы и китайским ванам, арабским эмирам, русским царям и капиталистическим олигархам. Да, собственно, любым представителям «верхушки» классового общества, чье положение, в целом, юпоэтому вся история человечества – это история непрерывного расширения, непрерывной экспансии указанной возможности, которую можно назвать «могуществом» (power). Это могущество может выражаться разным образом: через «формальную» или сакральную власть, через «знатность», через капитал самого разного образца. Война, интриги, торговля – практически вся «высокая» (то есть, присущая представителям «элиты» деятельность) – представляет собой именно это самое увеличение возможности одних людей определять действия других. Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-12 09:39 am

Немного футурологии - или об одном современном заблуждении

Позволю себе отойти от актуально-политической и исторической тематики, и перейти к рассмотрению будущего. Точнее сказать, того, что можно назвать «настоящим будущим» - то есть, не просто временем бесконечного дления сегодняшнего момента, а того периода, который можно было бы охарактеризовать, как новый этап человеческой жизни. В том смысле, что существующие проблемы в нем перестанут быть актуальны – а место их займут проблемы «нового уровня». (А вот времени, когда никаких проблем не будет, существовать не может вообще – в условиях диалектичности нашего мира.) Так вот, именно тогда мы увидим столько интересного, сколько даже представить себе не можем.

Но в данном случае я хочу рассмотреть один довольно важный, и при этом очень сильно мифологизированный момент. А именно – вопрос о характере воспроизводства населения. Интересность указанного вопроса состоит в том, что в настоящее время существует некий общий консенсус. В том смысле, что подавляющее число людей – какие бы политические взгляды они не имели – считают, что чем подобное воспроизводство больше, тем лучше. Нет, конечно, могут быть некие нюансы – к примеру, определенная категория лиц считает, что «плодиться и размножаться» должны только «правильные» народы. А неправильным лучше всего будет уменьшить свое число, да и вообще, вымереть. Или можно упомянуть о том, что некоторые граждане вообще питают нелюбовь к людям, и их увеличение воспринимают, как трагедию. Крайним случаем данной идеи выступает классическое: «убить всех людей». Но это, разумеется, уже патология. Как является патологией нынешнее, не сказать, чтобы блестящее положение с указанной темой – в том смысле, что во всех развитых (а так же в значительной числе неразвитых стран) рождаемость катастрофически падает.

Точнее, это воспринимается, как патология. А значит – идет постоянный поиск ее причин, который достаточно быстро приходит к концепции о том, что «некие силы» стремятся ограничить рост населения. То, что подразумевается под данными силами и под их мотивацией – вопрос вторичным. Гораздо важнее тут то, что в данном случае речь идет именно о некоем сознательном действии, направленном на снижение рождаемости – вне того, чем это вызывается. Поскольку в «нормальном состоянии» подразумевается, что человек должен размножаться бесконечно – как и любые другие биологические существа. Как он размножался в течение тысяч лет – с десятками детей на семью. Вот эту самую «естественность» и разрушают разного рода «мондиалисты», «масоны» и «рептилоиды» – из-за злых или благих пожеланий, не суть важно. Важно, что это есть искажение, нарушение – в общем, однозначно искусственное действо…


* * *

Однако все ли гладко в подобной схеме? Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-10 09:26 am

О неизбежности Гражданской войны

К предыдущей теме о катастрофичности революции напрямую примыкает и другой вопрос. А именно – о неизбежности жестокой и кровавой Гражданской войны. Собственно, можно сказать, что эти два вопроса неразрывно связаны – в том плане, что Гражданская война сейчас практически всегда рассматривается, как неизбежная часть революции. По крайней мере, в сознании постсоветского человека. Причем, не только по отношению к тому конкретному событию, который сразу приходит на ум – к 1917 году – а вообще, по отношению ко всей истории. Даже буржуазные революции попадают в данную категорию. И, соответственно, все беды, несомые людям гражданскими войнами, автоматически переносятся на революции. Однако при этом как-то забывается о том, что бывают революции без гражданской войны, и что еще более важно, гражданские войны без революций. Нет, конечно, эти явления имеют определенную связь друг с другом – какую, будет сказано ниже – но не совпадают.

Хотя, к примеру, самая известная из Гражданских войн в истории, наверное, единственная, попавшая во всемирные «исторические анналы» — Гражданская война в США 1861-1865 годов – ни с какой революционной деятельностью не связана вообще. Собственно, она даже с освобождением негров связана довольно опосредовано, а основная суть конфликта в данном случае состоит в противоречиях между аграрным Югом и индустриальным Севером. Противоречий неатагонистических, вполне разрешимых – что показала последующая история США. Но при этом унесших более полумиллиона человек – что было не только самыми значительными военными потерями в истории указаной страны, но и превзошло число убитых в Франко-Прусской войне, случившейся на десять лет позднее. (И вообще, вплоть до Первой Мировой являвшейся самым значительным конфликтом после «Наполеоники».)

И в то же время «вторая по известности» у нас, и первая в мире, Великая Французская революция, по сути своей, полноценной гражданской войны не имела. Имеется в виду гражданская война в том смысле, в котором ее принято представлять – полноценные войсковые действия, с планированием операций, участием множества солдат, мобилизацией промышленности и т.д. В общем, то, что хоть как-то напоминает уже упомянутую выше Гражданскую войну в США. Так вот, подобного во Франции не было – многочисленные столкновения между восставшими и королевскими войсками вначале, и между республиканцами и роялистами в более позднее время, а так же «внутрисистемные» столкновения, включая знаменитый Термидор, на подобную категорию не тянут.

Нет, конечно, можно постараться и вспомнить знаменитую Вандею. Однако не следует забывать, что Вандейская война охватывала всего лишь один из департаментов Франции. (Пускай даже к нему можно прибавить и восстание в шуанов.) Для страны в целом эта война не оказала значительной роли – в том смысле, что не только не поставила под угрозу существование Республики, но и не принесла фатальных потерь.Read more... )
anlazz: (Default)
2017-06-08 09:44 am

Революция и катастрофа

Существует известное представление о том, что революция выступает катастрофой по отношению к обществу. Идея эта давняя и охватывает практически все слои общества – включая тех людей, которые к революциям относятся лояльно. С этим согласна даже значительная часть коммунистов согласна с тем, что революция есть катастрофа. Да, катастрофа необходимая – поскольку после нее наступит столь желанный новый мир – но, все равно, катастрофа. Несущая разрушение, гибель людей – и прочее, и прочее. Неудивительно, что при данной трактовке революции отношение к ней становится резко отрицательной. Нет, конечно, остается еще метафора «родов»: в том смысле, что, дескать, вначале грязь, кровь, крики - но потом все будет хорошо. Вот только остается необходимость дожить до этого самого «потом»…

Впрочем, отождествление катастрофы и революции ведет не только к появлению страха перед последней. Возможно и другое – а именно, возникновение представления о революционной деятельности, как о деятельности исключительно разрушительной. Дескать, для революции необходимо, прежде всего, уметь хорошо разрушать. Подобная концепция, разумеется, далеко не нова, дав за два столетия достаточно многочисленную «поросль» разного рода анархистов – правда, с закономерным нулевым результатом. Однако она до сих пор находит своих сторонников, а равно – и последователей менее радикального толка, готовых поддержать любых выступающих «за разрушение режима». К примеру, таковых (готовых поддержать радикалов) нашлось достаточное количество на Украине во время пресловутого «майдана». Понятно, что о результате данного решения говорить излишне.

Впрочем, в целом, людей, имеющих указанное представление, не очень много – большая часть населения понимает, что любой хаос есть зло. Так что можно было бы порадоваться за высокую стабильность современного общества, если бы не одно «но». А именно – то, что указанная связка «революция-катастрофа» выступает не только мощнейшим антиреволюционным заслоном, но вообще, блокирует восприятие любого улучшения существующего мира в пользу низших слоев общества. А самое главное – неявно разрешает любые мерзости существующим «властителям». Поскольку любое сопротивление им в данном случае трактуется, как «революция», а значит – хаос, боль, смерть, разрушения… И, следовательно, все, что не относится к восторженному почитанию власть имущих, недопустимо. (Правда так, как при всем этом действия правящих классов обыкновенно антагонистичны интересам большинства, то это приводит к формированию «глухого недовольства». Но властям с него не тепло и не холодно – пускай ненавидят, лишь бы открыто не выступали.)


* * *

Однако если бы все было так просто! Дело в том, что в результате отсутствия сопротивления действия власть предержащих становятся абсурднее раз от раза.Read more... )