anlazz: (Default)
Продолжу разговор о причинах гибели СССР. И, прежде всего, отмечу, что для того, чтобы лучше понять данный процесс, необходимо – в полном соответствии с диалектической природой общества – заглянуть в противоположный период. В тот момент, когда и сформировался «советский путь» социального развития. Тот, который вначале дал впечатляющие результаты, а потом – привел к катастрофе. Поэтому вернемся практически в самое начало. В тот момент июля 1917 года, когда меньшевик Церетели, обращаясь в зал на первом Всероссийском съезде советов, пафосно произнес: « <EM>…в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место..</EM>.» И получил ответ, сами знаете, от кого: «<EM>Есть такая партия</EM>!»

Данное высказывание впоследствии настолько затаскалось пропагандистами, что стало вызывать, исключительно юмористические ассоциации. Ну, в самом деле, вопрос Церетели и ответ на него Ленина выглядели очень странно: кто же отказывается от власти? Поэтому получалось, что Ленин вышеупомянутым высказыванием показал только то, что большевики с самого начала отличались излишним властолюбием. Правда, при этом оставалось непонятным: почему это меньшевистские министры так легко разбрасывались подобными заявлениями? Почему это они изображали себя некими «мучениками у власти»: дескать, мы продолжаем править, поскольку других желающих делать это нет. Впрочем, позднесоветский человек привык считать, что других врагов, кроме коммунистов не бывает — и особо над церетеллевскими словами не задумывался.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Хотя, по идее, должен был — ведь если бы это случилось, то он бы понял, насколько неоднозначным являлось все происходящее тогда. Дело в том, что заявление о том, что в России критически не хватает «властолюбцев», являлось летом 1917 года вовсе не пустыми словами. Ведь в это время даже «последнему землепашцу» было понятно, что «все идет немного не так». И что только что образовавшаяся Российская Республика не только не устранила все проблемы Российской Империи — а, наоборот, привела к их бурному росту. Развал армии, катастрофический рост коррупции, проблемы с организацией питания и логистикой— этой вечной ахиллесовой пятой России – все это явственно показывало, что существующее руководство банально не управляет текущей ситуацией.

Причем от смены персоналий «наверху» ровным счетом ничего не меняется. Более того, не меняется дело и от смены партий — к лету 1917 «левые» социалисты (меньшевики и эсеры) несколько потеснили «правых февралистов». <lj-cut>(Октябристов и кадетов.) Только вот толку от этого не было — единственное, что принесло вхождение во власть «социалистам», так это испорченную репутацию. Так что Церетели был пафосен неспроста, поскольку к этому времени стало понятно, что нахождение в «оппозиции» способно принести больше «дивидентов», нежели вхождение во властные структуры распадающейся стране. И что последнее вообще может выступить концом для любой политической силы.

Правда, тогда высказывание Ленина посчитали дешевым популизмом. Дескать, кто он: мелкий по-литический деятель, желающий своей демагогией обрести популярность – но вряд ли способный принять на себя чудовищную ответственность. Однако чуть позднее История прекрасно показала, кто в реальности был прав. В том смысле, что все эти Церетели, Чхеидзе, Мартовы &amp; Ко через очень небольшое время действительно оказались выброшены за пределы политической жизни. (Даже в Белом Движении мало кто рассматривал будущее в качестве сферы деятельности данных господ.) А Владимир Ильич и партия большевиков, напротив, вошла в историю, как сила, изменившая ситуацию не только в стране — но и в мире.

И разумеется, на этом фоне возникает вопрос: как это им удалось? Что знал Ленин, и что не знали другие? Впрочем, в прошлой части ответ на него уже был дан: основное преимущество большевиков состояло в идее диалектического подхода к политической деятельности. В том смысле, что Ленин с самого начала прекрасно понимал, что за «один прыжок» новое общество не построишь…

Впрочем, это понимали и его противники — именно поэтому в 1917 году никто даже не пытался всерьез изменить социальную систему, доставшуюся от Российской Империи. Даже социалисты и социал-демократы. Последние достаточно логично считали, что вначале надо «дотащить» Россию до «нормальной» капиталистической формации, а уж затем строить социализм. Все это было разумно — но вот только возможностей для построения этой самой «нормальной» формации у страны уже не было. Россия уже была в Суперкризисе, выход из которого мог быть только один. Смерть! То есть, уничтожение и расчленение единого государства, исчезновение России, как исторического феномена. И любые действия российского руководства могли привести — и приводили — лишь к приближению указанных событий. (Ловушки –они такие.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Так что и от ленинской политики следовало ожидать нечто подобного. А точнее — еще более ускоренного движения в пропасть: ведь именно к этому должно было привести «ультрапопулистская» — на первый взгляд— большевистская политика. Достаточно упомянуть только два факта — два знаменитых декрета, принятых сразу после Октября: «Декрет о мире» и «Декрет о земле». Оба они привели к взрывному росту популярности большевиков в народе, но одновременно с этим так же оба они вызвали шок у «думающих людей». Причем, как раз из-за того, что последние решили проанализировать последствия , и понять, к чему данные декреты способны привести. Ведь, как уже не раз говорилось, было бы глупо считать большевистских противников идиотами, не видящими того, что реально хочет народ. Не замечающими, что массы в реальности ненавидят войну, не желают воевать и готовы пойти за любой политической силой, которая предложит им мир.

Видели, конечно. Но видели и иное — то, что немцам, по большому счету, наплевать на наши про-блемы. И что никакого соглашения, кроме как полностью на своих условиях, они не примут. Именно поэтому при заключении Брестского мира Ленину пришлось преодолевать сопротивление даже самых близких людей. Что стоит, к примеру, невнятная позиция Троцкого — который и был послан вести переговоры. (Из-за этой самой позиции молодая республика заключила договор на очень невыгодных условиях. Впрочем, тут следует сделать скидку на то, что Лев Давыдович – не профессиональный дипломат, и ожидать от него каких-то особых свершений на данном поприще было бы странно.) Однако история показала, что прав был именно Владимир Ильич, данным решением обеспечивший, во-первых, как уже было сказано, широкую поддержку широких масс. А, во-вторых, сумевший получить передышку, необходимую для создания новой армейской (и вообще, государственной) структуры вместо распавшейся имперской. Ну, и в-третьих, все потери от данного мира впоследствии удалось вернуть — что-то практически сразу, что-то позднее. Правда, ради этого пришлось поработать — но ведь если бы Россия рухнула окончательно, вообще нельзя было говорить о какой-нибудь возможности...

То же самое касается и «Декрета о земле». На самом деле идея передачи всей земли в бесплатное пользование крестьянам изначально было эсеровской, а не большевистской программой. Но даже большинство эсеров понимали, что ее принятие однозначно уничтожит наиболее продуктивные частные хозяйства. Ведь производительность крестьянского труда была крайне мала, а используемые в крестьянской массе агрономические приемы — очень примитивны. Что же касается большевиков, то они, в основном, считали, что для избегания разрушения производительных сил необходимо сохранение крупного землевладения путем превращения его в «совхозы». Но Ленин выбрал иной путь — тем самым обеспечив себе поддержку большей части населения. И одновременно — создав необходимость в будущем решать проблему с переходом к более производительному труду. Она впоследствии получила решение во время т.н. коллективизации. И пускай сейчас принято ругать данный процесс за излишнюю жесткость и даже жестокость – но все это ерунда по сравнению с тем, что пришлось бы пережить стране, если бы «Декрет о земле» не был принят, и крестьянская масса отвергла бы большевиков. (Поскольку жизнь в условиях хаоса и колониального гнета одновременно вряд ли может быть названа счастливой.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, на указанном примере мы видим тот способ, благодаря которому Ленину и большевикам удавалось выбираться из неразрешимых — на первый взгляд — ситуаций. А ведь таковых было множество… Сейчас трудно даже перечислить, сколько раз большевикам обещали скорую гибель. И ведь, как уже говорилось, не самые глупые люди обещали. Но в итоге проигрывали как раз они. А Владимир Ильич и руководимое им государство умудрялось выживать в самых сложных, а порой и невозможных для существования условиях. Более того — данная тенденция продолжилась и после смерти Ленина. Что показывает тот факт, что вовсе не «гениальная личность» Ильича, а найденный им и переданный «наследникам» (диалектический) метод был основанием для победы «Советского проекта». (То есть – Ленин нам важен, прежде всего, как величайший диалектик в мире. А уж потом – как «вождь» и руководитель.)

Правда, дальнейшая история показала, что в стране существуют некоторые проблемы с понимание необходимости начинать искать ответ на вновь возникающие противоречия сразу после разрешения «предыдущих. (А о том, чтобы начинать решать проблемы до того, как они возникнут, вообще не стоит вести речи — впрочем, это уже несколько иная тема.) Впрочем, было бы странным ожидать нечто иное – ведь в течение тысяч лет вся реальная политическая деятельность строилась по совершенно иной схеме. В которой единственной стратегией был ответ на существующие вызовы – а то, что будет позже, вообще не принималось во внимание. Но, все равно, даже при таком недостатке данный механизм оказывался очень и очень эффективным. До определенного момента, в который…

Впрочем, об этом будет сказано уже в следующей части.
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
У уважаемого Перископа вчера был замечен <A href="http://periskop.livejournal.com/1739328.html">перепост</A> &nbsp; с интернет-проекта <A href="https://project1917.ru/">1917</A>. В этом проекте события и высказывания столетней давности оформляются в виде сообщений в социальных сетях. Получается забавно. Вот, сегодня там можно прочитать довольно интересную цитату, связанную с решение Временного правительства арестовать лидеров большевиков. Высказывание принадлежит главнокомандующему войсками Петроградского военного округа Петру Половцову:
<BLOCKQUOTE><EM>«Не без удовольствия принимаю из рук Керенского список 20-ти с лишним большевиков, подлежащих аресту, с Лениным и Троцким во главе. Список составлен в штабе и одобрен правительством. Офицер, отправляющийся в Териоки с надеждой поймать Ленина, меня спрашивает, желаю ли я получить этого господина в цельном виде или в разобранном… Отвечаю с улыбкой, что арестованные очень часто делают попытки к побегу.
Только что рассылка автомобилей закончилась, как Керенский возвращается ко мне в кабинет и говорит, что арест Троцкого и Стеклова нужно отменить, так как они — члены Совета. Недурно! Особенно если вспомнить, что мне было поставлено в вину чрезмерное уважение к Совету. Отвечаю, что офицеры, коим поручены эти аресты, уже уехали и догнать их нет возможности. Керенский быстро удаляется и куда-то уносится на автомобиле. А на следующий день Балабин мне докладывает, что офицер, явившийся в квартиру Троцкого для его ареста, нашел там Керенского, который мой ордер об аресте отменил…»</EM></BLOCKQUOTE>
В этой цитате все прекрасно. Во-первых, совершенно ясно, что никакой особой мягкости к политическим противниками «февралисты» не питали. Даже если говорить о «социалистах» - хотя видно, что тот же Керенский в реальности «висел в вакууме», и старался получить поддержку хоть у кого – даже у Троцкого. (Но не у Ленина, который был для всех «персоной нон грата».) Что же касается лиц, подобных Половцеву, то у него даже не оставалось сомнений в том, что же надо делать с данной публикой. Он совершенно ясно утверждает, что в борьбе с большевизмом все средства хороши – и это, в общем-то, поддерживается большинством офицеров. (Это к вопросу – кто, все-таки, выступал зачинщиком гражданской войны.)

Впрочем, у данного господина вообще достаточно интересная биография. Что выражается, в частности, в том, что он умудрился избежать участия в «Белом движении» - выехав после октября 1917 года в Персию. Якобы для участия в Первой Мировой – но в реальности проживая то на своей кофейной плантации (!), то в Лондоне, то в Париже. Причем отнюдь не в тех условиях, в каких оказалась масса белых офицеров после своего поражения. Во Франции он, к примеру, даже стал видным деятелем масонства! То есть, указанный субъект, лишь только почувствовал угрозу своему благополучию, предпочел позаботиться о своей сытой жизни в Европе. И в то время, как менее прозорливые сторонники «старого порядка» — вроде сына казака Корнилова или внука крестьянина Деникина – клали головы в борьбе с проклятыми большевиками, он отдыхал на своей семейной вилле в Монте-Карло. Как говориться, лучшей иллюстрации того, что же представляла собой наследственная элита Российской Империи – а Половцов относился именно к ней, будучи сыном сенатора и государственного секретаря – лучше не придумаешь.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Что поделаешь – Суперкризис, он такой! (И поэтому все влажные мечты о том, что если бы не Революция – то Россия бы расцвела – сразу можно слать лесом! Не может расцвести страна, элитарии которой имеют виллы на Лазурном Берегу!)<lj-cut> Но, помимо биографии указанного субъекта, тут можно увидеть и еще одну важная деталь. А именно – то, что, как известно, арестовать Ленина так и не удалось. В отличие от Троцкого, который действительно был задержан – несмотря на метания Керенского – перепровожден в «Кресты», где и провел время вплоть до сентября. Но к Троцкому, как говорилось выше – у Керенского и Ко отношение было иное, нежели к Ленину. (Почему – надо говорить отдельно, тут же можно сказать только то, что связано это с исключительно с личность Владимира Ильича, а не Льва Давыдовича. Так что все конспирологические версии можно сразу выбросить на помойку.) По крайней мере, о его физическом уничтожении никто не задумывался – и для него тюрьма выступала скорее благом, «работая» на повышение популярности данного деятеля. Что касается Ленина, то он прекрасно знал о том, что ему готовят. И, судя по всему, иллюзий относительно своей судьбы не питал. В частности, он писал Каменеву:
<BLOCKQUOTE><EM>«Entre nous: если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку «Марксизм о государстве» (застряла в Стокгольме). Синяя обложка, переплетенная.
Собраны все цитаты из Маркса и Энгельса, равно из Каутского против Паннекука. Есть ряд замечаний и заметок. Формулировать. Думаю, что в неделю работы можно издать. Считаю важным, ибо не только Плеханов и Каутский напутали. Условие: все сие абсолютно entre nous!»</EM></BLOCKQUOTE>Впрочем, кончилось все, как известно, хорошо. В том смысле, что Владимир Ильич не был «застрелен при попытке к бегству», а благополучно пережил указанную истерию. И смог выступить основателем первого в мире социалистического государства, а так же – человеком, полностью изменившем мировое развитие. Но это все будет потом – а пока ему пришлось существовать на нелегальном положении. В том самом «шалаше», который впоследствии стал одним из основ создаваемой «ленинской мифологии». Ну, а в позднесоветское время – одним из объектов насмешек. Впрочем, последнее понятно – слишком пасторальной казалась эта история с «косцом из Разлива», слишком странным выглядело то, что опасный враг существующей власти мог так легко скрываться практически под боком у последней. (И покинул шалаш лишь осенью, когда погодные условия сделались, мягко сказать, не слишком приятными.)

Подобное «укрытие» для человека 1970-1980 годов выглядело настолько странным, что вызывало сомнения в серьезности намерений властей. Тем более, что Владимир Ильич в данном случае не терял связь с миром – к нему постоянно приезжали соратники, привозили свежие газеты, новости и т.д. Как же ему удавалось соблюсти тайну своего существования? Неужели революционеры были такими хитрыми «нинзями», что могли водить за нос государственный сыск? Разумеется, нет. Конечно, определенные правила конспирации соблюдались, но гораздо важнее было другое. А именно – то, что несмотря на горячее стремление уничтожить своих политических врагов, государственный аппарат бывшей Империи – хотя и ставшей Республикой – был неспособен это сделать. В том смысле, что если человек не желал сам идти под суд (как это сделал Троцкий), то он мог достаточно легко скрыться. Впрочем, даже до 1917 года последнее можно было делать достаточно легко – скажем, практически все революционеры имели в своей «активе» побеги из ссылки и каторги, а некоторые – и из тюрьмы.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Причина та же – потрясающе низкая эффективность «правоохранительных органов», причем, несмотря на то, что последние имели в Российской Империи практически чрезвычайные полномочия, развитую сеть агентов и возможность перлюстрации всех почтовых отправлений. Но все это обессмысливалось одним – тем, что данная структура, как правило, воспринималась ее служащими исключительно в одном «акценте». А именно – как способ удовлетворения своих личных интересов. Это явление пронизывало все Министерство Внутренних дел периода «конца Империи», начиная с самых мелких полицейских чинов и заканчивая самыми высокими сановниками. Подобное явление было настолько обыденным, что даже в художественных произведениях нет особого удивления подобным фактом. Причем, помимо банальных взяток – которые в Российской Империи периода «упадка» (то есть, первой стадии Суперкризиса) на «житейском уровне» просто перестали рассматриваться, как преступление («дал городовому гривенник» или «вложил бумажку в конверт столоначальнику») – процесс торжества личных интересов происходил и в других формах. Например, в колоссальном распространении интриг и провокаций – в результате чего количество «агентов» среди тех же эсеров было, наверное, сравнимо с численностью самой партии. Но при этом предотвратить покушения на высших чиновников империи этот факт нисколько не мог. (А скорее, наоборот…)

Именно поэтому разного рода революционные организации могли относительно спокойно действовать на территории страны. Сейчас, кстати, из этого факта разного рода консерваторы и монархисты выводят идею о том, что «царизм» был слишком мягок. Как он был «мягок» - прекрасно показывает Кровавое воскресенье. В том смысле, что если надо было расправиться с кем-либо – то никаких сомнений это не вызывало. Надо – казаки нагайками исполосуют, если не поможет – то будут выдвинуты войска, готовые стрелять боевыми патронами. (Впрочем, все это – вообще свойство «дореволюционного» мира без отсылки к конкретной стране, где особенно церемонится с восставшим народом не пытались.) Однако эта самая жесткость, а точнее – жестокость – с которой тут расправлялись с врагами, сполна компенсировалась указанным выше фактом.

Поэтому революционеры не только выжили, но и стали реальной силой в будущих событиях. Что прекрасно показывает тот факт, что Революция есть явление системное, что она подготавливается самим процессом предыдущего исторического движения (хотел написать «развития» - но тут речь идет о деградации). Ну, и разумеется, то, почему, все-таки, речь стоит вести о начале ее именно в «слабом звене мировой империалистической системы» - то есть, в стране, которая наиболее разложилась. Хотя понятно, что это затрагивает не только упомянутую проблему, но и вообще, целый круг важнейших явлений.


P.S. Ну, и на последок можно еще раз указать на то, что между патологической жестокостью к противнику – и способностью это сделать, очень часто существует именно обратная связь. (См. например, современную Украину.) Подобный момент, впрочем, надо рассматривать отдельно, тут же можно только заметить, что указанный пример прекрасно показывает все будущие особенности Гражданской войны – в том числе, и то, кто реально станет в ней победителем... </lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
К предыдущей теме о катастрофичности революции напрямую примыкает и другой вопрос. А именно – о неизбежности жестокой и кровавой Гражданской войны. Собственно, можно сказать, что эти два вопроса неразрывно связаны – в том плане, что Гражданская война сейчас практически всегда рассматривается, как неизбежная часть революции. По крайней мере, в сознании постсоветского человека. Причем, не только по отношению к тому конкретному событию, который сразу приходит на ум – к 1917 году – а вообще, по отношению ко всей истории. Даже буржуазные революции попадают в данную категорию. И, соответственно, все беды, несомые людям гражданскими войнами, автоматически переносятся на революции. Однако при этом как-то забывается о том, что бывают революции без гражданской войны, и что еще более важно, гражданские войны без революций. Нет, конечно, эти явления имеют определенную связь друг с другом – какую, будет сказано ниже – но не совпадают.

Хотя, к примеру, самая известная из Гражданских войн в истории, наверное, единственная, попавшая во всемирные «исторические анналы» — Гражданская война в США 1861-1865 годов – ни с какой революционной деятельностью не связана вообще. Собственно, она даже с освобождением негров связана довольно опосредовано, а основная суть конфликта в данном случае состоит в противоречиях между аграрным Югом и индустриальным Севером. Противоречий неатагонистических, вполне разрешимых – что показала последующая история США. Но при этом унесших более полумиллиона человек – что было не только самыми значительными военными потерями в истории указаной страны, но и превзошло число убитых в Франко-Прусской войне, случившейся на десять лет позднее. (И вообще, вплоть до Первой Мировой являвшейся самым значительным конфликтом после «Наполеоники».)

И в то же время «вторая по известности» у нас, и первая в мире, Великая Французская революция, по сути своей, полноценной гражданской войны не имела. Имеется в виду гражданская война в том смысле, в котором ее принято представлять – полноценные войсковые действия, с планированием операций, участием множества солдат, мобилизацией промышленности и т.д. В общем, то, что хоть как-то напоминает уже упомянутую выше Гражданскую войну в США. Так вот, подобного во Франции не было – многочисленные столкновения между восставшими и королевскими войсками вначале, и между республиканцами и роялистами в более позднее время, а так же «внутрисистемные» столкновения, включая знаменитый Термидор, на подобную категорию не тянут.

Нет, конечно, можно постараться и вспомнить знаменитую Вандею. Однако не следует забывать, что Вандейская война охватывала всего лишь один из департаментов Франции. (Пускай даже к нему можно прибавить и восстание в шуанов.) Для страны в целом эта война не оказала значительной роли – в том смысле, что не только не поставила под угрозу существование Республики, но и не принесла фатальных потерь.Read more... )
anlazz: (Default)
Существует известное представление о том, что революция выступает катастрофой по отношению к обществу. Идея эта давняя и охватывает практически все слои общества – включая тех людей, которые к революциям относятся лояльно. С этим согласна даже значительная часть коммунистов согласна с тем, что революция есть катастрофа. Да, катастрофа необходимая – поскольку после нее наступит столь желанный новый мир – но, все равно, катастрофа. Несущая разрушение, гибель людей – и прочее, и прочее. Неудивительно, что при данной трактовке революции отношение к ней становится резко отрицательной. Нет, конечно, остается еще метафора «родов»: в том смысле, что, дескать, вначале грязь, кровь, крики - но потом все будет хорошо. Вот только остается необходимость дожить до этого самого «потом»…

Впрочем, отождествление катастрофы и революции ведет не только к появлению страха перед последней. Возможно и другое – а именно, возникновение представления о революционной деятельности, как о деятельности исключительно разрушительной. Дескать, для революции необходимо, прежде всего, уметь хорошо разрушать. Подобная концепция, разумеется, далеко не нова, дав за два столетия достаточно многочисленную «поросль» разного рода анархистов – правда, с закономерным нулевым результатом. Однако она до сих пор находит своих сторонников, а равно – и последователей менее радикального толка, готовых поддержать любых выступающих «за разрушение режима». К примеру, таковых (готовых поддержать радикалов) нашлось достаточное количество на Украине во время пресловутого «майдана». Понятно, что о результате данного решения говорить излишне.

Впрочем, в целом, людей, имеющих указанное представление, не очень много – большая часть населения понимает, что любой хаос есть зло. Так что можно было бы порадоваться за высокую стабильность современного общества, если бы не одно «но». А именно – то, что указанная связка «революция-катастрофа» выступает не только мощнейшим антиреволюционным заслоном, но вообще, блокирует восприятие любого улучшения существующего мира в пользу низших слоев общества. А самое главное – неявно разрешает любые мерзости существующим «властителям». Поскольку любое сопротивление им в данном случае трактуется, как «революция», а значит – хаос, боль, смерть, разрушения… И, следовательно, все, что не относится к восторженному почитанию власть имущих, недопустимо. (Правда так, как при всем этом действия правящих классов обыкновенно антагонистичны интересам большинства, то это приводит к формированию «глухого недовольства». Но властям с него не тепло и не холодно – пускай ненавидят, лишь бы открыто не выступали.)


* * *

Однако если бы все было так просто! Дело в том, что в результате отсутствия сопротивления действия власть предержащих становятся абсурднее раз от раза.Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 20212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 04:21 pm
Powered by Dreamwidth Studios