anlazz: (Default)
В прошлой части речь шла о том, что советские граждане оказывались поразительно наивными по «мировым меркам» - что проявлялось, в частности, через уверенность в «честности контрагентов». (То есть, любых лиц, вступающих в некие экономические, да и не экономические отношения – продавцов, производителей, представителей государственного аппарата и т.д.) Впрочем, тут надо добавить важное дополнение: не просто честности, а необходимой честности. В том смысле, что все прекрасно понимали: определенные представители той или иной категории могут, конечно, обманывать. Но это – искажение, ошибка, которую необходимо устранять – а не норма. Данное представление касалось и проблем с торговлей, и с бытовым обслуживанием, и с качеством производимых товаров. Наличие которых признавали, в общем-то, все – но так же признавали, что все обязательно может быть и должно быть устранено.

Кстати, это касалось и политики. В том смысле, что основной целью политического деятеля –депутата, чиновника – рассматривалось «служение народу». Не важно, шла ли речь о генеральном секретаре, или о мелком служащем. Собственно, именно поэтому разного рода привилегии и прочие «мелкие шалости» вызывали довольно сильный резонанс – и поэтому тщательно скрывались. (Как, скажем, любовь того же Брежнева к дорогим машинам или стремление его продвигать наверх своих родственников.) Ведь это сейчас все прекрасно понимают, что человек идет во власть с одной целью – повысить свое благополучиеRead more... )
anlazz: (Default)
В процессе написания прошлых постов, посвященных ситуации с пищевой промышленностью СССР, мне вспомнился один забавный эпизод. Смысл его, в общем-то, следующий: в самом конце 1980 годов какая-то читательница написала возмущенное письмо в газету «Аргументы и факты» о том, что знаменитые «крабовые палочки» на самом деле не содержат… мяса краба. Поскольку для их производства берется дешевый минтай, в который добавляются какие-то добавки, окрашивается – и пускается в продажу, как настоящий деликатес. В общем – дурят нашего брата. (Точно, конечно, не помню, что там было написано –но общий смысл был таков.) Разумеется, сейчас это выглядит забавно – поскольку «крабовые палочки» к крабам с самого начала имели такое же отношение, как конфеты «гусиные лапки» - к гусям. Причем, относится это не только – и даже не столько — к советской действительности: эти самые «палочки» были разработаны и получили широкую известность в Японии, откуда распространились по всему миру. («Крабовые палочки» - это калька с «crab stick», английского названия продукта.)

И никому в мире не приходило возмущаться данным фактом. Никому, кроме советского человека, для которого надпись «крабовые» на этикетке твердо значила наличие крабов – как бы ни странно это звучало для нас. Можно даже подумать, что подобной наивности в природе просто не может быть, что это какой-то особый случай – в смысле интеллекта автора письма. Но на самом деле тут не все так просто. А точнее – все очень и очень непросто, поскольку данный локальный факт на самом деле означает крайне глубокие и даже глобальные вещи, о которых будет сказано чуть позднее. А пока мы «пойдем по порядку», и отметим вначале один интересный момент, связанный с указанным «эффектом».

* * *

А именно – то, что одним из обвинений позднего СССР выступает тот факт, что позднесоветские граждане страдали т.н. «низкопоклонством перед Западом». Впрочем, поскольку этим названием принято именовать самые разные вещи, стоит уточнить, что речь тут стоит вести о «бытовом проявлении» данного явления. По крайней мере, для антисоветчиков, и даже для ряда лиц «просоветской ориентации» важным является именно подобное проявление «низкопоклонства», выражающееся в том, что граждане позднего СССР с радостью «набрасывались» на любые проявления «западной жизни». (Начиная с фильмов и заканчивая банками из-под «импортного» пива.) Кстати, на самом деле, это достаточно безобидная «фишка» - другие проявления «низкопоклонства» были на порядки опаснее. Самое страшное – это, разумеется, принятие модели «конца истории», из которого, в свою очередь, проистекают реально жуткие вещи. Начиная с воинственного национализма и заканчивая социал-дарвинизмом.

Впрочем, социал-дарвинизм теперь в моде, он воспринимается положительное. А вот собирание банок выглядит, действительно, признаком идиотизма.Read more... )
В СССР же – и позднем, и раннем – маркетологов не было. Вместо них были товароведы – что совершенно иное. Поскольку товаровед или даже автор советских рекламных материалов – которые, как не странно, довольно широко были распространены – имели тут цель, противоположную той, что имеет маркетолог в РФ сегодня или в капиталистических странах всегда. А именно – они считали своим долгом обеспечить покупателя теми вещами (и информацией о них), которые реально способны удовлетворить его потребности. В то время, как при рыночной экономики базовой выступает концепция продажи того, что производится. То есть – в данной системе покупателя стараются убедить в том, что все, что лежит в магазинах – и является его истинной потребностью. Отсюда и проистекают сто видов соевых колбас, отличающихся порой не вкусом даже, а размером, формой и цветом. (В том смысле, что «красная» колбаса считается варено-копченой, а бледно-розовая – вареной. Хотя состоят они, практически, из одних и тех же ингредиентов. Кстати, интересно, почему современная колбасная промышленность до сих пор не освоила иную цветовую гамму – скажем, оранжевую, желтую, голубую и т.п. колбасу? В принципе, для того химического коктейля, который данный продукт из себя представляет, тут нет ничего невозможного.)

То есть – в рамках советского мышления само представление о том, что продавец желает, прежде всего, обмануть покупателя, являлась абсурдной. Зачем ему обманывать, если он и так получает прибыль? Забавно, но подобная идея пережила СССР, и до сих пор еще периодически высказывается – хотя чем дальше, тем реже. В советское же время что-то иное предположить было сложно, поскольку если по отношению к торговле еще было определенное недоверие , то производитель оказывался вне подозрений. (Впрочем, и к торговле – несмотря на все легенды о «спекулянтах» и «нетрудовых доходах» — относились достаточно лояльно. К примеру, пересчитывать сдачу многие начали только через несколько лет после наступления «рыночной экономики».) И уж конечно, представить, что завод станет специально снижать качество товаров, советские граждане не могли. Нет, конечно, все знали, что оно может быть низким, что бывает брак, причем довольно часто – но все это рассматривалось исключительно, как нежелательное явление. Как нечто, чего давно надо было бы устранить, но не хватает средств или умения. То же, что можно специально выпускать дерьмо – имея при этом возможность делать «конфетку» - было за рамками советского мышления.

Именно поэтому западная «яркость» могла быть интерпретирована (почти) только одним образом. А именно – как следствие реальной заботы о потребителе: ведь нельзя же потратить столько сил на второстепенную задачу, и не выполнить главную? (О том, какая задача должна быть главной – советский человек, разумеется, не задумывался.) Именно это основание, во многом, и легло в создание мифа о «благословенном Западе». Живя в котором, человек мог бы буквально «вкушать» амброзию и запивать нектаром. (В виде «по настоящему качественных» продуктов.) Кстати, укреплению данного представления очень сильно способствовало то, что работники внешней торговли реально пытались давать советским гражданам самое лучшее. В том смысле, что закупали исключительно качественные товары – благо, они обладали ресурсами и умениями найти за красивой упаковкой реально ценные вещи. В результате «импорт» умудрялся быть качественным не только «приходя» из Европы – где еще можно было ожидать какого-то стремления соблюдать приличия – но и из Индии, стран Африки или Азии. Вплоть до Афганистана – то есть, из государств, где неискушенный покупатель имеет стопроцентную вероятность быть обдуренным. Все это, при сравнении с продукцией «нашей» промышленности, создавало ложное представление о том, что «весь мир может – а мы нет».

* * *

Кстати, то же самое касалось не только «материальных» товаров – но и, например, произведений искусства. Касательно них так же создавалось ложное представление о том, что «там» - натуральный рай, наполненный несметными сокровищами разума. В результате чего «потребление западного», в том числе, и в «интеллектуальном плане» - книги, кинематограф – стало рассматриваться, как признак образованного и интеллектуального человека. Впрочем, сам по себе подобный «качественный отбор» был, как уже говорилось, вторичным – первично было почти полное отсутствие фильтров на «информационных каналах», связывающих покупателя и продавца. В результате чего вполне взрослые люди упрямо верили тому, что им пытались навязать авторы ярких упаковок и рекламных плакатов. Можно ли осуждать данную особенность? Наверное, можно – тем более, имея перед глазами период, когда «защитная стена» Внешторга рухнула, и на отечественный рынок хлынула мутная волна «настоящих» заграничных товаров. Что творилось тогда – теперь страшно даже представить, поскольку качество их болталось где-то около нуля. (А порой опускаясь еще ниже, когда продаваемые товары не только не выполняли своей функции – но и откровенно вредили.) Но даже в подобной ситуации потребовалось примерно десятилетие, чтобы недоверие к ярким этикеткам вошло в норму…

Но одновременно с этим стоит понимать, что данная особенность советского мышления выступала не просто «изолированным» свойством. (Не дававшем жителям СССР иммунитета против самого примитивного маркетинга.) Нет, напротив – она была элементом более серьезного явления. Явления, которое – как можно будет увидеть чуть позже – являлось, несомненно, прогрессивным и однозначно положительным в общечеловеческом плане, по сравнению с которым вся наша и «западная» «прожженность» и умение «ставить фильтры» выглядит детской игрой. А наше осуждение легковерности советских людей, ставивших банки из-под пива на комод, выглядит в данном плане крайне нелепым. Ну, как в той поговорке о соринке и бревне в глазу – в том смысле, что беды, несомые тем, что стоит за нашей «осведомленностью», оказываются на порядки выше.

Впрочем, об этом будет сказано чуть позднее…
anlazz: (Default)
В последнее время, на волне интереса нашей блогосферы к американским событиям, обнаружилась достаточно интересная вещь. А именно: выяснилось, что достаточно значительная часть россиян - разумеется, из тех, кто уделяет американским возмущениям хоть какое-то внимание – занимают сторону защитников монументов. То есть – сторонников Конфедерации, и противников разного рода «леваков» и либералов. (Кстати, последние без кавычек, поскольку либералы в США –именно либералы в историческом смысле, то есть, сторонники свобод. А не «борцы с совком», как у нас.) Самое же интересное во всем этом –то, что среди указанной «категории» встречается немало левых. Наверное, даже больше, чем в противоположном лагере.

Подобное положение вызывает удивление. Ведь, если поддержка американских правых со стороны русских правых выглядит, по крайней мере, логично – то поддержка российскими левыми участников факельных шествий, сторонников «расовой сегрегации» и любителей «традиционных правых ценностей» смотрится, как абсурд. Хотя на самом деле, и с правыми не все так просто – в том смысле, что если под ними подразумевать не просто антисоветчиков, а националистов, для которых поддержка своих американских «коллег» не так выгодна, как кажется на первый взгляд. Впрочем, данную проблему рассматривать надо отдельно – тут же стоит обратить свое внимание именно на левых – на людей, ожидать от которых поддержку подобной стороны следовало бы меньше всего. Подобная ситуация, как не трудно догадаться, в свою очередь порождает достаточно резкие высказывания со стороны тех, кто считает себя противником «белых супрематистов», ку-клукс-клановцев и т.п. публики.

Некоторые из них уже заявляют о том, что российские левые, выступающие против «конфедератопада» – на самом деле являются «скрытыми правыми». Отказывая, таким образом, им в праве причисления себя к людям с социалистическим и коммунистическими взглядами. Read more... )

anlazz: (Default)
Яна Завацкая – Синяя Ворона – написала очередной пост , посвященный семейным отношениям. Пост достаточно очевидные, если не банальный – про то, что женщина в современном мире находится в положении, несколько менее выгодном, нежели мужчина. Основная причина этого состоит в том, что она вынуждена тратить силы на рождение и воспитание ребенка. Еще раз скажу – это более, чем очевидность: мать в любом, даже самом лучшем, случае обязана уделять своему дитю больше времени, нежели отец. По физиологически причинам: даже самый лучший папа не может вынашивать младенца и кормить его грудью. Из этого вытекает и «особое» отношение ребенка и матери в раннем детстве – изменить которое очень и очень сложно. (Что же касается детства «позднего» - где-то лет с пяти, то там, понятно, не все так однозначно – однако и в данном случае есть достаточно серьезные проблемы, разрешить которые весьма непросто.) И вряд ли стоит удивляться тому, что все это неизбежно ведет к снижению ее положения в обществе. Да, потом данный «провал» можно нагнать за счет повышенного приложения сил – но это, в любом случае, будет положение «догоняющего».

То есть – обсуждать указанную проблему в ином плане, в общем-то, было бы странно: это такие простые вещи, что понимаются даже без привлечения диалектики, на основании самой банальной логики. Тем не менее, большая часть комментаторов поста Яны Завацкой удивительным образом эту банальность не только не поняли – но даже не заметили. Если прочитать самый первый «комент» к указанному посту, то можно увидеть, что он соотносится с поднятой темой примерно так же, как пуганая ворона соотносится с письменным столом. А ведь таковых «комментов» там, в общем-то, большинство! То есть, удивительно, но в нашем обществе «автоматические реакции» вызывают не только политические события: скажем, упомянешь Сталина – так обязательно прибежит куча борцов со сталинизмом, напишешь про Троцкого, Ленина, Путина – то же самое. Но и довольно нейтральные и, на первый взгляд, достойные спокойного обсуждения вещи, вроде положения женщин в обществе.

Впрочем, Бог с ними – с борцами против «женского угнетения мужчин»! Гораздо интереснее поговорить о другом – о том, какую же реально проблему подняла Завацкая, и как ее следует решать.Read more... )
Дело в том, что упомянутая модель «идеальной семьи» на самом деле является артефактом, связанным с переносом представлений о советской жизни периода перехода от традиционного к индустриальному производству на «настоящую» Традицию. Хотя в последней семья, как таковая, выступала, прежде всего, производственной единицей, занимающейся вовсе не созданием счастливой и наполненной любовью жизни для себя и детей – а совершенно иными, гораздо более прозаическими проблемами. Обеспечением себя средствами к существованию. И отношения между супругами на 99% соответствовали этой задаче – являясь, по сути, производственным разделением. Условно говоря, муж пахал, жена жала – ну, или еще как-то. В любом случае, ни о каком ином смысле семьи говорить было нельзя – даже цари «брачевались» не абы как, а руководствуясь принципами большой политики. И то, что при этом в данных отношениях должно было быть какое-то «взаимопонимание», диктовалось тем же: необходимостью совместной работы.

Причем, так же, как в любой иной производственной системе, основанной на разделении труда – а последнее, напомню, является одним из самых эффективных методов повышения производительности – взаимодействия между участниками осуществлялись на иерархической основе. То есть – один из супругов был главнее, нежели другой. Так происходит – а точнее, происходило – всегда, даже в артели обыкновенно выбирают себе атамана. Ну, и разумеется, в подавляющем числе случаев этим самым «атаманом» оказывался муж. Ну, просто потому, что он сильнее, что позволяло выполнять самые трудные и необходимые работы, вроде пахоты. (В артелях принцип выбора главного был такой же.) То же самое можно сказать и про аристократию – в том смысле, что следует учитывать военные ее «корни». (Аристократ должен был воевать вплоть до относительно недавнего времени – в России до «жалованной грамоты» Екатерины II.) Представить жену, одевающую броню и садящуюся на коня, разумеется, невозможно – из-за той же меньшей мышечной силы по сравнению с мужчиной.

Впрочем, бывали ситуации, когда – по определенным причинам – «ведущей» в экономическом плане оказывалась и жена. Например, купеческая вдова в XIX веке вполне могла вести дела – благо, ездить самой на ярмарки и отбиваться от разбойников теперь нужды не было. В таком случае, выйдя замуж второй раз, она вполне могла поставить мужа в подчиненное положение – и не у кого не возникало возмущения подобным. В определенных случаях подобное положение могло быть и у «первого мужа» - если жена могла лучше управляться с «хозяйством». (Но разумеется, все это – у «верхушки» общества. Где с определенного момента – перехода к профессиональной армии – уже не требовалась физическая сила.)

* * *

В любом случае, следует понять одно: экономика первична –«гендер» вторичен. (На самом деле, никакого «гендера» вообще не существует, но разумеется, об этом надо говорить отдельно.) Поэтому подобное положение воспроизводилось тысячелетиями – до того момента, как развитие индустриализации не привело к уничтожению «семейного хозяйства». Впрочем, если заводы и фабрики, а так же сельхозпредприятия смогли полностью заменить семью в плане создания прибавочного продукта где-то к середине XX века (для России), то в плане его распределения этот процесс затянулся еще на полвека. (То есть – прямо потребить производимый индустриальный продукт было невозможно, надо было его несколько «подготовить». Скажем, продукты подвергнуть кулинарной обработке, одежду – стирать и зашивать, мебель и технику – ремонтировать и т.д.) Это дало небольшую фору семье – позволив создать облегченную модель «производственной ячейки». Ту самую, где муж чинит пылесос, а жена готовит ужин…

Но понятно, что и она, рано или поздно, но утеряет свой смысл. Что мы и наблюдаем сейчас, когда пресловутые «домашние дела» упростились до предела: техника или не ломается, или легко меняется, а еду можно готовить из полуфабрикатов с минимальными затратами. Кстати, забавно – но все основные проблемы в подобном плане сейчас проистекают из перехода от развития к деградации: то есть, если бы было «нормальное» движение человечества, то «производственных» оснований для семьи вообще бы не было. (Скажем, в мире, где полуфабрикаты готовились из натуральных продуктов, а в кафе кормили бы чем-то съедобным по приемлемым ценам, то «домашняя кулинария» стала бы таким же достоянием истории, как и домотканая рубаха.) В любом случае, смысл всего этого один: поскольку традиционная семья есть порождение Традиции, а Традиция в настоящее время практически исчезла, то никаких объективных оснований для существования семейных отношений в классическом смысле не существует. Да, есть еще инерция мышления, благодаря которой можно некоторое время поддерживать то, что никому уже не нужно, однако с каждой минутой все сильнее становится осознание абсурдности происходящего. То есть, понимание, что все, считающееся основой существования, есть не более, чем ритуал, игра, давно уже не имеющая смысла.

То есть – «традиционная семья» давно уже «все». И все попытки ее (то есть «производственную семью») поднять из могилы – есть попытки создания «зомби», ходячего мертвеца, а не живого существа. Тем не менее, за этой кончиной указанной формы взаимоотношений людей не следует забывать о том, что последние, в общем-то, являются существами социальными, одним из главных своих свойств имеющие потребность в контактах с другими людьми. Причем, контактах, как можно более тесных – в смысле, дающих широкие информационные каналы, лишенные внутренних фильтров. (О данной проблеме я писал уже не раз – поэтому подробно останавливаться на ней не буду.) Более того, это есть базовое свойство разума, как такового – имейся сейчас ИИ, он бы оказался точно так же озабоченным поиском «близких связей». В результате чего любая организация, связывающая как-то своих членов, неизбежно обретает «вторичное» - по отношению к поставленным целям – значение. А именно – организацию информационного обмена. К примеру, это часто приводит к формированию т.н. «производственного коллектива» - когда в системе, созданной на основе формальных связей, создается «двойник» на базе связей неформальных. (Об этом явлении надо говорить отдельно.)

* * *

То же самое переживает и семья – а точнее, то, что от нее осталось. В том смысле, что она, потеряв свой изначальный экономический смысл, в настоящее время выступает в качестве «каркаса» для реализации «коммуникационной потребности» человека. (В «настоящее время» - это где-то с 1960 годов.) То есть, можно сказать, что под старым названием формируется нечто новое, к традиционной семье не имеющее практически никакого отношения. Семья, как общество «близких людей» - не формально, а информационно близких, людей, не ставящих в своих контактах ограничительных «фильтров». Та самая «ячейка общества» - как пытались назвать данное явление в свое время. Ячейка, способная на порядки повысить эффективность разумных существ, состоящих в ней – что для нашего мира, буквально пронизанного отчуждением, является жизненной необходимостью. Жизненной – поскольку именно это позволяет социуму реализовать одну из важнейших его задач: воспроизводство.

Дело в том, что, как сказано было у Завацкой, рождение и воспитание ребенка есть настолько затратный процесс, что обеспечить его без особых механизмов очень трудно. Кстати, и ранее, в период «традиционной семьи», дело обстояло примерно так же – в том смысле, что деторождение оказывалось, без сомнения, деградационным процессом по отношению к матери. Вплоть до очень высокой вероятности ее смерти. (Кстати, именно поэтому в мире Традиции продолжительность жизни женщин меньше, нежели мужчин. Хотя «запас прочности», данный Природой, у них больше.) Правда, тогда это облегчалось тем, что ценность жизни ребенка была очень и очень низкой. И при выборе даже между решением экономических задач – для которых нужна была женщина— и жизнью ребенка последняя без сожаления приносилась в жертву. (Как уже говорилось, первичной для семьи тогда являлась экономика.) Но сейчас подобная «роскошь» невозможна – современное производство требует грамотных работников, терять которых на «стадии подготовки» невыгодно. Поэтому – ребенок отнимает у матери намного больше сил, которые с трудом могут восстанавливаться без ее деградации. Что, в свою очередь, на порядки повышает важность той самой «интеграционной эффективности» семейных отношений.

То есть – следует понять, что современная семья и семья периода Традиции – это совершенно различные явления. И по «поставленным задачам», и по методам их решения. К сожалению, именно подобное понимание сейчас отсутствует – в результате чего идет или апелляция к не только не работающим, но и не имеющим никакого отношения к современности моделям. (Типа: муж – добытчик, жена – обслуживающий персонал. Впрочем, как уже было сказано, даже в период Традиции этого не было – там были пусть неравноправные, но участники одного производственного процесса.) Или же декларируется неизбежность «распада семьи» – хотя речь идет, напротив, о формировании нового явления на месте не просто распадающегося, а давно уже канувшего в Лету старого.
Хотя вполне возможно, что через некоторое время наступит понимание всего этого, и осознание того, что же произошло. Вот тогда, и только тогда, станет возможным говорить о способности общества укреплять семейные отношения – для своей же пользы. Пока же все, декларируемое в подобном качестве, есть всего лишь имитация, имеющая околонулевой эффект. В самом лучшем случае…

P.S. Кстати, именно эта самая семья – как общность близких людей – и будет «отменена» в будущем обществе. Поскольку в нем указанная «коммуникация без фильтров» станет возможна практически для всех. Но понятно, что это – уже совершенно иная тема.


anlazz: (Default)
Раз уж все сейчас – в связи с известными событиями в США – вспоминают пресловутую Конфедерацию, то полезно будет напомнить о некоторых ее особенностях. И, в частности, о том, какой социальный строй был в данном – ну, скажем так, государстве. А точнее, том государстве, которым были США до принятия пресловутой 13 поправки к Конституции страны. Когда, как известно, там существовало рабство – и даже подавляющая часть т.н. «отцов-основателей» происходила из рабовладельцев. Более того – «рабовладельческий сектор» до определенного времени обеспечивал значительную часть общественного производства Соединенных Штатов, а в некоторых отраслях – например, в хлопководстве – он вообще выступал основой производственной системы. Кстати, экспорт хлопка в то время занимал большую часть экспорта Соединенных Штатов вообще – составляя более 60% его процентов. (При этом на американский хлопок в мире приходилось порядка 70% от всего производства!)

Поэтому массовое производство хлопка в других регионах – например, в той же Индии— началось только после американской Гражданской войны, очень сильно ударившей по указанной отрасли. Такова была важность «рабовладельческого сектора» в стране, которая позиционировала себя, как «бастион свободы»! Тем не менее, капиталистическая ее природа ни у кого не вызывала сомнений – ни тогда, ни сейчас. Тому ученику, который бы заявил, что в США, скажем, 1850 года был рабовладельческий строй, двойку поставили бы и сейчас, и полвека назад. Да и в самом 1850 году сделали то же самое – хотя тогда понятия «рабовладельческого строя», разумеется, не было, но заявлять о том, что Соединенные Штаты подобны античным государствами все равно являлось глупостью. Поскольку все прекрасно понимали, что современные США – не древний Рим, несмотря на то, что там рабы – и тут рабы. Напротив, все прекрасно видели ту разницу, которую Штаты представляли даже не с античностью – а с существовавшими в то же время феодальными государствами.

Впрочем, рабы в это время были не только в США – а практически во всех развитых странах. Правда, в их колониальных владениях. Начиная от Испании и заканчивая … Францией! Да, страна «свободы, равенства, братства» использовала труд черных невольников вплоть до 1848 года.Read more... )

anlazz: (Default)
Наверное, вы будете смеяться, но я опять обращу внимание на Фритцморгена. А именно - на его недавний пост, посвященный известной проблеме: тому, что же первично - курица или яйцо? Простите - граждане или государство? Как пишет данный блогер, в недавнем опросе Левада-Центра выбор в пользу «прав отдельно взятого человека» поддержало всего 13% опрошенных. То есть, большая часть россиян не видит особого смысла в подобных вещах, предпочитая... А вот о том, что предпочитают россияне, Фритцморген и решил узнать, предложив, на выбор, три альтернативы:
Во-первых, «...государство является всего лишь надстройкой над обществом, единственная задача государства — обслуживать людей, предоставлять качественные услуги гражданам
Во-вторых, «...человек относится к государству как клетка к живому организму. Разумеется, права отдельных клеток также должны по возможности учитываться, однако интересы организма в целом, конечно же, гораздо важнее
Ну, и, в-третьих, «...свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Государство имеет очевидное право ущемлять граждан в тех случаях, когда оно должно сделать выбор: ущемить группу А или ущемить группу Б. Этот выбор должен делаться не случайно, а по соображениям законности, справедливости и практичности

Судя по всему, сам Фритц поддерживает «третий вариант», поскольку именно он сформулирован наиболее обтекаемо: не ущемлять граждан случайно, а делать это по соображениям законности, справедливости и практичности. Ну, как тут спорить? Утверждать, что давить ту или иную группу надо чисто по воле слепого случая, вне всякого закона, справедливости, да и вообще, здравого смысла? Надо быть полным идиотом, чтобы спорить с подобным. Два же «предыдущих» выбора, судя по всему, даны исключительно для того, чтобы «оттенить» эту самую идею «умеренного прогресса в рамках законности». И представляют собой либеральное и тоталитарное восприятия проблемы. А точнее, «либеральное» и «тоталитарное» - в том смысле, что представляют собой типичное отображение этих «крайностей» в современном общественном сознании. Сравнивая себя с которыми, обыватель в очередной раз убеждается в собственном здравомыслии и практическом уме…Read more... )
Если же подобной цели не ставить, то можно заметить, что указанные варианты, в конечном итоге, имеют одну и ту же основу. А именно – они относятся к вполне определенному представлению о мире, характеризующемуся, в частности, тем, что под государством тут подразумевается не государственный аппарат – то есть, особая «машина насилия», созданная как раз для того, чтобы угнетать и подавлять – а общество в целом. Но при этом данное общество воспринимается, как нечто «внешнее» по отношению к отдельным людям. Даже в «тоталитарном» варианте. А точнее, именно в «тоталитарном» варианте это отчуждение доведено до крайнего предела – в том смысле, что тут отдельно взятого гражданина доводят до состояния «клетки». Впрочем, это уже детали – важно то, что поставленная в начале поста дилемма: «человек для государства или государство для человека» - в подобном случае меняется на дилемму «человек или общество».

Но так ли верно подобное тождество? В смысле, можно ли однозначно отождествлять общество и государство? Разумеется, нет. Дело в том, что государство – как аппарат насилия – разумеется, может ущемлять некую «группу А». Причем, действительно, мотивируя это требованиями законности, целесообразности и даже справедливости. Таковых примеров можно привести множество. Вот только есть в них некая тонкость, опущенная – не важно, сознательно или нет – Фритцморгеном. А именно – это самое ущемление «группы А», как правило, происходит не просто так, а в интересах некоей «группы Б». Причем, именно эта самая «группа», как правило, и выступает заказчиком и «спонсором» указанного выше аппарата. (Ну а как же иначе – чиновники и полицейские за спасибо работать должны?)

Подобное положение принято именовать «классовым обществом», а «группу Б» - правящим классом, ну, а описанное выше положение – классовым угнетением. Которое оказывается связанным вовсе не со злой – превратить всех в «клетки» — или доброй – дать порядок в рамках законности и целесообразности – волей государства. А с тем, что некая, как правило небольшая, группа «хозяев мира» желает «сладко есть и мягко спать». Ну, и самое главное, желает, чтобы никто не мог посягать на сложившийся порядок вещей – в том смысле, чтобы отсекались иные желающие пробиться в «сладкоедящие и мягкоспящие». И поэтому стремится, чтобы большая часть населения как можно сильнее «прониклась» их интересами – позабыв свои. Не важно – добровольно, попав под действие идеологической обработки, посредством экономического давления, ну, или благодаря физическому насилию. Все это мелочи, важно другое. То, что одним в указанной системе желательна полная свобода — то есть, возможность реализовывать все свои желания. (А государство при этом действительно должно эту возможность обслуживать.) А другим – необходимо стать той самой, «функциональной клеточкой» единого государственного организма. Точнее – единой системы удовлетворения желаний «хозяев мира».

* * *

То есть, получается, что для «высших» в подобной потребен «либерализм», а для «низших» - «тоталитаризм», Ну, а вместе все это образует то самое «рациональное общество», столь милое обывателю, со всеми его ширмами в виде «законности», «рациональности» и даже «справедливости». В том смысле, в котором последнюю понимают в рамках господствующего общественного сознания. (Для которого, например, справедливо будет то, что хозяин получает больше работника, поскольку он же вложил свои средства в бизнес. Или, например, то, что депутат Госдумы может иметь зарплату, на порядок большую, нежели врач или учитель – ведь у депутате «намного больше ответственность». Ну, по крайней мере, так считают сами депутаты.)

Так что, если привести описанные Фритцморгеном варианты ответа к классовому пониманию реальности, то их можно заменить одним. А именно, ответом на вопрос о том, является ли нормальным такое положение, при котором одни люди могут – посредством государственного аппарата – подчинять себе других. Или же следует подумать об иных вариантах – о тех, которые сводятся именно к взаимоотношению человека и общества, исключая жадную и хищную кучку «хозяев». Впрочем, о последних надо говорить отдельно. Тут же можно только отметить то, что в условиях отсутствия классовой эксплуатации дилемма «общество или человек» лишается своей категоричности, поскольку в данном случае человек оказывается и составной частью общества, и его главной целью. (Так как общество есть не что иное, как механизм обеспечения человеческого существования.) Ну, а вопрос «гражданин или государство» в подобном плане, как можно догадаться, вообще теряет смысл – поскольку государство, как аппарат организованного насилия при устранении классового деления теряет смысл.

Но все это только при выполнении вышеуказанного условия…

anlazz: (Default)
От Фритцморгена и продвигаемой им концепции «горизонтов планирования» грех было бы не перейти к другому топ-блогеру, находящемуся примерно в том же пространстве идей – только выражающего их в еще более яркой форме. К даме, скрывающейся под ником Эволюции ([profile] evo_lutio). Данная Эволюция, как известно, является не просто топом – а «супертопом» нашей «площадки», уступая, наверное, одному лишь Варламову. (Да и тому по известным причинам.) Это довольно важно – в том смысле, что показывает очень сильное «попадание в волну», то есть, совпадение декларируемых ей идей с господствующим общественным сознанием. Тем более, что если Фритцморген еще может как-то «отклоняться от генеральной линии», пользуясь своей «работой» на правящие силы, то для указанной дамы такой возможности нет. Она обязана поддерживать свою популярность –и бесспорно, делает это весьма и весьма умело.

Впрочем, поскольку эта самая Эволюция пишет не на общественно-политические темы, а специализируется в области т.н. «отношений», то отношение к ней поддерживается иное, намного более мягкое: дескать, это такая особая «женская область», где по умолчанию не может быть ничего серьезного. Хотя, если честно, то написать об Эволюции я собирался довольно давно – с момента выхода очень хорошего поста Яны Завацкой , посвященного указанному блогеру. Завацкая там очень хорошо прошлась по «эволюционистской» теории, связанной с идеей непрерывной конкуренции в плане этих самых отношений, навязываемой данной «психологиней» . Впрочем, сама же Эволюция постоянно оговаривает, что то же самое применимо и к иным областям – скажем, к работе, «имиджу», «учебе» и вообще, любому «ресурсу», который – с точки зрения предлагаемой модели – можно «прокачать». Ну, совершенно так же, как «прокачивают ресурсы» игровых персонажей – постоянно гоняя их в разнообразные миссии, наблюдая, как растут «скиллы» (способности). Система проста - чем больше битв или иных событий происходит в «жизни» игрового персонажа, тем эффективнее он становится.

Уже тут становится понятным, что использование данной метафоры по отношению к реальной жизни есть дело достаточно неоднозначное. Поскольку игровые миры, по определению, есть пространства очень простые, и организованные, в сущности, ради одной цели – ради игры. И успех «прокачки персов» в общем случае гарантируется с самого момента сотворения «игрового мира» - поскольку в ином случае желающих участвовать в данном действе будет немного. Наш же, реальный мир, как известно, построен по несколько иному принципу – в том смысле, что наличие не только персонажей, но и игроков в нем, в общем-то, не предполагается. Поэтому перенос игровой модели в реальность является очень и очень рискованным действом.

* * *

Уже одно это делает концепцию «прокачки» довольно сомнительной. Тем не менее, при внимательном рассмотрении можно увидеть, что дело у Эволюции обстоит еще более интересно. В частности, вышеуказанная дама постоянно заявляет неважность т.н. «начальных условий». (Впрочем, в полном соответствии с игровой моделью.) Вот, например, она пишет:
«…Кто-то родился в столице, а они в глубинке, кто-то имел способности к учебе, а они нет, у кого-то длинные ноги, а у них короткие, у кого-то густые волосы, а они рано полысели, у кого-то хороший обмен веществ, а у них замедленный, у кого-то муж разбогател, а у них спился или вообще ушел к другой, у кого-то есть дети, а у них не получилось родить. Неравные условия мешают иметь равные ресурсы.
….
И главным аргументом в пользу того, чтобы перестать ждать и выпрашивать извне поддержку и начать опираться на себя, является вот что. Для поступления энергии не имеет никакого значения объективное состояние ресурса, имеет значение только процесс прокачки….»


Там дальше Эволюция доказывает, что «богатый папа» не дает никакого преимущества перед начальной нищетой – потому, что бедность выступает стимулирующим фактором для активного зарабатывания денег. Что, узнали – знакомая песенка?Read more... )
Но в целом, все равно оказывается, что отпрыски богатых родителей оказываются богатыми и успешными. Ну, а дети бедных… Что же, для некоторых из них есть, конечно, шанс ухватить «удачу за хвост». Особенно, если открываются новые, свободны до тех пор «рынки» - например, при создании новых технологий. В таком случае возможно появление какого-нибудь Джобса, сразу превращающегося в «икону» рыночной апологетики – несмотря на то, что «основной навар» с данного процесса снимается вовсе не «Джобсами». Но в любом случае, это возможности «для некоторых» - то есть, для незначительной части счастливчиков, считающих, что им удалось «своими силами» пробраться «наверх». Всем остальным же остается только возможность «быть конкурентоспособными» - стараться увеличить количество производимой работы в надежде на то, что рано или поздно чудо случиться...Ну, или попытать «подсидеть» коллег – что, в общем-то, намного эффективнее, нежели предыдущий метод, но все равно, не дает особого результата.

То есть, если вернуться к том, от чего начали, то можно увидеть, что основная идея, пропагандируемая нашей «психологиней», состоит в том, чтобы убедить человека в правоте одной из базовых идей капитализма. А именно – то, что каждый человек имеет только то, что заслуживает. Кстати, это не только капиталистическая максима – напротив, подобную концепцию имеет любое классовое общество. Просто в докапиталистическое время место, занимаемое индивидом, определялось, как воля неких высших сил – а теперь создается иллюзия того, что оно выбирается сознательно. Но, в любом случае, это есть место именно для той личности, которая его «достойно».

Вот теперь становится полностью понятным, что же находит народ в подобных идеях. То есть – Эволюция или иные «поп-психологи» пользуются колоссальной популярностью. Причина – проста: они занимаются примирением людей с их существующим положением. Поскольку под всевозможными «советами», которым наполнены «поп-психологические» книги и сайты, скрывается, как правило, одно – то самое: «все, что тебе не нравиться, заложено в тебе самом». Все остальное вторично: советуется ли при этом смириться с данной ситуацией – или начать пресловутое «саморазвитие», чтобы «подняться на следующий уровень». Так сказать, «перестроить» свое сознание на успех –поскольку, господствующей точкой зрения является то, что последний зависит «только от тебя». Кстати, вспомните упоминаемые в прошлой теме разнообразные курсы и тренинги, пропагандируемые, как самый эффективный способ занять более высокое место в жизни. (И не важно, что «у генерала есть свои дети».) Смысл всего этого один – дать обывателю уверенность в том, что его жизнь зависит только от него самого. Впрочем, можно сказать еще точнее: показать, что от обывателя реально чего-то в этой жизни зависит.

* * *

То есть, можно сказать, что вся эта «поп-психология» в настоящем мире является тем самым «опиумом народа», которым ранее являлась религия. И тут не важно: позволяет ли она реально своему стороннику «подняться наверх», или же он обречен всю жизнь проводить в нищете. (То есть, нет никакой разницы, удастся ли «поп-психологу» выполнить свою декларируемую задачу, или нет.) Важно то, что в любом случае «клиент» получает некую опору, столь важную для разумного существа – то, что давало ранее выполнение религиозных обрядов. Кстати, «родоначальник жанра», знаменитый Дейл Карнеги в своем бестселлере: «Как перестать беспокоиться и начать жить» по сути, пересказывает иными словами привычные положения протестанизма: Дескать, есть божественное Провидение, и все определяется именно им. А значит, надо работать и успех или придет – то есть, если Провидением уготовано быть так. Или не придет –если Небесам это не угодно. Карнеги лишь убрал в данной концепции «Высшие силы» - то есть, наиболее скомпрометированную в его время часть религиозной концепции. И получил «пригодный для потребления» современным человеком – т.е., человеком эпохи бурного развития науки и техники – «продукт».

Поэтому и не переводятся разного рода любители и профессионалы «изменения себя» - и «вкрадчивые», утешающие. И такие, как Эволюция – «режущие правду-матку», внешне опускающие своих клиентов «ниже плинтуса». Но все равно, дающие им «надежду на спасение». (Так же, как многие религиозные проповедники любили бросать в паству обвинения в грехах – но, все равно, имели огромный успех.) В любом случае, смысл всего этого одни – отвлечь людей от угнетающей их реальности. (Причем, по их же воле – никакого «заговора» тут нет и быть не может. ) От того, что именуется «общественным устройством» - той самой, «запретной» для современного общественного сознания области. Как говориться, sapienti sat…

anlazz: (Default)
Еще раз обратимся к господину Фритцморгену, который, ИМХО, представляет собой почти идеальнейший образец т.н. мышления «современного успешного человека». (Впрочем, все «топы» представляют собой эти самые «образцы» - поскольку они, по умолчанию, должны соответствовать господствующему общественному сознанию.) Поэтому на его примере можно прекрасно наблюдать те особенности, которые так важны нам в плане понимания специфики «современности». Вот, например, недавно он посвятил пост описанию проблем с автоматическими кормушками для котов. Надо сказать, что этот пост был весьма ценный в познавательном плане – например, я оттуда узнал о том, что подобные изделия реально существуют. Почему-то об автоматических кошачьих туалетах информация мне встречалась несколько раз, а о том, что есть еще и автокормушки – ни разу. Кстати, есть еще и автопоилки – причем, в огромном числе самых популярных магазинов. Так что если это был рекламный пост – то стоит сказать, что он удался.

Кстати, вопреки некоторым мнениям, данные устройства действительно могут быть полезными – в том случае, если хозяевам приходится уезжать, а оставить кота некому. (Ну – или нет родственников/друзей, могущих приходить покормить-попоить животное.) Так что приобретение котоунитаза-котокормушки-котопоилки действительно может быть полезным. Тем не менее, самое интересное тут в другом. А именно – в том, что после рассказа о котокормушках в следующем посте Фритцморген привел свое объяснение того, для чего нужно данное устройство. И нет, вовсе не для того, чтобы –как было сказано выше – уехать на неделю, оставив кота дома. На самом деле все намного сложнее и интереснее – там было написано буквальным образом следующее:

«…Когда я покупал котоунитаз и автокормушку, расчёты у меня были примерно такими:
1. Допустим, на обслуживание кота уходит 10 минут в день.
2. Это 60 часов в год или 600 часов за 10 лет.
3. Средняя зарплата в Петербурге — 250 рублей в час.
4. За 10 лет экономия составит 150 тысяч рублей. Надо брать.

На практике, разумеется, расчёты были несколько сложнее — нужно было учесть также стоимость картриджей, падение морального духа после ежедневной чистки лотка и ещё пару менее важных факторов. Но суть вы поняли — горизонт планирования в этом случае был взят в 10 лет...»


Как говориться, «запомните этот твит» - ибо данная фраза представляет собой настоящий шедевр. Квинтэссенцию «современного делового мышления» - а так же, ключ к тому, почему все действия в рамках
этого «мышления» заканчиваются закономерным (нулевым) финалом.Read more... )

anlazz: (Default)

В прошлой части была рассмотрена концепция «номенклатурной контрреволюции» — то есть, концепция, состоящая в том, что именно представители разного рода «начальства» выступили реальными «могильщиками СССР». И показано, что несмотря на верное «общее направление» — то есть, на то, что представление о «номенклатуре», как о явлении антисоветском и антикоммунистическом – она имеет и очевидные недостатки. В том смысле, что не рассматривает механизмов компенсации указанной «антисоветскости» - которые, в общем-то, и позволяли стране успешно существовать. (До того, как перестали работать.) Тем не менее, при общем верном посыле, подобная постановка вопроса часто ведет к следующему шагу. А именно, к появлению идеи о том, что если дело обстоит так, то не лучше ли было вообще избавиться от данной «враждебной коммунизму» структуры. То есть – не лучше ли было с самого начала построить «неноменклатурный социализм»?

Разумеется, подобные мысли высказывались не раз. Более того, представление о том, что именно избавление от борьбы с «антисоветской ипостасью» номенклатуры могло бы дать СССР возможность избежать своей печальной судьбы, стало очень популярным сейчас среди левых. Исходя из этого, были созданы несколько моделей развития страны, использующих альтернативный путь развития СССР. Все они, в общей сложности, строятся вокруг разного рода демократических процедур, должных заменить советскую «партократическую» систему. Правда, при этом редко вспоминается о том, что сама указанная «партократия» была ничем иным, как... как раз подобной попыткой. В том смысле, что именно введение «партийного контроля» через обязательное членство руководства в РКП(б) должно было демократизировать существующую бюрократическую систему и подчинить пресловутое «начальство» воле трудовых коллективов. (Подробнее об этом было сказано в прошлой части.)

То есть, получается, что сторонники «демократического социализма» на самом деле хотят бороться с... инструментом демократизации общества! Read more... )
Впрочем, волюнтаристический характер подобных утверждений очевиден –а значит, можно предположить, что в них содержится какая-то серьезная ошибка. (Волюнтаризм— вообще универсальный индикатор «непонимания сути мира».) Впрочем, ошибка эта довольно проста – и состоит в том, что «неавторитарии» прекрасно видят уже не раз помянутый антисоветизм и антикоммунизм «начальства». (То есть, враждебность его общему «советскому» или «революционному» настрою.) Но не видят той причины, по которой этот самый «враждебный элемент» советскому обществу приходилось терпеть, пытаясь его инкапсулировать и блокировать его враждебные проявления. Вместо того, чтобы просто уничтожить. Хотя на самом деле эта причина есть — и она очень, и очень существенная.

Дело в том, что бюрократия есть не что иное, как неизбежная часть индустриального производства. То есть, будучи лишенным ее, индустриальное общество существовать просто не сможет. Нет, конечно, некие коммуны-артели до определенного уровня могут осуществлять свою деятельность на иных принципах – но сложный, развитой и современный на период 1920-1930 годов производственный процесс через подобный тип организации построить невозможно. Более того, бюрократию можно рассматривать вообще, как одну из важнейших структур, ответственных за само становление индустриализма – в том смысле, что именно благодаря появлению сложной системы разделения должностных обязанностей возможно само существование того, что мы именуем «современным заводом». Кстати, интересно тут то, что сама указанная система, в свою очередь, зародилась вовсе не в «недрах бизнеса» — а в сфере государственного управления. Именно тут, среди печально знаменитых «клерков» и столоначальников, были выработаны те методы, что в будущем стали основанием для устройства сложных производственных процессов.

Да, эти самые «чернильные души», трясущиеся над каждой запятой, тем не менее, выработали универсальный метод, позволяющий объединять любые, порой самые разнородные, операции в единое целое, через некий общий свод правил. Что, в свою очередь, позволило вывести производство за пределы отдельно взятой мастерской— находящейся под присмотром отдельно взятого мастера— и тем самым сделать шаг от «кустарщины» к индустрии. К цехам, инженерам, технологиям, офисам, логистике… Словом, ко всему, что определяет тот высокий уровень задач, что доступен для решения индустриальным обществом. Поскольку иные, альтернативные методы – те, которые на первый взгляд кажутся намного более человечными и менее отчужденными – для больших масштабов подходят очень и очень плохо. Ну, не сможет физически инженер обежать всех рабочих, объясняя для них суть проекта. Не сможет директор завода посещать все цеха, старательно втолковывая собравшимся работникам то, чем они, по сути, должны заниматься. И уж конечно, невозможно представить министра, который все свое время должен был бы посвящать объяснению того, ради чего существует его отрасль…

Поэтому - бюрократия, отчуждение и формализм. По другому - нельзя. Не потому, что не хочется – как раз наоборот, раннесоветское общество буквально горело желанием ликвидировать все бюрократические процедуры и перейти к прямому общению всех со всеми. А потому, что иной путь неизменно ведет к невозможности развертывания современной производственной системы. То есть - к смерти. Не важно – через захват врагом, оснащенного новейшим вооружением. Или – через банальный развал существующей системы, связанный с ничтожным количеством прибавочного продукта. (Производимого традиционным обществом в российских условиях.) В любом случае – это катастрофа.

* * *

То есть - те люди, которые в 1920 годах имели в руках власть –а кроме нее еще и огромную поддержку населения— реально стояли перед очень страшной дилеммой. Им надлежало или откинуть свои демократические представления и стать «настоящей» властью, давящей и карающей. Или исчезнуть – если не сразу, то через некоторое, не сказать, чтобы большое, время. Кстати, последний путь может даже показаться более привлекательным: пусть погибнуть под обломками разрушающегося государства, но при этом остаться в памяти народа в «белых одеждах». (Наподобие знаменитых парижских коммунаров.) Для людей, чья личная смелость и презрение к смерти были велики – а это можно сказать про любых революционеров – данный путь являлся огромным искушением. Тем не менее, они выбрали все же противоположное направление – менее привлекательное с точки зрения почитания потомками, но более действенное в плане обеспечения реальных благ для людей.

Впрочем, как уже было указано, при этом делались попытки блокировать антикоммунистический характер бюрократической системы путем ее инкапсуляции коммунистической партийной структурой. И на ранних этапах можно было бы даже сказать, что они оказывалась довольно удачными. Но впоследствии наступило то, что реально должно было наступить. А именно – с ростом сложности и масштабов индустриальной системы размер бюрократии вырос настолько, что никакая партия уже не смогла бы справиться с ней. (К этому подошли уже в середине 1930 годов, когда Троцкий и написал свою знаменитую «Преданную революцию».) Более того, диалектичность общественных структур привела к тому, что к этому времени вместо прежней демократизации бюрократии актуальным стал обратный процесс. (Бюрократизация самой партии. Что поделаешь - более «массивный», да, если честно, и более «структурный» объект неизбежно будет определять путь развития системы.) Поэтому можно было бы сказать, что превращение СССР в "нормальное" и "естественное" индустриальное (то есть, капиталистическое) общество было бы неизбежным, если бы...

Если бы не вмешался тот самый «фактор Х», о котором уже не раз упоминалось в данном цикле. Та самая сущность, которая и являлась определяющим моментом для советского общества, постоянно ломавшим все апокалиптические прогнозы «советского пути» – начиная от белогвардейских, и заканчивая троцкистскими. Речь идет об уже не раз помянутой особенности, связанной с ростом «длинных стратегий», и производимым указанным явлением генерацией низкоэнтропийных структур. Это проявлялось, например, через ставший лейтмотивом советского времени приоритет образования (в том числе, и самообразования), который вел к тому, что чем дальше, тем более образованными становились советские люди. Аномально образованным – в том смысле, что их знания и умения несли им намного меньше «личных» выгод, нежели «общесистемной пользы». Это началось еще в 1920 годы, дав уже в следующем десятилетии такое явление, как зарождение «массовой инновационности». Именно эта самая «инновационность» лежала в основании т.н. «стахановского движения» — когда рабочие не просто тупо выполняли работу, а пытались вникнуть в ее суть. (Сам Стаханов, например, добился своего успеха благодаря введению системы разделения труда – то есть, сделал то, что должны были сделать инженеры и технологи.)

Именно эта огромная, льющаяся снизу инициатива (причем, инициатива вооруженная знаниями и умениями), по сути, и стала тем механизмом, что мог блокировать указанную выше антисоветскость бюрократической системы. То есть, можно сказать, что на фоне «официальной» производственной структуры вырастала новая, альтернативная и параллельная, основанная на методах, отличных от «нормальной индустриальной» организации. Ее можно было бы назвать «постиндустриальной» - не будь данное понятие уже занятым. Разумеется, вначале данная система казалось вторичной по отношению к индустриализму, всего лишь одной из его подсистем. Но чем дальше, тем более мощными становились ее элементы, тем более «поднимались» они от низшего технологического уровня к уровням более высоким, охватывающим целые предприятия и отрасли. В результате чего уже в 1930 годах возникли некие «очаги» постиндустриальной организации производства – разумеется, в наиболее высокотехнологичных отраслях. (В основном – в сфере НИОКР, к примеру, в области разработки авиационной и ракетной техники.)

Но настоящий расцвет ждал данную систему в послевоенное время. Впрочем, случившееся тогда надо рассматривать отдельно – как крайне важный для понимания советской социодинамики процесс. Тут же можно сказать очень кратко – то, что преимущество данного типа производства в плане создания «сверхсложных» изделий оказалось настолько велико, что «официальная» бюрократия предпочла де факто признать его существование. И, по сути, старалась не вмешиваться в то, что творилось в данном «мире Понедельника»— довольствуясь лишь получением результатов данной работы. Причем – речь шла о достаточно дорогостоящих вещах, таких, как космическая или ядерная программы. Подобная возможность распоряжаться средствами, как можно догадаться, означает начало перехода от вторичного по отношении к индустриализму места к полноценной производственной структуре. (А в будущем - и вообще, к возможности замены всей существующей организации жизни.)

* * *

Правда, в реальности данный процесс не был завершен по ряду причин - но это уже несколько иная тема. О которой надо говорить отдельно. Тут же стоит отметить только самое главное - то, что данный процесс показывает жесткую связь бюрократии и индустриализма. Последнее же определяет «главную границу» существования бюрократического устройства – которая есть не что иное, как граница индустриального производства. То есть, показывает, что столь желательное для «неавторитариев» устранение «начальства» становится возможным только после перехода к постиндустриальному производству. Правда, под последним, как уже говорилось, следует понимать вовсе не устоявшееся представление о постиндустриализме, как об обществе, где большая часть населения занята производством не товаров, а услуг. А совершенно иное - такую организацию общего хозяйства, при котором происходит переход от формализированной и отчужденной организации производственного процесса к совершенно иной его форме.

И только через указанную замену и становится возможным устранение бюрократии-номенклатуры, вместе со всей ее антисоветской и антикоммунистической сущности. Никакого иного пути тут не существует, и никакие замены «персоналий», а так же – идеологий – чем часто грешат сторонники «неавторитарного» пути –сделать это не способны. То есть – если уж обращаться к советской истории –то следует понять тот факт, что весь период своего развития СССР двигался не абы как, а самым оптимальным в то время способом. Тем способом, который и был способен в будущем дать возможность устранить все имеющиеся проблемы и дать возможность перейти к иному, намного более коммунистическому, общественному устройству. Но произойти это могло только после того, как будут созданы условия для этого путем создания индустриальной структуры – вместе со всеми вытекающими из этого особенностями.

И поэтому искать фатальные проблемы советского общества именно в это время было бы очень и очень странным. На само деле, их корень лежит гораздо позднее – тогда, когда и должен был случиться указанный переход. (То есть, когда все предпосылки к нему уже были созданы.) Но, разумеется, это тема уже отдельного разговора, не имеющего особой связи с пониманием антикоммунистической сути номенклатуры…


anlazz: (Default)

Из всех объяснений гибели СССР теория «номенклатурной контрреволюции» выступает наиболее разумной. Именно поэтому чем дальше, тем больше она завоевывает популярность – по крайней мере, среди тех людей, которые ищут не идеологических штампов, а реального объяснения случившегося. Тем более, что эта идея вовсе не нова: ее придерживался еще самый первый «реальный» критик советского устройства – Лев Давыдович Троцкий. (Реальный – потому, что действительно знал положение в стране, в отличие от тех же белоэмигрантов.) Именно данный деятель в свое время и пропостулировал мысль о том, что сделанная Сталиным ставка на «номенклатуру», в конечном итоге приведет к окончанию «диктатуры пролетариата». (А, по сути, уже привела к этому в 1930 годах.) И что очень скоро эта самая «номенклатура» окончательно предъявит свои права, окончательно отбросив все остатки социализма, превратившись в «нормальных» капиталистов.

Книга Троцкого «Преданная революция» вышла в 1936 году – с этого времени указанная модель и может считаться «канонической троцкистской позицией» по отношению к СССР. Правда, последующих ход событий сделал на определенное время идеи Льва Давыдовича неактуальными. (О чем будет сказано чуть ниже.)Тем не менее, после 1991 года наступил период, который троцкисты могли бы рассматривать, как торжество своей главной идеи. Действительно, СССР рухнул, и на его обломках действительно стала торжествовать бывшая бюрократия. Начиная с первого президента РФ и бывшего члена ЦК КПСС Бориса Николаевича Ельцина и заканчивая большей частью губернаторов и мэров, перебравшихся из кресел председателей горкомов и обкомов. Правда, этому триумфу троцкистов несколько помешал тот факт, что Троцкий рассматривался новыми властями, как один из самых одиозных деятелей Советской власти. (И даже его конфликт со Сталиным не придавал ему респектабельности.) Тем более, что в это время проблема гибели страны никого особенно не интересовала: существовали две негласные концепции: «Совок подох из-за своей неэффективности» - для тех, кто вписался в рынок. И – «СССР убили враги» - для тех, кому сделать этого не удалось.Read more... )
Дело в другом. В том, что, несмотря на большую логичность данной схемы по сравнению с иными популярными версиями, и у нее есть определенные проблемы. И, прежде всего, это уже упомянутый выше факт о том, что – вопреки представлениям Троцкого – превращение социализма в капитализм произошло не в 1940 годах, а намного позднее. Более, чем четыре десятилетия «избыточного существования» страны – это довольно много для концепции, «время действия» которой составляет лет десять. (Начало «сталинизации» или «номенклатуризации» Троцкий видит где-то в середине 1920 годов, а к середине 1930 этот процесс у него уже почти завершен.) Получается, что тут не был учтен какой-то очень важный нюанс. Более того, именно в то время, когда – с точки зрения модели – должен был произойти указанный «реванш» (со сдачей позиций мировой буржуазии), на самом деле произошел тот самый советский взлет, который можно назвать «Золотыми десятилетиями». Причем не только для нас, но и для всего мира. (Начиная с освоения Космоса и заканчивая демонтажем колониальной системы.) Самое же интересное при этом – то, что особого изменения «сталинской системы» при этом не произошло. А точнее – произошло, но, опять-таки, в пользу бюрократии…

То есть, можно сказать, что модель «номенклатурной контрреволюции» не является полной, что она упускает какую-то важную часть советского общества. Очень важную часть. Впрочем, все еще интереснее - в том смысле, что идея «разложения» бюрократии, и превращение ее в антикоммунистическую и антисоветскую силу в реальности оказывается намного менее очевидной, нежели кажется на первый взгляд. Поскольку при внимательном рассмотрении проблемы можно увидеть то, что пресловутая «номенклатура» с самого начала имела контрреволюционную природу – и поэтому говорить об особом ее «разложении» нет смысла. Это звучит странно – ведь, само это понятие означает не что иное, как наличие на управленческих должностях людей с самыми коммунистическими взглядами. (Слово «номенклатура» первоначально значило как раз номенклатуру тех должностей, назначение которых происходило через согласование с партийными органами. То есть, как правило, в «номенклатуру» входили члены коммунистической партии.)

Однако стоит вспомнить, для чего данная категория вообще вводилась. А делалось это с единственной целью – поставить начальство под контроль рабочего класса. Дело в том, что ВКП(б) в раннесоветский период представляла собой достаточно демократическую организацию, со значительным преобладанием рабочих. И численно, и организационно – как наиболее склонной к организации части общества. Если же учесть, что согласно уставу партии любой ее член –какой бы высокий пост он не занимал — обязан был подчиняться решению общих собраний, то можно увидеть изначальную причину появления указанной категории. В том смысле, что «номенклатура» с самого начала задумывалась, как механизм, позволяющий блокировать отрицательное воздействие производственной иерархии на общество. Это был инструмент, должный «загнать» бюрократию в тиски общенародного интереса, механизм, не позволяющий ей превратиться из «слоя в себе» в «слой для себя». Жесткий паллиатив, должный согласовать демократический характер нового общества с производственной необходимостью существования начальства.

* * *

То есть – «номенклатура» с самого начала несла в себе антикоммунистический элемент (собственно, бюрократию), лишь инкапсулированный коммунистической, партийной оболочкой. Причем, именно последняя была «искусственной», навязанной извне, в то время, как базис – производственная система – буквально диктовала иерархию, разделение и конкуренцию. А что поделаешь – раз начальства меньше, чем подчиненных, а его ответственность намного выше, то более высокий уровень его жизни выглядит естественным. Ну, а попытки это изменить – вроде пресловутого «партмаксимума» - соответственно, «неестественными». В том смысле, что противоречащими практически всем представлениям о мире – и, следовательно, подвергающимся очень и очень сильному «давлению среды». Поэтому практически все «начальники» volens nolens искали способы их обойти – и данное действо рассматривалось окружающими, как норма. Нет, конечно, определенным усилием воли можно было поддерживать некий аскетизм верхушки – но это был именно аскетизм, сознательный выбор бедности, требующий для своего поддержания значительных (психологических) сил. А значит, отбирающий эти силы от иных, более важных задач.

Именно исходя из подобного положения и следует понимать случившуюся – а точнее, продолжавшуюся всю советскую историю – «номенклатурную контрреволюцию». В том смысле, что это была не контрреволюция в чистом виде, то есть, не сознательное стремление представителей данного слоя к смене общественного устройства. Нет, это было изначальное, неуклонное и часто просто не замечаемое «давление структуры», с самого начала «пытающейся» вернуть поведение руководителя к «нормальному состоянию». Ну, в самом деле, совершенно нормально то, что начальник имеет лучшее жилье, нежели подчиненный, что он может позволить себе ездить на машине, а не в общественном транспорте, что он питается не в общей столовой, что он одевается в более качественную одежду, отдыхает в более комфортных условиях и т.д.

То есть, если специально не привлекать к этому внимания, то большинство даже не поймет – что же тут не так. Впрочем, разумеется, внимание привлекали. Высмеивали, критиковали, снимали. Да, большая часть советской сатиры посвящалась именно бюрократам самого разного рода – вплоть до высокопоставленных. Впрочем, только этим дело не ограничивалось – этих самых бюрократов сажали, а порой – даже расстреливали. (Так же не взирая на должности – вплоть до наркомов.) Причем, порой расстреливали и сажали целыми группами (за что – не важно) – но бесполезно. Новый начальник, садясь в кресло, оказывался под тем же «давлением среды». Даже если приходил он с высокими помыслами и надеждами на всенародное счастье. Впрочем, подобное было не сказать, чтобы частым – дело в том, что человек, «увлеченный своею мечтой», как правило, не имел (и не имеет) времени и сил для полноценной аппаратной борьбы. Более того, в значительном числе случаев он просто откажется от идеи стать «винтиком» бюрократической системы – за исключением тех случаев, когда эта самая «система» выстраивается как раз для исполнения его «мечты».

* * *

Вот тут то и приходит время «аномального начальства» - всех этих Туполевых и Королевых, формально выступающих бюрократами, но реально реализующими совершенно иные модели поведения. Подобный момент надо выделить особо – поскольку как раз тут можно увидеть путь разрешения «номенклатурной проблемы». (О котором будет сказано в отдельной теме.) Тем не менее, подобная особенность охватывала только небольшую часть советского аппарата. Поведение же подавляющего числа его членов определялось совершенно иными, описываемыми выше, критериями. Тем не менее, страна не просто существовала – она успешно жила и развивалась. То есть – компенсировала те проблемы, которые с самого начала создавала ей номенклатура. И реальные проблемы начались только тогда, когда эта самая «компенсация» перестала работать.

То есть, даже не в сталинское –которое, между прочим, и было отмечено Троцким, как период торжества бюрократии — а в хрущевское, самое, что ни на есть «номенклатурное» время, страна могла успешно развиваться. Несмотря на откровенную дурь – по-другому не скажешь –«высшего руководства». (Разумеется, можно сказать, что это привело к определенным «проблемам в экономике», как это любят делать антисоветчики – вот только эти самые проблемы, по мнению разных «экспертов», сопутствовали СССР всю его историю. Не мешая особо развитию, а напротив, выступая естественным следствием советской «диалектической» модели управления.) И вдруг – стали фатальными, приведя к гибели страны. То есть, в период того же НЭПа, когда бюрократы могли ворочать миллионами – причем, не всегда официальным образом (вспомните тот же «Золотой теленок») – они не были «разложившимися». В сталинский период, когда одного наркома арестовывали вслед за другим, находя, что последний не просто вор и негодный работник, а еще и шпион самых разнообразных держав – о «разложении» и речи не шло, в хрущевский и «раннебрежневский» - очевидно, то же. А потом - вдруг «поехало». Хотя между бюрократом 1950 и бюрократом 1970-1980 годов особой разницы нет.

И там, и там он являлся таким же необходимым элементом индустриальной системы - и таким же носителем «чуждой коммунизму» стратегий. Разница была только в том, что до одного момента вред, несомый этим «типом» ухитрялись блокировать – позволяя реализовывать лишь необходимой управленческой функцию. А после этого данная блокировка начал существенно ослабляться – ведя к закономерному концу советской системы. И именно этот факт – а не мифическое «разложение» или «перерождение» - и стали основой для грядущей катастрофы. То есть, Троцкий со своей идеей «номенклатурной контрреволюции» был одновременно и прав – в том смысле, что «номенклатура» действительно несла антисоветский потенциал. И неправ – поскольку это до определенного времени компенсировалось иными механизмами, позволяющими стране одновременно поддерживать индустриальное производство и иметь социалистический характер.

Впрочем, для нас гораздо важнее то, что эти два пункта прекрасно показывают уже не раз упомянутый динамический (диалектический) характер советского существования – и показывают, где реально следует искать ключ к проблеме «гибели СССР»…

anlazz: (Default)

По мере развития дискуссии о проблеме гибели СССР все сильнее проясняется одна важная вещь. А именно, то, что – вне высказываемых идей – ошибочной является сама постановка вопроса. В том смысле, что основное внимание уделяется поиску причины, приведшей к распаду страны. Тогда, как на самом деле намного интереснее то, что препятствовало данному процессу до определенного времени. Впрочем, нет – дело не в интересности даже, а в том, что постепенно становится очевидным тот факт, что понимание падения СССР без понимания процесса его взлета, да и вообще, самого факта существования, невозможно. (Ну, наподобие того, как невозможным является расследование падения самолета без представления о том, как же он вообще летает. И может ли летать вообще.)

Дело в том, что сам по себе процесс существования советского государства представляет собой настолько маловероятный – по классическим представлениям – процесс, что стоит удивляться не тому, что он рухнул через 70 лет, а тому, что он вообще просуществовал это время. Данная особенность уже упоминалась в прошлых частях, в которых говорилось о том, что рассматривать «развал» надо с самого начала существования Советской власти. Поскольку именно тогда сформировался тот механизм «динамической устойчивости», остановка которого и вызвала катастрофу. А именно – переход от длинных стратегий к коротким привел к невозможности существования страны в «диалектическом стиле». (То есть, тогда, когда для решения проблемы возможно применять действия, приводящие после своего совершения к появлению новой проблемы. Устраняемой на следующем этапе.) Причина простая – в отсутствии «дальнобойного» планирования действий подобный метод вместо стабилизации неизбежно приводит к «раскачке» системы.Read more... )

Что мы прекрасно можем наблюдать на позднесоветском периоде, особенно во время т.н. «Перестройки». Когда за пять лет экономическая и политическая структура была буквально расшатана действиями властей. Причем действиями, направленными, вроде бы, на благо, но при этом потрясающе «короткостратегичными».Read more... )То есть, обращаясь к советской истории, следует понять один простой факт: все, что являлось в ней «нормальным» и «естественным» - в реальности было убийственно для страны. И наоборот. Что «неестественным» было само существование страны, а не ее распад. И главное: что ничего страшного в это нет – по большому счету, само существование человечества есть неестественное явления, и если уж следовать повелениям Природы, то нам всем надлежит сократиться до нескольких тысяч особей, живущих на узкой полоске сверхплодородных тропических лесов. И значит, что советское общество есть продолжение очень древних тенденций, лежащих в самой основе человеческого существования. (А точнее – их новый этап, коренным образом отличающийся от всего того, что было ранее. )

В общем, как уже было сказано выше, искать надо не то, что СССР убило, а то, что позволяло ему жить. К сожалению, практически все популярные «версии» построены на обратном. На том, что была «устойчивая» страна, и не важно, до 1953, 1956, 1968, 1985, 1991 – впрочем, некоторые считают, что вообще, до 1927 (!!!) года – и вдруг совершилось что-то очень и очень плохое. («Переворот», «разложение» или «предательство».) После чего все взяло и «поехало». В результате чего сторонники данных моделей находят в советском обществе такую кучу его врагов, что остается только удивляться, как оно вообще могло существовать. Самое важное тут то, что этот самый вывод целиком совпадает с выводами антисоветчиков, видящих в СССР нечто нежизнеспособное. (Вопрос оценки тут второстепенен.) Впрочем, это не удивительно, поскольку указанный базис рассмотрения—поиск «статически устойчивого общества»— есть базис именно антисоветский. То есть, бессмысленный и ведущий к указанному выше состоянию. (40-15 млн. человек, включенных в мировую экономику – и/или сотни миллионов живущих на подножном корму.) Что, как можно догадаться, не есть полезное для нас ни сейчас, ни в будущем.

Собственно, именно поэтому разрушение данной тенденции – то есть, концепции «естественной» или статической устойчивости, а равно и иных основ антисоветской картины мира – и есть та главная задача, которую надо решать сейчас. (Чему и посвящается большая часть публикаций в данном блоге.)

P.S. В следующей части будет рассмотрена знаменитая модель «номенлатурной контрреволюции», что входит в существующую картину мира большинства современных левых.

anlazz: (Default)
 У товарища Колыбанова очередной пост-опрос - довольно бессмысленный, если честно. Бессмысленный – потому, что ни о каком голоде в классическом смысле в познесоветское время говорить нельзя, так как подобное явление в "социальном понимании" – вовсе не недостача отдельных продуктов. А дефицит калорий, фатальный для человеческого организма. Причем, не по отношению к отдельной личности, а к статистически значительной части общества. (Поскольку отдельная личность до недавнего времени вообще имела ненулевую вероятность умереть с голоду в любой момент – да и теперь имеет во многих странах мира.) Тем не менее, когда говорят о голоде, то имеют в виду именно массовый голод, поскольку только он несет огромное деструктивное воздействие на социум.

И уж конечно, голод, как таковой, стоит отличать от «чувства голода» - то есть, от ощущения того, что хочется есть. На самом деле, последнее может быть даже у человека, реально получающего достаточное для активной жизнедеятельности количество питательных веществ. Скажем, всем известные «голодные студенты», вошедшие, наверное, в фольклор большинства стран, разумеется, к голоду в социальном смысле никакого отношения не имеют. Потому, что в физиологическом, да и в психологическом плане они себя чувствуют гораздо лучше, нежели большинство представителей действительно угнетенных слоев.

То есть, сама постановка вопроса, приравнивающая дефицит к голоду, есть крайне сомнительная вещь. Впрочем, тут же я хочу обратить внимание на менее глобальный, но от этого не менее интересный вопрос. А именно – на то, что автор поста в качестве одного из «дефицитов» указал на индийский чай. (Первый сорт, «тот самый чай» - как не так давно любили заявлять в рекламе.) Это не случайно – указанный продукт действительно входил в классический «набор дефицита», наряду с сервелатом, растворимым кофе, шпротами и т.п. вещами. «Классический» - потому, что большая часть людей занималась его доставанием в рамках своей «обыденной» деятельности. Скажем, черная икра в этом плане входила в «расширенный список», приобрести который было более серьезной проблемой, и основная масса этим не заморачивалась. Впрочем, икра и во всем мире давно уже является «лакшери-продуктом» - что поделаешь, разводить осетров накладно, а в дикой природе его популяция невелика. Так что удивляться тому, что в СССР невозможно было вдоволь наесться черной икрой, было бы смешно – сейчас вероятность это сделать намного ниже. (Но в период Перестройки и данный дефицит вполне серьезно «поднимался на знамена».)

Впрочем, если вернуться к чаю, то можно догадаться, что с ним были проблемы примерно того же характера – хотя, разумеет, меньшей «интенсивности». В том смысле, что продукт этот весьма специфичный для нашей местности – в условиях 99% российских, да и советских территорий он банально не растет.Read more... )

anlazz: (Default)
<IMG title="" style="HEIGHT: 351px; WIDTH: 492px" src="https://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/138871/138871_original.jpg" width=900 align=left height=675>В прошлом посте, посвященном Сергею Переслегину и его концепциям, я немного коснулся вопроса о том, можно ли считать гибель СССР следствием его поражения в Холодной войне. Подобная тема на самом деле <A href="http://anlazz.livejournal.com/33722.html">поднималась</A>&nbsp;в этом блоге года четыре назад – а на иных ресурсах и гораздо раньше. Но, тем не менее, стоит обратиться к нему еще раз – поскольку, как уже было сказано, это представление остается популярным и сегодня. Понять, откуда взялась подобная идея, в общем-то, несложно. Во-первых, она напрямую вытекала из попытки логически осмыслить произошедшее, выйдя за пределы привычных либеральных мантр. (О «неэффективности совка») В самом деле, ведь известно, что между СССР и США до самого конца шла «Холодная война», и так же известно то, что это действо закончилось распадом Советского Союза. Поэтому логически неопровержимым кажется то, что последний процесс является следствием именно первого.

А, во-вторых, это избежать прямого обвинения «советской модели» в нежизнеспособности, уже к середине 1990 годов окончательно дискредитировавшего себя. В самом деле, тогда пресловутый «низкий экономический рост» СССР второй половины 1980 годов в 2-3% - который и ставили в вину «совку» - выглядел недостижимой вершиной по сравнению с окружающей реальностью, где этот показатель стабильно находился в отрицательной области. (О подъеме стало возможным говорить лишь в конце десятилетия – да и то на фоне катастрофического падения 1998 года.) Да и в политическом плане раздираемые межклановыми войнами постсоветские страны выглядели намного хуже, нежели СССР. Но, тем не менее, они существовали – а Советского Союза не было.

И, наконец, концепция «военного поражения» позволяла хоть как-то поднять самооценку патриотов, на тот момент находившуюся ниже плинтуса. В самом деле: проиграть величайшей державе мира – а США даже для российских патриотов того времени была именно величайшей державой мира – не так обидно, нежели тем силам, которые реально выступали бенефициарами 1990 годов. То есть, мелким и крупным жуликам, «переродившимся» номенклатурщиками, а порой – и обычным ворам. В общем, однозначной швали, худшей из худших, которая даже не пыталась маскироваться под «приличных людей». Именно поэтому каждый уважающий себя патриот в то время просто обязан был считать, что за спинами этих «деятелей» находятся «реальные хозяева». Хитрые, расчетливые, умные, умелые – да еще и имеющие интересы, отличные от типичных «новорусских» желаний. (Типа: покрасивше одеться и повкуснее пожрать.)

Именно поэтому идея «поражения» широко распространилась среди тех, кто хоть как-то считал себя патриотом. А уж для тех, кто питал хоть какие-то добрые чувства к ушедшей стране, она стала нормой. Похожее положение сохраняется и теперь – хотя факторы, столь значимые в 1990 годы, несколько ослабли. (Скажем, США чем дальше, тем меньше выглядит «супердержавой». А уж сравнение интеллектуальных особенностей «наших» и «их» элитариев давно уже не показывает преимущество первых.) Тем не менее, в связи с высокой инерционность общественного сознания, указанное представление все еще остается господствующим. Более того, в связи с очевидной самодискредитацией «либерального дискурса» (и соответствующим падением популярности либеральных идей о «гнилом совке»), данная концепция становится чуть ли не единственным логичным объяснением случившегося.<lj-cut>
<DIV style="TEXT-ALIGN: center">
* * *</DIV>
Тем не менее, мифологичность ее довольно очевидна. А значит, она не подходит для понимания реальных причин гибели СССР. Впрочем, о последних надо говорить отдельно – поскольку это тема не просто большая, а огромная. Тут же можно сказать только о том, что страна распадалась благодаря тому, что можно назвать не «экономическим кризисом», не «политическим кризисом», и даже не просто «системным кризисом» - а «Суперкризисом», охватившем все области деятельности человека. Причем, Суперкризисом, связанным именно с особенностями существовавшего общества. Но к Холодной войне все это имеет весьма отдаленное отношение.

Для того, чтобы понять это, достаточно вспомнить – что же такое представляла собой эта самая война, поскольку указанный конфликт между СССР и США часто считают событием, не имеющем аналогов в истории. Но на самом деле уникальным тут является только один момент, о котором будет сказано в самом конце. Само же данное противостояние, по сути, представляло собой достаточно распространенное в истории Нового времени явление. А именно – период напряженного экономического, политического и научно-технического соперничества между государствами, не переходящего при этом в прямые военные действия. Такое бывало – поскольку военное дело в последние столетия существования нашей цивилизации развилось настолько, что «чистая» война превратилась в сложное и дорогостоящее мероприятие. В подобных условиях прежняя легкость, с которой войска вводились в дело в ответ на любой конфликт, стала невозможной – таковое осталось, наверное, только в колониях.

В «серьезных» же столкновениям между ведущими державами обыкновенно предшествовал некий период, в течение которого собирались силы для будущих битв.
Впрочем, чем дальше – тем больше становилось сторонников идеи о том, что к последним лучше вообще не переходить. Поскольку война – дело настолько дорогое и неприятное, что ее следует избегать. Это абсурдное, с т.з. подавляющей части человеческой истории, мнение получило название «миротворчество», и к концу XIX века стало весьма популярным. Настолько, что, к примеру, вышедшая в 1910 книга Нормана Энжелла «Великая Иллюзия», посвященная объяснению того, почему не должно быть войн, мгновенно стала бестселлером. Что, в общем-то, не помешало через четыре года начаться самой большой и разрушительной бойне из всех, произошедших до этого времени. Поскольку никакая «добрая», а равно, и «недобрая» воля оказалась не способна предотвратить событие, вытекающее из самых глубинных основ существования мира.

Тем не менее, именно «миротворческая» направленность общественного сознания в предвоенное время, во многом, и определило то, что может быть названо «гонкой вооружений». Эту самую «гонку», если кто помнит, так любили недобро поминать позднесоветские агитаторы – как одну из главных бед, несомых Соединенным Штатами миру. Тем не менее, зародилось это понятие задолго до этого. К примеру, перед Первой и Второй Мировыми войнами так же происходило колоссальное наращивание оборонного потенциала, с очень сильными финансовыми вливаниями в военно-промышленный комплекс. К примеру, один только «морской бюджет» Великобритании в течение первого десятилетия XX века вырос более, чем вдвое – с 26 до 50 млн. ф.ст., при том, что только один корабль класса «дредноут» обходился более, чем в 2 млн. ф.ст. («Сверхдредноут» - еще дороже, а ведь они строились, как на конвейере – и тот же «Дредноут», построенный в 1905 году, к 1915 уже представлял малобоеспособную боевую единицу. Вспомните, сколько лет сейчас служат боевые корабли и когда они были построены – для понимания того, насколько жесткой была та «гонка».) Если прибавить сюда практически такой же рост расходов на «сухопутную армию», то не стоит удивляться тому, что к началу Первой Мировой войны политическую и экономическую жизнь ведущих держав непрерывно сотрясали «бюджетные кризисы», связанные с необходимостью выкладывания еще денег на нужды ВПК и армии. Что поделаешь – борьба за мировое господство есть вещь не дешевая…

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Поэтому для некоторых стран «Второго эшелона» она оказывалась критичной. Скажем, Российская Империя еще в конце XIX века выглядела державой мирового уровня, определяющей европейскую политику. Даже после Крымской войны, где две самые развитые державы – Британия и Франция – вели с ней войну, она могла сдерживать их довольно долго. Но уже в начале нового столетия маленькая Япония «сделала» Россию практически в одиночку. Показав, насколько важно стало иметь не просто армию и флот - «двух единственных союзников» по словам Александра III – а промышленность, способную этих самых «союзников» поддерживать в надлежащем состоянии. Это окончательно убедило весь мир в том, что никакая «воинская доблесть» и «столетние традиции» не дают преимущества перед наличием экономической мощи. (Правда, про то, что эта самая мощь сама по себе требует войны, тогда не догадывались.) И, в принципе, последующее развитие событий прекрасно доказало данный тезис.

Это видно и в падении Великобритании после Первой Мировой войны, превратившейся из мирового гегемона в государство, тщетно пытающееся сохранить свои зависимые владения. И в печальной судьбе Российской Империи. Да и вообще—в судьбе всех погибших в данной войне Империй, еще десять лет назад считавшихся столпами мировой политики. И, напротив, в возвышении Соединенных Штатов, имевших более, чем скромные военные успехи и очень среднюю армию (что, кстати верно до сих пор – если судить не по финансированию, а по реальным победам), но обладающие самой развитой экономикой, способной легко выигрывать любую «войну на истощение». Именно поэтому неудивительно, что концепция «Холодной войны» была практически автоматически применена Штатами к своему очередному противнику – СССР. Это было более, чем естественно – считать, что разоренная Второй Мировой страна, со слаборазвитой экономикой и неэффективной экономической моделью вряд ли может противостоять новому Мировому гегемону. И это, понятное дело, было намного разумнее прямого боевого столкновения – ведь, как показывали недавние события, в военном плане Советский Союз оказался гораздо более серьезен, нежели ожидалось. (Приснопамятный Адольф Алоизыч, поверивший в «колосса на глиняных ногах», закончил свои дни очень и очень печально.)

Поэтому вступать в «горячую войну» с Красной Армией, даже имея за собой пресловутое НАТО, США так и не решились. Однако идею задушить своего противника путем навязывания ему той самой «гонки вооружений» американские политики посчитали абсолютно надежной. Именно поэтому они до самого последнего времени рисовали картины оккупации СССР путем ввода войск в разрушенную внутренними противоречиями страну – без серьезных боевых столкновений. Тем не менее, реальность оказывалась несколько иной. Во-первых, очень быстро – намного быстрее, нежели предполагали разного рода эксперты – была разработано советское ядерное оружие. Это напрягло, и очень сильно. Однако еще больший удар ждал американскую элиту впереди. А именно – в октябре 1957 года был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, и тем самым, продемонстрировано, что Советский Союз может доставить нужный ему груз в любую точку нашей планеты. (О том, какой это может быть груз, можно легко догадаться.)

Тем самым была обесценена огромная программа развития стратегической авиации и океанского флота, должные выступать надежным заслоном против «советского вторжения». СССР парадоксальным образом решил сложнейшую задачу, «прямой путь» в которой – то есть, создание аналогичной авиационной и морской ударной силы – должен был гарантированно обрушить советскую экономику. С этого времени стало понятно, что указанная «гонка на выживание» не является больше той однозначно выгодной стратегией, как это думалось с самого начала. И хотя США еще пытались двигаться по данному пути – навязывая вначале увеличение числа «зарядов» и «носителей», а затем – развивая систему ПРО, но уже было понятно, что ожидаемого эффекта это не дает. Загадочным образом русские умудрялись на каждый сверхзатратный проект американцев предложить свою, намного более дешевую и эффективную альтернативу. Это положение сохранялось до последнего – до пресловутой программы «Звездных войн» (SDI — Strategic Defense Initiative), в рамках которое «Советы» дошли до реальных космических аппаратов, а Соединенные Штаты так и остались на уровне отдельных проектов. При этом затратив на порядок большее количество средств.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Впрочем, СОИ, как таковое, выступало скорее «куском», брошенном американскому ВПК, нежели программой, реально планируемой к применению. (В смысле вступления в боевое столкновение с советскими ракетами.) Поэтому уже с 1970 годов американское руководство начало сворачивать указанную гонку, согласившись на советский план сокращения вооружений. В 1972 году был подписан договор об ограничении системы ПРО – как признание того, что идея отгородиться от «русских ракет» нерушимой стеной накрылась медным тазом. В том же году был подписан договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1). В 1979 – ОСВ-2. Началось то, что принято именовать «политикой разрядки» - в том смысле, что американские политики поняли бессмысленность идеи «изматывания СССР» в рамках Холодной войны и начали искать иные пути борьбы. В частности, это привело к восстановлению контактов с Китаем и практическим включением последнего в мировую капиталистическую систему. То есть – к началу того, что сейчас является головной болью для американской элиты.

Как говориться, История очень любит иронию – в том смысле, что «главный враг», в подавляющем числе случаев, выращивается собственноручно. Впрочем, это уже совсем иная тема. Тут же, завершая вышесказанное, можно сказать, что считать советскую экономику «надорвавшейся» на военной гонке было бы нелепо – хотя бы потому, что этот самый «надрыв» произошел не в 1950-1960 годы—как это планировалось американцами, и когда относительные затраты СССР на военные программы действительно были велики— а гораздо позже. Когда та же «гонка вооружений» оказалась существенно сокращена, а производство товаров народного потребления, напротив, возрастало опережающими темпами. (Впрочем, именно этот опережающий рост, в конечном итоге, и оказался критическим… Но об этом надо говорить отдельно.) А на все попытки втянуть себя в изматывающие оборонные программы – начиная с развития стратегической авиации и флота, и заканчивая СОИ – СССР до самого конца мог находить т.н. «ассиметричные ответы». Так что вовсе не давление Запад привело его к гибели…

И разговор на эту тему стоит завершить, указав –наконец-то – на ту особенность, которая, как сказано выше, отличает «советскую» «гонку вооружений» от всех остальных. Разумеется, это тот факт, что указанная «гонка» до самого конца так и не перешла в реальную войну – как это обыкновенно случается в истории. А напротив, ее удалось достаточно мягко завершить – переведя в череду следующих друг за другом «договоров о сокращении», причем, в наиболее выгодной для СССР форме. (В том смысле, что сворачивались наиболее «затратные» программы, типа ПРО.) И хотя реально наша страна практически не смогла воспользоваться указанным преимуществом – из-за назревающего Суперкризиса – но в рамкам попытки понять произошедшее это очень важно…
В конце концов, если человек умирает от болезни, то очень важно понять: от какой? Несмотря на то, что он-то, в любом, случае уже умер. Поскольку это поможет в будущем лечении. И наоборот – если придерживаться неверного диагноза, мотивируя это тем, что, мол, покойнику все равно – то есть огромная вероятность в следующий раз получить такой же результат. Для Истории это так же справедливо.

И, в общем, как говориться, sapienti sat…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Несмотря на название, в этот раз разговор будет идти не про Фритцморгена – хотя и на связанную с ним тему. Дело в том, что недавно указанный блогер <A href="http://fritzmorgen.livejournal.com/1087745.html">посетил</A>&nbsp;некую лекцию о будущем. И там, в частности, послушал выступление известного российского фантаста, футуролога и исследователя фантастики Сергея Переслегина –которая очень сильно его впечатлила. Переслегин, между прочим – очень интересный человек, и один из самых оригинальных мыслителей России новейших времен. По крайней мере, его работы не вызывают ощущения вечного пережевывания «новейших западных идей» – как это часто происходит при чтении большинства современных российских авторов. Более того, именно Переслегин в свое время – хотя это уже, разумеется, сугубое ИМХО – вернул нам фантастику Ивана Антоновича Ефремова, отряхнув с его произведений «пыль веков» и показав насколько интересным и современным является то, что до того выглядело каким-то замшелым официозом.

Так что определенную и достаточно позитивную роль в истории – по крайней мере, истории фантастической литературы – Сергей Борисович сыграл. Тем не менее, однозначно оценивать его идеи очень трудно. Дело в том, что любой мыслитель неизбежно несет в себе некую «печать» своего времени. А поскольку для Переслегина этим самым «своим временем» стало завершение перестройки – 1990 годы, то это наложило мощнейший отпечаток на его миропредставление. В частности, это нашло выражение в двух моментах: во-первых, в идее о «поражении СССР в Холодной войне». (Поскольку в конце 1980-1990 это была единственно возможная концепция – так как разнообразные концепции о том, что «СССР был побежден борцами против тирании» или «СССР рухнул из-за гнилости советской системы» для человека, рискнувшего разобраться в проблеме, выглядели неубедительно.) А, во-вторых, в том, что Переслегин в качестве основного фактора, определяющего развитие мира, посчитал то, что «было развито в США и отсутствовало в СССР». Подобное отношение так же казалось логичным тогда, в период «большого поражения», когда Штаты находились на сияющем пике, а бывшее советское пространство с треском обрушалось в пропасть.

Этим «икс-фактором» для многих, например, казалась вычислительная техника и информационные технологии – но только или дело не исчерпывалось. Гораздо важнее для Переслегина выступало наличие на Западе неких «социогуманитарных» технологий – выражавшихся, например, в создании пресловутых think tank. (Которые для данного автора стали одной из Idee fixe, определившей всю его жизнь.) Или в работах разного рода «парадоксальных мыслителей», начиная с Тоффлера и заканчивая Тимоти Лири – которые противопоставлялись «догматической» философии марксизма. Оба эти фактора впоследствии привели Переслегина к парадоксальной гипотезе об «американских люденах». Основной смысл ее состоял в том, что поражение СССР определялось вовсе не традиционным превосходством Штатов в военно-экономическом плане. (С чем более-менее думающему и обладающему кое-какими знаниями человеку тяжело было согласиться.) А тем, что развитие упомянутых «социогуманитарных технологий» привело к появлению в данной стране «надчеловеческого разума». Тех самых «люденов», предсказанных когда-то братьями Стругацкими. <lj-cut>(Взаимоотношение Переслегина и творчества братьев – тема отдельная и интересная, поэтому она требует отдельного рассмотрения.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
И в соответствии с этой концепцией данный мыслитель – судя по всему – и рассматривает события в современном мире. Тут, впрочем, надо сделать оговорку о том, что неизвестно, реально ли он верит в существование «люденов», или видит в них только удобную модель. Но, в любом случае, в рамках данного миропредставления мир рассматривается, как поле деятельности разного рода «определяющих» сил. Как глобальная шахматная доска – неслучайно, одна из основных работ Переслегина так и называется: «Самоучитель игры на мировой шахматной доске». (Впрочем, сама идея взята из работ Бзежинского – так же одного из тех, кто казался «сверхгением» в последнее десятилетие XX века.) И именно в рамках указанной картины и рассматривается движение человечества в будущем. Разумеется, понятно, что созданная еще в период конца 1990 – начала 2000 годов концепция со временем изменяется, но общий ее смысл остается прежним. А именно – то, что сейчас мир переживает пресловутый «фазовый переход», являющийся процессом более глобальным, нежели все революции, бывшие до того. (Включая Революцию 1917 года.) Именно отсюда и проистекают все основные положения – начиная с уверенности в том, что в США действительно открыли что-то невероятное («людены»), и заканчивая с мысли о том, что все прежние конфликты являются ничем по сравнению с тем, что ждет нас в недалеком будущем.

Как пишет Фритцморген – со слов Переслегина:
<BLOCKQUOTE>«…в то время, как мы плавно переходим в следующий технологический уклад, американцы готовятся первыми достичь сингулярности. Не факт, что у них получится, однако скорость появления новых технологий быстро нарастает, и некоторые вещи выглядят уже неизбежными.

Прежде всего, это массовая роботизация, которая уже началась. Очевидным следствием роботизации станет абсолютная безработица, в ходе которой роботы заменят всех, от грузчиков с малярами до учёных и высших управленческих звеньев. На планете останутся 7 млрд человек, лишённых смысла жизни, при этом половина из них будет лишена ещё и средств к существованию.

Конфликты в новой системе станут нерешаемыми, и если противоречия между государствами, классами и ветвями власти можно ещё будет как-то сгладить или заморозить, то вот появление на Земле второго разумного вида — роботов — люди вытерпеть не смогут никак. Эту проблему не удастся решить даже при помощи войны…»</BLOCKQUOTE>
Кстати, тут интересно то, что главным фактором «фазового перехода» указаны роботы. Дело в том, что тот же Переслегин –вместе с подобными ему мыслителями –лет пятнадцать-двадцать тому назад относил робототехнику к «пятому укладу». То есть, к развитой индустриальной цивилизации, где она занимала место рядом с микроэлектроникой, станками с ЧПУ, микрокомпьютерами и компьютерными сетями. (Кстати, в статье из Википедии робототехника до сих пор определяется в качестве элемента «пятого уклада».) «Шестой уклад» же, насколько я помню, должен был характеризоваться совершенно иными вещами. Такими, как «нанотехнология», технология свободной манипуляцией с генами – именно свободной, на уровне прямого конструирования организмов, а не традиционной генной инженерией, ведущей свое начало из 1970 годов. А самое главное, «социотехнологиями» - т.е., возможностями произвольного конструирования социума. Ну, и «психотехнологиями», в том смысле, чтобы так же спокойно управлять психикой – не в рамках пресловутой манипуляции, известной еще со времен фараонов, а так, чтобы гарантированно получать требуемую психологическую картину у любого индивидуума.

В общем, тем, что тот же Переслегин именовал «закрывающими технологиями». И что – по его мнению – должно было вот-вот прийти в мир, «конструируемый» американскими люденами. Вот только в реальности все это – как не странно – так и осталось в планах 2000 годов. Один колоссальный фейл с нанотехнологиями чего стоит – а ведь туда реально были вложены миллиарды долларов. В качестве же результата мы получили только лоснящуюся морду Чубайса. Ну, и некоторое развитие органической химии. То же самое можно сказать и про «генотехнологии» - которые вот уже лет двадцать постулируются как главный ключ к человеческому здоровью. Более того — примерно столько же времени заявляется, что через данную область можно вообще обрести практическое бессмертие! В реальности же мы имеем достаточно скромные достижения медицины последних десятилетий – главное из которых состоит, как уже говорилось, в том, что старшие поколения сейчас имеют в «анамнезе» сытое и здоровое прошлое. И благодаря этому высокую продолжительность жизни –главный аргумент сторонников «современного прогресса».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но если с «физическими» технологиями можно говорить хотя бы о том, что результаты их далеки от заявленных – то о технологиях «гуманитарных» даже этого сказать нельзя. Поскольку «сверхчеловеческий туман» Соединенных Штатов давно уже рассеялся, и стало возможным разглядеть их реальный, достаточно примитивный и предсказуемый, курс. Все-таки, неудача, постигшая знаменитую «теорию управляемого хаоса» на Ближнем Востоке сейчас становится все очевиднее. А уж тот просчет, который был сделан американскими политиками по отношению к Китаю – возвышение которого лет двадцать вообще не прогнозировалось никем – ставит жирную точку на всей «люденной» концепции. Да, надо признать: «путь правой руки» имени Тимоти Лири не принес ничего хорошего, и употребление ЛСД – еще одна «фишка» переслегинской теории» - является не способом достижения следующего интеллектуального уровня, а всего лишь одним из вариантов отравления организма. И «наэлсдешенные» и накокаиненные мозги «американской элиты» однозначно проиграли «погруженным в догматизм» и чинопочитание мозгам китайских руководителей. (Как и выращенные «новейшими образовательными методиками» мозги западных спецов сейчас проигрывают китайским спецам, получившим политехническое образование «советского типа».)

Так что честно можно сказать – столь поразившая и испугавшая Фритцморгена перспектива есть не что иное, как попытка сделать хорошую мину при плохой игре. В том смысле, что представляет собой попытку «подогнать» созданную в период 1990 –начала 2000 годов концепцию под существующие тенденции. При том, что все, казавшееся важным еще десять лет назад, сейчас давно уже забылось. (Например, прогнозируемое возвышение Японии – которое было для Переслегина одним из важнейших моментов, но сейчас выглядит совсем уж нелепо.) И наоборот, актуальными стали те тенденции, что еще недавно вообще не рассматривались. А самое главное: за всеми «популярными концепциями» и «страшилками» - вроде тех самых роботов, которые могут «убить всех человеков», «исламского терроризма», «генетических войн» и вторжения инопланетян - начинаем просматриваться нечто более фундаментальное. То, что реально и определяет развитие общества. Но что для людей по – по обе стороны Атлантического океана – до сих пор живущих под властью идей, сформировавшихся в условном 1991 году, является абсолютно недоступным. Впрочем, ничего страшного в данном факте нет – реальность рано или поздно внесет в их мысли свои коррективы. Но это, разумеется, будет уже совершенно иная тема…

P.S. Ну, а юрист, разрабатывающий «закон о роботах», доставил отдельно. Особенно на фоне ситуации с производством последних в РФ – в том смысле, что роботов почти не производят, а закон о них готовят. В СССР, например, было по другому – разумеется, никаких законов о роботах не было, а робототехникой занимались очень прилично. Но понятно, что в плане «современной экономики» - то есть, экономики презентаций, пропаганды и распила – закон намного важнее...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Фритц Моисеевич Морган, он же Олег Макаренко, он же один из ведущих блогеров Живого Журнала, главный «певец» достижений существующей власти, а так же последовательный сторонник «современного прогресса», неожиданно выдал нечто для себя необычное. А именно – на основании последних известий о массовой чипизации, внедрения распознавания лиц и развертывания системы частных «рейтингов» в Китае – он вдруг испугался происходящего. И из адепта существующих тенденций временно стал их критиком, заявив о том, что мир идет прямиком в «киберфеодализм». Впрочем, такое с ним периодически случается – да и не только с данным блогером. (Знаменитый «киберпанк», к которому вышеуказанный «киберфеодализм» и отсылает,&nbsp; представляет собой, по сути, «парное явление» к либеральной утопии «Конца Истории». В том смысле, что его любят «успешные», дабы «пощекотать себе нервы» «обратной стороной» своего успеха.) Тем не менее, в данном случае Фритцморган действительно написал нечто интересное. (Разумеется, не в смысле «киберфеодализма».) В частности, он завершил свой пост вот этим вопросом:
<BLOCKQUOTE><EM>«Компенсируют ли эти и другие достижения науки всю ту оруэлловщину, которая с каждым месяцем просачивается в нашу жизнь всё более и более мощным потоком? Я не уверен. Человечество похоже сейчас на пьяного игрока, который кидает фишки на зелёное сукно, не зная ни правил игры, ни хотя бы её названия. Опыт показывает, что такого рода развлечения заканчиваются обычно сильным проигрышем...»</EM></BLOCKQUOTE>Эта фраза прекрасна тем, что очень хорошо&nbsp; раскрывает одну особенность мышления успешного современного человека. (А Фритцморген-Макаренко – это именно успешный современный человек.) Основная тонкость тут состоит в том, что этот самый человек рассматривает всю деятельность, как некую азартную игру. (То есть, как действия, направленные исключительно на получение некоего выигрыша.) Впрочем, последнее давно уже не является какой-либо тайной. Гораздо интереснее тут другое – то, что в данном случае можно увидеть непонимание ключевой особенности и азартных игр, как таковых, и переносимых с них представлений. Речь идет о том, что наличие проигрыша или выигрыша в данном случае полагается связанными исключительно с некими умениями игрока. То есть&nbsp; - опытный и сосредоточенный игрок имеет вероятность стать победителем гораздо выше, нежели начинающий и расслабленный.

Однако в реальности с теми же азартными играми дело обстоит совершенно по другому. И зачастую абсолютно трезвый человек, прекрасно знающий правила, в принципе, имеет не намного большие шансы выиграть. Просто потому, что если бы было иначе – то это была бы не азартная игра, а, скажем, турнир в шахматы. В которые действительно пьяным лучше не садиться играть – да и трезвым, если не знаешь правил, тоже. Азартные же игры – потому и азартные, что в них потенциально допускается тот момент, что абсолютно «левый» персонаж, сделавший случайный выбор, может оказаться победителем. А «старый и опытный» игрок может легко вылететь ни с чем. И единственное отличие тут трезвого от пьяного, и умного от дурака, состоит в том, что первый может в любой момент забрать свои деньги и уйти. (Но тогда какая игра?)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Ну, а единственным вариантом получения гарантированной прибыли от азартных игр, как известно, выступает открытие своего казино. (Есть еще откровенное шулерство – однако за него морды бьют, а то и что-нибудь похуже делают.<lj-cut>) Все же остальное есть бессмысленная трата сил и самообман. В том смысле, что попытка найти&nbsp; в абсолютно хаотическом процессе какие-то скрытые закономерности изначально обречена на неудачу. (Поскольку если бы эти закономерности были – то о хаотичности не было бы даже разговора.) Тем не менее, этот момент достаточно сложно понимается – в результате чего каждый заядлый игрок обязательно имеет свою особую «систему», которая, в принципе, должна привести его к победе. (Хотя в теории вероятностей все азартные игры давно уже проанализированы – и давно доказано, что подобной возможности быть не может. Поскольку иначе, как говорилось выше, это была бы не азартная игра.)

В «переложении» к реальности подобную картину можно найти, например, в среде т.н. «биржевых трейдеров». Для данной области характерно стремление доказать, что биржевые торги есть предсказуемая, в целом, область – и надо только немного постараться, чтобы стать миллионером. Ведь примеры-то есть! Хотя в реальности подобные примеры есть и среди игроков в лотерею – однако никто не приводит идею покупки лотерейных билетов в качестве гарантированной стратегии обогащения. И уж конечно, не создает хитроумные программы анализа лотерейных выигрышей с целью найти «секретный метод». (Смешно, кстати, но именно в лотереях подобные попытки могли иметь смысл: до недавнего времени с «чистыми рандомизаторами» была проблема, и использовавшиеся в данном качестве механические устройства вполне могли иметь какие-то повторяющиеся циклы.) В то время, как единственным работающим способом тут является то же самое, что и в азартных играх: возможность покинуть игру. (Впрочем, понятно, что им, равно как и в первом случае, мало кто пользуется.)

Впрочем, в случае, если трейдер играет не на свои деньги, а на деньги «третьих лиц» - то есть, является брокером – то указанные программы, методы и т.д. вполне могут приносить ему гарантированный доход. В том смысле, что придавать его деятельности респектабельный вид, что способствует привлечению клиентов. А уж последних «подоить» сам Бог велел. На самом деле, это выглядит, как легализованное мошенничество –в том смысле, что размещение средств в биржевые бумаги позиционируется, как надежное и доходное. Но самое интересно тут в том, что как раз благодаря указанной особенности создается впечатление полного подчинения биржевого хаоса человеческому разуму. Дескать, если отдельные брокеры и играющие на бирже организации процветают, то они «знают метод».

То же самое можно сказать и про любые примеры якобы подчинения Хаоса чьей-либо воле. Скажем, про такое известное и популярное явление, как «Стратегия управляемого хаоса». Еще недавно про нее было сказано столько слов – причем, самыми большими апологетами стратегии выступали разного рода конспирологи, видевшие в идее «Управляемого хаоса» некое «сверхоружие», применяемое США или «Мировым правительством» против своих врагов. (Например, против России.) Дескать, за столетия тайной власти эти самые силы настолько навострились в указанном плане, что теперь могут спокойно и без вреда для себя использовать не просто своих ставленников – а чисто хаотические процессы. Впрочем, если отвлечься от подобных «завываний», то на деле данная стратегия оказывалась очень простой, и даже примитивной. Естественно, что никаким хаосом в данном случае не управляют, а всего лишь «разводят» его в месте, от которого он, вроде как, до «разводильщиков» дотянуться не может. (На самом деле именно «вроде как».) То есть, речь идет о методах, известных с глубокой древности, выдаваемых за&nbsp; как некое достижение современного мышления. Дескать, современные мудрецы – пусть и со знаком минус – смогли обрести власть над тем, что никогда и нигде ничью власть не признавало.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Хотя, исходя из самой природы Хаоса, подобное невозможно. И реально работающие решения состоят вовсе не в том, чтобы подчинить его себе, а в том, чтобы имеющиеся «хаотические участки» уметь обходить, пытаясь организовать деятельность без их участия. Или научиться преобразовывать – уничтожая Хаос и превращая его в порядок. Собственно, именно в комбинации этих двух методов и состоит само строительство нашей Цивилизации, само превращение «голых обезьян» в силу планетарного значения – начиная с загонной охоты и заканчивая атомной и космической техникой. Правда, с самого начала эта борьба с Великим Врагом осложнялась тем, что велась практически вслепую – в том смысле, что у человека были лишь смутные представления об устройстве мира, о его закономерностях и случайностях. Впоследствии это выразилось в известнейших мифологических сюжетах. (В которых «хорошее» божество или божества, символизирующие человека, неизбежно повергают ниц персонифицирующих хаос персонажей.) И лишь с развитием науки и появлением самого понятия хаотических процессов стало понятно, что и как надо делать для того, чтобы избежать вступления в «неуправляемую зону».

Впрочем, даже на указанном «мифологическом уровне» было некое понимание данной особенности. К примеру, те же самые азартные игры с давних пор относили к сфере деятельности именно хаотических, враждебных сил. Ну, а выигрыши – это вообще, не что иное, как следствие «работы нечистого». Причина понятно – практически всегда увлечение игрой вместо труда приводила, во-первых, к ухудшению жизни индивида. Про помещиков, проигрывавших свои имения, наверное, все читали. Про моряков или крестьян, отдающих последнее шулеру, тоже всем известно. Ну, а людей, «просаживающих» всю свою зарплату «наперсточникам», «лохотронщикам» и «пятирублевым автоматом», наверное видели своими глазами. Но, разумеется, одними «личными проблемами» тут дело не исчерпывается. Еще опаснее тот факт, что азартные игры и иные формы «хаотической идеи» (вроде пресловутых пирамид) способны легко поразить огромные массы людей. В свое время в знаменитой МММ участвовали миллионы! При этом данные структуры настолько привлекательны, что способны «высосать» все имеющиеся ресурсы из социума. Недаром даже ублюдочное ельцинское правительство в свое время поняло про указанный эффект, и перекрыло возможности для всероссийских «лохотронов»! (Правда, не полностью и не для всех – но все же...)

То есть, понимание того, что все заигрывания с Хаосом есть дело, во-первых, абсолютно вредное, в во-вторых, столь же абсолютно привлекательное, существовало всегда. Однако именно отсюда и зародилась указанная выше иллюзия возможности обретения над ним власти. Да, Фауст и прочие «заклинатели бесов» - это явления из той же «оперы», что и сторонники предсказания биржевых котировок. (Тем более, что, как сказано выше, всегда есть возможность рисковать не своими деньгами. Еще раз скажу: есть один рецепт гарантированного выигрыша в азартные игры – открой свое казино.) Особенно актуально это становится в «сытые времена» перед самым концом – в той самой первой стадии Суперкризиса, когда денег (капиталов) много, а вложить их практически некуда. Вот тогда и становятся особо популярными все эти концепции «управляемого хаоса» и «великой игры». Но это лишь признак конца – времени, когда под маской внешнего благополучия идет разрушение базовых систем общества. И за счет этой «энергии» и поддерживается бурная деятельность «игроков».

Придет время – и за данную «энергию» будет оплачено сполна. Вот тогда то и снова станет актуальным указанное выше «историческое» восприятие Хаоса, как стихии, которую необходимо устранить и оградить –но которую невозможно использовать в своих целях. Стихии враждебной, но победимой – в условиях напряженного и целенаправленного труда. Однако это будет потом, когда современное общественное сознание будет разрушено в вихре грядущих событий – и на его место придет нечто иное. Сейчас же, пока общественное богатство кажется неисчерпаемым игра, как способ «использования Хаоса» выглядит однозначным фаворитом среди стратегий, и немногие «проблески сомнения» лишь подчеркивает этот момент. Дескать, может мы неправильно играем? Тогда надо найти верное решение – и все у нас заладиться…

Тогда как в реальности надо не играть, а работать. Но это, разумеется, уже совершенно иная тема…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
В прошлом тексте был рассмотрен таксистский агрегатор Uber, который для многих выступает символом современного прогресса. В том смысле, что, во-первых, позволяет уменьшить затраты на услуги такси. Во-вторых, позволяет оптимальным образом (точнее, образом, выглядящим оптимальным) распределить работу водителей. А, в-третьих, имеет капитализацию, превосходящую капитализацию крупных промышленных компаний – в 1,5 раз больше, нежели Газпром со всей его инфраструктурой. Хотя, конечно, последний пункт, по идее, должен больше настораживать. Но если опустить его, то никаких сомнений в том, что «с Убером лучше, чем без Убера», быть не может…

Однако, как уже говорилось, есть некоторые нюансы, которые позволяют оспорить данный тезис – а заодно, и в очередной раз увидеть «изнанку» современного мира. Не сказать, чтобы приглядную – и намного выходящую за пределы указанной темы. В том смысле, этот пример показывает, что происходит, когда существующая проблема в общем-то, решается – но делается это так, что лучше бы этого не делалось. (То есть, все происходит, как в том пошлом анекдоте про мужика, который попросил у Золотой рыбки член до пола – а она ему укоротила ноги. Или, если сказать более возвышенно – как в широко известных европейских легендах про договор с дьяволом – в котором нечистый в обмен на душу обязывался выполнить те или иные пожелания. Но в связи со своей природой делал это так, что это выглядело с максимальными проблемами для просителя. )

Об основании для подобного положения, впрочем, будет сказано несколько позже. Пока же заметим, что указанная компьютеризированная система управления заказами – на самом деле, довольно удобная и прогрессивная вещь. Более того, системы подобного толка начали появляться задолго до Убера –единственно, что они были локальны, и объединяли таксомоторы одного города или района. Тем не менее, заказ машины через Интернет даже лет десять назад не был экзотикой –и единственное, чего не хватало, так это прямого геопозиционирования. Но и последнее стало неизбежным после массового распостранения смартфонов со встроенным GSM модулем. Так что никакие прорывные технические нововведения в пресловутом Uber'е не применялись. «Взяла» она другим. Тем, что позволила легко присоединяться к системе «несистемным» участникам – то есть, тем, кто иначе не позиционировал себя, как таксиста.

Именно данная новация и оказалась одновременно причиной оглушительного успеха Убера, его популярности и среди водителей, и среди клиентов. Но одновременно – и причиной, показывающей, почему к каждому современному нововведению надо относиться с осторожностью. Ведь если основной смысл программы состоит в массовом притоке на рынок таксистских услуг новых участников, то следует понимать, что это есть не что иное, как действие, ведущее к уменьшению количества благ для каждого из них. <lj-cut>Причина проста – рынок этот, так же, как и все иные рынки, давно уже поделен-переделен. Расти ему некуда, а значит, каждый новый игрок только может отобрать какую-то часть его у остальных. Собственно, это верно по отношению к любой мелкобуржуазной экономике. Например, самый хрестоматийный пример подобного явления – аграрное переселение. Более того, поскольку каждый «входящий» участник в подобном случае готов на меньшую норму прибыли, нежели у остальных – поскольку конкуренция, то это ведет к неизбежной будущей деградации отрасли. (Так как, вопреки обывательскому представлению, никаких сверхприбылей тут нет. А относительно высокие цены связаны с высокими затратами. Кстати, тут можно вспомнить советский период, когда норма прибыли была мала – но цены достаточно высокими: «наши люди в булочную на такси не ездят». То есть, резерв по снижению цен можно взять только из сверхэксплуатации и оборудования, и людей.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, мы видим, что однозначно прогрессивное и, несомненно, благое достижение технологии при столкновении с современной экономической системой оборачивается своей изнанкой. В том смысле, что всегда приводит к ухудшению текущей ситуации – хотя всегда ориентируется на улучшение. Причина этого очевидна – ориентация на конкуренцию, как на благо, хотя на самом деле, она выступает исключительно злом. (Да, порой злом необходимым, но не становящимся от этого добрее.) Впрочем, почему это происходит – так же понятно: с одной стороны, капитализм уперся в границы имеющихся рынков. А с другой – он с радостью избавляется от остатков «советизации» мира, отбирая у трудящихся ту небольшую часть благ, которые им оставались ранее. Но поскольку последнее неизбежно ведет к … сокращению имеющихся рынков – ведь кто на них покупает, если не трудящиеся – то данная система приводит к дальнейшему ухудшению положения. Из которого пытаются выйти дальнейшим усилением эксплуатации.

Кстати, интересно, что появление вышеописанного Убера фактически ведет к тому, что таксисты превращаются из представителей мелкой буржуазии фактически в наемных рабочих. Причем со степенью эксплуатации вовсе не в те самые 20%, о которых официально заявляется – поскольку, как уже говорилось, участвуют тут водители со своим автомобилем, своим бензином и т.д. То есть, именно они несут все издержки, которые – с учетом амортизации – могут быть потенциально очень велики. (Но практически не видны на начальном этапе.) Но самое главное, что никаких социальных обязательств подобный «квазиработадатель» вообще не предусматривает. То есть, тут мы можем увидеть достаточно архаичный тип социальных отношений, «завернутый» в прогрессивную технологическую оболочку. (Наиболее близко тут лежит «давальческая мануфактура» времен раннего капитализма.) То есть, мы можем увидеть, как Суперкризис, издевательски превращает мелких «предпринимателей» в пролетариев, лишенных всяческих социальных гарантий. Причем, за их же счет, да еще и создавая уверенность в том, что «жизнь улучшается».

Впрочем, некоторые мыслители заявляют, что все это – лишь предварительный этап. И очень скоро водители вообще будут не нужны – поскольку будут исключительно беспилотные автомобили. Тот же Фритцморген очень любит это повторять – с показной жалостью к несчастным водителям. Правда, постоянно намекая: дескать, ничего не поделаешь, прогресс есть прогресс, а значит, «быдло» должно страдать – чтобы давать возможность красиво жить умным, активным и успешным. (Очевидно, тем, кто смог сесть на «подсос» к госбюджету – так как именно данный путь в современном мире есть единственная возможность для успеха. Причем, во всех странах.) Хотя реальное развитие событий, в общем-то, свидетельствует об обратном – о том, что именно «умников», т.е., высокооплачиваемых специалистов и стараются максимально сократить. Например, главной инновацией последних трех десятилетий стала не ожидаемая автоматизация и роботизация тяжелых и опасных производств – а сокращение разного рода «бумажной работы», начиная от чертежного дела и заканчивая бухгалтерией. (Что позволило уменьшить количество квалифицированных специалистов, необходимых в отрасли – заменив их «тупыми клерками.)

Или, например, можно вспомнить то, что основным прогрессом в авиации этого времени стало … уменьшение количества членов экипажа с трех до двух. (Кстати, это реально серьезная инновация - поскольку затраты на зарплату пилотов до сих пор остаются довольно высоки.) Ну, и разумеется, можно привести такую гримасу истории, как превращение программиста из «технического гуру»— коковым он являлся лет двадцать назад – в пресловутого «тупого кодера». Да еще и сидящего на «удаленке» – где-нибудь в Индии, или, простите, на Украине. (Нет, конечно, высокооплачиваемые специалисты тут еще существуют – но их намного меньше по отношению к общей массе, нежели в начале 1990 годов.) А вот дворников и грузчиков при этом меньше не становится, хотя технологии для их замены давно уже существуют.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Исходя из этого можно было бы предположить, что судьба водителей пока вне опасности. Ведь, как можно увидеть из вышесказанного, тот же Uber позволяет решить проблему с зарплатой гораздо эффективнее – за счет повышения самоэксплуатации. Тем не менее, беспилотные автомобили действительно создаются – поскольку именно в них видится обретение столь желанного и дефицитного сейчас рынка. Но, как и следовало ожидать, ничего хорошего из этой идеи не получается. А точнее, не получится решения указанной проблемы – как не получается оно из производства тех же электромобилей. Которые приходится буквально проталкивать путем агрессивного использования всевозможных льгот. Продаже которых практически мгновенно проваливаются при снятии данного фактора. (Как это произошло с крайне распиаренным проектом «Тесла».) Впрочем, как можно догадаться, подобное свойство современного мира неизбежно и фундаментально, оно вытекает из самой его сути, связанной с утилизаторством и Хаосом, вызывающей неспособность к крупным инфраструктурным (да и вообще, любым) проектам. Но об этом, разумеется, будет сказано чуть позднее…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Судя по всем, больше всего в жизни Фритцморген не любит таксистов. По крайней мере, такой вывод можно сделать из его текстов: практически в каждом из них упоминаются представители данной профессии. Правда, почти всегда в совокупности с небезызвестной компанией Uber. Данная компания, напротив, выступает для указанного блогера олицетворением всего хорошего и прогрессивного... Впрочем, о данной компании будет сказано чуть ниже – тут же пока стоит отметить, что подобное отрицательное отношение к работниками таксопарков не является сколь либо уникальным. Скорее наоборот: начиная с советского времени, кто только не старался их «пропесочить». (Впрочем, если брать извозчиков, выступавших прямыми предшественниками таксистов, то историю «специфического» отношения к ним стоит «отнести» еще лет на сто в прошлое.)

Причины этого отношения можно связать с двумя факторами. Во-первых, работники «частного извоза», как правило, редко бывают излишне вежливыми. Собственно, ничего удивительного в этом нет: современные люди вообще мало испытывают положительные чувства к кому-нибудь, а заставить их имитировать данный факт тяжело. Точнее – заставить можно, но для этого надо приставить «свыше» какого-нибудь «менеджера-надсмотрщика». С продавцами и работниками сервиса это проходит – но вот в каждое такси «менеджера», конечно же, не посадишь. С этой же особенностью связан и второй недостаток таксистов – а именно, страсть к завышению тарифов. Особенно актуальным это было тогда, когда никаких систем учета в данной области не было, и каждый из «бомбил» старался содрать с клиента максимально возможную сумму. Кроме того, как и в любой области деятельности, рано или поздно между таксистами устанавливался сговор о неснижении цены. В том смысле, что она оказывается несколько выше «равновесной», определяемой балансом спроса/предложения. Правда, не сказать, чтобы особенно выше – поскольку вряд ли доходы таксистом можно назвать «сверхвысокими».

Впрочем, как раз тут дело обстоит несколько сложнее, нежели кажется на первый взгляд. Но об этой особенности будет чуть позже. Пока же вернемся ко второму фактору «фритцморгеновской биады». А именно – к компании Uber. Данная американская фирма, расположенная в городе Сан-Франциско, известна своим мобильным приложением, как раз позволяющим легко найти и заказать такси. Собственно, ничего удивительного в данном факте нет – подобные приложения создавались и до него. Так что быть бы данной компании всего лишь одним из таксистских агрегаторов, если бы не одна особенность. А именно – к работе под управлением данной компании может присоединиться любой водитель, ему достаточно лишь скачать нужное приложение и зарегистрироваться в нем. Собственно, именно это и оказалось самым важным – поскольку обеспечило фирме мировую известность.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
А дальше – главную роль сыграл уже не раз помянутый наступающий Суперкризис, связанный с переизбытком капитала в мире и недостатком способов его вложить.<lj-cut> (В том смысле, что в настоящее время все, что можно было произвести и продать - уже произведено и продано, а то, что не производится и не продается – производить и продавать экономически невыгодно.) В подобном мире производство программного обеспечения давно уже стало самым «злачным» местом –по большому счету, себестоимость его мала даже с учетом разработки, а возможности потенциального потребления сравнимы с количеством мобильных устройств. Поэтому со времен незабвенного Гейтса, сумевшего сделать миллиарды на чуть «подправленной» копии CP/M, в указанной области постоянно возникали и лопались самые разнообразные «пузыри».

Самый известный – это, конечно, пузырь доткомов, накрывшийся медным тазом 10 марта 2000 года. С того времени прошло уже 17 (sic!) лет, и многие даже не помнят, что это были за «доткомы». А, между прочим, тогда, во второй половине 1990 годов с ними связывали колоссальные надежды. Тогда считалось, что компьютеры, сети и связанные с ними технологии представляют собой тот сектор экономики, который вскоре вытеснит все остальное. (Как говориться, что-то это очень сильно напоминает!) Впрочем, некоторые шли еще дальше, и предлагали полностью «компьютеризированное» будущее, в котором люди, погруженные в 3Д-реальность, будут полностью (ну, или почти полностью) изолированы от всего остального. Про это даже сняли нашумевший фильм «Матрица». (Правда, он вышел как раз перед самым концом «электронных мечтаний» - 31 марта 1999 года.) Но и без «Матрицы» подавляющая часть людей была уверена в том, что будущее принадлежит исключительно компьютерам.

В результате даже самая ничтожная фирма, сумевшая связать себя с данной областью, практически мгновенно получала колоссальную капитализацию. О прибылях тогда думали так же мало, как и сейчас – поскольку капиталов было много, а способов их вложения – мало. Итогом всего этого и стало надувание «доткомовского пузыря», с треском лопнувшего в марте 2000 года. Правда это самое событие практически ничего не изменило – новых рынков так и не появилось. Поэтому, чуть только успокоилось волнение, связанное с указанными событиями – и деньги снова заспешили в область, которая была столь удобна для спекулятивного роста. И те из «зубров» периода доткомов—вроде незабвенного Google или Yahoo!—которые пережили роковой 2000 год, через некоторое время снова стали набирать вес.

Да еще и более активными темпами, нежели раньше. Что поделаешь: новых технологических областей так и не появилось, все попытки создать их оказались еще более пустым пузырем, нежели «обсасывание» идущего из 1960 годов «кремниевого процесса». (Например, именно это можно сказать про столь любимые некоторыми «нанотехнологии».)
Собственно, именно поэтому в настоящее время мы можем наблюдать практически полное повторение событий двадцатилетней давности. В том смысле, что так же можно наблюдать рост капитализации компаний, абсолютно не связанный с их реальной доходностью – а точнее, вообще не связанный ни с чем, кроме стремления инвесторов вложить деньги хоть во что-то. Впрочем, в отличие от того времени сейчас капиталы вкладывают даже в инструменты с нулевой или отрицательной (!!!) доходностью, так что «доткомовская пирамида» выглядит даже как-то по-божески. (Да, риск тут высок –но ведь не 100%!)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Именно данные особенности и стали основанием для роста капитализации, популярности и мифологии компании Uber. На самом деле, особой разницы между этим процессом и взрывным ростом капитализации той же Yahoo! в 1997-2000 году нет. Единственное, что можно назвать отличием – так это некая мнимая связь Убера с «реальной экономикой». (На что очень сильно давят «эксперты» и «аналитики».) Дескать, это не чистый дотком, таксисты ведь делают некую реальную работу. Но, на самом деле, это утверждение только демонстрирует удивительную беспомощность «официального анализа» в условиях Суперкризиса, при котором актуальной является именно спекулятивная составляющая Поскольку никаких неспекулятивных отраслей экономики, способных «принять» избыточный капитал, давно уже не осталось. (Даже такой, казалось бы, «натуральный» сектор экономики, как добыча углеводородов, и то сейчас оказался до предела «загаженным» спекулятивным «сланцевым» производством.)

И, в общем, на этом вопрос с Убером можно считать закрытым. Удачная биржевая пирамида - ну и Бог с ней, кому она, в общем-то, мешает! Ведь даже если она и лопнет – то пострадают от этого лишь пресловутые инвесторы: у «обычных людей» сейчас все равно капитала намного меньше, нежели двадцать лет назад, и массового разорения их ждать не приходится. Однако есть тут и еще одна тонкость, ради которой, собственно, и был начат данный разговор. А именно – как указывает столь любимый нам Фритцморген, этот самый Uber не только позволяет собирать избыточные капиталы, но и реально воздействует на состояние рынка транспортных услуг. В том смысле, что активно сбивает тарифы таксистов за счет привлечения в данную область сторонних участников. Это очень нравится Фрицу, а равно – и значительной части населения, как уже говорилось, в целом таксистов недолюбливающему. Все кажется замечательным – те, кто пытается заработать, зарабатывает, а кто хочет ехать дешевле – едет. Кроме одного – отсутствия понимания: откуда берется эта дополнительная эффективность.

Да, утверждается, что основной смысл программы в уменьшении времени ожидания, в увеличении суммарного времени загруженности таксомотора по сравнению с «оффлайновой» ситуацией. Т.е., в увеличении эксплуатации и водителя, и автомобиля. И вот тут-то мы можем столкнуться с очень интересным эффектом. Дело в том, что, как было сказано выше, пресловутые таксисты вряд ли относятся к «сливкам общества». Разумеется, каждый раз, отстегивая свои «кровные» за проезд, мы вольны возмущаться жадностью данной категории работающих, однако, если честно, то никаких особенных сверхдоходов найти у них невозможно. Дворцы на несколько этажей строят отнюдь не представители данной профессии, яхты тоже не они покупают. Да и вообще, реальные доходы таксистов в подавляющей массе ниже, нежели у того же Фритцморгена или какого-нибудь иного популярного блогера.

Причина этого в том, что, помимо известных трат на бензин и на собственное проживание, работник данной отрасли (или организация), как правило, обязаны учитывать амортизацию своего автомобиля. Т.е., обслуживать его, чинить и покупать новый тогда, когда ремонт станет невозможным. Именно эти самые расходы и съедают значительную часть прибыли. Кстати, именно поэтому самыми лучшими «таксистскими» машинами считаются не те, что дешевле, и даже не те, что экономичнее – а те, что имеют более низкие эксплуатационные расходы. Поэтому, во всем мире в указанной области любят использовать пресловутые «Мерседесы» или нечто подобное по классу - которые у нас считаются предметами роскоши. Поскольку, конечно, покупка новой машины стоит дорого – но в пересчете на километры использования она будет дешевле, нежели какая-нибудь «Киа» или «Рено». (В СССР, кстати, именно поэтому в таксопарках использовались исключительно «Волги»: «Жигули» и «Москвичи» разваливались от интенсивной работы на второй-третий год.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Вот тут-то мы и подходим к пресловутому «эффекту Убера». А именно – к тому, откуда появляется та самая «эффективность». А появляется она, во-первых, из увеличения эксплуатации водителя. (Ну это ладно – может быть, ему так хочется.) А, во-вторых, из увеличения эксплуатации автомобиля, у которого возрастает средний пробег. Что, автоматически ведет в будущем к увеличению затрат. Причем, вовлечение в «таксистский бизнес» непрофессиональных участников на дешевых машинах без соответствующего обслуживания еще больше увеличивает степень износа. Но оценить данный фактор «обычный» водитель, конечно, не способен. И получается, что хотя с точки зрения «сферического рынка в вакууме» все выглядит ОК, но в реальности это ничто иное, как формирование серьезных отложенных проблем. Впрочем, как и практически все, что предлагается современным миром. В этом смысле Uber является не просто биржевым пузырем – но одним из лучших олицетворений современности: вырвать кусок пожирнее сейчас, за счет снижения капиталовложений. И получить проблему «завтра». (Не даром «классические таксисты», понимающие, что им с данного рынка кормиться всю жизнь, практически все протестуют против указанной программы.)

Впрочем, если учесть глобальный контекст происходящего – то есть, то, что сейчас человечество находится в первой стадии Суперкризиса – то ничего удивительного во всем этом нет. Скорее наоборот – было бы странным, если бы появляющиеся «модные» сервисы и товары действительно могли бы нести реальную пользу. Просто мы сейчас еще продолжаем мыслить в критериях «прошедшей эпохи» - то есть, времени, когда все производимое действительно было благом. И на этом фоне воспринимаем все эти «Уберы», «Теслы» и прочие «творения современных гениев» в указанном аспекте – хотя давно уже пора понять, что все это, в лучшем случае, просто способы приобретения денег для организаторов. А в худшем – способ утилизации, оприходывания и разрушения всего, что было создано ранее. (Кстати, те же электромобили продаются, в большинстве своем, исключительно благодаря дотациям – как на саму покупку, так и на электричество. Если бы они «заправлялись» по общей цене, мало кто бы соглашался их купить. То же самое можно сказать и про пресловутую «зеленую энергетику».) Как говориться, sapienti sat…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Итак, последние годы Российской Империи были ознаменованы вступлением ее в зону мирового Суперкризиса, наложившегося на тянущийся уже более полувека кризис внутренний. (Связанный с тем, что петровская система устройства государства окончательно изжила себя.) В подобной ситуации логичным было бы ожидать нарастания негативных ощущений в обществе, возникновения массового понимания того, что все идет прахом – словом, господства «ощущения катастрофы». Однако реальность показывала нечто совершенно иное. В том смысле, что определенное «ожидание конца», конечно же, было – но оно имело довольно карнавальную форму, мало соприкасающуюся с реальностью. Я уже затрагивал этот вопрос применительно к современности – когда все ждут «конца света» и говорят о «Большом Песце», но при этом никто реально не покупает тушенку, не устраивает схроны, и не тратит все свои сбережения на обустройство противоатомного убежища. И даже домик в деревне никто не покупает. А, напротив – все берут ипотеку, стараются устроиться на высокооплачиваемую работу, до еще и желательно, чтобы жить при этом в мегаполисе. (Который, по всем канонам БП, должен пострадать в максимальной степени.)

То же самое творилось и в Российской Империи начала XX века. Разного рода утверждения о том, что «все пропало», и что «<STRIKE>сраная Рашка</STRIKE> Россия катится в пропасть», что нравственность падает, а безнравственность, напротив, растет – лились рекой. И со стороны многочисленных ревнителей «дедовского благочестия», и со стороны либеральных (тогда это слово значило иное, нежели сейчас) авторов. Смешно, но тогда даже правые отмечали «разложенность двора»— причем под этим словом подразумевали не просто «легкое поведение» верхушки в личном плане, но тот несомненный факт, что представители этого самого двора в своих действиях по руководству страной исходили исключительно из своих личных интересов. Да и вообще, во всей Империи не было бы, наверное, ни одного человека, кто мог оправдать существование «распутинщины».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но, несмотря на все это – а равно, и на более «глобальные» уверения, согласно которым в пропасть катилась не только Россия, но и весь остальной мир – представители т.н. «образованных сословий» российского общества совершенно не пытались в своей жизни руководствоваться указанным «ожиданием конца». Более того – они с радостью извлекали блага из текущей ситуации. Например, практически каждый, кто мог участвовать в тех же коррупционных сделках, делал это с радостью. Причина понятна – ведь, как уже было сказано, за исключением «высочайшей воли» в стране практически не было источников капитала. А значит, «присосавшись к бюджету», можно было обеспечить на порядок большие прибыли, нежели работая непосредственно с населением. Железнодорожные подряды, строительные подряды, оружейные подряды (да и вообще все, что было связано со снабжением армии) – все это выступало главным «драйвером» российской экономической жизни. <lj-cut>Именно под это формировались акционерные общества, устраивались грандиозные сделки – естественно, с вполне определенным уклоном. В результате еще Николай I, обращаясь к своему сыну, с тоскою говорил: «В России только два человека не воруют - ты и я».

А ведь при Николае Павловиче страна еще была практически на пике возможностей. Еще работала большая часть государственных механизмов, еще можно было пытаться устранить «нецелевое расходование средств». При Николае Александровиче же, как можно догадаться, ситуация ухудшилась на порядок – так, что даже сам самодержец вряд ли мог сказать себе: ворует он, или нет. (В том смысле, что действует он исключительно во благо державы – или ради интересов определенного «ближнего круга» лиц.) Впрочем, указанная особенность была не полной без понимания еще одной тонкости российской жизни периода Суперкризиса. А именно – в связи с тем, что деньги, полученные в разного рода коррупционных сделках (то есть – практически во всех сделках с государством) являлись настолько большими по сравнению с деньгами, получаемыми «честным трудом», то именно они становились значимой частью экономики. Конечно, часть из них с шиком прогуливалась «в Парижах» (создавая миф о русском богатстве), но часть употреблялась «на внутреннем рынке», вызывая некоторое его оживление. Причем, чем дальше погружалось российское общество в ловушку, тем большая часть общественного капитала перераспределялась через данный механизм.

В результате чего, значительная часть не только экономической, но и культурной жизни страны оказывалась связанной с коррупционной ее стороной. То есть, не только разнообразные дельцы, клерки, сановники, присяжные поверенные и биржевые маклеры – но и писатели, поэты, артисты, художники и т.д. – в общем, самый цвет российского государства мог существовать исключительно благодаря указанной особенности. Ставились грандиозные спектакли, оперы и балеты, покупались картины и строились прекрасные здания – в общем, внешне страна «цвела и пахла». Но все это – за счет медленного и неуклонного размывания самой основы российского существования. Впрочем, не только из-за коррупционного механизма. К примеру, большая часть помещиков жила тем, что продавала и закладывала свои имения –и именно так получала «свободные деньги». Но даже те из представителей данного слоя, кто еще оставался на плаву, каждым годом все меньше вкладывались в производство, а больше – в роскошное потребление. (И не только помещики…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
В общем, то, что внешне выглядело процветанием государства, внутри являлось его уничтожением. А прекрасный, практически неотличимый от Европы Санкт-Петербург— с его насыщенной культурной и деловой жизнью, в реальности оказывался настоящим городом-вампиром. Высасывающим из остальной России ее главный сок – капитал – и с блеском прожирающий его. Причем – что самое важное – чем дальше, тем больше столичная жизнь «замыкалась» сама в себе, переставая выступать поставщиком структурности в провинцию. (Что она делала ранее - начиная с «производства» образованных людей и заканчивая созданием внедрением новых технологий.) Она даже перестала выполнять свою самую главную функцию, ту, ради которой и создавалась Петром – то есть, перестала быть силой, способной остановить поглощение России Западом. А ведь именно это было в свое время самой мощной новацией в российской истории, позволившей избежать порабощения России, лишения ее своей субъектности, и перехода ее «центра принятия решений» вовне.

Теперь же, в начале XX века, происходило именно это. Да, новые технологии еще внедрялись, культурные ценности еще создавались – но все это относилось, в большей степени, к нуждам самой «европейской России», все более отдаляющейся от России остальной. Залитые электрическим освещением улицы столицы, ее величественные здания, сделавшие бы честь любому городу мира, последние технические достижения – такие, как телефон, телеграф, трамваи и автомобили – все это оказывалось отдельным миром по сравнению с жизнью огромной территории. Дамы, одетые по последним парижским модам так, как не умели одеваться и в самом Париже, магазины, полные невероятных товаров… Поэты и писатели, пишущие что-то невероятно гениальное и их почитатели (и почитательницы), собирающиеся на поэтические вечера... Знаменитый русский авангард, которые лет на десять опережал мировые тенденции, и который заложил путь развития художественного творчества на последующие сто лет. «Русские сезоны» с их невероятными балетами. «Ананасы в шампанском» - которые подавали в январе, вместе с лежащей на льду икрой. (Той самой, что во всем мире всегда ассоциировалась с невероятной роскошью, а тут ее могли заказывать приказчики и делопроизводители.) Блестящая, невероятная, пахнущая французскими духами, кокаином и мировой культурой жизнь.

Жизнь, существующая за счет более чем 80% населения, для которых время остановилось где-то в XVII веке. Где пахали деревянной сохой, и ели хлеб из грубо перемолотой ржи наполовину с отрубями. Это в лучшем случае – поскольку в худшем отруби заменялись лебедой. Причем – чем дальше, тем все чаще. В общем, указанная ситуация не могла продолжаться бесконечно. И понятно, что, рано или поздно, но все это должно было закончиться. Оно и кончилось – причем, не во время «Октябрьского переворота», и даже не 23 февраля 1917, а в том роковом августе 1914, когда император Вильгельм отдал, наконец-то, приказ о мобилизации. И очередная «какая-нибудь глупость на Балканах» превратилась в Первую Мировую войну. Войну, похоронившую под собой не только пресловутую Belle Époque, но и Российскую Империю вместе с Империей Германской, Австро-Венгерской и Османской. Но если для той же Германии данное событие было катастрофой, то для России – а точнее, для «России европейской», для указанного выше «образованного слоя» она стала просто концом. Барьером, за которым указанный слой не мог существовать – никак и не при каких условиях. (В том смысле, что можно попытаться «проиграть» тысячи вариантов развития ситуации – но ни один из них не позволил бы продолжить ту самую разгульную, но красивую жизнь, что вели «обеспеченные люди» в довоенное время.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, можно сказать, что этот самый слой – то есть, как раз та часть населения, что в последующий период и стала «белыми» - сам уничтожил условия для своего же существования. Вернее, как было сказано выше, их уничтожил тот же самый Суперкризис, который – по сути – их и породил. В общем, что тут говорить – эти самые «протобелые», по сути, были плодами разрушения Империи, как таковой. (В смысле, «служилой системы», созданной Петром Великим, и выведшей в свое время Россию в мировые державы.) Именно поэтому никакого будущего они не имели – а значит, их представители могли пережить указанную ловушку только одним образом. Через полное отрицание своей идентичности. Да, подобное действие совершить, тяжело – но все-таки, возможно. Люди, которые сделали это, стали «красными» - вошли в новый, формирующийся на развалинах старого мира проект, который впоследствии сделает Россию уже не просто мировой державой – а Супердержавой.

Ну, а те, кто по какой-то причине не смог этого сделать, оказались обречены. Собственно, эту обреченность «белых» отмечали еще современники – да и сами белогвардейцы, считавшие себя «мучениками за Россию». Впрочем, можно сказать сильнее – то, что «белые» реально исповедовали – несмотря на свою православность – некий «культ смерти». И собственной, и чужой. В том смысле, что они любили и умирать, и убивать – и это даже порой могло привести их к победе. Но при малейшем переходе к, собственно, «мирной жизни», белые оказывались в крайне жалком положении. Казалось, они специально совершают все возможные ошибки, которые только можно было совершить. Да что там мирная жизнь – даже тыловое обеспечение у белых всегда находилось в ужасающем состоянии, несмотря на всю помощь со стороны «союзников». Что поделаешь – если, как было сказано выше, в Империи перед упадком коррупция цвела пышным цветом, тот тут она, наверное, стала единственной формой существования. А знаменитая «белая контрразведка», прославившаяся отловом и жестокими казнями «большевистских шпионов», поразительным образом умудрялась не замечать всего этого. Хотя именно искоренение коррупции для «белых» было жизненно необходимо – на порядки более необходимо, нежели даже борьба с большевиками.

Ну, и как можно легко догадаться, конец Белого Движения оказался «немного предсказуем». В том смысле, что выиграть Гражданскую войну им при подобном раскладе не светило никак. (Даже если бы большевики – по какой-то причине – оказались полностью недееспособным, то единственной формой существования страны было бы ее раздел между администрациями «союзников».) А Россия, переформатированная и пересобранная большевиками, продолжила свое существование в виде новой, жизнеспособной и эффективной системы – СССР. Впрочем, подобный процесс – тема отдельного большого разговора, поэтому тут его рассматривать нет смысла. Достаточно только упомянуть, что в данном случае сам разговор о каком-либо «белом проекте», «белой идее» в смысле «белого локуса» нового общества, а так же, мысли о том, что можно было бы вернуться в прошлое, является абсурдным. А само требование «примирения» между «красными» и «белыми» на само деле становится равноценно примирению между существованием и не существованием России.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
На этом вопрос можно считать исчерпанным. Правда, тут же возникает новая проблема – а именно, вопрос уже о том, почему же указанная идея «примирение» является столь актуальным именно сегодня. И, как можно догадаться, этот он далеко не праздный. Но это, в любом случае, уже тема отдельного разговора...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Разумеется, не церковного, XVII века – а того, что принято называть Великой Октябрьской Революцией и Гражданской войной. Изучение этого раскола сейчас очень популярная тема – особенно в совокупности с тем, что обычно именуется «национальным примирением». Дескать, мы единая страна, поэтому «красным» и «белым» надо взять, и забыть свои противоречия, примириться перед угрозой некоей «внешней опасности». Или вообще, примириться, чтобы не тратить силы на бессмысленную борьбу друг с другом. Подобные высказывания давно уже стали обыденностью в нашем мире – правда, обыкновенно, люди, говорящие о «примирении», подразумевают под ним нечто специфическое. А именно – они считают, что «примиряться» должны именно «красные», поскольку они и заварили ту самую бучу, что стала впоследствии Гражданской войной.

А «белые» должны еще подумать – принимать или не принимать это «примирение». И, может быть, после того, как их противники отрекутся практически от всего, что было для них дорого, и примут «белые» ценности, они сделают жест «доброй воли». И, так и быть, перестанут считать «красных» выродками. А может быть – и не перестанут. Но, по крайней мере, позволят «красным» иметь свой маленький уголок, где бы последние могли бы гордиться своими маленькими победами – вроде 9 мая 1945 года или 12 апреля 1961 . И своими маленькими героями: нет, разумеется, не Лениным или Сталиным – этих-то упырей никто никогда не отмоет. А всякими там разными Гагариными, Королевыми, Курчатовыми, Папаниными, Чкаловыми, Матросовыми, Гастелло, Жуковыми – ой нет, этот тоже «мясник»… В то время, как они, истинные носители русского духа, прославляют своих истинных титанов – вроде Колчака и Маннергейма.

Подобное отношение, как уже было сказано, объясняется тем фактом, что «красные» считаются априори виновными во всем случившемся. Но объективно ли это? И так ли «белы и пушисты» «белые» - даже без учета того, что они делали уже после начала войны? В том смысле, что насколько верным является предположение о том, что последние являются всего лишь жертвами обстоятельств, лишивших их положения в обществе, достоинства и собственности? На самом деле подобные вопросы далеко не праздны – и абсолютно неочевидны. Очень сильно неочевидны – если учесть особенности предреволюционной социодинамики. Частично об этом было сказано в прошлой части, но так, в основном, разбирались «общемировые процессы». Нам же, в рамках поставленной темы, интересны более «локальные», внутрироссийские явления – впрочем, тесно связанные с мировыми. Их то мы и рассмотрим.


* * *

И, прежде всего, отметим, что к 1917 году Российская Империя оказалась в типичной ловушке. Read more... )

anlazz: (Default)
В позапрошлом и позапозапрошлом постах я затронул такой момент, как особое ощущение позднесоветского человека, могущее быть названным «предчувствие катастрофы». В кавычках, разумеется – поскольку возникло оно намного раньше того, как катастрофа действительно стала неизбежна, и уж конечно, раньше, нежели ее признаки стали заметны «невооруженным глазом». Впрочем, данная тема достаточно сложная для того, чтобы ее можно было раскрыть в каком-то ограниченном числе текстов, поэтому к ней мы еще вернемся. Однако пока хочу сказать несколько о другом.

А именно, о том, что в комментариях к данным постам, а так же к посвященному подобной проблеме посту Яны Завацкой, можно увидеть не менее интересное явление, сходное с предыдущим – но полностью противоположное ему. Речь о том, что по аналогии можно назвать «непредчувствием катастрофы» и которое состоит в том, что огромное количество людей обладает уверенностью в благости и «надежности» существующей сейчас системы. Впрочем, самый яркий пример данного «непредчувствия» - это состояние общественного сознания нынешней Украины (где катастрофа уже не просто идет, а, прямо-таки, летит), однако оно является господствующим практически везде. Так что, оно может рассматриваться, как «визитная карточка» нашего времени. Разумеется, на это можно возразить: ведь сейчас, как никогда, популярной оказывается т.н. «постапокалиптика». Разнообразные сценарии уничтожения мира обыгрываются в бесчисленном числе произведений – как только не уничтожают родную Землю. Ее и сжигают ядерной бомбардировкой, и таранят астероидами, и взламывают землетрясениями. Человечество «погружают» то в жар, то в адский холод, на него набрасывают множество эпидемий, в результате которых большая часть людей то ли просто умирает на улицах, то ли превращается в пресловутых зомби.

Однако это все не то. Поскольку, во-первых, указанные способы «уконтрапупивания» миллионов, а то и миллиардов людей выглядят – как это получше сказать – не очень вероятными. А точнее – совершенно невероятными – по крайней мере, для более-менее образованного человека. Да и для необразованного тоже. В конце концов, число тех, кто строит «схроны» на случай неожиданного вторжения инопланетян, или скупает тушенку для того, чтобы пережить падение астероида, в общем-то, невелико. Для остальных же все эти образы «2012» и «фоллаута» выступают всего лишь способом несколько пощекотать нервы, отвлечься от действительно волнующих повседневных проблем. В самом деле, для среднего гражданина даже погода за окном выступает на порядки более серьезным фактором, нежели вторжение бесчисленных полчищ зомби, а угроза вылететь с работы заставляет испытывать страх, во много раз превышающий страх ядерного удара. (Смешно, но подавляющая часть людей даже местонахождение ближайшего убежища не считает нужным узнать.)

Таким образом, указанные опасности изначально выглядят чем-то картонным, далеким, не имеющим отношение к действительности. Ну да, придут, скажем, нехорошие роботы и «уничтожат всех человеков» - но когда еще это случиться? Существующие же события, люди и социальные организации в указанных моделях «гибели» опасности не несут. Ну, правда, есть еще террористы и маньяки. Эти намного ближе, но все равно, расстояние между ними и «средним гражданином» остается достаточно большим для того, чтобы можно было ограничиться минимальными способами предосторожности. Тем более, что, как уже было сказано, за пределами телевизионной картинки и эти опасности выступают ничтожными по сравнению с тем, что реально угрожают. Достаточно сравнить число погибших от террористов с… ну, хотя бы с теми, кто отравился суррогатным алкоголем. Между прочим, в той же РФ было более 9 тыс. погибших за прошлый год только от этой беды – и никакого национального траура.

* * *

То есть, весь этот постапокалипси,с в совокупности со всеми «телевизионными ужасами», на самом деле является ничем иным, как отличным способом «сунуть голову в песок», прячась от реальных проблем.Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 2021 22 23
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 06:10 pm
Powered by Dreamwidth Studios