anlazz: (Default)
В прошлом тексте был рассмотрен таксистский агрегатор Uber, который для многих выступает символом современного прогресса. В том смысле, что, во-первых, позволяет уменьшить затраты на услуги такси. Во-вторых, позволяет оптимальным образом (точнее, образом, выглядящим оптимальным) распределить работу водителей. А, в-третьих, имеет капитализацию, превосходящую капитализацию крупных промышленных компаний – в 1,5 раз больше, нежели Газпром со всей его инфраструктурой. Хотя, конечно, последний пункт, по идее, должен больше настораживать. Но если опустить его, то никаких сомнений в том, что «с Убером лучше, чем без Убера», быть не может…

Однако, как уже говорилось, есть некоторые нюансы, которые позволяют оспорить данный тезис – а заодно, и в очередной раз увидеть «изнанку» современного мира. Не сказать, чтобы приглядную – и намного выходящую за пределы указанной темы. В том смысле, этот пример показывает, что происходит, когда существующая проблема в общем-то, решается – но делается это так, что лучше бы этого не делалось. (То есть, все происходит, как в том пошлом анекдоте про мужика, который попросил у Золотой рыбки член до пола – а она ему укоротила ноги. Или, если сказать более возвышенно – как в широко известных европейских легендах про договор с дьяволом – в котором нечистый в обмен на душу обязывался выполнить те или иные пожелания. Но в связи со своей природой делал это так, что это выглядело с максимальными проблемами для просителя. )

Об основании для подобного положения, впрочем, будет сказано несколько позже. Пока же заметим, что указанная компьютеризированная система управления заказами – на самом деле, довольно удобная и прогрессивная вещь. Более того, системы подобного толка начали появляться задолго до Убера –единственно, что они были локальны, и объединяли таксомоторы одного города или района. Тем не менее, заказ машины через Интернет даже лет десять назад не был экзотикой –и единственное, чего не хватало, так это прямого геопозиционирования. Но и последнее стало неизбежным после массового распостранения смартфонов со встроенным GSM модулем. Так что никакие прорывные технические нововведения в пресловутом Uber'е не применялись. «Взяла» она другим. Тем, что позволила легко присоединяться к системе «несистемным» участникам – то есть, тем, кто иначе не позиционировал себя, как таксиста.

Именно данная новация и оказалась одновременно причиной оглушительного успеха Убера, его популярности и среди водителей, и среди клиентов. Но одновременно – и причиной, показывающей, почему к каждому современному нововведению надо относиться с осторожностью. Ведь если основной смысл программы состоит в массовом притоке на рынок таксистских услуг новых участников, то следует понимать, что это есть не что иное, как действие, ведущее к уменьшению количества благ для каждого из них. <lj-cut>Причина проста – рынок этот, так же, как и все иные рынки, давно уже поделен-переделен. Расти ему некуда, а значит, каждый новый игрок только может отобрать какую-то часть его у остальных. Собственно, это верно по отношению к любой мелкобуржуазной экономике. Например, самый хрестоматийный пример подобного явления – аграрное переселение. Более того, поскольку каждый «входящий» участник в подобном случае готов на меньшую норму прибыли, нежели у остальных – поскольку конкуренция, то это ведет к неизбежной будущей деградации отрасли. (Так как, вопреки обывательскому представлению, никаких сверхприбылей тут нет. А относительно высокие цены связаны с высокими затратами. Кстати, тут можно вспомнить советский период, когда норма прибыли была мала – но цены достаточно высокими: «наши люди в булочную на такси не ездят». То есть, резерв по снижению цен можно взять только из сверхэксплуатации и оборудования, и людей.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, мы видим, что однозначно прогрессивное и, несомненно, благое достижение технологии при столкновении с современной экономической системой оборачивается своей изнанкой. В том смысле, что всегда приводит к ухудшению текущей ситуации – хотя всегда ориентируется на улучшение. Причина этого очевидна – ориентация на конкуренцию, как на благо, хотя на самом деле, она выступает исключительно злом. (Да, порой злом необходимым, но не становящимся от этого добрее.) Впрочем, почему это происходит – так же понятно: с одной стороны, капитализм уперся в границы имеющихся рынков. А с другой – он с радостью избавляется от остатков «советизации» мира, отбирая у трудящихся ту небольшую часть благ, которые им оставались ранее. Но поскольку последнее неизбежно ведет к … сокращению имеющихся рынков – ведь кто на них покупает, если не трудящиеся – то данная система приводит к дальнейшему ухудшению положения. Из которого пытаются выйти дальнейшим усилением эксплуатации.

Кстати, интересно, что появление вышеописанного Убера фактически ведет к тому, что таксисты превращаются из представителей мелкой буржуазии фактически в наемных рабочих. Причем со степенью эксплуатации вовсе не в те самые 20%, о которых официально заявляется – поскольку, как уже говорилось, участвуют тут водители со своим автомобилем, своим бензином и т.д. То есть, именно они несут все издержки, которые – с учетом амортизации – могут быть потенциально очень велики. (Но практически не видны на начальном этапе.) Но самое главное, что никаких социальных обязательств подобный «квазиработадатель» вообще не предусматривает. То есть, тут мы можем увидеть достаточно архаичный тип социальных отношений, «завернутый» в прогрессивную технологическую оболочку. (Наиболее близко тут лежит «давальческая мануфактура» времен раннего капитализма.) То есть, мы можем увидеть, как Суперкризис, издевательски превращает мелких «предпринимателей» в пролетариев, лишенных всяческих социальных гарантий. Причем, за их же счет, да еще и создавая уверенность в том, что «жизнь улучшается».

Впрочем, некоторые мыслители заявляют, что все это – лишь предварительный этап. И очень скоро водители вообще будут не нужны – поскольку будут исключительно беспилотные автомобили. Тот же Фритцморген очень любит это повторять – с показной жалостью к несчастным водителям. Правда, постоянно намекая: дескать, ничего не поделаешь, прогресс есть прогресс, а значит, «быдло» должно страдать – чтобы давать возможность красиво жить умным, активным и успешным. (Очевидно, тем, кто смог сесть на «подсос» к госбюджету – так как именно данный путь в современном мире есть единственная возможность для успеха. Причем, во всех странах.) Хотя реальное развитие событий, в общем-то, свидетельствует об обратном – о том, что именно «умников», т.е., высокооплачиваемых специалистов и стараются максимально сократить. Например, главной инновацией последних трех десятилетий стала не ожидаемая автоматизация и роботизация тяжелых и опасных производств – а сокращение разного рода «бумажной работы», начиная от чертежного дела и заканчивая бухгалтерией. (Что позволило уменьшить количество квалифицированных специалистов, необходимых в отрасли – заменив их «тупыми клерками.)

Или, например, можно вспомнить то, что основным прогрессом в авиации этого времени стало … уменьшение количества членов экипажа с трех до двух. (Кстати, это реально серьезная инновация - поскольку затраты на зарплату пилотов до сих пор остаются довольно высоки.) Ну, и разумеется, можно привести такую гримасу истории, как превращение программиста из «технического гуру»— коковым он являлся лет двадцать назад – в пресловутого «тупого кодера». Да еще и сидящего на «удаленке» – где-нибудь в Индии, или, простите, на Украине. (Нет, конечно, высокооплачиваемые специалисты тут еще существуют – но их намного меньше по отношению к общей массе, нежели в начале 1990 годов.) А вот дворников и грузчиков при этом меньше не становится, хотя технологии для их замены давно уже существуют.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Исходя из этого можно было бы предположить, что судьба водителей пока вне опасности. Ведь, как можно увидеть из вышесказанного, тот же Uber позволяет решить проблему с зарплатой гораздо эффективнее – за счет повышения самоэксплуатации. Тем не менее, беспилотные автомобили действительно создаются – поскольку именно в них видится обретение столь желанного и дефицитного сейчас рынка. Но, как и следовало ожидать, ничего хорошего из этой идеи не получается. А точнее, не получится решения указанной проблемы – как не получается оно из производства тех же электромобилей. Которые приходится буквально проталкивать путем агрессивного использования всевозможных льгот. Продаже которых практически мгновенно проваливаются при снятии данного фактора. (Как это произошло с крайне распиаренным проектом «Тесла».) Впрочем, как можно догадаться, подобное свойство современного мира неизбежно и фундаментально, оно вытекает из самой его сути, связанной с утилизаторством и Хаосом, вызывающей неспособность к крупным инфраструктурным (да и вообще, любым) проектам. Но об этом, разумеется, будет сказано чуть позднее…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Судя по всем, больше всего в жизни Фритцморген не любит таксистов. По крайней мере, такой вывод можно сделать из его текстов: практически в каждом из них упоминаются представители данной профессии. Правда, почти всегда в совокупности с небезызвестной компанией Uber. Данная компания, напротив, выступает для указанного блогера олицетворением всего хорошего и прогрессивного... Впрочем, о данной компании будет сказано чуть ниже – тут же пока стоит отметить, что подобное отрицательное отношение к работниками таксопарков не является сколь либо уникальным. Скорее наоборот: начиная с советского времени, кто только не старался их «пропесочить». (Впрочем, если брать извозчиков, выступавших прямыми предшественниками таксистов, то историю «специфического» отношения к ним стоит «отнести» еще лет на сто в прошлое.)

Причины этого отношения можно связать с двумя факторами. Во-первых, работники «частного извоза», как правило, редко бывают излишне вежливыми. Собственно, ничего удивительного в этом нет: современные люди вообще мало испытывают положительные чувства к кому-нибудь, а заставить их имитировать данный факт тяжело. Точнее – заставить можно, но для этого надо приставить «свыше» какого-нибудь «менеджера-надсмотрщика». С продавцами и работниками сервиса это проходит – но вот в каждое такси «менеджера», конечно же, не посадишь. С этой же особенностью связан и второй недостаток таксистов – а именно, страсть к завышению тарифов. Особенно актуальным это было тогда, когда никаких систем учета в данной области не было, и каждый из «бомбил» старался содрать с клиента максимально возможную сумму. Кроме того, как и в любой области деятельности, рано или поздно между таксистами устанавливался сговор о неснижении цены. В том смысле, что она оказывается несколько выше «равновесной», определяемой балансом спроса/предложения. Правда, не сказать, чтобы особенно выше – поскольку вряд ли доходы таксистом можно назвать «сверхвысокими».

Впрочем, как раз тут дело обстоит несколько сложнее, нежели кажется на первый взгляд. Но об этой особенности будет чуть позже. Пока же вернемся ко второму фактору «фритцморгеновской биады». А именно – к компании Uber. Данная американская фирма, расположенная в городе Сан-Франциско, известна своим мобильным приложением, как раз позволяющим легко найти и заказать такси. Собственно, ничего удивительного в данном факте нет – подобные приложения создавались и до него. Так что быть бы данной компании всего лишь одним из таксистских агрегаторов, если бы не одна особенность. А именно – к работе под управлением данной компании может присоединиться любой водитель, ему достаточно лишь скачать нужное приложение и зарегистрироваться в нем. Собственно, именно это и оказалось самым важным – поскольку обеспечило фирме мировую известность.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
А дальше – главную роль сыграл уже не раз помянутый наступающий Суперкризис, связанный с переизбытком капитала в мире и недостатком способов его вложить.<lj-cut> (В том смысле, что в настоящее время все, что можно было произвести и продать - уже произведено и продано, а то, что не производится и не продается – производить и продавать экономически невыгодно.) В подобном мире производство программного обеспечения давно уже стало самым «злачным» местом –по большому счету, себестоимость его мала даже с учетом разработки, а возможности потенциального потребления сравнимы с количеством мобильных устройств. Поэтому со времен незабвенного Гейтса, сумевшего сделать миллиарды на чуть «подправленной» копии CP/M, в указанной области постоянно возникали и лопались самые разнообразные «пузыри».

Самый известный – это, конечно, пузырь доткомов, накрывшийся медным тазом 10 марта 2000 года. С того времени прошло уже 17 (sic!) лет, и многие даже не помнят, что это были за «доткомы». А, между прочим, тогда, во второй половине 1990 годов с ними связывали колоссальные надежды. Тогда считалось, что компьютеры, сети и связанные с ними технологии представляют собой тот сектор экономики, который вскоре вытеснит все остальное. (Как говориться, что-то это очень сильно напоминает!) Впрочем, некоторые шли еще дальше, и предлагали полностью «компьютеризированное» будущее, в котором люди, погруженные в 3Д-реальность, будут полностью (ну, или почти полностью) изолированы от всего остального. Про это даже сняли нашумевший фильм «Матрица». (Правда, он вышел как раз перед самым концом «электронных мечтаний» - 31 марта 1999 года.) Но и без «Матрицы» подавляющая часть людей была уверена в том, что будущее принадлежит исключительно компьютерам.

В результате даже самая ничтожная фирма, сумевшая связать себя с данной областью, практически мгновенно получала колоссальную капитализацию. О прибылях тогда думали так же мало, как и сейчас – поскольку капиталов было много, а способов их вложения – мало. Итогом всего этого и стало надувание «доткомовского пузыря», с треском лопнувшего в марте 2000 года. Правда это самое событие практически ничего не изменило – новых рынков так и не появилось. Поэтому, чуть только успокоилось волнение, связанное с указанными событиями – и деньги снова заспешили в область, которая была столь удобна для спекулятивного роста. И те из «зубров» периода доткомов—вроде незабвенного Google или Yahoo!—которые пережили роковой 2000 год, через некоторое время снова стали набирать вес.

Да еще и более активными темпами, нежели раньше. Что поделаешь: новых технологических областей так и не появилось, все попытки создать их оказались еще более пустым пузырем, нежели «обсасывание» идущего из 1960 годов «кремниевого процесса». (Например, именно это можно сказать про столь любимые некоторыми «нанотехнологии».)
Собственно, именно поэтому в настоящее время мы можем наблюдать практически полное повторение событий двадцатилетней давности. В том смысле, что так же можно наблюдать рост капитализации компаний, абсолютно не связанный с их реальной доходностью – а точнее, вообще не связанный ни с чем, кроме стремления инвесторов вложить деньги хоть во что-то. Впрочем, в отличие от того времени сейчас капиталы вкладывают даже в инструменты с нулевой или отрицательной (!!!) доходностью, так что «доткомовская пирамида» выглядит даже как-то по-божески. (Да, риск тут высок –но ведь не 100%!)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Именно данные особенности и стали основанием для роста капитализации, популярности и мифологии компании Uber. На самом деле, особой разницы между этим процессом и взрывным ростом капитализации той же Yahoo! в 1997-2000 году нет. Единственное, что можно назвать отличием – так это некая мнимая связь Убера с «реальной экономикой». (На что очень сильно давят «эксперты» и «аналитики».) Дескать, это не чистый дотком, таксисты ведь делают некую реальную работу. Но, на самом деле, это утверждение только демонстрирует удивительную беспомощность «официального анализа» в условиях Суперкризиса, при котором актуальной является именно спекулятивная составляющая Поскольку никаких неспекулятивных отраслей экономики, способных «принять» избыточный капитал, давно уже не осталось. (Даже такой, казалось бы, «натуральный» сектор экономики, как добыча углеводородов, и то сейчас оказался до предела «загаженным» спекулятивным «сланцевым» производством.)

И, в общем, на этом вопрос с Убером можно считать закрытым. Удачная биржевая пирамида - ну и Бог с ней, кому она, в общем-то, мешает! Ведь даже если она и лопнет – то пострадают от этого лишь пресловутые инвесторы: у «обычных людей» сейчас все равно капитала намного меньше, нежели двадцать лет назад, и массового разорения их ждать не приходится. Однако есть тут и еще одна тонкость, ради которой, собственно, и был начат данный разговор. А именно – как указывает столь любимый нам Фритцморген, этот самый Uber не только позволяет собирать избыточные капиталы, но и реально воздействует на состояние рынка транспортных услуг. В том смысле, что активно сбивает тарифы таксистов за счет привлечения в данную область сторонних участников. Это очень нравится Фрицу, а равно – и значительной части населения, как уже говорилось, в целом таксистов недолюбливающему. Все кажется замечательным – те, кто пытается заработать, зарабатывает, а кто хочет ехать дешевле – едет. Кроме одного – отсутствия понимания: откуда берется эта дополнительная эффективность.

Да, утверждается, что основной смысл программы в уменьшении времени ожидания, в увеличении суммарного времени загруженности таксомотора по сравнению с «оффлайновой» ситуацией. Т.е., в увеличении эксплуатации и водителя, и автомобиля. И вот тут-то мы можем столкнуться с очень интересным эффектом. Дело в том, что, как было сказано выше, пресловутые таксисты вряд ли относятся к «сливкам общества». Разумеется, каждый раз, отстегивая свои «кровные» за проезд, мы вольны возмущаться жадностью данной категории работающих, однако, если честно, то никаких особенных сверхдоходов найти у них невозможно. Дворцы на несколько этажей строят отнюдь не представители данной профессии, яхты тоже не они покупают. Да и вообще, реальные доходы таксистов в подавляющей массе ниже, нежели у того же Фритцморгена или какого-нибудь иного популярного блогера.

Причина этого в том, что, помимо известных трат на бензин и на собственное проживание, работник данной отрасли (или организация), как правило, обязаны учитывать амортизацию своего автомобиля. Т.е., обслуживать его, чинить и покупать новый тогда, когда ремонт станет невозможным. Именно эти самые расходы и съедают значительную часть прибыли. Кстати, именно поэтому самыми лучшими «таксистскими» машинами считаются не те, что дешевле, и даже не те, что экономичнее – а те, что имеют более низкие эксплуатационные расходы. Поэтому, во всем мире в указанной области любят использовать пресловутые «Мерседесы» или нечто подобное по классу - которые у нас считаются предметами роскоши. Поскольку, конечно, покупка новой машины стоит дорого – но в пересчете на километры использования она будет дешевле, нежели какая-нибудь «Киа» или «Рено». (В СССР, кстати, именно поэтому в таксопарках использовались исключительно «Волги»: «Жигули» и «Москвичи» разваливались от интенсивной работы на второй-третий год.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Вот тут-то мы и подходим к пресловутому «эффекту Убера». А именно – к тому, откуда появляется та самая «эффективность». А появляется она, во-первых, из увеличения эксплуатации водителя. (Ну это ладно – может быть, ему так хочется.) А, во-вторых, из увеличения эксплуатации автомобиля, у которого возрастает средний пробег. Что, автоматически ведет в будущем к увеличению затрат. Причем, вовлечение в «таксистский бизнес» непрофессиональных участников на дешевых машинах без соответствующего обслуживания еще больше увеличивает степень износа. Но оценить данный фактор «обычный» водитель, конечно, не способен. И получается, что хотя с точки зрения «сферического рынка в вакууме» все выглядит ОК, но в реальности это ничто иное, как формирование серьезных отложенных проблем. Впрочем, как и практически все, что предлагается современным миром. В этом смысле Uber является не просто биржевым пузырем – но одним из лучших олицетворений современности: вырвать кусок пожирнее сейчас, за счет снижения капиталовложений. И получить проблему «завтра». (Не даром «классические таксисты», понимающие, что им с данного рынка кормиться всю жизнь, практически все протестуют против указанной программы.)

Впрочем, если учесть глобальный контекст происходящего – то есть, то, что сейчас человечество находится в первой стадии Суперкризиса – то ничего удивительного во всем этом нет. Скорее наоборот – было бы странным, если бы появляющиеся «модные» сервисы и товары действительно могли бы нести реальную пользу. Просто мы сейчас еще продолжаем мыслить в критериях «прошедшей эпохи» - то есть, времени, когда все производимое действительно было благом. И на этом фоне воспринимаем все эти «Уберы», «Теслы» и прочие «творения современных гениев» в указанном аспекте – хотя давно уже пора понять, что все это, в лучшем случае, просто способы приобретения денег для организаторов. А в худшем – способ утилизации, оприходывания и разрушения всего, что было создано ранее. (Кстати, те же электромобили продаются, в большинстве своем, исключительно благодаря дотациям – как на саму покупку, так и на электричество. Если бы они «заправлялись» по общей цене, мало кто бы соглашался их купить. То же самое можно сказать и про пресловутую «зеленую энергетику».) Как говориться, sapienti sat…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Итак, последние годы Российской Империи были ознаменованы вступлением ее в зону мирового Суперкризиса, наложившегося на тянущийся уже более полувека кризис внутренний. (Связанный с тем, что петровская система устройства государства окончательно изжила себя.) В подобной ситуации логичным было бы ожидать нарастания негативных ощущений в обществе, возникновения массового понимания того, что все идет прахом – словом, господства «ощущения катастрофы». Однако реальность показывала нечто совершенно иное. В том смысле, что определенное «ожидание конца», конечно же, было – но оно имело довольно карнавальную форму, мало соприкасающуюся с реальностью. Я уже затрагивал этот вопрос применительно к современности – когда все ждут «конца света» и говорят о «Большом Песце», но при этом никто реально не покупает тушенку, не устраивает схроны, и не тратит все свои сбережения на обустройство противоатомного убежища. И даже домик в деревне никто не покупает. А, напротив – все берут ипотеку, стараются устроиться на высокооплачиваемую работу, до еще и желательно, чтобы жить при этом в мегаполисе. (Который, по всем канонам БП, должен пострадать в максимальной степени.)

То же самое творилось и в Российской Империи начала XX века. Разного рода утверждения о том, что «все пропало», и что «<STRIKE>сраная Рашка</STRIKE> Россия катится в пропасть», что нравственность падает, а безнравственность, напротив, растет – лились рекой. И со стороны многочисленных ревнителей «дедовского благочестия», и со стороны либеральных (тогда это слово значило иное, нежели сейчас) авторов. Смешно, но тогда даже правые отмечали «разложенность двора»— причем под этим словом подразумевали не просто «легкое поведение» верхушки в личном плане, но тот несомненный факт, что представители этого самого двора в своих действиях по руководству страной исходили исключительно из своих личных интересов. Да и вообще, во всей Империи не было бы, наверное, ни одного человека, кто мог оправдать существование «распутинщины».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но, несмотря на все это – а равно, и на более «глобальные» уверения, согласно которым в пропасть катилась не только Россия, но и весь остальной мир – представители т.н. «образованных сословий» российского общества совершенно не пытались в своей жизни руководствоваться указанным «ожиданием конца». Более того – они с радостью извлекали блага из текущей ситуации. Например, практически каждый, кто мог участвовать в тех же коррупционных сделках, делал это с радостью. Причина понятна – ведь, как уже было сказано, за исключением «высочайшей воли» в стране практически не было источников капитала. А значит, «присосавшись к бюджету», можно было обеспечить на порядок большие прибыли, нежели работая непосредственно с населением. Железнодорожные подряды, строительные подряды, оружейные подряды (да и вообще все, что было связано со снабжением армии) – все это выступало главным «драйвером» российской экономической жизни. <lj-cut>Именно под это формировались акционерные общества, устраивались грандиозные сделки – естественно, с вполне определенным уклоном. В результате еще Николай I, обращаясь к своему сыну, с тоскою говорил: «В России только два человека не воруют - ты и я».

А ведь при Николае Павловиче страна еще была практически на пике возможностей. Еще работала большая часть государственных механизмов, еще можно было пытаться устранить «нецелевое расходование средств». При Николае Александровиче же, как можно догадаться, ситуация ухудшилась на порядок – так, что даже сам самодержец вряд ли мог сказать себе: ворует он, или нет. (В том смысле, что действует он исключительно во благо державы – или ради интересов определенного «ближнего круга» лиц.) Впрочем, указанная особенность была не полной без понимания еще одной тонкости российской жизни периода Суперкризиса. А именно – в связи с тем, что деньги, полученные в разного рода коррупционных сделках (то есть – практически во всех сделках с государством) являлись настолько большими по сравнению с деньгами, получаемыми «честным трудом», то именно они становились значимой частью экономики. Конечно, часть из них с шиком прогуливалась «в Парижах» (создавая миф о русском богатстве), но часть употреблялась «на внутреннем рынке», вызывая некоторое его оживление. Причем, чем дальше погружалось российское общество в ловушку, тем большая часть общественного капитала перераспределялась через данный механизм.

В результате чего, значительная часть не только экономической, но и культурной жизни страны оказывалась связанной с коррупционной ее стороной. То есть, не только разнообразные дельцы, клерки, сановники, присяжные поверенные и биржевые маклеры – но и писатели, поэты, артисты, художники и т.д. – в общем, самый цвет российского государства мог существовать исключительно благодаря указанной особенности. Ставились грандиозные спектакли, оперы и балеты, покупались картины и строились прекрасные здания – в общем, внешне страна «цвела и пахла». Но все это – за счет медленного и неуклонного размывания самой основы российского существования. Впрочем, не только из-за коррупционного механизма. К примеру, большая часть помещиков жила тем, что продавала и закладывала свои имения –и именно так получала «свободные деньги». Но даже те из представителей данного слоя, кто еще оставался на плаву, каждым годом все меньше вкладывались в производство, а больше – в роскошное потребление. (И не только помещики…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
В общем, то, что внешне выглядело процветанием государства, внутри являлось его уничтожением. А прекрасный, практически неотличимый от Европы Санкт-Петербург— с его насыщенной культурной и деловой жизнью, в реальности оказывался настоящим городом-вампиром. Высасывающим из остальной России ее главный сок – капитал – и с блеском прожирающий его. Причем – что самое важное – чем дальше, тем больше столичная жизнь «замыкалась» сама в себе, переставая выступать поставщиком структурности в провинцию. (Что она делала ранее - начиная с «производства» образованных людей и заканчивая созданием внедрением новых технологий.) Она даже перестала выполнять свою самую главную функцию, ту, ради которой и создавалась Петром – то есть, перестала быть силой, способной остановить поглощение России Западом. А ведь именно это было в свое время самой мощной новацией в российской истории, позволившей избежать порабощения России, лишения ее своей субъектности, и перехода ее «центра принятия решений» вовне.

Теперь же, в начале XX века, происходило именно это. Да, новые технологии еще внедрялись, культурные ценности еще создавались – но все это относилось, в большей степени, к нуждам самой «европейской России», все более отдаляющейся от России остальной. Залитые электрическим освещением улицы столицы, ее величественные здания, сделавшие бы честь любому городу мира, последние технические достижения – такие, как телефон, телеграф, трамваи и автомобили – все это оказывалось отдельным миром по сравнению с жизнью огромной территории. Дамы, одетые по последним парижским модам так, как не умели одеваться и в самом Париже, магазины, полные невероятных товаров… Поэты и писатели, пишущие что-то невероятно гениальное и их почитатели (и почитательницы), собирающиеся на поэтические вечера... Знаменитый русский авангард, которые лет на десять опережал мировые тенденции, и который заложил путь развития художественного творчества на последующие сто лет. «Русские сезоны» с их невероятными балетами. «Ананасы в шампанском» - которые подавали в январе, вместе с лежащей на льду икрой. (Той самой, что во всем мире всегда ассоциировалась с невероятной роскошью, а тут ее могли заказывать приказчики и делопроизводители.) Блестящая, невероятная, пахнущая французскими духами, кокаином и мировой культурой жизнь.

Жизнь, существующая за счет более чем 80% населения, для которых время остановилось где-то в XVII веке. Где пахали деревянной сохой, и ели хлеб из грубо перемолотой ржи наполовину с отрубями. Это в лучшем случае – поскольку в худшем отруби заменялись лебедой. Причем – чем дальше, тем все чаще. В общем, указанная ситуация не могла продолжаться бесконечно. И понятно, что, рано или поздно, но все это должно было закончиться. Оно и кончилось – причем, не во время «Октябрьского переворота», и даже не 23 февраля 1917, а в том роковом августе 1914, когда император Вильгельм отдал, наконец-то, приказ о мобилизации. И очередная «какая-нибудь глупость на Балканах» превратилась в Первую Мировую войну. Войну, похоронившую под собой не только пресловутую Belle Époque, но и Российскую Империю вместе с Империей Германской, Австро-Венгерской и Османской. Но если для той же Германии данное событие было катастрофой, то для России – а точнее, для «России европейской», для указанного выше «образованного слоя» она стала просто концом. Барьером, за которым указанный слой не мог существовать – никак и не при каких условиях. (В том смысле, что можно попытаться «проиграть» тысячи вариантов развития ситуации – но ни один из них не позволил бы продолжить ту самую разгульную, но красивую жизнь, что вели «обеспеченные люди» в довоенное время.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, можно сказать, что этот самый слой – то есть, как раз та часть населения, что в последующий период и стала «белыми» - сам уничтожил условия для своего же существования. Вернее, как было сказано выше, их уничтожил тот же самый Суперкризис, который – по сути – их и породил. В общем, что тут говорить – эти самые «протобелые», по сути, были плодами разрушения Империи, как таковой. (В смысле, «служилой системы», созданной Петром Великим, и выведшей в свое время Россию в мировые державы.) Именно поэтому никакого будущего они не имели – а значит, их представители могли пережить указанную ловушку только одним образом. Через полное отрицание своей идентичности. Да, подобное действие совершить, тяжело – но все-таки, возможно. Люди, которые сделали это, стали «красными» - вошли в новый, формирующийся на развалинах старого мира проект, который впоследствии сделает Россию уже не просто мировой державой – а Супердержавой.

Ну, а те, кто по какой-то причине не смог этого сделать, оказались обречены. Собственно, эту обреченность «белых» отмечали еще современники – да и сами белогвардейцы, считавшие себя «мучениками за Россию». Впрочем, можно сказать сильнее – то, что «белые» реально исповедовали – несмотря на свою православность – некий «культ смерти». И собственной, и чужой. В том смысле, что они любили и умирать, и убивать – и это даже порой могло привести их к победе. Но при малейшем переходе к, собственно, «мирной жизни», белые оказывались в крайне жалком положении. Казалось, они специально совершают все возможные ошибки, которые только можно было совершить. Да что там мирная жизнь – даже тыловое обеспечение у белых всегда находилось в ужасающем состоянии, несмотря на всю помощь со стороны «союзников». Что поделаешь – если, как было сказано выше, в Империи перед упадком коррупция цвела пышным цветом, тот тут она, наверное, стала единственной формой существования. А знаменитая «белая контрразведка», прославившаяся отловом и жестокими казнями «большевистских шпионов», поразительным образом умудрялась не замечать всего этого. Хотя именно искоренение коррупции для «белых» было жизненно необходимо – на порядки более необходимо, нежели даже борьба с большевиками.

Ну, и как можно легко догадаться, конец Белого Движения оказался «немного предсказуем». В том смысле, что выиграть Гражданскую войну им при подобном раскладе не светило никак. (Даже если бы большевики – по какой-то причине – оказались полностью недееспособным, то единственной формой существования страны было бы ее раздел между администрациями «союзников».) А Россия, переформатированная и пересобранная большевиками, продолжила свое существование в виде новой, жизнеспособной и эффективной системы – СССР. Впрочем, подобный процесс – тема отдельного большого разговора, поэтому тут его рассматривать нет смысла. Достаточно только упомянуть, что в данном случае сам разговор о каком-либо «белом проекте», «белой идее» в смысле «белого локуса» нового общества, а так же, мысли о том, что можно было бы вернуться в прошлое, является абсурдным. А само требование «примирения» между «красными» и «белыми» на само деле становится равноценно примирению между существованием и не существованием России.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
На этом вопрос можно считать исчерпанным. Правда, тут же возникает новая проблема – а именно, вопрос уже о том, почему же указанная идея «примирение» является столь актуальным именно сегодня. И, как можно догадаться, этот он далеко не праздный. Но это, в любом случае, уже тема отдельного разговора...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Разумеется, не церковного, XVII века – а того, что принято называть Великой Октябрьской Революцией и Гражданской войной. Изучение этого раскола сейчас очень популярная тема – особенно в совокупности с тем, что обычно именуется «национальным примирением». Дескать, мы единая страна, поэтому «красным» и «белым» надо взять, и забыть свои противоречия, примириться перед угрозой некоей «внешней опасности». Или вообще, примириться, чтобы не тратить силы на бессмысленную борьбу друг с другом. Подобные высказывания давно уже стали обыденностью в нашем мире – правда, обыкновенно, люди, говорящие о «примирении», подразумевают под ним нечто специфическое. А именно – они считают, что «примиряться» должны именно «красные», поскольку они и заварили ту самую бучу, что стала впоследствии Гражданской войной.

А «белые» должны еще подумать – принимать или не принимать это «примирение». И, может быть, после того, как их противники отрекутся практически от всего, что было для них дорого, и примут «белые» ценности, они сделают жест «доброй воли». И, так и быть, перестанут считать «красных» выродками. А может быть – и не перестанут. Но, по крайней мере, позволят «красным» иметь свой маленький уголок, где бы последние могли бы гордиться своими маленькими победами – вроде 9 мая 1945 года или 12 апреля 1961 . И своими маленькими героями: нет, разумеется, не Лениным или Сталиным – этих-то упырей никто никогда не отмоет. А всякими там разными Гагариными, Королевыми, Курчатовыми, Папаниными, Чкаловыми, Матросовыми, Гастелло, Жуковыми – ой нет, этот тоже «мясник»… В то время, как они, истинные носители русского духа, прославляют своих истинных титанов – вроде Колчака и Маннергейма.

Подобное отношение, как уже было сказано, объясняется тем фактом, что «красные» считаются априори виновными во всем случившемся. Но объективно ли это? И так ли «белы и пушисты» «белые» - даже без учета того, что они делали уже после начала войны? В том смысле, что насколько верным является предположение о том, что последние являются всего лишь жертвами обстоятельств, лишивших их положения в обществе, достоинства и собственности? На самом деле подобные вопросы далеко не праздны – и абсолютно неочевидны. Очень сильно неочевидны – если учесть особенности предреволюционной социодинамики. Частично об этом было сказано в прошлой части, но так, в основном, разбирались «общемировые процессы». Нам же, в рамках поставленной темы, интересны более «локальные», внутрироссийские явления – впрочем, тесно связанные с мировыми. Их то мы и рассмотрим.


* * *

И, прежде всего, отметим, что к 1917 году Российская Империя оказалась в типичной ловушке. Read more... )

anlazz: (Default)
В позапрошлом и позапозапрошлом постах я затронул такой момент, как особое ощущение позднесоветского человека, могущее быть названным «предчувствие катастрофы». В кавычках, разумеется – поскольку возникло оно намного раньше того, как катастрофа действительно стала неизбежна, и уж конечно, раньше, нежели ее признаки стали заметны «невооруженным глазом». Впрочем, данная тема достаточно сложная для того, чтобы ее можно было раскрыть в каком-то ограниченном числе текстов, поэтому к ней мы еще вернемся. Однако пока хочу сказать несколько о другом.

А именно, о том, что в комментариях к данным постам, а так же к посвященному подобной проблеме посту Яны Завацкой, можно увидеть не менее интересное явление, сходное с предыдущим – но полностью противоположное ему. Речь о том, что по аналогии можно назвать «непредчувствием катастрофы» и которое состоит в том, что огромное количество людей обладает уверенностью в благости и «надежности» существующей сейчас системы. Впрочем, самый яркий пример данного «непредчувствия» - это состояние общественного сознания нынешней Украины (где катастрофа уже не просто идет, а, прямо-таки, летит), однако оно является господствующим практически везде. Так что, оно может рассматриваться, как «визитная карточка» нашего времени. Разумеется, на это можно возразить: ведь сейчас, как никогда, популярной оказывается т.н. «постапокалиптика». Разнообразные сценарии уничтожения мира обыгрываются в бесчисленном числе произведений – как только не уничтожают родную Землю. Ее и сжигают ядерной бомбардировкой, и таранят астероидами, и взламывают землетрясениями. Человечество «погружают» то в жар, то в адский холод, на него набрасывают множество эпидемий, в результате которых большая часть людей то ли просто умирает на улицах, то ли превращается в пресловутых зомби.

Однако это все не то. Поскольку, во-первых, указанные способы «уконтрапупивания» миллионов, а то и миллиардов людей выглядят – как это получше сказать – не очень вероятными. А точнее – совершенно невероятными – по крайней мере, для более-менее образованного человека. Да и для необразованного тоже. В конце концов, число тех, кто строит «схроны» на случай неожиданного вторжения инопланетян, или скупает тушенку для того, чтобы пережить падение астероида, в общем-то, невелико. Для остальных же все эти образы «2012» и «фоллаута» выступают всего лишь способом несколько пощекотать нервы, отвлечься от действительно волнующих повседневных проблем. В самом деле, для среднего гражданина даже погода за окном выступает на порядки более серьезным фактором, нежели вторжение бесчисленных полчищ зомби, а угроза вылететь с работы заставляет испытывать страх, во много раз превышающий страх ядерного удара. (Смешно, но подавляющая часть людей даже местонахождение ближайшего убежища не считает нужным узнать.)

Таким образом, указанные опасности изначально выглядят чем-то картонным, далеким, не имеющим отношение к действительности. Ну да, придут, скажем, нехорошие роботы и «уничтожат всех человеков» - но когда еще это случиться? Существующие же события, люди и социальные организации в указанных моделях «гибели» опасности не несут. Ну, правда, есть еще террористы и маньяки. Эти намного ближе, но все равно, расстояние между ними и «средним гражданином» остается достаточно большим для того, чтобы можно было ограничиться минимальными способами предосторожности. Тем более, что, как уже было сказано, за пределами телевизионной картинки и эти опасности выступают ничтожными по сравнению с тем, что реально угрожают. Достаточно сравнить число погибших от террористов с… ну, хотя бы с теми, кто отравился суррогатным алкоголем. Между прочим, в той же РФ было более 9 тыс. погибших за прошлый год только от этой беды – и никакого национального траура.

* * *

То есть, весь этот постапокалипси,с в совокупности со всеми «телевизионными ужасами», на самом деле является ничем иным, как отличным способом «сунуть голову в песок», прячась от реальных проблем.Read more... )

anlazz: (Default)
Довольно давно – практически, 90 лет назад – в 1930 году в Германии вышла книга, которая называлась «Миф двадцатого века». Ее автором выступал неудавшийся архитектор из остзейских немцев Альфред Розенберг, решивший посвятить себя журналистике и выступавший главным редактором газеты «Фёлькишер бео́бахтер». Последнее, в свою очередь. являлось главным печатным органом НСДПА, а сам Розенберг был не кем иным, как заместителем фюрера этой партии по идеологии. Впрочем, издавать книги ему было не впервой: еще в 1920 году он выпустил «След евреев в изменениях времени» и «Безнравственность в Талмуде». Но если последние выступали просто очередным переложением давно уже известных со времен Средневековья постулатов антисемитизма, то новая книга была более значимой. Поскольку она не просто обозначала «вековую вину евреев» – но обращалась к гораздо более глобальным вопросам бытия. Например, в данной книге Розенберг доказывал неизбежность гибели любой гуманистической общественной системы – то есть, такой, в которой отсутствует возможность насилия, подчинения и уничтожения побежденных.

То есть, конечно, основной целью «Мифа двадцатого века» было, конечно, прославление «нордической расы» и подведения идеологической базы под воинствующий антисемитизм НСДАП. (Который, в общем-то, вызывался «факторами второго порядка» — вроде личных предпочтений фюрера, и самого Розенберга. Для которого, как для сына остзейского купца, ненависть к евреям прямо проистекала из ненависти к большевикам.) Однако основа формируемой данной книгой идеологии этого лежала гораздо глубже, и, по сути своей, восходила к архаической картине «единожды сотворенного мира», с его изначально установленными категориями. К подобным категориям с т.з. Розенберга относились, прежде всего, «расы» - некие разделения людей, сходные с пресловутыми варнами в индуизме. То есть, делящиеся на высшие – к которым, прежде всего, относились арийцы. И низшие – самыми яркими представителями которых и были евреи.

И, в отличие от традиционного антисемитизма, ненависть к евреям в указанной системе проистекала не из-за конкретных «еврейских» действий, вроде распятия Христа и занятий ростовщичеством – а именно из-за «системной» их низости, изначальной лишенности их «нордических качеств. (В результате чего создаваемая с еврейским участием система неизбежно оказывалась обречена на неудачу.) Кроме антисемитизма отсюда выводились и все остальные положения нацизма – начиная с антимарксизма, и заканчивая нацистской законодательной системой. Впрочем, самый главный представитель национал-социалистической идеологии – Адольф Гитлер – «Миф двадцатого века» не особенно любил, считая ее чрезмерно запутанной, а ее идеологическое обоснование нацизма излишним. Поскольку, с его точки зрения, «обычный человек» должен, прежде всего, верить вождям и подчиняться их указаниям – а не вникать в витиеватые теории объемом 600 страниц. Но последнее не помешало «Мифу двадцатого века» стать второй по продаваемости книгой в Третьем Рейхе, уступавшей только «Моей борьбе».


* * *

Впрочем, самое главное не это – а то, что «Миф двадцатого века», парадоксальным образом, полностью оправдал свое название. А именно – прекрасно отразил один из базисным столпов мифологии европейца довоенного времени. На самом деле это – не тавтология: сам Розенберг подразумевал под «мифом» иное – необходимость создания «Великого германского мифа» в противоположность «еврейскому» и «католическому» мифам. Однако – не важно, явно или нет – в это деле опирался он именно на базовую концепцию европейского мышления того времени. А именно – на идею об «естественном» делении людей на «высших» и «низших». Read more... )
anlazz: (Default)

«… чудесные средства передвижения позволяют недоумкам под видом туризма наклюкаться не в своей родной забегаловке, а рядом с собором святого Петра...» Станислав Лем, Глас Господа, 1968 год


В теме, посвященной посту Фритцморгена «Автомобили и путешествия» я несколько разобрал вопрос с автомобилями. Теперь можно перейти и к путешествиям, поскольку именно они— вместе с  изделиями иностранного автопрома – по мнению данного блогера  выступают реальным достижением нынешнего режима. Причем, на первый взгляд, оспорить данное утверждение невозможно. (Хотя некоторые, конечно, пытаются.) Правда, про автомобили уже было сказано, что их изобилие в реальности является не сказать, чтобы таким уж большим благом для современного человека. А точнее, в большинстве случаев не благом, а жизненно важной необходимостью, инструментом, позволяющим решать вопросы, которые в советское время вообще не возникали. (Вроде необходимости возить детей в школу, а себя – на работу.) Да еще и за собственные, и весьма немалые, деньги. (Впрочем, не только собственные – достаточно вспомнить, сколько общественных средств уходит на строительство дорожной инфраструктуры.)

Что же касается путешествий, то говоря о них, прежде всего, следует подчеркнуть: речь в данном случае идет исключительно о поездках за границу. Потому, что если взять внутренний туризм, то сравнение настоящего с прошлым окажется далеко не в пользу современности. Хотя бы потому, что в советское время понятие «внутренний туризм» охватывал гораздо большую территорию, нежели сейчас. Все-таки, СССР был значительно больше, нежели современная РФ. (Не говоря уж о любых других постсоветских государствах.) И обычный советский человек мог, к примеру, не покидая страны проехать через всю Среднюю Азию или посетить республики Закавказья. При этом простота перемещения по Союзу, в общем-то, поражала – при желании можно было делать это почти без затрат. (На попутках, на электричках и т.д.) Впрочем, самое главное тут – то, что в данном случае полностью отсутствовал какой-либо коммуникационный барьер, поскольку на всей территории страны человек чувствовал себя примерно так же, как в своем городе. (Разумеется, были нюансы, особенно к концу существования СССР, но все равно, коммуникационная связность всего советского населения была высокой.)

* * *

Но разумеется, основой советского туризма был отдых «организованный», связанный с огромной сетью разнообразных оздоровительных и туристических учреждений. В них на середину 1980 годов могло отдыхать порядка 45 млн. человек в год.Read more... )


anlazz: (Default)
Приведу пример «еще из Фритцморгена» - так сказать, для лучшего понимания вопроса о том, что же представляет из себя современное общественное сознание. А именно – не так давно данный топблогер приводил, так сказать, свое впечатление от просмотра американского сериала («Дэдвуд»), посвященного Дикому Западу. Ну, сериал – и сериал, что тут сказать, тем более, что для США этот самый «Дикий Запад» представляет собой один из основополагающих мифов. И поэтому они наснимали про него такое количество киноматериала, что страшно даже представить. В самом разном ключе – от ужасно эпического и героического до откровенно комического и пародийного. Впрочем, сегодня время вестернов давно прошло, и кинообразы отважных парней с кольтами давно уже вызывают что-то среднее между зевотой и ностальгией. Собственно, в ответ на эту ностальгию (которая в США на порядки выше, чем у нас) сейчас и снимаются подобные вещи. Однако Фритцморген умудрился найти в сериале нечто такое, что привело его в восторг. Вот как он сам пишет:

«Чуть ли не все главные герои безо всяких колебаний открывают своё дело. Положительные герои торгуют лопатами или возят грузы из города в город. Отрицательные держат салуны и публичные дома. Однако открыть бизнес считается для деятельного человека не чем-то выдающимся, а абсолютной нормой.»
Конечно, можно удивляться тому, почему это Олег Макаренко впервые (!) обратил внимание на момент, который так же является одним из базовых конструкций в американской мифологии – в которую и входит миф о «Диком Западе». Ведь речь идет о знаменитой «Великой Американской Мечте», столь любимой нашими либералами-западниками. Впрочем, сам Фритцморген позиционирует себя, как «антилиберала», так что, ему, наверное, можно не знать про указанное явление. Однако, в любом случае, выглядит это странно – человек представляет, как открытие, такую банальность, с которой должен был знаком со школы. (Он что, О'Генри с Марком Твеном не читал?)

Впрочем, понятно, что Фритморгена интересует вовсе не «Дикий Запад» в совокупности с «Великой Американской Мечтой». Гораздо важнее для него то, что на указанном материале он может в очередной раз заявить необходимость развития пресловутого «Духа предпринимательства» здесь, в настоящей РФ. Дескать, надо нам поучиться у США тому, что: «В то время как обитатели гетто сидят и ждут от государства пособий, нормальные американцы считают, что за их материальное благосостояние отвечают они и только они.»


* * *

«Нормальные американцы» - это, очевидно, WASP'ы (White Anglo-Saxon Protestant), представители привилегированных слоев Соединенных Штатов, и так же играющие значительную роль в американской мифологии. Впрочем, сформировался данный миф потому, что в свое время этот самый слой действительно имел вполне определенное стремление к открытию своего бизнеса. Правда, вполне возможно, что иные слои американского общества так же были не против того, чтобы заняться предпринимательством – но вот сделать это им было гораздо сложнее. Но, в любом случае, на тот момент – как раз на время, описанное в сериале (конец XIX века) — указанное стремление являлось для Соединенных Штатов однозначным благом, позволивши им к началу XX века превратиться в развитую державу.

Да и впоследствии указанная предприимчивость оказалась для Штатов нелишней, правда, с учетом мощной господдержки.Read more... )
anlazz: (Default)
Наверное, больше всего среди топ-блогеров я люблю Фритцморгена. Нем, серьезно – читаю практически каждый его материал. Для других «топов», к примеру, Кассада, этот показатель составляет где-то 30-40%, а у той же Эволюции – где-то 2-3%. А вот от чтения Фритца оторваться невозможно – настолько интересно все то, что он пишет. Правда, интересно не в том плане, что данный автор демонстрирует какие-то особо умные мысли. Нет конечно: пропагандист в любом случае есть пропагандист, и деньги ему платят за другое. Однако Фритцморген, ведя свою пропаганду, не просто тупо отрабатывает госзаказ, но и вкладывает в свою работу определенную часть собственных идей. Как не странно, к пресловутому «путинизму» имеющих весьма отдаленное отношение – например, концепцию о неизбежном наступлении «киберфеодализма». (По сути, Фритцморге – трансгуманист, только «маскирующийся» под путиниста.) Но, самое главное, он прекрасно демонстрирует практически полный набор современных установок и мифов – благодаря чему и является столь популярным. (В отличие от большинства унылых «лоялистов», вроде Носикова и Ко.) И именно поэтому, читая данного топ-блогера, можно прекрасно изучать современное общественное сознание, не испытывая рвотных позывов. И понимать, почему же наше общество такое… Ну, такое, какое мы его знаем.

Вот, возьмем для примера относительно недавнюю заметку: «Автомобили и путешествия», сделанную Фритцморгеном 24 июня. Заметка очень короткая, и касается неких особенностей «антикапиталистической пропаганды» 1980 годов. Основным ее сюжетом служит армейская байка, «подсмотренная» на Пикабу. Вот ее текст:

«Знакомый служил в армии где-то в середине 80-х годов. И как положено, была у них такая вещь, как политподготовка — с лекциями о капиталистах, которые выжимают все соки из рабочего класса. И очень любил политрук историю приводить в качестве примера, о том, что во время кризиса в автомобильной промышленности Генри Форд каждого рабочего своего завода вынудил приобрести автомобиль родной фабрики, а потом в течение года высчитывал его стоимость с процентами из зарплаты.
Выслушивали историю солдатики обычно молча. Но как-то после лекции один из них подошел к политруку:
— Как-то неладно в вашей истории получается. У меня отец, советский рабочий, мечтает о машине, вкалывает, как чёрт, и лет через 15 может на неё и заработает. А у капиталистов получается, что такой же работяга за год отработал стоимость машины, и с голоду ноги не протянул. Вредная какая-то история.
Политрук молча позеленел, но о заводах Генри Форда больше не упоминал.»
Период, в который эта самая история произошла, как известно, относится ко времени устойчивого движения Советского Союза к своей неминуемой катастрофе – что очень хорошо отражалась на всех сторонах позднесоветской жизни. Ну, а пропаганда в СССР этого времени– вообще, сама по себе, отрасль достаточно специфическая . В плане своей катастрофической бессмысленности и ненужности никому – включая самих пропагандистов. Ну, а поскольку байка армейская, то не стоит забывать и некоторые особенности, характерные именно для армейских специалистов по «моральному воспитанию» - универсальные для всех армий мира и очень хорошо описанные у Ярослава Гашека в незабвенном «Похождении бравого солдата Швейка». Поэтому не следует удивляться, что конечным результатом данных действий всегда был непременный фейл, подобный тому, что описан у Фрица.


* * *

Все бы хорошо – но речь то в посте идет не о том, как смешно выглядели в 1980 годах попытки советских замполитов убеждать солдат в преимуществах коммунистического общества. Речь идет о том, что сама идея сравнивать уровень советского и западного человека – причем, западного человека «образца 1930 годов», а советского - «образца 1980» - смешна сама по себе. Поскольку даже в довоенное время американский рабочий мог получать больше благ, нежели советский при Горбачеве. То есть, на основании армейской байки – жанра весьма и весьма специфического – Фритцморген делает выводы глобального характера. Read more... )
anlazz: (Default)
В прошлой части, посвященной эвтаназии, было сказано, что данная проблема возникла в связи с тем, что после гибели СССР созданная под его влиянием система массовой медицинской помощи оказалась избыточной для существующего общества. А следовательно, стал вопрос о прекращении ее использования – и о соответствующем прекращении дорогостоящего содержания безнадежных больных. Но при этом общее отношение к жизни человека в настоящий момент продолжает соответствовать таковому в период «Советской Тени» - из-за высокой инерции общественного сознания. То есть – человеческую жизнь по-прежнему считают главной ценностью – но она давно уже таковой не является. (Как не являлась в период практически всей истории классового общества».) Именно указанное противоречие и порождает тот момент, что интерпретируется, как указанная «этическая коллизия».

А именно – фактически речь ставится о прекращении медицинского обслуживания части людей, в частности, «безнадежно больных». Ну, и разумеется, в связи с этим речь заходит о целесообразности расходования средств на паллиативную медицину, о том, насколько общество должно нести риски, связанные с ней – в частности, риск от оборота наркотических средств. Это, кстати, чуть ли не главная причина разговоров об эвтаназии – поскольку с ростом наркомании сама работа с сильными обезболивающими стала затруднительной. В итоге, если лет тридцать назад те же морфины имелись чуть ли не в каждом медпункте, то теперь их применение связано с такой сложной системой контроля, что редкий врач вообще рискует их выписывать. Да что там морфины – банальный кодеин давно уже под запретом из-за того, что его применяют для создания «зелья».

В подобной ситуации – а она характерна не только для отечественной медицины, поскольку наркомания уже давно стала бедой всего – и «всплывает» проблема эвтаназии. Дескать, если страдания столь велики, то почему бы их не прекратить «раз и навсегда». Правда, для любителей концепции «человек сам вправе распоряжаться своей жизнью», стоит напомнить, что одновременно с ростом популярности «нежной смерти» происходит дальнейшее сокращение возможностей самостоятельного доступа к «обычным» средствам для прекращения жизни. Начиная с повсеместного ужесточения оружейного законодательства и заканчивая тем же самым исчезновением из открытого доступа разного рода наркотических веществ.Read more... )
anlazz: (Default)
После того, как в прошлой части было указано на главную суть этики – а именно, на то, что последняя нужна, прежде всего, для обеспечения системы общественного производства, перейду к некоторым частным вопросам. И, прежде всего, к поднятой Яной Завацкой теме эвтаназии . Причина этого состоит в том, что данный вопрос, конечно же, не является самым важным вопросом этики, однако на нем можно хорошо увидеть, что же из себя представляет последняя, а равно – и то, как к ней следует относится. А для того, чтобы сделать это, следует разобрать вопрос о том, что же это за «зверь» такой – #эвтаназия, и почему вопрос о ее этичности вообще возникает в сегодняшнем обществе…

На первый взгляд кажется, что никаких загадок тут нет. Слово «эвтаназия» переводится, как «благая смерть», и представляет собой сознательное умерщвление человека. Отличие эвтаназии от простого убийства состоит в том, что данное действие производится с учетом минимизации мучений убиваемого. Впрочем, так же смертная казнь через инъекцию производится с той же цель – приговоренному перед смертельным препаратом вводят наркоз. Поэтому основным признаком эвтаназии следует считать другое – то, что данное действие не имеет никаких стимулов со стороны исполнителей – за исключением указанного уменьшения страданий. То есть – при эвтаназии главным субъектом совершающегося действа выступает сам умерщвляемый, в большинстве случаев сам становящийся инициатором своего убийства. Поэтому, в общем-то, эвтаназию можно считать самоубийством, в котором действия врача сравнимы с действием человека, принесшего яд. Что, разумеется, является спорным действием, но убийством никогда не считалось. Впрочем, на самом деле, все не так просто…


* * *

Однако, прежде чем рассказать, «почему не все так просто», следует, все-таки, сделать экскурс в историю – поскольку, как уже не раз говорилось, основная проблема современного мышления состоит в том, что оно подразумевает себя в качестве единственно возможного варианта. А на самом деле, выступает лишь в качество локального – а применительно к текущей ситуации, еще и очень специфического варианта «нормы». В случае с эвтаназией это проявляется наглядно – поскольку тут сталкиваются, как правило, две «точки зрения»: во-первых, это идея о том, что «убивать плохо». (Ну, разумеется, это противники данной идеи.) А, во-вторых, представление о том, что «человек имеет право делать с собой все, что захочет». Это, конечно же, сторонники эвтаназии. Самая большая ирония этой ситуации состоит в том, что и те, и другие, как правило, черпают свое вдохновение из мифа о «естественной» склонности человека к поддержанию жизни —или же из мифа о столь же «естественной» необходимости его потребности распоряжаться оной.

Хотя в реальности ни то, ни другое не имеет под собой ни малейших оснований.Read more... )
anlazz: (Default)
Яна Завацкая – blau-kraeheblau-kraehe – недавно выпустила серию постов, посвященных #этике. Смысл их состоял в том, чтобы показать, насколько современная этика является классовой – то есть, подчиненной интересам правящих классов. Собственно, для понимания данного вопроса лучше всего прочитать сами тексты Завацкой – там прекрасно разъясняется, к чему ведет подобная этика. Тем не менее, имеет смысл разобрать этот вопрос более подробно. И, прежде всего, стоит уяснить самый важный вопрос в проблеме этики, не раскрытый у Яны. А именно, то, что этика – и классовая, и неклассовая – всегда является признаком общества. То есть, исключительно социальным феноменом – и ничем иным! На самом деле, подобное уточнение может показаться тавтологией – ведь само указанное понятие возникло, как обобщение норм «общежития», как попытка выяснить некую основу существующих моральных и нравственных норм. Однако в настоящее время указанная «генетическая» основа этики все чаще забывается – и данное понятие все чаще рассматривается в рамках одной человеческой личности. Что есть фундаментальнейшая ошибка.

Поскольку, на самом деле, эта самая «отдельно взятая личность» есть не что иное, как абстракция: само существование человека вне общественной системы производства невозможно. Однако в обыденной жизни принято считать иначе – в ней индивид ставится на первое место, а общество рассматривается производным от него. И разумеется, этика в данном случае рассматривается исключительно, как индивидуальное явление, связанное с мыслями и эмоциями только одного человека. (Того, кто рассматривает.) Именно с этой особенностью современного (и несовременного) восприятия и связан выявленный Яной Завацкой эффект, который она связывает с неспособностью «бинарной логики» описывать этические явления. Последнее, разумеется, верно – хотя бы потому, что бинарная логика создавалась для совершенно иных целей. Но в данном случае речь идет о другом – о том, что само рассмотрение этики в рамках индивида не способно привести ко сколь либо значимому результату. Вне зависимости от того, какая логика тут используется…

То есть, в рамках «отдельно взятого человека» никакой проблемы добра и зла поставить невозможно. Поскольку для него все очень просто: то, что способствует его существованию и процветанию – то добро. А то, что ведет к страданию и гибели – то зло. Собственно, именно так рассуждают разнообразные сторонники «биологического подхода». Не понимая, что подобная постановка вопроса невозможна, поскольку – как это было сказано выше – никакого «отдельно взятого человека» не существует. А есть единый общественный производственный механизм, в рамках которого только и может выживать индивид. И, следовательно, любое «добро и зло» в данном случае означает, прежде всего, благо или проблему именно для социума. А уж потом, транслируясь на уровень индивида, оно обретает образ привычной для нас морали и нравственности.


* * *

Собственно, именно поэтому любая господствующая сейчас этическая система – классовая. Просто потому, что именно классовое общество является – а точнее, являлось до недавнего времени – самым оптимальным способом человеческого существования.Read more... )
anlazz: (Default)
К предыдущей теме о катастрофичности революции напрямую примыкает и другой вопрос. А именно – о неизбежности жестокой и кровавой Гражданской войны. Собственно, можно сказать, что эти два вопроса неразрывно связаны – в том плане, что Гражданская война сейчас практически всегда рассматривается, как неизбежная часть революции. По крайней мере, в сознании постсоветского человека. Причем, не только по отношению к тому конкретному событию, который сразу приходит на ум – к 1917 году – а вообще, по отношению ко всей истории. Даже буржуазные революции попадают в данную категорию. И, соответственно, все беды, несомые людям гражданскими войнами, автоматически переносятся на революции. Однако при этом как-то забывается о том, что бывают революции без гражданской войны, и что еще более важно, гражданские войны без революций. Нет, конечно, эти явления имеют определенную связь друг с другом – какую, будет сказано ниже – но не совпадают.

Хотя, к примеру, самая известная из Гражданских войн в истории, наверное, единственная, попавшая во всемирные «исторические анналы» — Гражданская война в США 1861-1865 годов – ни с какой революционной деятельностью не связана вообще. Собственно, она даже с освобождением негров связана довольно опосредовано, а основная суть конфликта в данном случае состоит в противоречиях между аграрным Югом и индустриальным Севером. Противоречий неатагонистических, вполне разрешимых – что показала последующая история США. Но при этом унесших более полумиллиона человек – что было не только самыми значительными военными потерями в истории указаной страны, но и превзошло число убитых в Франко-Прусской войне, случившейся на десять лет позднее. (И вообще, вплоть до Первой Мировой являвшейся самым значительным конфликтом после «Наполеоники».)

И в то же время «вторая по известности» у нас, и первая в мире, Великая Французская революция, по сути своей, полноценной гражданской войны не имела. Имеется в виду гражданская война в том смысле, в котором ее принято представлять – полноценные войсковые действия, с планированием операций, участием множества солдат, мобилизацией промышленности и т.д. В общем, то, что хоть как-то напоминает уже упомянутую выше Гражданскую войну в США. Так вот, подобного во Франции не было – многочисленные столкновения между восставшими и королевскими войсками вначале, и между республиканцами и роялистами в более позднее время, а так же «внутрисистемные» столкновения, включая знаменитый Термидор, на подобную категорию не тянут.

Нет, конечно, можно постараться и вспомнить знаменитую Вандею. Однако не следует забывать, что Вандейская война охватывала всего лишь один из департаментов Франции. (Пускай даже к нему можно прибавить и восстание в шуанов.) Для страны в целом эта война не оказала значительной роли – в том смысле, что не только не поставила под угрозу существование Республики, но и не принесла фатальных потерь.Read more... )
anlazz: (Default)
На самом деле, при рассмотрении проблемы развала СССР, постоянно всплывает идея разнообразных «заговоров». Основной смысл ее состоит в том, что советское общество разрушалось целенаправленно, посредством хитроумно спланированной операции. Кто конкретно являлся ее автором – номенклатурщики, ЦРУ, «жидомасоны» - не столь важно. Важно то, что в данном случае можно увидеть проявление очень известного заблуждения: идеи о том, что победить сильного может только сильный. На самом деле, конечно, одной «теорией заговора» дело тут не ограничивается. К примеру, именно на этом основании выстроена пресловутая концепция «честной конкуренции»: дескать, раз СССР проиграл (?!) Западу, то, следовательно, Запад был совершеннее СССР. Да что там развал СССР - собственно, само классовое общество во многом строится именно на том же фундаменте: на уверенности в том, что «те, которые наверху» хоть в чем-то, но лучше.

Но так ли это? В реальности ли победа определяет сильнейшего. На этот вопрос можно ответить: да. Но только в том случае, если речь идет об открытой борьбе. Как на войне, в которой обе стороны воюют друг с другом, прилагая для этого все усилия. Или, как в спорте, где спортсмены сознательно соревнуются друг с другом. Однако существуют ситуации, в которых указанное сравнение просто невозможно. Ну, скажем, любой человек может обогнать чемпиона мира по бегу, если последний… не бежит. А, скажем, лениво прогуливается по бульвару. Более того, обогнать чемпиона можно даже тогда, когда он бежит – но на автомобиле. Формально все это будут обгоны – но понятно, что к спорту, а главное, к вашей личной спортивной форме, они не имеют никакого отношения.


* * *

Вышесказанное является такой большой банальностью, что было бы странным обращать на нее внимание. Однако от нее можно перейти к банальностям менее значительным, а возможно – вообще к небанальностям. К примеру – если вернуться к тому, с чего начали – отталкиваясь от нее, можно все-таки постараться понять: всегда ли сила, оказавшаяся в итоге победителем, является выше. В смысле: умнее, сильнее, организованнее – в общем, совершеннее. Вот возьмем, к примеру, шахматиста – возможно даже, кандидата в мастера спорта по шахматам. Человека, безусловно, умного и уважаемого. И того, кого сейчас называют «гопником», а раньше именовали шпаной. То есть, гражданина с низким уровнем умственного развития, имеющего мелкоуголовные представления о жизни, а зачастую – не брезгующего уголовщиной. Мелкой, разумеется – поскольку на крупные «дела» у него не хватает ни кругозора, ни смелости. Так вот, данный индивид – в отличие от шахматиста – обществом, напротив, не уважается, и никакого социального значения не имеет.

Впрочем, в рамках поставленной темы это не важно. А важно то, что, несмотря на указанную разницу в интеллектуальном и социальном значении – существуют ситуации, в которых гопник может одержать полную победу над шахматистом. Read more... )
anlazz: (Default)
Вчера в журнале Галины Иванкиной – zina_korzinazina_korzina —была опубликована ссылка на статью из газеты «Завтра»: «Управляемый хаос в головах». И хотя понятно, что «Завтра» - это специфический источник, весьма далекий от всякой логики (один Проханов чего стоит!) – но все равно, поставленная тема от этого не становится менее интересной. Хотя бы тем, что в очередной раз отсылает нас к пресловутому «управляемому хаосу» - а точнее, к тому мифу, что лежит за указанным понятием. Впрочем, можно пойти еще дальше – и явно увидеть основания этого самого мифа. Но вначале позволю себе процитировать хотя бы часть указанного текста:

«Для того, чтобы создать управляемый хаос в стране, надо прежде создать его в мозгах населения, потому что все дела начинаются в сознании, в голове. Прежде всего, должно быть непонятно, кто друг, а кто враг. Всё должно вдруг стать относительно, невнятно, амбивалентно. Мы вроде как патриоты, носим ленточки, и рассказываем, сколь велик был Советский Союз и какой геополитической катастрофой был его развал, в ту же самую минуту приходим в восторг от блистательной перспективы: следующий год может быть объявлен годом Солженицына. Того самого, кто Советский Союз проклинал и разваливал с помощью тех, кого называют нашими геополитическими противниками. А вдова Солженицына – нынче главнейший эксперт по литературе в школе. И то сказать, она без дела не сидела, а адаптировала для школьного чтения «Архипелаг Гулаг», о котором вроде как давно уж установлено, что там, мягко сказать, много вымышленных и произвольных фактов. Тогда зачем его «проходить»? – спросит наивный школьник-ботаник. Нет ответа…

...Вот школьники изучают близкое прошлое – Перестройку. Им прямо и открыто рассказывают о руководящей роли Горбачёва и Ельцина в развале нашей страны. А потом они узнают об открытии Ельцин-центра, почестях, которыми осыпан Горбачёв, о государственных наградах вдовы Ельцина. А ещё раньше Президент выражал государственное соболезнование по случаю смерти главной антисоветчицы, покровительствуемой ЦРУ Новодворской. Выходит, все эти люди действовали правильно? Ах нет? Тогда за что же их хвалят и превозносят? Тут что-то не так, - соображает школьник. А как правильно?»
Ну, и делается из всего сказанного соответствующий вывод: «Ему, школьнику дают понять, что ничего правильного - нет. И неправильного тоже нет.»
Ну, а дальше – вывод о том, что некие «злые силы», очевидно, сидящие в министерстве образования, желают внедрить в сознание молодежи «толерантность и разносторонность», и лишить идеологии (!). Какие конкретно «силы», разумеется, не сказано – хотя, если учесть источник, для которого писалась статья, то об этом можно легко догадаться. Но зато сказано, какой смысл указанного «лишения идеологии». Дескать, без нее у молодежи не будет такой твердости, как «у дедов» - а значит, ничего не стоит сделать с ними все, что захочешь. Правда, тут сразу же вспоминается обратный пример, в котором именно культ «нетолерантности» и единожды установленной (фюрером) истины привел к подчинению народа воле небольшой группы властителей. Но ладно. В конце концов, «Закон Годвина» - это настолько заезжанная вещь, что лучше ее не использовать. Поэтому разберем описанную ситуацию с несколько иного ракурса.


* * *

И, прежде всего, отметим, что на самом деле, современные школьники - так же, как и школьники всех времен и народов - по большому счету, под «правильностью» понимают одну-единственную вещь. А именно – правильно то, что способно принести нужную (высокую) оценкуRead more... )
anlazz: (Default)
Разбирая вопрос о манипуляции, следует всегда понимать, что «манипуляция» по отношению к отдельно взятой личности, и пресловутая «манипуляция сознанием» – это совершенно разные вещи. В том смысле, что «личная манипуляция» - это достаточно интересный психологический феномен, который каждый может наблюдать, к примеру, во время выступлений фокусников. Ничего сверхъестественного нем нет – большая часть фокусов прекрасно объясняется в разнообразных источниках, а меньшая – сохраняется артистами в качестве особого способа честного зарабатывания на хлеб. Но в целом, давно уже понятно, что основной смысл данной деятельности состоит в использовании ограниченности «обыденной» реакции человека на окружающий мир. Что позволяет - посредством хитроумного реквизита или отточенной «ловкости рук» - осуществлять определенные действия в пределах, недоступных этой самой реакции. В этом плане манипуляция представляет собой реально «работающую» область человеческой деятельности. В том смысле, что большая часть людей действительно верят, что кролик достается из шляпы – и эта вера основывается в большей части именно на действии фокусника. (А если бы он достал кролика из стоящего рядом ящика и все это видели – то это был бы провал.)

Впрочем, бывают и более сложные способы подобной работы с людьми – вплоть до эриксоновского гипноза. Но все они имеют в своей основе одно – на принцип «прямого» взаимодействия манипулятора и манипулируемого. Если же он (этот принцип отсутствует), то значит, мы имеем дело с совершенно иным явлением. (Которое обладает совершенно иными функциями.) К примеру, речь может идти о том, что сейчас принято именовать «мифом». На первый взгляд миф кажется подобным манипуляции: ведь и в этом случае человек верит в то, чего на самом деле не существует. (Никто не видел, к примеру, Одина или Аполлона – но в их честь совершались жертвоприношения, им посвящали огромные материальные ресурсы и множество личного времени.) Однако есть одна разница, которая меняет все. И дело не только в том, что в случае манипуляции зритель действительно видит кролика, доставаемого из шляпы – а об Одине он слышит от стариков. (Правда, если наесться мухоморов – то тогда еще не то увидишь, но это уже совершенно иное явление.) Самое главное отличие мифа (и ему подобных явлений) от манипуляции состоит в том, что «мифотворение» нельзя реализовать произвольно. В том смысле, что эта самая сущность создается исключительно тогда, когда этому начинают соответствовать некие исторические условия. И никогда иначе.

* * *

Но, собственно, эта самая «непроизвольность» и есть основное качество явления, которое сейчас принято именовать «манипуляцией сознанием». В том смысле, что она проявляется тогда, и только тогда, когда в ней появляется потребность общества. В качестве примера можно привести хрестоматийную уже историю с т.н. «25 кадром».Read more... )

anlazz: (Default)
Я, в общем-то, не люблю термин «тоталитаризм» - поскольку он не просто политизирован, а политизирован очень жестко, являясь, по сути, скорее ругательством, нежели чего-то обозначающим понятием. Впрочем, это самое слово-то и введено было в оборот исключительно для «ругани», в смысле – для очернения СССР. А если точнее, то для того, чтобы иметь возможность объединить советский и фашистский режим, одновременно решая две задачи: Во-первых, выводя фашизм за рамки «классического» империализма – то есть, не давая оснований для поиска его истоков в капиталистическом устройстве. (То есть, в устройстве  большинства развитых стран.) А, во-вторых, позволяя оторвать советский строй от идей социальной справедливости, бывших  в середине XX века – когда и было введено данное понятие – очень популярными. То есть, основным смыслом использования указанного понятия выступали исключительно пропагандистские требования, должные исключить из оборота понятие «социализм», имевшее для масс однозначно положительную коннотацию.

Именно поэтому  был введен указанный термин, делавший акцент на исключительно внешних признаках «режимов» - вроде наличия «одной идеологии». (Хотя идеология в любом обществе именно «одна», поскольку основная ее задача – трансляция интересов правящих классов на все общество.) Или, к примеру, на наличие «политических репрессий» - которые так же осуществляются в любом социуме, где существует социальное разделение. (То есть, за исключением коммунизма.) Тем не менее, за время своего активного существования понятие «тоталитаризм» было – в определенной мере – осмысленно и наполнено смыслом, отличным от изначального. Этим смыслом стала идея некоего гипотетического – почему, будет сказано ниже – общественного устройства, в котором полагалось наличие полного контроля государственного аппарата за каждым гражданином. Именно на указанной особенности, как правило, основываются все попытки создания модели «тоталитаризма» – начиная с оруэлловского «1984» и заканчивая разнообразными антиутопиями нашего времени.

Собственно, в указанной коннотации понятие «тоталитаризм» действительно может иметь определенный смысл. Правда, совершенно иной, нежели полагается обычно. И, прежде всего, тут стоит четко указать, что к советскому опыту данная модель не имеет ни малейшего отношения.Read more... )

anlazz: (Default)
В завершении – а может быть, и в незавершении – «победной темы» хочу обратить внимание еще на один важный момент, который нам показывает данный праздник. А точнее – события, приведшие к данному празднику. Речь идет об одном, мало осознаваемом сейчас, факте, который, тем не менее, крайне важен в плане верного миропонимания. А именно - о том, что на примере Великой Отечественной войны можно прекрасно увидеть ложность популярной идеи о «вечной русофобии» Запада вообще, и Европы в частности. (А так же прекрасно разглядеть реальные, а не пропагандистские причины начала войн.) Конечно, материал для понимания данного момента можно увидать и на примере иных войн – к примеру, той же Первой Мировой, в которой Россия оказалась включена в пресловутое «l'entente cordiale» вместе с Францией и Великобританией. То есть, той самой «англичанкой», которая, в представлении многих псевдопатриотов, непрерывно «гадит» нам в течение столетий. Причем, за полвека до данного факта эта самая «англичанка» «нагадила» нам весьма конкретно – вплоть до потери черноморского флота. Кстати, так же вместе с французами…

Впрочем, подобных «кульбитов политики» - когда происходил переход из союзников во враги и обратно – в российской истории можно вспомнить очень много. Скажем, та же Великобритания за несколько десятилетий до Крымской войны участвовала в знаменитом «Священном союзе» - объединении европейских монархий для противодействия «республиканской заразе», созданном русским царем. Ничего удивительного тут нет: «Война – есть продолжение политики иными средствами». Ну, а политика, как известно, есть концентрированное выражение экономики. Поэтому основным мотивом для заключения союза одного государства с другим, или, напротив, для объявления войны их друг другу, служит столкновение интересов правящих классов данных государств. Все остальные причины – национальные, религиозные и т.п. - как можно легко догадаться, выступают лишь «легитимизаторами» данных интересов. Именно поэтому в человеческой истории удивительные «превращения» союзников во врагов и обратно, подобные приведенному выше, являются скорее нормой, нежели исключением.Read more... )

anlazz: (Default)
В прошлой части я затронул вопрос о том, что ошибочное понимание Победы 1945 года, как явления, сводящегося к гибели – пускай и геройской – привело к попаданию на деструктивный путь «культа смерти». Сейчас же хочу разобрать этот вопрос несколько более подробно – поскольку, как уже говорилось, именно из указанного явления вырос крайне опасный для нашей страны культ коллаборационизма. Причем, коллаборационизма не только исторического, но и современного – сводящегося к популярной идее о том, чтобы: «…умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе». Данная концепция, между прочим, помимо своего прямого вреда, имеет и очень неприятное опосредованное значение. А именно – благодаря ее распространенности любой, кто пытается противостоять «казенному» государственному патриотизму, неизбежно начинает соотноситься с указанной идеей. Дескать, не нравиться тебе «вставание с колен» - вместе со всеми прелестями современного российского капитализма - значит, ты готов сдаваться каждому на милость…

Поэтому вопрос о том, что же создало указанный «культ смерти», имеет не только историческое значение. Именно поэтому мы им и займемся. И, прежде всего, отметим тот факт, что данный «культ» на самом деле не является какой-то особой диковинкой, присущей только нашей памяти о Великой Отечественной войне. Нет – напротив, указанное восприятие выступает характерной особенностью восприятия войн с глубокой древности. Более того, акцентирование внимание на героической гибели на поле боя, и придание именно этой гибели сакрального характера, является одной из базовых признаков традиционного мировоззрения. В этом случае оно является конструктивным и необходимым элементом, позволяющим, во-первых, избегать слишком сильного «инфернального удара», связанного со значительной вероятностью гибели. (Военные столкновения в указанный период были частыми – в связи с особенностью общественного устройства. Придание же этой смерти сакрального характера позволяло встроить ее в «нормальную» картину мира.) А, во-вторых, этот самый «культ» позволял, вообще, сохранять уверенность в «гармоничной» картине мира. Дескать, если кто-то умирает, то, следовательно, это для чего-то нужно.

* * *

Поэтому, пока традиционное общество господствовало в мире, особых проблем тут не было. Точнее, они были – но исключительно в виде базовых, не решаемых противоречий. Традиционное общество в своей классовой ипостаси – это общество сугубо инфернальное, общество, производящее страдания для «низших слоев» в колоссальном количестве Read more... )

anlazz: (Default)
«Бой идет святой и правый,  смертный бой не ради славы — ради жизни на земле!»

Существует известная фраза, гласящая, что советские люди в годы Великой Отечественной войны погибали за Родину. Это выражение настолько прочно вошло в общественное сознание, что сейчас мало кто задумывается: а что в нем не так? Хотя, если честно, то «не так» в нем все – ведь оно на самом деле отражает один очень опасный миф, существующий в общественном сознании. Точнее – целый комплекс мифов, важнейшим из которых выступает концепция «принесения жертвы», являющаяся одним из оснований антисоветизма. Согласно ему, для того, чтобы осуществить то или иное действо, ведущее к «положительным» - для осуществляющих – результатам, необходимо осуществить некую деструкцию. То есть, разрушение - в том числе, и человеческой жизни. Впрочем, я не буду тут слишком далеко погружаться в указанную тему, отмечу только, что данное представление выступает банальным «артефактом осознания», связанным с трудностью усвоения диалектической модели мира, с ее неизбежным процессом замены одного на другое.

Тут же для нас важен тот момент, что указанная концепция, будучи примененной к советской истории, приводит к очень большим проблемам в плане понимания реальности. Особенно сильно эта особенность проявляется при рассмотрении таких напряженных и насыщенных событиями исторических моментов , как Великая Отечественная война. Именно благодаря этому артефакту тут зарождается широко известная идея о том, что врага можно «завалить трупами» вплоть до победы. Хотя очевидно, что вся человеческая история показывает обратное – а именно, в случае, когда воевать пытались исключительно «числом, но не умением», результатом данного действа всегда выступало полное поражение. Иногда крайне эпичное – как это случилось с Китаем в период Опиумных войн. Но победить, имея армию, уступающую по своим характеристикам армии противника, не удавалось никому. Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

July 2017

S M T W T F S
      1
2 34 56 7 8
9 10 11 1213 14 15
16 17 1819 20 21 22
2324 25 2627 2829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 02:39 am
Powered by Dreamwidth Studios