anlazz: (Default)
Вот теперь пришло время обратиться к тому, ради чего все затевалось. А именно – связать события прошлого, и особенности текущего дня. Поскольку, как уже не раз прямо говорилось, эти ситуации очень и очень близки. (В этом смысле просто поражает удивительная способность некоторых не видеть очевидное. И, например, приравнивать современность к ситуации… перед Второй Мировой войной. Хотя как раз с подобным временем у нынешнего мира практически нет ничего общего.) А именно – речь идет о том, что существующий мировой порядок очень близко подошел к пределу, за котором он вообще существовать не может. Причем – в своем базисе, в той основе, на которой выстраивается все остальное. В сфере экономических отношений. Конкретно же, как уже не раз говорилось, и сто лет назад, и сейчас мы можем наблюдать процесс исчерпания имеющихся рынков.

Причем, динамика этого исчерпания схожа до мельчайших деталей: вначале речь идет об активном их переделе, причем самыми главными «передельщиками» выступают т.н. «новые индустриальные экономики». Век назад это были Германия и США. Сейчас – Китай и страны Юго-Восточной Азии. Но кто бы не выступал в подобной роли, делают они то же самое: а именно, довольно резко «спускают» стоимость, создавая для промышленности «старых» экономик серьезные проблемы. Кстати, именно это явление привело в свое время к появлению известной надписи: «сделано в…» (made in). Так в Великобритании маркировали германские товары – с тем смыслом, что, дескать, сделанное во Втором Рейхе представляет собой низкосортную подделку под настоящее британское качество. Да-да, именно так – о знаменитой «немецкой добросовестности» в это время никто не подозревал, и брали германские товары тем же, что и через сто лет китайские. Ценой. Что очень-очень-очень огорчали английских производителей, ведущих свою историю еще с наполеоновских времен. Именно это самое обстоятельство привело к тому, что в начале XX века британцы, столетиями бывшие горячими приверженцами идеи «фритрейдерства», стали вдруг задумываться о заградительных пошлинах.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но торговые войны, как можно догадаться, представляли собой лишь первый этап Суперкризиса. Очень скоро данный ресурс оказался исчерпан, и на смену ему пришли совершенно иные методы.<lj-cut> А точнее – один метод, тот самый, который применяется тогда, когда все остальное уже не помогает. То, что обычно именуется «продолжением политики иными средствами» — т.е. война. Мировая война. Но о ней мы пока говорить не будет – а вернемся чуть назад, в ту самую (прекрасную) эпоху, когда рынок уже был исчерпан, но всеобщая мобилизация еще не объявлена. И отметим, что, помимо массовой интервенции дешевых и качественных товаров это самое время было отмечено и еще многими довольно приятными моментами. Например, «переполнение» капиталов в локальных нишах приводило к тому, что они «дешевели». В том смысле, что получить деньги в долг становилось все проще – причем, под небольшие проценты. Ведь удивительно – но еще в начале XIX века даже в развитых странах прекрасно существовали ростовщики. Те самые, неоднократно воспетые в художественной литературе, которые давали деньги под грабительские проценты, а затем – жадно отбирали последние гроши.

Однако&nbsp;к концу того же&nbsp;века они стали неактуальны. А точнее – остались лишь в очень узкой нише: предоставление услуг для самых нищих слоев населения. (Ну да – те&nbsp; самые «деньги за 15 минут», которые даются без залога и проверки кредитноспособности, и основываются на полукриминальных механизмах, и полукриминальных средствах.) Все остальные же вполне легально могли прийти в банк и получить ссуду. Причем, речь шла не только, и не столько о частных лицах. Период начала Суперкризиса – «золотое время» для организации разного рода полусомнительных и сомнительных компаний, обещающих получать деньги из воздуха. И поистине «бриллиантовый период» для разного рода аферистов. Поскольку вкладывать средства в реальное производство было бессмысленным – все равно, продать что-либо почти невозможно – то мысль о том, что есть какой-то иной путь получить огромные прибыли, быстро отбивала все сомнения. Это, кстати, породило особый бум изобретательства – а точнее, «изобретательства», в том смысле, что создавались самые нелепые конструкции, вызванные решить любые имеющиеся проблемы без учета наличных законов природы. Точнее сказать, подобные конструкции создавались всегда, но именно в условиях переполненных рынков они становились актуальными: обычные-то изобретения, по умолчанию, должны были обычно же конкурировать на перегретых рынках. А «суперидеи» изначально были вне конкуренции.

Подобный процесс, кстати, для потомков показался «бумом открытий» и «всплеском творчества», хотя его реальный результат был довольно скромен. Впрочем, если для научно-технической сферы особо обмануть природу было невозможно, то для сферы художественной это удалось вполне. Можно даже сказать более – именно с этого времени начались такие эксперименты над художественным вкусом, что «сломали» его на последующее столетие. По крайней мере, именно со времен начала XX века понятие «прекрасного» и «безобразного» стало почти неразличимым, а главным героем всех пьес, романов, поэм и картин стала невротическая, психически больная личность, зачастую открыто деструктивная. Впрочем, то же самое стоит сказать и про самих «людей искусства». Эта нанесенная искусству рана так и не смогла затянуться в течение нескольких десятилетий – до тех пор, пока новый Суперкризис не актуализировал заново похожие процессы.
А причина всего этого – та самая перегретость рынков, создающая готовность вкладываться в каждого «чудака». (Поскольку все «нормальные» пути вложения денег давно уже заняты.) Кстати, интересно, что наиболее сильно подобный процесс зашел именно в России – где, как уже не раз говорилось, мировой Суперкризис складывался с кризисом локальным. Именно эта адская смесь стала тем «бульоном», в котором зародился пресловутый «Серебряный век» - удивительный мир невротизма, мистицизма, эротизма&nbsp; психопатии и стремления сделать то, что никто больше не делал. (Впрочем, после разрешения Суперкризиса именно из него вышел русский авангард – создавший актуальнейшие решения. Причем, некоторые из них – такие, как конструктивизм в архитектуре – имеют несомненное всемирно-историческое значение. Но это – после сами понимаете чего…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Впрочем, для Российской Империи своего последнего периода этот самый Суперкризис вообще может рассматриваться, как чудо. (Если, конечно, отвлечься от того, что наступило потом.) Потому, что именно он позволил нашей стране обеспечить приток иностранного капитала – того самого ресурса, которого тут жизненно не хватало. Ведь для последнего, по сути, не было&nbsp; разницы, во что вкладываться: в какое-нибудь фантастическое изобретение – вроде тесловской «беспроводной передачи энергии» (бессмысленность которой была очевидна для ученых и инженеров той эпохи, но не для финансистов), или в экономику какой-либо экзотической страны. Авось выгорит! Поэтому и тек иностранный капитал в Российскую – или, например, Османскую Империю – впрочем, абсолютно не изменяя основ жизни. В итоге, например, в том же Санкт-Петербурге уже в 1910 годах была установлена довольно развитая телефонная связь (компанией Сименс) – но пахали при этом деревянной сохой.

Если честно, то ситуацию нынешнего времени это напоминает с очень и очень высокой степенью точности – когда современная РФ имеет удивительно развитую систему мобильных коммуникаций (вплоть до 4д в глухих селах) при крайней деградации базовых основ экономики. (Кстати, забавно – но этой самой «мобилизации» страны мы, во многом, обязаны тому же «Сименсу».) Правда, пашут теперь не сохой – спасибо сами понимаете кому – а чиненными -перечиненными советскими тракторами (или их постсоветскими вариантами). А, в остальном – очень и очень похоже. (Интересно, мог ли Николай Второй заявлять о «цифровой экономике», или что там было ее аналогом в начале ХХ века – «электрической», что ли?) Впрочем, как уже говорилось, указанная аналогия прослеживается не только в деталях, но и в самых базовых областях. Таковых, как все возрастающая значимость государственного бюджета для экономики, или очень и очень высокая важность того, что принято именовать «коррупционной составляющей» экономики. А причина всего этого одна – нет свободных рынков. И нет никакой возможности их создать.

До тех пор, пока действует существующая экономическая система. Поскольку, когда она меняется – как мы можем увидеть на примере Истории – эта самые рынки откуда-то берутся. Именно на основании данного примера многие заявляют, что указанной проблемы быть не может, что если надо будет – то откроются новые пути, и капитализм снова станет прогрессивным и устойчивым. Как они любят (а точнее, любили) писать: «классики не учли поразительной гибкости капиталистической системы». А значит – классики не правы, и нас ждет вечное капиталистическое будущее. Впрочем, чем дальше – тем реже можно услышать подобные утверждения, тем менее категорично они звучат. 1998 год казался случайностью, какой-то нелепой локальностью для России. (Хотя, например, он полностью уничтожил знаменитое «Японское чудо» - а это на много порядков важнее сгоревших вкладов «ельциноидов».) 2008 показал, что это не так. Современная ситуация показывает, что это совсем не так – и что не только разного рода спекулятивные явления (вроде пресловутых доткомов), но и самая, что ни на есть «натуральная» нефть является довольно сомнительным ресурсом. (Поскольку, как уже не раз говорилось, единственная реальная ценность для капитализма – это рынок.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Однако это понимание абсолютно ничего не меняет. Поскольку, как было сказано выше, «мир Суперкризиса» - а точнее, первой его части – является настолько «удобным» и даже «теплым», что менять его на что-то иное никто не собирается. Все греются в его «тепле» и расслабленно ждут «конца сеанса» - конечно, подозревая о том, что он будет несколько иным. Но не догадываясь о том, насколько «иным» он будет. Как не догадывались о подобном посетители парижских кафе в 1913 году, или завсегдатаи петербургских «поэтических кружков» (с блядями и кокаином). Но даже те, кто прекрасно представляет будущее, ровным счетом ничего поделать не может. Ни тогда, ни сейчас – так как убедить большинство о том, что противоречит всему виденному вокруг, невозможно. Поэтому-то были бессмысленными документы, вроде пресловутой «записки Дурново» - да и вообще, все призывы к тогдашней власти обратить внимание на назревающие в стране проблемы. И именно поэтому верхом глупости выступают сейчас разнообразные «советы Путину», должные изменить экономику страны с «сырьевой» на «высокотехнологичную». (Причем, особенным бредом тут являются отсылки к опыту то Японии 1950, то Южной Кореи 1960, то Китая 1980 годов. Наверное, не надо говорить – почему…)

Наверное, тут мне опять выскажут об излишнем фатализме – но ничего не поделаешь. Как говориться, если История сказала: в морг, значит – в морг. В том смысле, что продлить до бесконечности существующую систему невозможно, изменить ее на конструктивную – тоже невозможно. И даже осуществить смену на нечто более совершенное, не входя при этом в «зону разрушений, страданий и смертей» - так же нельзя. Да, это те самые пресловутые законы развития человеческого общества. А точнее, законы развития «непонимающего» человеческого общества, общества людей, полагающих, что все, что им надо – это заниматься своими частными делами. А «общее» наладится автоматически. Финал этого процесса всегда оказывается очень и очень неожиданным.
Но понятно, что это – не фатум, не конец, а всего лишь повод для того, чтобы изменить свое отношение к окружающей реальности. И выйти, наконец-то, за пределы указанной области. Последнее – вполне возможно, и более того, как показывает наша история, именно указанный путь и позволил человечеству «получить» еще несколько десятилетий успешного развития. До тех пор, пока оно вновь не поверило в благость «частной жизни». Что поделаешь – редко какой урок усваивается с первого раза.

Но, как говорится, есть надежда на то, что уж в этот раз то все станет понятным. Хотя бы думающим людям…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Итак, последние годы Российской Империи были ознаменованы вступлением ее в зону мирового Суперкризиса, наложившегося на тянущийся уже более полувека кризис внутренний. (Связанный с тем, что петровская система устройства государства окончательно изжила себя.) В подобной ситуации логичным было бы ожидать нарастания негативных ощущений в обществе, возникновения массового понимания того, что все идет прахом – словом, господства «ощущения катастрофы». Однако реальность показывала нечто совершенно иное. В том смысле, что определенное «ожидание конца», конечно же, было – но оно имело довольно карнавальную форму, мало соприкасающуюся с реальностью. Я уже затрагивал этот вопрос применительно к современности – когда все ждут «конца света» и говорят о «Большом Песце», но при этом никто реально не покупает тушенку, не устраивает схроны, и не тратит все свои сбережения на обустройство противоатомного убежища. И даже домик в деревне никто не покупает. А, напротив – все берут ипотеку, стараются устроиться на высокооплачиваемую работу, до еще и желательно, чтобы жить при этом в мегаполисе. (Который, по всем канонам БП, должен пострадать в максимальной степени.)

То же самое творилось и в Российской Империи начала XX века. Разного рода утверждения о том, что «все пропало», и что «<STRIKE>сраная Рашка</STRIKE> Россия катится в пропасть», что нравственность падает, а безнравственность, напротив, растет – лились рекой. И со стороны многочисленных ревнителей «дедовского благочестия», и со стороны либеральных (тогда это слово значило иное, нежели сейчас) авторов. Смешно, но тогда даже правые отмечали «разложенность двора»— причем под этим словом подразумевали не просто «легкое поведение» верхушки в личном плане, но тот несомненный факт, что представители этого самого двора в своих действиях по руководству страной исходили исключительно из своих личных интересов. Да и вообще, во всей Империи не было бы, наверное, ни одного человека, кто мог оправдать существование «распутинщины».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но, несмотря на все это – а равно, и на более «глобальные» уверения, согласно которым в пропасть катилась не только Россия, но и весь остальной мир – представители т.н. «образованных сословий» российского общества совершенно не пытались в своей жизни руководствоваться указанным «ожиданием конца». Более того – они с радостью извлекали блага из текущей ситуации. Например, практически каждый, кто мог участвовать в тех же коррупционных сделках, делал это с радостью. Причина понятна – ведь, как уже было сказано, за исключением «высочайшей воли» в стране практически не было источников капитала. А значит, «присосавшись к бюджету», можно было обеспечить на порядок большие прибыли, нежели работая непосредственно с населением. Железнодорожные подряды, строительные подряды, оружейные подряды (да и вообще все, что было связано со снабжением армии) – все это выступало главным «драйвером» российской экономической жизни. <lj-cut>Именно под это формировались акционерные общества, устраивались грандиозные сделки – естественно, с вполне определенным уклоном. В результате еще Николай I, обращаясь к своему сыну, с тоскою говорил: «В России только два человека не воруют - ты и я».

А ведь при Николае Павловиче страна еще была практически на пике возможностей. Еще работала большая часть государственных механизмов, еще можно было пытаться устранить «нецелевое расходование средств». При Николае Александровиче же, как можно догадаться, ситуация ухудшилась на порядок – так, что даже сам самодержец вряд ли мог сказать себе: ворует он, или нет. (В том смысле, что действует он исключительно во благо державы – или ради интересов определенного «ближнего круга» лиц.) Впрочем, указанная особенность была не полной без понимания еще одной тонкости российской жизни периода Суперкризиса. А именно – в связи с тем, что деньги, полученные в разного рода коррупционных сделках (то есть – практически во всех сделках с государством) являлись настолько большими по сравнению с деньгами, получаемыми «честным трудом», то именно они становились значимой частью экономики. Конечно, часть из них с шиком прогуливалась «в Парижах» (создавая миф о русском богатстве), но часть употреблялась «на внутреннем рынке», вызывая некоторое его оживление. Причем, чем дальше погружалось российское общество в ловушку, тем большая часть общественного капитала перераспределялась через данный механизм.

В результате чего, значительная часть не только экономической, но и культурной жизни страны оказывалась связанной с коррупционной ее стороной. То есть, не только разнообразные дельцы, клерки, сановники, присяжные поверенные и биржевые маклеры – но и писатели, поэты, артисты, художники и т.д. – в общем, самый цвет российского государства мог существовать исключительно благодаря указанной особенности. Ставились грандиозные спектакли, оперы и балеты, покупались картины и строились прекрасные здания – в общем, внешне страна «цвела и пахла». Но все это – за счет медленного и неуклонного размывания самой основы российского существования. Впрочем, не только из-за коррупционного механизма. К примеру, большая часть помещиков жила тем, что продавала и закладывала свои имения –и именно так получала «свободные деньги». Но даже те из представителей данного слоя, кто еще оставался на плаву, каждым годом все меньше вкладывались в производство, а больше – в роскошное потребление. (И не только помещики…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
В общем, то, что внешне выглядело процветанием государства, внутри являлось его уничтожением. А прекрасный, практически неотличимый от Европы Санкт-Петербург— с его насыщенной культурной и деловой жизнью, в реальности оказывался настоящим городом-вампиром. Высасывающим из остальной России ее главный сок – капитал – и с блеском прожирающий его. Причем – что самое важное – чем дальше, тем больше столичная жизнь «замыкалась» сама в себе, переставая выступать поставщиком структурности в провинцию. (Что она делала ранее - начиная с «производства» образованных людей и заканчивая созданием внедрением новых технологий.) Она даже перестала выполнять свою самую главную функцию, ту, ради которой и создавалась Петром – то есть, перестала быть силой, способной остановить поглощение России Западом. А ведь именно это было в свое время самой мощной новацией в российской истории, позволившей избежать порабощения России, лишения ее своей субъектности, и перехода ее «центра принятия решений» вовне.

Теперь же, в начале XX века, происходило именно это. Да, новые технологии еще внедрялись, культурные ценности еще создавались – но все это относилось, в большей степени, к нуждам самой «европейской России», все более отдаляющейся от России остальной. Залитые электрическим освещением улицы столицы, ее величественные здания, сделавшие бы честь любому городу мира, последние технические достижения – такие, как телефон, телеграф, трамваи и автомобили – все это оказывалось отдельным миром по сравнению с жизнью огромной территории. Дамы, одетые по последним парижским модам так, как не умели одеваться и в самом Париже, магазины, полные невероятных товаров… Поэты и писатели, пишущие что-то невероятно гениальное и их почитатели (и почитательницы), собирающиеся на поэтические вечера... Знаменитый русский авангард, которые лет на десять опережал мировые тенденции, и который заложил путь развития художественного творчества на последующие сто лет. «Русские сезоны» с их невероятными балетами. «Ананасы в шампанском» - которые подавали в январе, вместе с лежащей на льду икрой. (Той самой, что во всем мире всегда ассоциировалась с невероятной роскошью, а тут ее могли заказывать приказчики и делопроизводители.) Блестящая, невероятная, пахнущая французскими духами, кокаином и мировой культурой жизнь.

Жизнь, существующая за счет более чем 80% населения, для которых время остановилось где-то в XVII веке. Где пахали деревянной сохой, и ели хлеб из грубо перемолотой ржи наполовину с отрубями. Это в лучшем случае – поскольку в худшем отруби заменялись лебедой. Причем – чем дальше, тем все чаще. В общем, указанная ситуация не могла продолжаться бесконечно. И понятно, что, рано или поздно, но все это должно было закончиться. Оно и кончилось – причем, не во время «Октябрьского переворота», и даже не 23 февраля 1917, а в том роковом августе 1914, когда император Вильгельм отдал, наконец-то, приказ о мобилизации. И очередная «какая-нибудь глупость на Балканах» превратилась в Первую Мировую войну. Войну, похоронившую под собой не только пресловутую Belle Époque, но и Российскую Империю вместе с Империей Германской, Австро-Венгерской и Османской. Но если для той же Германии данное событие было катастрофой, то для России – а точнее, для «России европейской», для указанного выше «образованного слоя» она стала просто концом. Барьером, за которым указанный слой не мог существовать – никак и не при каких условиях. (В том смысле, что можно попытаться «проиграть» тысячи вариантов развития ситуации – но ни один из них не позволил бы продолжить ту самую разгульную, но красивую жизнь, что вели «обеспеченные люди» в довоенное время.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, можно сказать, что этот самый слой – то есть, как раз та часть населения, что в последующий период и стала «белыми» - сам уничтожил условия для своего же существования. Вернее, как было сказано выше, их уничтожил тот же самый Суперкризис, который – по сути – их и породил. В общем, что тут говорить – эти самые «протобелые», по сути, были плодами разрушения Империи, как таковой. (В смысле, «служилой системы», созданной Петром Великим, и выведшей в свое время Россию в мировые державы.) Именно поэтому никакого будущего они не имели – а значит, их представители могли пережить указанную ловушку только одним образом. Через полное отрицание своей идентичности. Да, подобное действие совершить, тяжело – но все-таки, возможно. Люди, которые сделали это, стали «красными» - вошли в новый, формирующийся на развалинах старого мира проект, который впоследствии сделает Россию уже не просто мировой державой – а Супердержавой.

Ну, а те, кто по какой-то причине не смог этого сделать, оказались обречены. Собственно, эту обреченность «белых» отмечали еще современники – да и сами белогвардейцы, считавшие себя «мучениками за Россию». Впрочем, можно сказать сильнее – то, что «белые» реально исповедовали – несмотря на свою православность – некий «культ смерти». И собственной, и чужой. В том смысле, что они любили и умирать, и убивать – и это даже порой могло привести их к победе. Но при малейшем переходе к, собственно, «мирной жизни», белые оказывались в крайне жалком положении. Казалось, они специально совершают все возможные ошибки, которые только можно было совершить. Да что там мирная жизнь – даже тыловое обеспечение у белых всегда находилось в ужасающем состоянии, несмотря на всю помощь со стороны «союзников». Что поделаешь – если, как было сказано выше, в Империи перед упадком коррупция цвела пышным цветом, тот тут она, наверное, стала единственной формой существования. А знаменитая «белая контрразведка», прославившаяся отловом и жестокими казнями «большевистских шпионов», поразительным образом умудрялась не замечать всего этого. Хотя именно искоренение коррупции для «белых» было жизненно необходимо – на порядки более необходимо, нежели даже борьба с большевиками.

Ну, и как можно легко догадаться, конец Белого Движения оказался «немного предсказуем». В том смысле, что выиграть Гражданскую войну им при подобном раскладе не светило никак. (Даже если бы большевики – по какой-то причине – оказались полностью недееспособным, то единственной формой существования страны было бы ее раздел между администрациями «союзников».) А Россия, переформатированная и пересобранная большевиками, продолжила свое существование в виде новой, жизнеспособной и эффективной системы – СССР. Впрочем, подобный процесс – тема отдельного большого разговора, поэтому тут его рассматривать нет смысла. Достаточно только упомянуть, что в данном случае сам разговор о каком-либо «белом проекте», «белой идее» в смысле «белого локуса» нового общества, а так же, мысли о том, что можно было бы вернуться в прошлое, является абсурдным. А само требование «примирения» между «красными» и «белыми» на само деле становится равноценно примирению между существованием и не существованием России.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
На этом вопрос можно считать исчерпанным. Правда, тут же возникает новая проблема – а именно, вопрос уже о том, почему же указанная идея «примирение» является столь актуальным именно сегодня. И, как можно догадаться, этот он далеко не праздный. Но это, в любом случае, уже тема отдельного разговора...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Разумеется, не церковного, XVII века – а того, что принято называть Великой Октябрьской Революцией и Гражданской войной. Изучение этого раскола сейчас очень популярная тема – особенно в совокупности с тем, что обычно именуется «национальным примирением». Дескать, мы единая страна, поэтому «красным» и «белым» надо взять, и забыть свои противоречия, примириться перед угрозой некоей «внешней опасности». Или вообще, примириться, чтобы не тратить силы на бессмысленную борьбу друг с другом. Подобные высказывания давно уже стали обыденностью в нашем мире – правда, обыкновенно, люди, говорящие о «примирении», подразумевают под ним нечто специфическое. А именно – они считают, что «примиряться» должны именно «красные», поскольку они и заварили ту самую бучу, что стала впоследствии Гражданской войной.

А «белые» должны еще подумать – принимать или не принимать это «примирение». И, может быть, после того, как их противники отрекутся практически от всего, что было для них дорого, и примут «белые» ценности, они сделают жест «доброй воли». И, так и быть, перестанут считать «красных» выродками. А может быть – и не перестанут. Но, по крайней мере, позволят «красным» иметь свой маленький уголок, где бы последние могли бы гордиться своими маленькими победами – вроде 9 мая 1945 года или 12 апреля 1961 . И своими маленькими героями: нет, разумеется, не Лениным или Сталиным – этих-то упырей никто никогда не отмоет. А всякими там разными Гагариными, Королевыми, Курчатовыми, Папаниными, Чкаловыми, Матросовыми, Гастелло, Жуковыми – ой нет, этот тоже «мясник»… В то время, как они, истинные носители русского духа, прославляют своих истинных титанов – вроде Колчака и Маннергейма.

Подобное отношение, как уже было сказано, объясняется тем фактом, что «красные» считаются априори виновными во всем случившемся. Но объективно ли это? И так ли «белы и пушисты» «белые» - даже без учета того, что они делали уже после начала войны? В том смысле, что насколько верным является предположение о том, что последние являются всего лишь жертвами обстоятельств, лишивших их положения в обществе, достоинства и собственности? На самом деле подобные вопросы далеко не праздны – и абсолютно неочевидны. Очень сильно неочевидны – если учесть особенности предреволюционной социодинамики. Частично об этом было сказано в прошлой части, но так, в основном, разбирались «общемировые процессы». Нам же, в рамках поставленной темы, интересны более «локальные», внутрироссийские явления – впрочем, тесно связанные с мировыми. Их то мы и рассмотрим.


* * *

И, прежде всего, отметим, что к 1917 году Российская Империя оказалась в типичной ловушке. Read more... )

anlazz: (Default)
Позапрошлый текст, посвященный современному Суперкризису, я закончил сравнением нынешней ситуации с тем, что было в мире примерно сто лет назад. Это, разумеется, не было случайным – поскольку и сейчас, и тогда мы могли наблюдать похожие процессы. Разумеется, это не значит, что прошлый и современный Суперкризисы полностью аналогичны – однако общего у них очень много. Причем, что самое главное, и в тот, и в этот раз речь стоит вести об одной и той же основе, которая лежит в основании указанных явлений. Этой основой является исчерпание мировых рынков. То есть, самого важного ресурса – который и определяет само существование капитализма. Иначе говоря, без которого функционирование данного типа общества становится невозможным. Подобной утверждение может показаться странным –поскольку очевидно, что капитализм просуществовал еще целых сто лет. И не просто просуществовал – а успешно осуществил запуск огромного количества новых технологий, поднял на порядок уровень жизни населения. Как же тут можно говорить о невозможности? Но, на самом деле, никакого противоречия тут нет. А точнее – противоречие есть, но противоречие диалектическое, связанное с диалектичностью такой сложной системы, как общества.

Однако прежде, чем рассматривать его, следует поподробнее разобрать: а что же произошло с миром примерно сто лет назад? Впрочем, тут следует уточнить – с миром т.н. «развитых стран». Ибо в «неразвитых», по большей частью являющихся колониями европейцев, особых перемен не было – там как жила большая часть населения натуральным хозяйством, так и продолжила жить. (И продолжает до сих пор.) Однако для метрополий ситуация была иной. А именно – существующий там капиталистический строй был, в общем-то, крайне эффективным в плане развития производительных сил.Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 2021 22 23
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 06:11 pm
Powered by Dreamwidth Studios