anlazz: (Default)
Или о том, что же следует сделать для того, чтобы выйти из заколдованного круга вечных неудач – и почему этого не происходит. Без последней части предложение звучит, как название книги для разведения лохов – однако с ней, понятное дело, все меняется. Но, для начала немного отложим вопрос о невозможности, и обратимся к вопросу о том, в чем же состоит основная причина попадания в ловушку? (Поскольку именно в нем и заложен ответ на все остальное.) Впрочем, это не трудно – ведь в прошлой части уже было сказано, что все ловушки обладают одним базовым качеством. А именно – тем, что основываются на чрезвычайно выгодных стратегиях. А точнее – на стратегиях, который очень выгодны в текущий момент. (Последние два слова, по сути, и представляют собой ключ к искомому нами выходу – но об этом будет сказано чуть позже.)

Скажем, технологические ловушки всегда связаны с тем, что некая технология – к примеру, личный автомобиль – может очень быстро и относительно дешево решать стоящие проблемы. В том смысле, что пока машин мало – они являются почти идеальным транспортом, дешевым, удобным и экономичным. (Разумеется, для социума.) Однако когда их становится больше – а рост автомобилизации происходит лавинно – то столь же лавинно растут и необходимые затраты. И материальные, и «нематериальные», такие, как время на поездку. Скажем, одна машина может легко передвигаться и по грунтовке – причем, довольно быстро. Но если машин несколько миллионов в одном городе – то надо строит шестиполосные магистрали с развязками. И все равно – будут стоять! То же самое можно сказать и про иные варианты ловушек. Например, в образовании наиболее очевидной стратегией для учителя будет отбор к себе наиболее «сильных» учеников. Тем более, что в таком случае можно ждать «ответной реакции»: родители буду стараться пристроить наиболее обученных детей к «хорошему учителю».

Указанные закономерности работают и в медицине, и в науке, и в искусстве, и в экономике – и вообще везде. Это очень просто и очевидно: сделать успешное действие сейчас – и не думать о том, что будет завтра. Поскольку любая оглядка на будущее неизбежно приводит к лишнему расходу ресурсов. <lj-cut>(Кстати,&nbsp;вот вам и разгадка&nbsp;тайны особенностей мышления успешных политиков, бизнесменов и т.д.) Однако такой подход неизбежно ведет к будущим проблемам. Более того, можно даже сказать, что данная стратегия делает невозможным само человеческое существование вообще – в том смысле, что вся система общественного производства построена на абсолютно противоположном принципе. На принципе «ориентации на будущее» - в смысле использования предсказательного потенциала человеческого разума для долговременного планирования своих действий. Поскольку для того, чтобы чего-то произвести, прежде всего, необходимо составить план этого производства, позволяющий использовать имеющиеся ресурсы не для немедленного потребления, а для того, чтобы через некоторое время создать что-то новое.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Подобная особенность проявилась еще с глубокой древности – тогда, когда было открыто сельское хозяйство. То есть, обнаружено, что если не съесть все имеющееся зерно сейчас – как это требует принцип «немедленной выгоды» - а посадить его в землю вновь, то можно получить гораздо больший урожай. В будущем. Этот принцип кажется банальным – но именно он и сделал из сообщества представителей homo sapiens цивилизацию в полном смысле слова. Однако, как уже было сказано выше, в реальности его очевидность невелика, и в большинстве «обыденных» случаев люди выбирают именно «ближайшую перспективу». Причем, в 99% случаев указанный выбор связан только с одним – с тем, что каждая личность в современном мире находится в состоянии жесткой конкурентной борьбы. То есть, большая часть людей может быть и рада бы подумать о будущем, но над ними довлеет требование отвечать на удары со стороны иных представителей нашего вида. А поскольку самая лучшая защита – это нападение… Ну, а поскольку это так, что все – за исключением откровенных маргиналов – вынуждены играть роль хищников, чтобы не получить роль жертвы...

В общем, можно увидеть, что человек «искусственно» загоняется в самую невыгодную для себя позицию. В том смысле, что его вынуждают выбирать «нечеловеческую» — как это было сказано выше – стратегию по борьбе со своим ближним вместо «человеческого» пути совместной работы на будущее. И это не случайно. Такова неизбежная плата за саму возможность осуществления конкурентного отбора – до недавнего времени единственного механизма, который позволял бы оперативно осуществлять гибкую «подстройку» социума под изменение условий. Именно благодаря этому конкурентно-иерархические (классовые) общества всегда вытесняли общества «солидарные». Впрочем, я уже писал про данную особенность – и тут это делать не буду. Отмечу только то, что речь тут идет именно о «групповом преимуществе» — поскольку до недавнего времени в личном плане большая часть жителей «развитого первобытнообщинного» социума существовала лучше, нежели большая часть населения классового мира. Но вот в «системном плане» первобытная община проигрывала даже рабовладению.

Однако эта «системная эффективность», в конце концов, привела к тому, что за тысячи лет классового господства были созданы мощнейшие производительные силы. Которые, в свою очередь, позволили легко парировать большую часть природных воздействий – тех самых, ради которых все первоначально и затевалось. В том смысле, что современный производственный механизм уже не нуждается в … умении быстрой адаптации к воздействию внешнего мира. То есть, подавляющая часть его проблем находится исключительно во «внутренней области». В области той самой конкурентной борьбы, генерирующей основные беды человека – начиная с экономических кризисов и заканчивая войнами. Более того, подавляющая часть того, что обыкновенно именуется «природными катастрофами», на самом деле есть следствие того же социального давления – в том смысле, что именно им вызывается, например, поселением людей в сейсмоопасных районах или местах с плохими климатическими условиями.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, можно сказать, что Природу мы давно победили – по крайней мере, в тех границах, что требуются для выживания человечества. (События с околонулевой вероятностью – вроде падения астероида – тут нет смысла рассматривать.) Но взамен – получили крайне агрессивное общество, буквально пожирающее себя само. (А как еще трактовать ловушки, как не механизм самоуничтожения?) Так что никакого преимущества конкурентное устройство больше не имеет – и в конкуренции (забавный каламбур) с обществами, лишенными неизбежной внутренней борьбы всех со всеми – уже не выступает однозначным лидером. А скорее наоборот.

Вот тут-то и проявляется та самая диалектика, о которой столько много было сказано слов. Человек должен был пройти через ужас классового устройства, через кошмар конкурентного мира для того, чтобы обрести силы развитого общественного производства. Но обретя их, он автоматически переходит в состояние, когда для нормального развития – и даже выживания (вспомните о войнах) необходимо выбрать иной путь. Путь «длинных» стратегий и коллективного труда. Так что производительные силы – в игнорировании которых меня иногда обвиняют - тут играют первоочередное значение. Другое дело, что в полном соответствии с диалектичностью мира с определенного момента эти производительные силы требуют совершенно иного устройства мира. Тех самых производственных отношений, в состав которых и входит смена типа стратегии. В том смысле, что именно благодаря этому становится возможным создание совершенно иных форм организации людей, свободных от своего неизбежного конца.

Один этот момент, несомненно, выступает мощнейшим стимулом для отказа от господствовавшей тысячелетиями «диктатуры настоящего». И для развертывания подлинного потенциала, которым обладает человек, как разумное –то есть, глядящее в будущее - существо. Но, разумеется, это возможно только после того, как будет ликвидирована давящая суть конкуренции. То есть – после перехода к социалистическому общественному устройству. Правда, и в предыдущих формациях возможно их существование – и более того, именно благодаря подобному аномальному (с точки зрения «здравого смысла) поведению и идет человеческое развитие, как таковое. Но погоды эта аномалия не делает. В том смысле, что, несмотря на все старания «людей, устремленных в будущее», основная масса населения, а главное – элиты – неизбежно продолжать «мочить» друг друга. Вместе с общей структурой – до тех пор, пока окончательно все не «замочат». (В смысле, что не разрушат имеющуюся социальную систему до самых примитивных элементов.)

Правда, и устранение частной собственности создает лишь возможности для указанной смены стратегий – иначе говоря, выступает лишь необходимым, но не достаточным условием. Так что и после этого остаются еще определенные нюансы, невнимание к которым способно свести к нулю все затраченные усилия. (Как это случилось с СССР.) Но об этом надо говорить отдельно – да, если честно, сейчас данный момент не актуален. Сейчас бы до «необходимого условия» дойти – пока окончательно всё не «перемочили». Впрочем, «всё» и всех все равно не «перемочат», как бы не старались – таково фундаментальное свойство истории. На этой оптимистической ноте можно и закончить…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Наверное, надо заканчивать с футурологической темой – поскольку иначе она рискует стать бесконечной. Тем более, что даже в сотне постов полностью раскрыть данную тему не удастся. Тот же Ефремов несколько толстых романов написал – и все равно, количество вопросов по созданному им образу мира будущего зашкаливает! (Находятся даже люди, находящие в нем идеи, прямо противоположные тому, что прямо проговаривается в романах.) Поэтому было бы смешно думать, что в небольшом по объему цикле можно будет рассказать все, что хотелось бы. Ведь остается еще огромное количество нерассмотренных аспектов – скажем, как будет организована система здравоохранения, как будет решена задача образования и воспитания новых членов общества, как будет строиться управление им – и т.д., и т.п. Поэтому указанное завершение цикла, разумеется, не означает, что вопрос о том, что же будет представлять собой общество в будущем, будет оставлен. Конечно, нет, однако тут пока будет поставлена пауза.

Но до того, как это произошло, попробую подвести небольшой итог, и еще раз – неизвестно, в который – отметить самое главное. А именно – то, что в данном случае мы будет наблюдать завершение «большого круга» человеческой истории. На самом деле, понимание одного этого факта было бы достаточно для того, чтобы понять – каким будет наше будущее. Причем, будущее относительно близкое – по историческим меркам, конечно – поскольку уже сейчас понятно, что современный мир подошел к состоянию, когда разрешить базовые противоречия без кардинальной смены базиса является невозможным. (Об этом будет сказано несколько ниже.) Но, как уже говорилось все эти «большие» и «малые круги» понятны только в рамках диалектического мышления. Поэтому и приходится «развертывать» их уже в рамках привычной нам логики. И все равно, данная «развертка» оказывается недостаточной…

Но по другому сделать нельзя – поскольку никакие иные методы для этого непригодны. Точнее, непригодны методы, основанные на линейной интерполяции существующих тенденций – то есть, те, что считаются единственно легитимными в текущей реальности. Поэтому можно сказать определенно – никто никогда из власть предержащих в современном мире «увидеть будущего» не сможет. (А значит, этот фактор можно честно исключать из своих расчетов.) Впрочем, останавливаться на данной особенности не будем, а обратимся к иным вещам. И, в частности, к тому, что исходя из указанного диалектического представления о действительности, будущее человечества будет, как так же уже не раз говорилось – совершенно непохожим на то, что мы знаем – и из личного опыта, и из огромного количества материалов, собранных «предками». (То есть, из литературы, исторических свидетельств и т.д.) И одновременно, оно будет походить на тот период, который обычно именуют «первобытнообщинным». Впрочем, следует сказать точнее: это самое будущее будет представлять собой, разумеется, не возврат к первобытной общине – а некое состояние, имеющее базовые черты, сходные с общинными, но реализованные на более высоком уровне. А еще точнее, представляющие собой синтез многого из того, что было сделано «в классовый период» с тем, что было до него.


* * *

Именно раскрытию этой идеи и была посвящена вся серия постов. Не линейное, и не круговое, а спиральное развитие. (Упомянутые выше «большие» и «малые» круги есть на самом деле витки диалектической спирали.) Именно отсюда проистекают и все невероятные положения, которые были высказаны в цикле: и отказ от идеи мегаполисов, и переход на расселение в виде поселений, связанных с отдельными производственными проектами, и существенное уменьшение транспортных потоков, и даже, как это не странно звучит, изменение личной, интимной сферы – включая эротические взаимоотношения. Причем, самое интересное тут состоит в том, что все предпосылки для подобных изменений мы можем отчетливо видеть сейчас – но не замечаем по той причине, что стремимся к уже не раз помянутой линейной интерполяции. Read more... )
anlazz: (Default)
Итак, что же все-таки произойдет с психикой человека общества будущего, как на нее повлияют описанные в прошлых частях изменения? Перейдем к этому интересному вопросу. И, прежде всего, отметим, что вопреки привычным представлениям, серьезных изменений в плане индивидуальной психики ожидать не приходится. Никакого особого «альтруистичного человека», который придет на смену современным «эгоистам», выведено не будет. И потому, что это вряд ли возможно: пресловутое «программирование психики» вообще крайне неоднозначный процесс, в котором презентационный элемент на много порядков перевешивает все остальное. А уж «генетическое программирование» вообще вряд ли является возможным. (Почему – надо говорить отдельно.) Но гораздо важнее другое – то, что в реальности необходимость указанного «перепрограммирования» равна нулю. Иначе говоря, сама необходимость получения указанного «альтруиста» в реальности просто отсутствует!

Потому, что, судя по всему, в реальности никакой «альтруистической» или «эгоистической» психики не существует. А существуют альтруистические и эгоистические стратегии, которые принимает каждый человек – в зависимости от имеющихся условий. И, прежде всего, в зависимости от взаимодействия с другими людьми. Точнее сказать, человек сам по себе может рассматриваться только в плане данного взаимодействия. Хотя бы потому, что представитель вида homo sapiens физически неспособен выживать за пределами создаваемой им искусственной среды в 99% мест своего проживания. (За исключением очень узкого ареала тропических лесов.) А создавать эту самую среду возможно лишь в плане коллективной трудовой деятельности. Поэтому говорить об «индивидуальной психике» и ее изменениях можно только условно – всегда держа в уме тот факт, что это только модель. Другое дело, что в большинстве случаев этой модели достаточно: социальное окружение индивида, как правило, достаточно стабильно, и его воздействие на поведение человека можно принять за константу. Но, разумеется, это верно не всегда. Периодически встречаются моменты, когда общество начинает бурно и круто меняться.

* * *

И тогда мы можем наблюдать такие вещи, которые еще недавно невозможно было предположить. Самое интересное, что последний пример подобного действа мы могли наблюдать своими глазами – речь идет о пресловутых «рыночных реформах» 1990 годов. В это время поведение многих людей изменилось кардинально. Собственно, одно появление огромного числа алкоголиков и наркоманов, в которых превратились «умеренно пьющие» граждане позднего СССР, уже само по себе есть важнейшее свидетельство определяющего влияния среды на психику. (Ведь очевидно, что алкоголизм есть психологическая проблема, с ним борются именно психологи.) Однако только алкоголизмом дело, разумеется, не исчерпывается.Поскольку 1990 годы вообще стали временем такого яркого и неприкрытого торжества деструктивных изменений поведения людей, что не замечать все это можно только сознательным усилием.

Превращение не то, чтобы особенно высоконравственного, но, в общем-то, настроенного на созидание позднесоветского общества в тот «заповедник кадавров»,Read more... )
anlazz: (Default)
Итак, определившись с тем, какой тип расселения будет доминировать в будущем, позволим себе перейти к дальнейшему описанию изменений мира. И, прежде всего, рассмотрим один, очень важный, вопрос. А именно: существует ли опасность, что при подобном образу жизни человек утратит некие свободы, которые он имеет сейчас? Иначе говоря, не принесет ли возврат к «неообщинному» обществу определенное упрощение человеческой жизни, подчинение ее исключительно «коллективной воле» - как это было принято в классической общине. Кстати, указанная особенность вызывает не только отрицательные эмоции – напротив, многие считают, что подобное развитие ситуации было бы весьма кстати. Что нынешний «индивидуализм» неплохо было бы умерить, а то и вообще, ликвидировать – поскольку это ведет к «блуду и разврату», к массовой коррупции и тому подобным вещам. Подобная идея довольно популярна у ряда мелкобуржуазных идеологов, но зачастую именно она выдается за «настоящий коммунизм». Ну, и вызывает кучу ответных возражений у «нежелающих ходить строем»…

Однако в реальности все это к «обществу будущего» отношения не имеет. Скорее наоборот. Дело в том, что в реальном классовом обществе подчинение личности чужой воле намного превышает тот уровень, который был в обществах общинных. Другое дело, что тут, вместо «коллектива» подчиняет собственник – начиная с непосредственного начальника, и заканчивая «царем» в том или ином варианте. (Экстремальные варианты, вроде обращения в рабство, мы даже не рассматриваем) Впрочем, нет – можно сказать еще более конкретно: само подчинение, подавление человеческой воли есть особенность именно классового общества – и лишь видеть фундаментальные отличия приводит к порождению иллюзии «подавленности» первобытнообщинного человека. Ведь чем вызывается в первобытной общине указанное «подчинение воле коллектива» - которое на самом деле, никаким подчинением не является? А, прежде всего, тем, что первобытный человек еще не имеет собственных механизмов миропознания и миропонимания. Более того, он еще не осознавал наличия этого самого миропонимания, и его отличия от окружающей реальности. В итоге мир он воспринимает исключительно через коллективную мифологическую систему – которая одновременно является и его личной картиной мира.


* * *

То есть, в первобытном обществе никто никому ничего не запрещает и не принуждает – в том смысле, что мы привыкли понимать. Знаменитое первобытное табу – на самом деле, никакой не запрет, а реально невозможное действие. Ну, вот мы не можем ходить по потолку, несмотря на то, что нет никаких законов против этого – просто не можем, и все. Read more... )
anlazz: (Default)
Позволю себе сделать небольшое отступление от описания общества будущего – для того, чтобы показать, почему большая часть прогнозов футурологов не имеет с реальностью ничего общего. А так же для того, чтобы показать, как даже небольшое отклонение от принятых норм позволяет решить очень серьезные проблемы. (Последнее крайне важно для понимания того, что общество будущего будет, во многом, отрицанием современности – хотя, понятное дело, не во всем.)

А начну разговор с достаточно отвлеченного факта. Как известно, популярный американский писатель-фантаст Роберт Энсон Хайнлайн в 1959 году посетил СССР, о чем впоследствии написал свои путевые заметки. Разумеется, понятно, что очень и очень правый Хайнлайн ни каким образом не являлся «другом СССР», так что ожидать от него восхваление советского режима было бы смешно. Однако при этом не стоит забывать, что данный автор обладал достаточно высоким уровнем эрудированности и наблюдательности – так что можно подумать, что конкретные, не связанные с идеологией, факты он будет приводить верно. Однако, читая об описании Хайнлайном своей поездки, можно, например, увидеть следующее:

«В один прекрасный день мы [Хайнлайн с супругой] уселись в парке на скамейке спиной к Кремлю и лицом к Москве-реке. Поблизости никого не было, так что место отлично подходило для разговора - направленный микрофон, если бы нас подслушивали, пришлось бы расположить на другом берегу реки, пока мы сидели спиной к Кремлю.
- Сколько людей в этом городе, если заглянуть в путеводитель? - спросил я.
- Более пяти миллионов.
- Гм-м! Взгляни на эту реку. Видишь, какое на ней движение? (Одинокая шаланда...) Помнишь Рейн? (Три года назад мы плавали на пароходике по Рейну. Движение было настолько плотным, что на реке пришлось установить светофоры, совсем как на Панамском канале.) Джинни, здесь и близко не может быть пять миллионов человек. Скорее всего Копенгаген, не больше, Питтсбург. Нью-Орлеан. Возможно, Сан-Франциско. (Это города, которые я хорошо знаю, я исходил их пешком и объездил на разном транспорте. В 1960 году в каждом из них жило в пределах 600-800 тысяч человек.) И все же нам пытаются сказать, что этот город больше Филадельфии, больше Лос-Анджелеса, больше Чикаго. Чушь…»
В общем, «нас обманывают, в Москве живет меньше 600 тысяч человек». Бред свихнувшегося антисоветчика? Но другие, даже весьма нелестно настроенные к СССР авторы, никогда не писали подобного. Правда, в отличие от Хайнлайна, другие авторы не пытались вычислить количество жителей, исходя из имеющегося трафика. (Все же, учеба в одном из лучших военных академий в США и служба во флоте что-то значит.) Поскольку, если бы они попытались это сделать – то получили примерно подобный результат. Собственно, повторить указанный опыт можно и сейчас – благо, фото и видеоинформации по 1950 годам в сети хватает. И по советским городам, и по американским (европейским, да и вообще, западным). И указанное отличие в городском трафике действительно довольно заметно.

Но одновременно с этим мы так же можем сказать, что в Москве 1959 года никак не могло проживать 500 тысяч человек. Этого даже ЦРУ никогда не утверждало! (Поскольку «настоящие» шпионы использовали, кроме анализа трафика, и другие источники информации.) Поэтому указанное мнение Хайнлайна мы сейчас можем приводить исключительно в качестве примера ошибки аналитического метода. Именно метода – не а не конкретного аналитика, поскольку в данном случае американский писатель поступил исключительно логично. Просто он не учел одного фактора, далеко выходящего за пределы аналитики, как таковой: фундаментальной разности в организации советской и несоветской производственной системы. Да и непроизводственной тоже…Read more... )
anlazz: (Default)
Итак, какое же оно будет – общество, вернувшееся к «общим» целям? Его можно было бы назвать «неообщинное общество», но понятие «община» настолько отяжелено архаикой, что ничего хорошего из данного определения не выйдет. Так что пусть будет просто – «общество будущего». Именно это наименование мы и будем использовать. Так вот, как уже не раз говорилось, это самое общество будущего окажется для нас совершенно неожиданным – во всяком случае, по сравнению с тем, что обычно подразумевается под указанным понятием. Дело в том, что большинство образов, создаваемых не только фантастами, но и футурологами (то есть, вроде бы людьми «учеными»), основывается в основном на концепции «продленного настоящего». В том смысле, что видят то, что будет, исключительно как продолжение того, что есть. (Ну, или в качестве прямого отрицания того, что есть – что не сильно меняет общую идею.)

Так возникает концепция «супермегаполиса», столь популярная и в «положительных» фантастических мирах, и в «отрицательных». Разница только в том, что в одном случае эти самые супермегаполисы видятся обеспечивающими всем населяющим их жителям нужные блага – пускай и не бесплатно. А в другом полагается, что этих благ на все хватит. Кстати, конечным вариантом последнего варианта выступает значительная часть т.н. «постапокалипсиса» - т.е., общества, сложившегося после какой-нибудь крупной катастрофы. В основном – после ядерной войны, но может быть и какая-то иная причина массовой гибели и разрушений. Правда, в случае с глобальным ядерным ударом именно мегаполисы должны быть уничтожены прежде всего – так что находиться на их радиоактивных руинах является не самой лучшей идеей. (Впрочем, если даже допустить существование подобного мира – то он, в любом случае, будет сельскохозяйственным, и о крупных городах тут придется надолго забыть.)

Появление подобной концепции («супермегаполиса») вполне объяснимо – дело в том, что в последние два столетия идет непрерывный процесс концентрации населения. Но при этом упускается тот факт, что вызывается она достаточно специфичными факторами, о которых говорилось в прошлых частях .А именно – сверхконцентрация населения нужна исключительно для одного. Для максимизации прироста капитала. Причина проста – поскольку капитал есть отчужденный труд, то его рост прямо зависит от того, у скольких рабочих он был отчужден. То есть, чем больше людей можно согнать в одно место – тем больше капитала можно у них отобрать. В итоге за два столетия количество лиц, связанных с одним и тем же капиталистом выросло на несколько порядков – и если в конце XVIII века сто работающих на фабрике считалось очень большим, то к началу века XX и 10 000 человек не рассматривалось, как предел. А к концу указанного столетия почти не осталось и отдельных фабрик, не связанных в сложную корпоративную структуру.

Собственно, это и породило взрывной рост городов, где начали собираться миллионы – вначале рабочих, а затем и служащих. Тех, кого сейчас именуют «офисным планктоном». Я не буду тут рассматривать данный слой – поскольку он требует отдельного разговораRead more... )
anlazz: (Default)
Итак, после двух «предварительных» частей можно, наконец-то, перейти к, собственно, футурологии. То есть, к описанию того, каким будет то самое «реальное будущее» - в смысле, то, что наступит после конца «продленного настоящего». Причем, о том, что будет непосредственно после указанного момента, надо говорить отдельно. (Почему – думаю, понятно.) А здесь разговор скорее пойдет о том, каким будет общество после того, как оно сумеет перейти от хаоса и развала, вызванного последним Суперкризисом классового мира, к более-менее стабильному состоянию. Это может показаться бессмысленным для нас – поскольку сам переход через указанный Суперкризис вместе с периодом восстановления неизбежно займет все «доступное» для живущих ныне время. (Даже в самом лучшем случае.) Однако существуют два момента, которые в корне меняют все дело – и делают указанное знание ценным.

Это, во-первых, понимание того, что текущий мир не вечен – в том смысле, что все существующие отношения, нормы и правила являются не «естественными и природными», а исторически обусловленными. А следовательно, изменяются со временем – и не произвольно, а в соответствии с определенными законами. Говорить о том, почему данное знание нужно, наверное, не стоит. Ну, и во-вторых, следует отметить, что, поскольку переход к новому обществу в любом случае неизбежен, понимание его природы позволит избежать т.н. «промежуточных» проблем, что в любом случае сократит затраты на данный процесс. А главное, не позволит попасть в очередной «зигзаг истории» — который, к сожалению случился в недавнем прошлом. (И привел к колоссальному росту Инферно в мире.) Так что речь тут идет далеко не о праздном любопытстве…


* * *

Итак, новое общество, возникшее после Суперкризиса – какое же будет оно? Ответить на этот вопрос одновременно и сложно, и легко. Сложно – потому, что прямо промоделировать развитие человеческой цивилизации, включающей в себя миллиарды людей, взаимодействующих друг с другом, невозможно ни на какой технике. Да что люди – построить даже упрощенную модель, включающую только крупных экономических агентов, вряд ли удастся в обозримом будущем. Поэтому наивны надежды тех, кто думает, что после определенного момента компьютеры будут способны «все предсказать» — скажем, собирая всю имеющуюся информацию. (Как говориться, «привет, big data» и пресловутый «нооскоп».) На самом деле, результатом подобного моделирования станет лишь взрывное увеличение стоимости и сложности указанных устройств, а так же – не менее взрывной рост числа «экспертов». Т.е., тех, кто на основании собранной информации будет делать какие-то выводы. (Хотя, ИМХО, на основании кофейной гущи этим заниматься проще и эффективнее.)

Но одновременно с этим существует иной способ, позволяющий довольно легко – по крайней мере, по сравнению с первым – добиться нужного нам результата. Дело в том, что общество, как и любая сложная система, имеет ряд определяющих его поведение законовRead more... )
anlazz: (Default)
В прошлой части – в рамках разговора о будущем человеческого общества – был рассмотрен один частный вопрос человеческой истории. А именно – разобрано заблуждение о том, что «естественный» и «природной» для представителей homo sapiens выступает стратегия максимального воспроизводства. В смысле, «максимальная детность» – вплоть до 100% фертильности. (Т.е., когда каждая женщина рожает каждый год до окончания подобной возможности - хотя в реальности при таком «ритме» дожить до старости проблематично.) А главным механизмом регулирования численности населения выступает смертность. Именно подобная ситуация существовала практически всегда в «письменной истории» – с определенными допущениями, конечно. (В том смысле, что ежегодная рождаемость была присуща не всем семьям, и изменялась в определенном диапазоне в зависимости от внешних условий. Скажем, в Европе после «Черной смерти», когда цена на рабочую силу поднялась, она была выше. А в условиях перенаселения – ниже.)

Однако на самом же деле указанная ситуация характерна для только классового общества – поскольку она оптимальным образом удовлетворяет его потребность в одном из важнейших элементов. В дешевой рабочей силе. Ведь чем больше детей, чем больше будущих работников – которые, конкурируя за право доступа к производительным силам, неизбежно будут снижать цену на свой труд. Пускай даже большая часть из этих детей и помрет до начала трудовой деятельности. Последнее не страшно, поскольку, во-первых, работодатель за это «не платит». (Даже в случае рабства «выращивание детей» - вторичный фактор по отношению к захвату их военным путем.) А, во-вторых, в данной системе выживают люди, имеющие лучшую физическую форму – то есть, «полезные» члены общества. Ну, и разумеется, наличие значительного числа физически здоровой молодежи – самое лучшее с военной точки зрения. А поскольку при классовом устройстве война – есть норма (то есть, продолжение политики иными средствами), то понятно, что массовое размножение людей всегда воспринималось, как идеал.

Это было понятно египетским фараонам, римским цезарям, феодальным князьям Европы и китайским ванам, арабским эмирам, русским царям и капиталистическим олигархам. Да, собственно, любым представителям «верхушки» классового общества, чье положение, в целом, юпоэтому вся история человечества – это история непрерывного расширения, непрерывной экспансии указанной возможности, которую можно назвать «могуществом» (power). Это могущество может выражаться разным образом: через «формальную» или сакральную власть, через «знатность», через капитал самого разного образца. Война, интриги, торговля – практически вся «высокая» (то есть, присущая представителям «элиты» деятельность) – представляет собой именно это самое увеличение возможности одних людей определять действия других. Read more... )
anlazz: (Default)
Разбирая вопрос о манипуляции, следует всегда понимать, что «манипуляция» по отношению к отдельно взятой личности, и пресловутая «манипуляция сознанием» – это совершенно разные вещи. В том смысле, что «личная манипуляция» - это достаточно интересный психологический феномен, который каждый может наблюдать, к примеру, во время выступлений фокусников. Ничего сверхъестественного нем нет – большая часть фокусов прекрасно объясняется в разнообразных источниках, а меньшая – сохраняется артистами в качестве особого способа честного зарабатывания на хлеб. Но в целом, давно уже понятно, что основной смысл данной деятельности состоит в использовании ограниченности «обыденной» реакции человека на окружающий мир. Что позволяет - посредством хитроумного реквизита или отточенной «ловкости рук» - осуществлять определенные действия в пределах, недоступных этой самой реакции. В этом плане манипуляция представляет собой реально «работающую» область человеческой деятельности. В том смысле, что большая часть людей действительно верят, что кролик достается из шляпы – и эта вера основывается в большей части именно на действии фокусника. (А если бы он достал кролика из стоящего рядом ящика и все это видели – то это был бы провал.)

Впрочем, бывают и более сложные способы подобной работы с людьми – вплоть до эриксоновского гипноза. Но все они имеют в своей основе одно – на принцип «прямого» взаимодействия манипулятора и манипулируемого. Если же он (этот принцип отсутствует), то значит, мы имеем дело с совершенно иным явлением. (Которое обладает совершенно иными функциями.) К примеру, речь может идти о том, что сейчас принято именовать «мифом». На первый взгляд миф кажется подобным манипуляции: ведь и в этом случае человек верит в то, чего на самом деле не существует. (Никто не видел, к примеру, Одина или Аполлона – но в их честь совершались жертвоприношения, им посвящали огромные материальные ресурсы и множество личного времени.) Однако есть одна разница, которая меняет все. И дело не только в том, что в случае манипуляции зритель действительно видит кролика, доставаемого из шляпы – а об Одине он слышит от стариков. (Правда, если наесться мухоморов – то тогда еще не то увидишь, но это уже совершенно иное явление.) Самое главное отличие мифа (и ему подобных явлений) от манипуляции состоит в том, что «мифотворение» нельзя реализовать произвольно. В том смысле, что эта самая сущность создается исключительно тогда, когда этому начинают соответствовать некие исторические условия. И никогда иначе.

* * *

Но, собственно, эта самая «непроизвольность» и есть основное качество явления, которое сейчас принято именовать «манипуляцией сознанием». В том смысле, что она проявляется тогда, и только тогда, когда в ней появляется потребность общества. В качестве примера можно привести хрестоматийную уже историю с т.н. «25 кадром».Read more... )

anlazz: (Default)
Я, в общем-то, не люблю термин «тоталитаризм» - поскольку он не просто политизирован, а политизирован очень жестко, являясь, по сути, скорее ругательством, нежели чего-то обозначающим понятием. Впрочем, это самое слово-то и введено было в оборот исключительно для «ругани», в смысле – для очернения СССР. А если точнее, то для того, чтобы иметь возможность объединить советский и фашистский режим, одновременно решая две задачи: Во-первых, выводя фашизм за рамки «классического» империализма – то есть, не давая оснований для поиска его истоков в капиталистическом устройстве. (То есть, в устройстве  большинства развитых стран.) А, во-вторых, позволяя оторвать советский строй от идей социальной справедливости, бывших  в середине XX века – когда и было введено данное понятие – очень популярными. То есть, основным смыслом использования указанного понятия выступали исключительно пропагандистские требования, должные исключить из оборота понятие «социализм», имевшее для масс однозначно положительную коннотацию.

Именно поэтому  был введен указанный термин, делавший акцент на исключительно внешних признаках «режимов» - вроде наличия «одной идеологии». (Хотя идеология в любом обществе именно «одна», поскольку основная ее задача – трансляция интересов правящих классов на все общество.) Или, к примеру, на наличие «политических репрессий» - которые так же осуществляются в любом социуме, где существует социальное разделение. (То есть, за исключением коммунизма.) Тем не менее, за время своего активного существования понятие «тоталитаризм» было – в определенной мере – осмысленно и наполнено смыслом, отличным от изначального. Этим смыслом стала идея некоего гипотетического – почему, будет сказано ниже – общественного устройства, в котором полагалось наличие полного контроля государственного аппарата за каждым гражданином. Именно на указанной особенности, как правило, основываются все попытки создания модели «тоталитаризма» – начиная с оруэлловского «1984» и заканчивая разнообразными антиутопиями нашего времени.

Собственно, в указанной коннотации понятие «тоталитаризм» действительно может иметь определенный смысл. Правда, совершенно иной, нежели полагается обычно. И, прежде всего, тут стоит четко указать, что к советскому опыту данная модель не имеет ни малейшего отношения.Read more... )

anlazz: (Default)
Как известно, вчера умер самый известный русофоб в истории человечества. Можно даже сказать, человек, создавший русофобию, как явления – и «протянувший» ее в прошлое и будущее, а главное, заставивший всех (и, прежде всего, самих русских) поверить в существования «извечной вражды между Востоком и Западом». Впрочем, эта самая русофобия – на самом деле, есть всего лишь частное явление среди более серьезных идей, связанных с покойным. У него в реальности есть гораздо более серьезные «грехи» перед миром, нежели «извечная польская ненависть к России». (А на самом деле – ненависть родившегося в дворянской семье к советскому государству.) Например, еще знаменитый психолог Эрик Фромм связывал Бзежинского с появлением концепции «технотронного общества» (по названию книги Збигнева «Технотронная эра», вышедшей в 1968 году) - то есть общества, в котором некая элита посредством разного рода средств агитации и рекламы (СМИ) поддерживает нужные для себя настроения. Поскольку именно эта идея, по существу, и являлась основной для указанного мыслителя – все остальное было вторичным. (В том числе и русофобия.)

Впрочем, и сам Бзежинский, по существу, являлся всего лишь одним из «носителей» указанной концепции - зародившейся после Второй Мировой войны и ставшей главным источником «движения» современной цивилизации. Движения к своей гибели. (Не пугайтесь – речь идет не о гибели человечества, как такового, и даже не о гибели его части. А всего лишь о конце определенной модели миропредставления, с которой принято связывать т.н. «современный Запад».) Поскольку можно говорить о целой «плеяде» разного рода «деятелей», сформировавшейся где-то в 1960 годах, и ориентированных на идею создания «управляемого мира». Сюда можно отнести огромное количество лиц – начиная с членов пресловутого «Римского клуба», и заканчивая всевозможными «финансистами», вроде Сороса и даже «самих» Ротшильдов с Рокфеллерами. Всех их объединяет одно – уверенность в том, что отдельно взятые личности – «великие личности», «атланты» - могут успешно управлять мировыми процессами, изменяя их в нужную для себя сторону.Read more... )
anlazz: (Default)
Возвращаясь к теме социализма и его «развертывания» в полноценную коммунистическую формацию, следует упомянуть одну важную особенность данного процесса. А именно – то, что с точки зрения марксизма для любой формации должно соблюдаться диалектическое единство производственных отношений и производительных сил. Иначе говоря, то, как организовано взаимоотношение людей в плане производственного взаимодействия должно соответствовать применяемому в нем оборудованию и технологическим приемам. (И наоборот.) Собственно, это самое соответствие есть очень важная вещь в марксистской картине мира. Впрочем, не только – в последнее время понимание того, что технические и «гуманитарные» (то есть социальные) технологии должны соответствовать друг другу, постепенно возникает у многих людей, занимающихся проблемой развития человечества. К примеру, достаточно известна т.н. «проблема технико-гуманитарного баланса» А.П. Назаретяна. Обращаются к данной проблеме и западные мыслители. (Но рассматривать все это надо, разумеется, отдельно.)

Тут же стоит, прежде всего, отметить тот факт, что именно указанное соответствие в рамках марксисткой модели выступает главным критерием для выделения указанных формаций. В частности, рабовладельческую формацию обыкновенно соотносят с т.н. «мотыжным земледелием», феодальную – с «плужным», капиталистическую – с «машинным производством». Стоит отметить, что, разумеется, указанные производственные силы связываются не только с одной-единственной технологией – скажем, феодализм с конным плугом. Напротив, речь идет о целом комплексе самого разного рода устройств и методов (вроде трехпольной земледельческой системы при том же феодализме), определяющих наиболее эффективные способы получения прибавочного продукта при текущем общественном устройстве. Последнее надо подчеркнуть особо – поскольку понятно, что в рамках достаточно сложных обществ всегда существует огромное множество разнообразных «технологических комплексов» - начиная с самых архаичных. К примеру, «коммерческое значение» охоты еще в начале XX столетия было довольно велико даже в Соединенных Штатах, а собирательство ягод и грибов до сих пор (!) выступает чуть ли не основным видом деятельности в ряде депрессивных российских регионов.

Однако это не делает собирательство или охоту явлениями, определяющими облик США или РФ.Read more... )
anlazz: (Default)
Яна Завацкая – Синяя Ворона написала пост , посвященный отличию капитализма от социализма. В нем она указала, что социализм отличается от капитализма тем, что в нем отсутствуют крупные собственники капитала. В ответ на это товарищ Буркина-Фасо опубликовал собственную запись, в которой утверждал, что основной признак социализма состоит в том, что при данной формации каждый гражданин является «акционером» огромной страны-корпорации – в отличие от капитализма, в котором этот самый гражданин выступает только наемным работником. Удивительно, но оба поста вызвали удивительно бурное обсуждение, с привлечением огромного числа антисоветчиком, старающихся доказать то ли тот факт, что социализма в СССР не было, то ли то, что социализм есть самая убогая из возможных систем, то ли то, что он вообще не может быть построен. (С привлечением всех аргументов «образца 1989 -1995 года» - то есть, того, что еще лет пятнадцать назад было разбито и отправлено в утиль…)


* * *

Впрочем, не буду больше об убогих – как говориться, если человек идиот, то это надолго. Гораздо интереснее тут тот факт, что и первое, и второе объяснение сути социализма, ИМХО, опустили самое важное качество данного строя. (Причем, у Буркина Фасо – не в обиду будет сказано - на это качество нет даже намека.) А точнее, «не строя». Дело в том, что, вопреки обыденным представлениям, социализм, как таковой, не является отдельной формацией в рамках марксистской модели. Да, это может показаться странным – но данный «строй» тут на самом деле выступает всего лишь переходным моментом между капитализмом и коммунизмом. Выделение социализма в отдельную категорию невозможно – хотя бы потому, что по своему базису, т.е., индустриальному производству, социализм полностью совпадает с капитализмом. Хотя бы на первом этапе развития. Именно поэтому Маркс не особенно любил использовать слово «социализм», связывая его чаще с буржуазными социалистами, нежели с тем, что будет после победы пролетарской революции.

Другое дело, что в условиях «длинной Мировой Революции», охватывающей десятилетия – что, в свою очередь, связано с фундаментальнейшими изменениями, происходящими в данный период – требование к какому-то обозначению текущей ситуации было неизбежным. И разумеется, понятно, что называть «коммунистическим» общество, в котором практически отсутствуют базовые признаки данного типа социального устройства (вроде неотчужденного труда), выглядело бы очень и очень странным.Read more... )
anlazz: (Default)
К предыдущему...

В последнее время – а точнее, где-то с конца Перестройки – стало популярным мнение о том, что не стоит употреблять понятие «Великая Отечественная война». Дескать, это чисто пропагандистский конструкт, созданный «кровавым тираном» для своих целей. Поэтому следует использовать «международное» - Вторая Мировая война. В общем-то, для позднесоветского и постсоветского дискурса это достаточно обычная идея, строго следующая в рамках отрицания всего, что было создано в СССР. Самое удивительное тут, скорее, то, что несмотря на все это, понятие «Великая Отечественная война» до сих пор еще остается актуальным. Последнее вполне может значить, что за ним стоит нечто очень важное. Однако понять, что же является этим важным, почему мы действительно должны выделять агрессию Третьего Рейха против СССР и советскую реакцию на нее в отдельную категорию, было очень тяжело. По крайней мере, у меня до последнего времени однозначного ответа на этот вопрос не было. И лишь ко времени написания прошлого поста с указанной темой стало более-менее понятно.

Дело в том, что, как это не парадоксально звучит, но Великая Отечественная война, и Вторая Мировая война – это реально два совершенно различных явления. Нет, разумеется, с точки зрения историографии Великая Отечественная действительно является всего лишь локальным моментом во Второй Мировой войне, начавшемся 22 июня 1941 года и завершившимся 9 мая 1945 года. Кстати, Советский Союз продолжал воевать и после капитуляции Германии – до 2 сентября 1945 года он, в соответствии с союзническими обязательствами, участвовал в боевых действиях против Японии. Более того, можно сказать, что и вступила наша страна во Вторую Мировую войну еще до начала агрессии со стороны Германии – к примеру, Советско-Финская война 1939-1940 годов несомненно выступает актом Второй Мировой войны. Так что может показаться, что выделение Великой Отечественной войны в отдельную категорию не имеет никакого смысла – ну, за исключением таксономического.
Однако если рассматривать указанные события не в историографическом, а в «историософском», если так можно выразиться, ключе – то есть, обращая внимание не столько на формальную последовательность событий, но и на из генетическую связь друг с другом – то можно увидеть, что эти самые «войны» действительно различны. Дело в том, что Вторая Мировая война, сама по себе – это «обычная» Мировая война, являющаяся следствием уже не раз упомянутого стремления империалистов к переделу мира. Именно поэтому, как уже говорилось в прошло части, она была неизбежна – несмотря на все чувства, убеждения и устремления прошедших Первую Мировую людей. Ведь империализму, в общем-то, все это глубоко безразлично – ему важно одно: увеличение капитала. А это, в свою очередь, может происходить только одним способом – путем непрерывного роста рынка.Read more... )
anlazz: (Default)
В завершении – а может быть, и в незавершении – «победной темы» хочу обратить внимание еще на один важный момент, который нам показывает данный праздник. А точнее – события, приведшие к данному празднику. Речь идет об одном, мало осознаваемом сейчас, факте, который, тем не менее, крайне важен в плане верного миропонимания. А именно - о том, что на примере Великой Отечественной войны можно прекрасно увидеть ложность популярной идеи о «вечной русофобии» Запада вообще, и Европы в частности. (А так же прекрасно разглядеть реальные, а не пропагандистские причины начала войн.) Конечно, материал для понимания данного момента можно увидать и на примере иных войн – к примеру, той же Первой Мировой, в которой Россия оказалась включена в пресловутое «l'entente cordiale» вместе с Францией и Великобританией. То есть, той самой «англичанкой», которая, в представлении многих псевдопатриотов, непрерывно «гадит» нам в течение столетий. Причем, за полвека до данного факта эта самая «англичанка» «нагадила» нам весьма конкретно – вплоть до потери черноморского флота. Кстати, так же вместе с французами…

Впрочем, подобных «кульбитов политики» - когда происходил переход из союзников во враги и обратно – в российской истории можно вспомнить очень много. Скажем, та же Великобритания за несколько десятилетий до Крымской войны участвовала в знаменитом «Священном союзе» - объединении европейских монархий для противодействия «республиканской заразе», созданном русским царем. Ничего удивительного тут нет: «Война – есть продолжение политики иными средствами». Ну, а политика, как известно, есть концентрированное выражение экономики. Поэтому основным мотивом для заключения союза одного государства с другим, или, напротив, для объявления войны их друг другу, служит столкновение интересов правящих классов данных государств. Все остальные причины – национальные, религиозные и т.п. - как можно легко догадаться, выступают лишь «легитимизаторами» данных интересов. Именно поэтому в человеческой истории удивительные «превращения» союзников во врагов и обратно, подобные приведенному выше, являются скорее нормой, нежели исключением.Read more... )

anlazz: (Default)
Итак, сборник «Хроники мировой коммуны» содержит произведения, отобранные авторами альманаха , «Буйный бродяга» как лучшие. То есть – те, которые кажутся им наиболее актуальными. Именно поэтому указанный сборник и может рассматриваться, как «следующий этап» в плане возвращения образа коммунистического будущего. Поскольку, как уже сказано, указанные произведения представляют собой отход от чистой апологетики, столь популярной еще недавно. Коммунизм в «Хрониках» перестает быть тем самым «Прекрасным далеко», которым он выступал еще недавно. (После того, как перестал быть «запрещенным состоянием».) Он больше не является фоном, на котором разворачивается действие героев, выступающих, по сути, нашими современниками – как это было еще недавно. Так что известное обвинение Тарасовым авторов «Буйного бродяги» в эскапизме по отношению к данному сборнику вообще перестает быть актуальным. Вместо образа «земного Рая», насыщенного футуристическими строениями, мощными машинами и умными роботами, будущее в указанном сборнике предстает, прежде всего, сложной системой взаимоотношений между людьми, наполненной своими противоречиями.

Время разнообразных «мерисьюшек» прошло – теперь от героев требуется вовсе не реализовывать тайные фантазии авторов в соответствующем антураже (не важно – в рыцарском замке или на космическом корабле). Напротив – это авторам теперь приходится напрягать мозги в поисках оптимального разрешения стоящих перед героями проблем. А таковые даже в намного более совершенном, нежели сегодня, обществе, неизбежно будут существовать. Скажем, в открывающей сборник повести Велимира Долоева – которую я уже разбирал отдельно – этих самых проблем описан целый клубок. Что поделаешь – это «фирменная» манера автора: задавать себе и читателям столько вопросов, что их хватило бы на целый роман. (А возможно – и на целую серию романов.) Но поскольку Долоев имеет несколько иные интересы, нежели написание бесконечных простыней текста (ради обещанного гонорара), то имеем только небольшую повесть. Где, в очень компактной форме описана и ситуация в мире во время и после Гражданской войны, и проблемы с педагогикой в среде трудных подростков, и даже – очень сложная и интересная мысль про взаимодействие между человеком и виртуальной реальностью.

Но главное, что основным мотивом проходит через все произведение – это необходимость постоянной борьбы с любыми проявлениями иерархии.Read more... )
anlazz: (Default)
«Долгая заря» - это первоначальное название ефремовского романа, впоследствии известного, как «Час быка». Произведение это повествует о людях из коммунистического будущего, отправившихся на планету Торманс, находящуюся под властью фашистов. И успешно произведших ее «переформатирование» - в свободное коммунистическое общество. Правда, ценой частичных своих потерь. Впрочем, пересказывать роман, разумеется, нет смысла – поскольку это очень важное и сложное произведение, прочесть которое должен любой уважающий себя человек. Но, в рамках указанной темы, речь пойдет о другом. О то, что «Долгая заря» - это, по сути, отсылка на приближающийся рассвет после затянувшейся ночи. Ночи классового общества, ночи непрерывной борьбы людей друг с другом – борьбы не на жизнь, а насмерть за кусок хлеба, за само право существовать на Земле. Но ночь, как известно, рано или поздно, но закончится рассветом – и человек, впервые за тысячи лет обретет свою истинную свободу. Однако пока этот момент не настал – данное положение кажется вечным. Однако это не так – поскольку все, что когда-то началось, когда-то и закончится, сменившись новым. И вместо извечного мира извечной войны всех со всеми наступит период совершенно иной реальности.

Собственно, именно это и говорить ефремовский роман. И именно этому посвящен новый сборник коммунистической фантастики «Хроники мировой коммуны», вышедший 12 апреля этого года. О данном сборнике, впрочем, будет сказано чуть позднее. Пока же стоит отметить, что составлен он был авторами альманаха «Буйный бродяга» , впервые вышедшего осенью 2013 года. С тех пор ими было выпущено, кажется, шесть номеров – не сказать, чтобы особенно много за три года. Впрочем, если учесть направленность указанных альманахов – то станет понятным, что даже такой узкий ручеек многое значит. Ведь «Буйный бродяга» позиционируется не просто, как прогрессивный, гуманистический, левый – но как коммунистический сборник. А это, на сегодняшний день, значит очень немало.

Поскольку еще относительно недавно – лет пятнадцать-двадцать назад – называть себя сторонником коммунизма было невозможно. Нет, партия с подобным словом в названии существовала - но она, скорее, связывала себя с рухнувшей великой державой, а вовсе не с указанным типом общества. Недаром ее руководитель всячески подчеркивал, что он – за «справедливость» и «народный патриотизм», а вовсе не за «утопический коммунизм». Впрочем, в рамках тогдашнего господства антисоветской идеологии представить что-либо иное было невозможно – за исключением горстки маргиналов мало кого привлекали идеи отказа от классового разделения. (Ведь оно противоречило «природе человека» - одному из базисных постулатов того времени.) Постепенное снятие «табу» с коммунистической идеи наступило лишь в 2000 годах. Именно тогда некоторые «левые» стали заявлять все более и более радикальные мысли – и, в частности, то, что указанное «утопическое общество» на самом деле является не такой уж и утопией. А, может быть, даже вполне реализуемой системой. Несмотря на пресловутую «природу»…

Однако даже тогда представить, что кто-то может открыто призывать к ликвидации классового устройства, было странным. Read more... )

anlazz: (Default)
Итак, друзья, История нам в очередной раз, преподнесли хороший урок, для того, чтобы мы еще раз выучили азбучные, по сути, истины. А именно - то, что Мировые войны возникают по абсолютно объективным причинам. Что они не устраиваются по воле левой ноги того или иного правителя, не важно, кто он: царь, император (кайзер), король, президент или генеральный секретарь. И более того - что никакое "внешнее событие" - включая даже испытание ядерного и ракетного оружия - не способно привести к подобному развитию событий, если эти самые объективные причины диктуют обратное. И наоборот - если "все готово" в указанном смысле, то повод может быть ничтожным: скажем, убийство эрцгерцога. (В то время высокопоставленных лиц "валили" вообще пачками.) А может - вообще не иметься повода, поскольку последний можно легко создать: гуглим "Глейвицкий инцидент".

На самом деле, после того, как мир пережил две Мировые войны, все это должно быть совершенно очевидным. По крайней мере, для левых. Но нет - каждый более-менее серьезный политический кризис у нас превращается в неизбежное ожидание уничтожения всего человечества. Причем, даже тогда, когда речь идет об одной второстепенной державе, с экономикой, на большую часть представляющей собой "сырьевой придаток" Запада. Так вот, абсолютно локальные "терки" данного государства с еще более ничтожным соседом, причем даже не выходящие к "горячему конфликту", и имеющие статус ниже какой-нибудь "футбольной войны", с необычайной напыщенностью объявляются важнейшим политическим событием на земном шаре. "Гибридной войной"!

Как говориться, если желаешь раздуть из мухи слона, придумай ей красивое название. На этом фоне идеи о том, что семена Мирового конфликта зарыты на Ближнем Востоке, кажутся уже верхом здравомыслия. В конце концов, в данном регионе есть реальные ценности - а именно, нефть и газ. За них, как говориться, и воевать не стыдно... Правда, при этом как-то забывается, что войны за те или иные ресурсы вообще представляют собой "естественное состояние" человечества. Что в течение тысяч лет основной целью военных, как таковых, как раз и являлось обеспечение социума - а точнее, правящих классов данного социума - возможностью присвоения того, что им было необходимо. Поэтому войны, как таковые, являются для любого классового государства нормой.

Но Мировой войной, как известно, можно назвать не любую войну.Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 20212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 04:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios