anlazz: (Default)
Позапрошлый текст, посвященный современному Суперкризису, я закончил сравнением нынешней ситуации с тем, что было в мире примерно сто лет назад. Это, разумеется, не было случайным – поскольку и сейчас, и тогда мы могли наблюдать похожие процессы. Разумеется, это не значит, что прошлый и современный Суперкризисы полностью аналогичны – однако общего у них очень много. Причем, что самое главное, и в тот, и в этот раз речь стоит вести об одной и той же основе, которая лежит в основании указанных явлений. Этой основой является исчерпание мировых рынков. То есть, самого важного ресурса – который и определяет само существование капитализма. Иначе говоря, без которого функционирование данного типа общества становится невозможным. Подобной утверждение может показаться странным –поскольку очевидно, что капитализм просуществовал еще целых сто лет. И не просто просуществовал – а успешно осуществил запуск огромного количества новых технологий, поднял на порядок уровень жизни населения. Как же тут можно говорить о невозможности? Но, на самом деле, никакого противоречия тут нет. А точнее – противоречие есть, но противоречие диалектическое, связанное с диалектичностью такой сложной системы, как общества.

Однако прежде, чем рассматривать его, следует поподробнее разобрать: а что же произошло с миром примерно сто лет назад? Впрочем, тут следует уточнить – с миром т.н. «развитых стран». Ибо в «неразвитых», по большей частью являющихся колониями европейцев, особых перемен не было – там как жила большая часть населения натуральным хозяйством, так и продолжила жить. (И продолжает до сих пор.) Однако для метрополий ситуация была иной. А именно – существующий там капиталистический строй был, в общем-то, крайне эффективным в плане развития производительных сил.Read more... )

anlazz: (Default)
Для иллюстрации того, что же реально происходит в современном мире, хочу привести достаточно известный пример. Как все помнят, где-то два с половиной года назад наши «заклятые союзники»  сбили российский Су-24 в Сирии. Событие это всколыхнуло всю страну – в частности, одни блогеры рвали на себе волосы и требовали жестко покарать предателей. Другие же, напротив, издевательски посмеивались – дескать, «Рашка все!», опустили по самые помидоры. Впрочем, и те, и другие очень скоро забыли данное событие, и нам от него остались только пресловутые запрещенные турецкие помидоры и слова Путина о «ноже в спину». В общем, большая политика пошла своим чередом:  все, кто мог, начиная с нашего президента и заканчивая президентом турецким сняли с указанного события все сливки, и потихоньку  забыли.

Впрочем, помимо всего прочего, данное событие показало и еще кое-что достаточно интересное. А именно – когда стали вскрывать черный ящик с разбившегося самолета для считывания с него информации, то увидели, что это невозможно. Поскольку вместо бортового самописца в оранжевом корпусе следователей ждали исковерканные печатные платы с растрескавшимися микросхемами. «Прозападная» часть блогосферы в ответ на это опять взвыла свое любимое – «Рашка все» (в смысле, не может делать черные ящики). Ну, а патриотичная стала отчаянно пытаться доказать, что «все так и должно было случиться». В том смысле, что «ящик» обязательно должен был испортится при подобных условиях, и ожидать чего-то иное от него было бы странным. Впрочем, через месяц-два опять все забылось.

Однако если кто еще помнит, то основная проблема в данном случае была в том, что в указанном устройстве были применены микросхемы в неподходящих корпусах. А именно, в пластиковых – вместо традиционных для авиационной техники металлокерамических. Кстати, единственная отечественная ИС в данном случае оказалась металлокерамике, и все эти деформации прекрасно выдержала. Ничего удивительного во всем этом нет – ведь эти самые специальные корпуса и выпускаются для того, чтобы увеличить стойкость корпусируемых компонентов. Разумеется, они намного дороже – но эта дороговизна окупается возможностью работы в более тяжелых условиях.Read more... )
anlazz: (Default)
В позапрошлом и позапозапрошлом постах я затронул такой момент, как особое ощущение позднесоветского человека, могущее быть названным «предчувствие катастрофы». В кавычках, разумеется – поскольку возникло оно намного раньше того, как катастрофа действительно стала неизбежна, и уж конечно, раньше, нежели ее признаки стали заметны «невооруженным глазом». Впрочем, данная тема достаточно сложная для того, чтобы ее можно было раскрыть в каком-то ограниченном числе текстов, поэтому к ней мы еще вернемся. Однако пока хочу сказать несколько о другом.

А именно, о том, что в комментариях к данным постам, а так же к посвященному подобной проблеме посту Яны Завацкой, можно увидеть не менее интересное явление, сходное с предыдущим – но полностью противоположное ему. Речь о том, что по аналогии можно назвать «непредчувствием катастрофы» и которое состоит в том, что огромное количество людей обладает уверенностью в благости и «надежности» существующей сейчас системы. Впрочем, самый яркий пример данного «непредчувствия» - это состояние общественного сознания нынешней Украины (где катастрофа уже не просто идет, а, прямо-таки, летит), однако оно является господствующим практически везде. Так что, оно может рассматриваться, как «визитная карточка» нашего времени. Разумеется, на это можно возразить: ведь сейчас, как никогда, популярной оказывается т.н. «постапокалиптика». Разнообразные сценарии уничтожения мира обыгрываются в бесчисленном числе произведений – как только не уничтожают родную Землю. Ее и сжигают ядерной бомбардировкой, и таранят астероидами, и взламывают землетрясениями. Человечество «погружают» то в жар, то в адский холод, на него набрасывают множество эпидемий, в результате которых большая часть людей то ли просто умирает на улицах, то ли превращается в пресловутых зомби.

Однако это все не то. Поскольку, во-первых, указанные способы «уконтрапупивания» миллионов, а то и миллиардов людей выглядят – как это получше сказать – не очень вероятными. А точнее – совершенно невероятными – по крайней мере, для более-менее образованного человека. Да и для необразованного тоже. В конце концов, число тех, кто строит «схроны» на случай неожиданного вторжения инопланетян, или скупает тушенку для того, чтобы пережить падение астероида, в общем-то, невелико. Для остальных же все эти образы «2012» и «фоллаута» выступают всего лишь способом несколько пощекотать нервы, отвлечься от действительно волнующих повседневных проблем. В самом деле, для среднего гражданина даже погода за окном выступает на порядки более серьезным фактором, нежели вторжение бесчисленных полчищ зомби, а угроза вылететь с работы заставляет испытывать страх, во много раз превышающий страх ядерного удара. (Смешно, но подавляющая часть людей даже местонахождение ближайшего убежища не считает нужным узнать.)

Таким образом, указанные опасности изначально выглядят чем-то картонным, далеким, не имеющим отношение к действительности. Ну да, придут, скажем, нехорошие роботы и «уничтожат всех человеков» - но когда еще это случиться? Существующие же события, люди и социальные организации в указанных моделях «гибели» опасности не несут. Ну, правда, есть еще террористы и маньяки. Эти намного ближе, но все равно, расстояние между ними и «средним гражданином» остается достаточно большим для того, чтобы можно было ограничиться минимальными способами предосторожности. Тем более, что, как уже было сказано, за пределами телевизионной картинки и эти опасности выступают ничтожными по сравнению с тем, что реально угрожают. Достаточно сравнить число погибших от террористов с… ну, хотя бы с теми, кто отравился суррогатным алкоголем. Между прочим, в той же РФ было более 9 тыс. погибших за прошлый год только от этой беды – и никакого национального траура.

* * *

То есть, весь этот постапокалипси,с в совокупности со всеми «телевизионными ужасами», на самом деле является ничем иным, как отличным способом «сунуть голову в песок», прячась от реальных проблем.Read more... )

anlazz: (Default)
Недавно товарищ Мансурян  упомянул про один забавный факт. А именно – про то, что молодой Егор Гайдар решил стать экономистом, прочитав «Обитаемый остров» братьев Стругацких. Вот как данный деятель сам об этом пишет:
«…Вот я, собственно, решил заниматься экономикой, — говорил Егор Гайдар в эфире «Эха Москвы» в августе 2005 года, — Вы будете смеяться, — после того, как прочитал в финале «Обитаемого острова» диалог между Странником и Максимом, где он говорит ему: да ты, вообще понимаешь, что в стране инфляция? Ты, — говорит, — вообще знаешь, что такое инфляция? После этого я твёрдо решил разобраться…»
Было это – по словам самого Гайдара – в 1971 году, в возрасте 15 лет. Впрочем, о том, насколько правдива данная история, можно говорить отдельно – как известно, сам указанный политик особой честностью не страдал. И вполне возможно, что поступление на экономический факультет МГУ определялось иными, более «приземленными» критериями – обычными для молодого мажора. Но, в любом случае,  главного это не меняет. А главное тут состоит в том, что будущий премьер-министр (пусть и ИО) и основной исполнитель политики «шоковой терапии», а тогда еще обычный советский школьник — хотя и «из хорошей семьи» — по какой-либо причине решил, что ему следует изучать явление, с окружающей жизнью не имеющее абсолютно никакой связи.

Разумеется, экономисты в СССР были – но занимались они совершенно иными вещами. Да и вообще, наверное, единственное, с чем ассоциировалась инфляция  в конце 1960 годов – так это с периодом Гражданской войны. Именно тогда указанное слово имело «тот самый» зловещий смысл – деньги обесценивались чуть ли не быстрее, нежели их успевали выпускать. (Впоследствии то же самое устроит нам сам Гайдар.)Read more... )

anlazz: (Default)
Приведу пример «еще из Фритцморгена» - так сказать, для лучшего понимания вопроса о том, что же представляет из себя современное общественное сознание. А именно – не так давно данный топблогер приводил, так сказать, свое впечатление от просмотра американского сериала («Дэдвуд»), посвященного Дикому Западу. Ну, сериал – и сериал, что тут сказать, тем более, что для США этот самый «Дикий Запад» представляет собой один из основополагающих мифов. И поэтому они наснимали про него такое количество киноматериала, что страшно даже представить. В самом разном ключе – от ужасно эпического и героического до откровенно комического и пародийного. Впрочем, сегодня время вестернов давно прошло, и кинообразы отважных парней с кольтами давно уже вызывают что-то среднее между зевотой и ностальгией. Собственно, в ответ на эту ностальгию (которая в США на порядки выше, чем у нас) сейчас и снимаются подобные вещи. Однако Фритцморген умудрился найти в сериале нечто такое, что привело его в восторг. Вот как он сам пишет:

«Чуть ли не все главные герои безо всяких колебаний открывают своё дело. Положительные герои торгуют лопатами или возят грузы из города в город. Отрицательные держат салуны и публичные дома. Однако открыть бизнес считается для деятельного человека не чем-то выдающимся, а абсолютной нормой.»
Конечно, можно удивляться тому, почему это Олег Макаренко впервые (!) обратил внимание на момент, который так же является одним из базовых конструкций в американской мифологии – в которую и входит миф о «Диком Западе». Ведь речь идет о знаменитой «Великой Американской Мечте», столь любимой нашими либералами-западниками. Впрочем, сам Фритцморген позиционирует себя, как «антилиберала», так что, ему, наверное, можно не знать про указанное явление. Однако, в любом случае, выглядит это странно – человек представляет, как открытие, такую банальность, с которой должен был знаком со школы. (Он что, О'Генри с Марком Твеном не читал?)

Впрочем, понятно, что Фритморгена интересует вовсе не «Дикий Запад» в совокупности с «Великой Американской Мечтой». Гораздо важнее для него то, что на указанном материале он может в очередной раз заявить необходимость развития пресловутого «Духа предпринимательства» здесь, в настоящей РФ. Дескать, надо нам поучиться у США тому, что: «В то время как обитатели гетто сидят и ждут от государства пособий, нормальные американцы считают, что за их материальное благосостояние отвечают они и только они.»


* * *

«Нормальные американцы» - это, очевидно, WASP'ы (White Anglo-Saxon Protestant), представители привилегированных слоев Соединенных Штатов, и так же играющие значительную роль в американской мифологии. Впрочем, сформировался данный миф потому, что в свое время этот самый слой действительно имел вполне определенное стремление к открытию своего бизнеса. Правда, вполне возможно, что иные слои американского общества так же были не против того, чтобы заняться предпринимательством – но вот сделать это им было гораздо сложнее. Но, в любом случае, на тот момент – как раз на время, описанное в сериале (конец XIX века) — указанное стремление являлось для Соединенных Штатов однозначным благом, позволивши им к началу XX века превратиться в развитую державу.

Да и впоследствии указанная предприимчивость оказалась для Штатов нелишней, правда, с учетом мощной господдержки.Read more... )
anlazz: (Default)
Наверное, больше всего среди топ-блогеров я люблю Фритцморгена. Нем, серьезно – читаю практически каждый его материал. Для других «топов», к примеру, Кассада, этот показатель составляет где-то 30-40%, а у той же Эволюции – где-то 2-3%. А вот от чтения Фритца оторваться невозможно – настолько интересно все то, что он пишет. Правда, интересно не в том плане, что данный автор демонстрирует какие-то особо умные мысли. Нет конечно: пропагандист в любом случае есть пропагандист, и деньги ему платят за другое. Однако Фритцморген, ведя свою пропаганду, не просто тупо отрабатывает госзаказ, но и вкладывает в свою работу определенную часть собственных идей. Как не странно, к пресловутому «путинизму» имеющих весьма отдаленное отношение – например, концепцию о неизбежном наступлении «киберфеодализма». (По сути, Фритцморге – трансгуманист, только «маскирующийся» под путиниста.) Но, самое главное, он прекрасно демонстрирует практически полный набор современных установок и мифов – благодаря чему и является столь популярным. (В отличие от большинства унылых «лоялистов», вроде Носикова и Ко.) И именно поэтому, читая данного топ-блогера, можно прекрасно изучать современное общественное сознание, не испытывая рвотных позывов. И понимать, почему же наше общество такое… Ну, такое, какое мы его знаем.

Вот, возьмем для примера относительно недавнюю заметку: «Автомобили и путешествия», сделанную Фритцморгеном 24 июня. Заметка очень короткая, и касается неких особенностей «антикапиталистической пропаганды» 1980 годов. Основным ее сюжетом служит армейская байка, «подсмотренная» на Пикабу. Вот ее текст:

«Знакомый служил в армии где-то в середине 80-х годов. И как положено, была у них такая вещь, как политподготовка — с лекциями о капиталистах, которые выжимают все соки из рабочего класса. И очень любил политрук историю приводить в качестве примера, о том, что во время кризиса в автомобильной промышленности Генри Форд каждого рабочего своего завода вынудил приобрести автомобиль родной фабрики, а потом в течение года высчитывал его стоимость с процентами из зарплаты.
Выслушивали историю солдатики обычно молча. Но как-то после лекции один из них подошел к политруку:
— Как-то неладно в вашей истории получается. У меня отец, советский рабочий, мечтает о машине, вкалывает, как чёрт, и лет через 15 может на неё и заработает. А у капиталистов получается, что такой же работяга за год отработал стоимость машины, и с голоду ноги не протянул. Вредная какая-то история.
Политрук молча позеленел, но о заводах Генри Форда больше не упоминал.»
Период, в который эта самая история произошла, как известно, относится ко времени устойчивого движения Советского Союза к своей неминуемой катастрофе – что очень хорошо отражалась на всех сторонах позднесоветской жизни. Ну, а пропаганда в СССР этого времени– вообще, сама по себе, отрасль достаточно специфическая . В плане своей катастрофической бессмысленности и ненужности никому – включая самих пропагандистов. Ну, а поскольку байка армейская, то не стоит забывать и некоторые особенности, характерные именно для армейских специалистов по «моральному воспитанию» - универсальные для всех армий мира и очень хорошо описанные у Ярослава Гашека в незабвенном «Похождении бравого солдата Швейка». Поэтому не следует удивляться, что конечным результатом данных действий всегда был непременный фейл, подобный тому, что описан у Фрица.


* * *

Все бы хорошо – но речь то в посте идет не о том, как смешно выглядели в 1980 годах попытки советских замполитов убеждать солдат в преимуществах коммунистического общества. Речь идет о том, что сама идея сравнивать уровень советского и западного человека – причем, западного человека «образца 1930 годов», а советского - «образца 1980» - смешна сама по себе. Поскольку даже в довоенное время американский рабочий мог получать больше благ, нежели советский при Горбачеве. То есть, на основании армейской байки – жанра весьма и весьма специфического – Фритцморген делает выводы глобального характера. Read more... )
anlazz: (Default)
Недавно товарищь Балаев перепостил небольшую серию ( пост и пост) материалов, посвященную педагогике, в которой –если опустить отдельные политические моменты – были подняты достаточно интересные вопросы, связанные с данной областью. В частности, это касается идеи разделения в образовании по «уровню способностей». На самом деле, конечно, это самое деление (на способных и нет) выходит далеко не только за рамки представленных материалов, но и за пределы вопросов педагогики, как таковой – и выступает одним из базисных положений классового общества. Но в такой расширенной трактовке его рассматривать надо отдельно. Тут же стоит обратиться именно к частному случаю –а именно, к концепции, которая гласит: ученики делятся (условно) на умных, средних и глупых – и для каждого из них нужна особая форма обучения. На первый взгляд может показаться, что это безусловная истина: в самом деле, одинаковых людей не существует, а наличие «персональной» образовательной программы есть, несомненно, положительная вещь. Однако есть некоторая тонкость, которая все меняет…

Собственно, беда у данной модели та же самая, как и у любых иных концепций, основанных на идее неравенства: в ее рамках считает, что указанные способности группируются около определенных «полюсов». Иначе говоря, что можно выделить две или три группы, которые оптимальным образом охватят весь спектр. Хотя на самом деле все обстоит гораздо сложнее, и «индивидуальный оптимум» в системе образования, разделенной на три группы, будет не намного ближе к реальности, нежели «неразделенном случае». Так что указанное преимущество «дифференцированного обучения» оказывается эфемерным. Впрочем, это еще цветочки. Ягодки можно увидеть, если мы начнем рассматривать ситуацию в обучении чуть подробнее. И увидим – даже оставаясь на позициях наличия пресловутых «способностей» - что последние (даже если они и существуют), на деле являются этакой «вещью в себе». В том смысле, что реальный смысл они обретают только тогда, когда развиваются во что-то нужное общество посредством системы обучения. Ну, вот не существует от природы умения решать квадратные уравнения, рассчитывать напряжения круглой балки или вышивать крестиком – поскольку ничего этого в природе нет и быть не может. А значит, само данное умение формируется уже искусственно – даже если к этому и существуют «природные» предпосылки.

Но для того, чтобы указанное формирование произошло, должна существовать особая система, занимающаяся им. Эта система существует, и именуется образованием. Проблема состоит в том, что она, при этом (как и любая иная система) обладает своей внутренней структурой. Последнее, в свою очередь, порождающую особую логику, которая очень быстро рушит кажущуюся столь стройной концепцию «разделенного образования». Ведь мы не должны забывать, что образовательные учреждения не парят в вакууме – а существуют в обществе, охваченные разного рода обратными связями. Так вот, в случае с идеей «разделенного обучения» эти самые связи оказываются всегда положительными. Не в том смысле, что они положительно влияют на рассматриваемый предмет – а в том, что они ведут к усилению и углублению существующих тенденций. Причина этого проста: работать с «умными» учениками всегда приятнее, нежели с «глупыми». (То есть, в реальности – с образованными и необразованными.) Да и результаты этой работы в виде высоких отметок, побед на олимпиадах и т.д., так же прекрасно видны. В результате те педагоги, которые получают возможность обучать «хороших» детей, в любом случае оказываются «передовиками производства» по сравнению с теми, кто старается «вытащить со дна» тех, кому не повезло там оказаться.Read more... )
anlazz: (Default)
После того, как в прошлой части было указано на главную суть этики – а именно, на то, что последняя нужна, прежде всего, для обеспечения системы общественного производства, перейду к некоторым частным вопросам. И, прежде всего, к поднятой Яной Завацкой теме эвтаназии . Причина этого состоит в том, что данный вопрос, конечно же, не является самым важным вопросом этики, однако на нем можно хорошо увидеть, что же из себя представляет последняя, а равно – и то, как к ней следует относится. А для того, чтобы сделать это, следует разобрать вопрос о том, что же это за «зверь» такой – #эвтаназия, и почему вопрос о ее этичности вообще возникает в сегодняшнем обществе…

На первый взгляд кажется, что никаких загадок тут нет. Слово «эвтаназия» переводится, как «благая смерть», и представляет собой сознательное умерщвление человека. Отличие эвтаназии от простого убийства состоит в том, что данное действие производится с учетом минимизации мучений убиваемого. Впрочем, так же смертная казнь через инъекцию производится с той же цель – приговоренному перед смертельным препаратом вводят наркоз. Поэтому основным признаком эвтаназии следует считать другое – то, что данное действие не имеет никаких стимулов со стороны исполнителей – за исключением указанного уменьшения страданий. То есть – при эвтаназии главным субъектом совершающегося действа выступает сам умерщвляемый, в большинстве случаев сам становящийся инициатором своего убийства. Поэтому, в общем-то, эвтаназию можно считать самоубийством, в котором действия врача сравнимы с действием человека, принесшего яд. Что, разумеется, является спорным действием, но убийством никогда не считалось. Впрочем, на самом деле, все не так просто…


* * *

Однако, прежде чем рассказать, «почему не все так просто», следует, все-таки, сделать экскурс в историю – поскольку, как уже не раз говорилось, основная проблема современного мышления состоит в том, что оно подразумевает себя в качестве единственно возможного варианта. А на самом деле, выступает лишь в качество локального – а применительно к текущей ситуации, еще и очень специфического варианта «нормы». В случае с эвтаназией это проявляется наглядно – поскольку тут сталкиваются, как правило, две «точки зрения»: во-первых, это идея о том, что «убивать плохо». (Ну, разумеется, это противники данной идеи.) А, во-вторых, представление о том, что «человек имеет право делать с собой все, что захочет». Это, конечно же, сторонники эвтаназии. Самая большая ирония этой ситуации состоит в том, что и те, и другие, как правило, черпают свое вдохновение из мифа о «естественной» склонности человека к поддержанию жизни —или же из мифа о столь же «естественной» необходимости его потребности распоряжаться оной.

Хотя в реальности ни то, ни другое не имеет под собой ни малейших оснований.Read more... )
anlazz: (Default)
Наверное, надо заканчивать с футурологической темой – поскольку иначе она рискует стать бесконечной. Тем более, что даже в сотне постов полностью раскрыть данную тему не удастся. Тот же Ефремов несколько толстых романов написал – и все равно, количество вопросов по созданному им образу мира будущего зашкаливает! (Находятся даже люди, находящие в нем идеи, прямо противоположные тому, что прямо проговаривается в романах.) Поэтому было бы смешно думать, что в небольшом по объему цикле можно будет рассказать все, что хотелось бы. Ведь остается еще огромное количество нерассмотренных аспектов – скажем, как будет организована система здравоохранения, как будет решена задача образования и воспитания новых членов общества, как будет строиться управление им – и т.д., и т.п. Поэтому указанное завершение цикла, разумеется, не означает, что вопрос о том, что же будет представлять собой общество в будущем, будет оставлен. Конечно, нет, однако тут пока будет поставлена пауза.

Но до того, как это произошло, попробую подвести небольшой итог, и еще раз – неизвестно, в который – отметить самое главное. А именно – то, что в данном случае мы будет наблюдать завершение «большого круга» человеческой истории. На самом деле, понимание одного этого факта было бы достаточно для того, чтобы понять – каким будет наше будущее. Причем, будущее относительно близкое – по историческим меркам, конечно – поскольку уже сейчас понятно, что современный мир подошел к состоянию, когда разрешить базовые противоречия без кардинальной смены базиса является невозможным. (Об этом будет сказано несколько ниже.) Но, как уже говорилось все эти «большие» и «малые круги» понятны только в рамках диалектического мышления. Поэтому и приходится «развертывать» их уже в рамках привычной нам логики. И все равно, данная «развертка» оказывается недостаточной…

Но по другому сделать нельзя – поскольку никакие иные методы для этого непригодны. Точнее, непригодны методы, основанные на линейной интерполяции существующих тенденций – то есть, те, что считаются единственно легитимными в текущей реальности. Поэтому можно сказать определенно – никто никогда из власть предержащих в современном мире «увидеть будущего» не сможет. (А значит, этот фактор можно честно исключать из своих расчетов.) Впрочем, останавливаться на данной особенности не будем, а обратимся к иным вещам. И, в частности, к тому, что исходя из указанного диалектического представления о действительности, будущее человечества будет, как так же уже не раз говорилось – совершенно непохожим на то, что мы знаем – и из личного опыта, и из огромного количества материалов, собранных «предками». (То есть, из литературы, исторических свидетельств и т.д.) И одновременно, оно будет походить на тот период, который обычно именуют «первобытнообщинным». Впрочем, следует сказать точнее: это самое будущее будет представлять собой, разумеется, не возврат к первобытной общине – а некое состояние, имеющее базовые черты, сходные с общинными, но реализованные на более высоком уровне. А еще точнее, представляющие собой синтез многого из того, что было сделано «в классовый период» с тем, что было до него.


* * *

Именно раскрытию этой идеи и была посвящена вся серия постов. Не линейное, и не круговое, а спиральное развитие. (Упомянутые выше «большие» и «малые» круги есть на самом деле витки диалектической спирали.) Именно отсюда проистекают и все невероятные положения, которые были высказаны в цикле: и отказ от идеи мегаполисов, и переход на расселение в виде поселений, связанных с отдельными производственными проектами, и существенное уменьшение транспортных потоков, и даже, как это не странно звучит, изменение личной, интимной сферы – включая эротические взаимоотношения. Причем, самое интересное тут состоит в том, что все предпосылки для подобных изменений мы можем отчетливо видеть сейчас – но не замечаем по той причине, что стремимся к уже не раз помянутой линейной интерполяции. Read more... )
anlazz: (Default)
Итак, определившись с тем, какой тип расселения будет доминировать в будущем, позволим себе перейти к дальнейшему описанию изменений мира. И, прежде всего, рассмотрим один, очень важный, вопрос. А именно: существует ли опасность, что при подобном образу жизни человек утратит некие свободы, которые он имеет сейчас? Иначе говоря, не принесет ли возврат к «неообщинному» обществу определенное упрощение человеческой жизни, подчинение ее исключительно «коллективной воле» - как это было принято в классической общине. Кстати, указанная особенность вызывает не только отрицательные эмоции – напротив, многие считают, что подобное развитие ситуации было бы весьма кстати. Что нынешний «индивидуализм» неплохо было бы умерить, а то и вообще, ликвидировать – поскольку это ведет к «блуду и разврату», к массовой коррупции и тому подобным вещам. Подобная идея довольно популярна у ряда мелкобуржуазных идеологов, но зачастую именно она выдается за «настоящий коммунизм». Ну, и вызывает кучу ответных возражений у «нежелающих ходить строем»…

Однако в реальности все это к «обществу будущего» отношения не имеет. Скорее наоборот. Дело в том, что в реальном классовом обществе подчинение личности чужой воле намного превышает тот уровень, который был в обществах общинных. Другое дело, что тут, вместо «коллектива» подчиняет собственник – начиная с непосредственного начальника, и заканчивая «царем» в том или ином варианте. (Экстремальные варианты, вроде обращения в рабство, мы даже не рассматриваем) Впрочем, нет – можно сказать еще более конкретно: само подчинение, подавление человеческой воли есть особенность именно классового общества – и лишь видеть фундаментальные отличия приводит к порождению иллюзии «подавленности» первобытнообщинного человека. Ведь чем вызывается в первобытной общине указанное «подчинение воле коллектива» - которое на самом деле, никаким подчинением не является? А, прежде всего, тем, что первобытный человек еще не имеет собственных механизмов миропознания и миропонимания. Более того, он еще не осознавал наличия этого самого миропонимания, и его отличия от окружающей реальности. В итоге мир он воспринимает исключительно через коллективную мифологическую систему – которая одновременно является и его личной картиной мира.


* * *

То есть, в первобытном обществе никто никому ничего не запрещает и не принуждает – в том смысле, что мы привыкли понимать. Знаменитое первобытное табу – на самом деле, никакой не запрет, а реально невозможное действие. Ну, вот мы не можем ходить по потолку, несмотря на то, что нет никаких законов против этого – просто не можем, и все. Read more... )
anlazz: (Default)
Итак, после двух «предварительных» частей можно, наконец-то, перейти к, собственно, футурологии. То есть, к описанию того, каким будет то самое «реальное будущее» - в смысле, то, что наступит после конца «продленного настоящего». Причем, о том, что будет непосредственно после указанного момента, надо говорить отдельно. (Почему – думаю, понятно.) А здесь разговор скорее пойдет о том, каким будет общество после того, как оно сумеет перейти от хаоса и развала, вызванного последним Суперкризисом классового мира, к более-менее стабильному состоянию. Это может показаться бессмысленным для нас – поскольку сам переход через указанный Суперкризис вместе с периодом восстановления неизбежно займет все «доступное» для живущих ныне время. (Даже в самом лучшем случае.) Однако существуют два момента, которые в корне меняют все дело – и делают указанное знание ценным.

Это, во-первых, понимание того, что текущий мир не вечен – в том смысле, что все существующие отношения, нормы и правила являются не «естественными и природными», а исторически обусловленными. А следовательно, изменяются со временем – и не произвольно, а в соответствии с определенными законами. Говорить о том, почему данное знание нужно, наверное, не стоит. Ну, и во-вторых, следует отметить, что, поскольку переход к новому обществу в любом случае неизбежен, понимание его природы позволит избежать т.н. «промежуточных» проблем, что в любом случае сократит затраты на данный процесс. А главное, не позволит попасть в очередной «зигзаг истории» — который, к сожалению случился в недавнем прошлом. (И привел к колоссальному росту Инферно в мире.) Так что речь тут идет далеко не о праздном любопытстве…


* * *

Итак, новое общество, возникшее после Суперкризиса – какое же будет оно? Ответить на этот вопрос одновременно и сложно, и легко. Сложно – потому, что прямо промоделировать развитие человеческой цивилизации, включающей в себя миллиарды людей, взаимодействующих друг с другом, невозможно ни на какой технике. Да что люди – построить даже упрощенную модель, включающую только крупных экономических агентов, вряд ли удастся в обозримом будущем. Поэтому наивны надежды тех, кто думает, что после определенного момента компьютеры будут способны «все предсказать» — скажем, собирая всю имеющуюся информацию. (Как говориться, «привет, big data» и пресловутый «нооскоп».) На самом деле, результатом подобного моделирования станет лишь взрывное увеличение стоимости и сложности указанных устройств, а так же – не менее взрывной рост числа «экспертов». Т.е., тех, кто на основании собранной информации будет делать какие-то выводы. (Хотя, ИМХО, на основании кофейной гущи этим заниматься проще и эффективнее.)

Но одновременно с этим существует иной способ, позволяющий довольно легко – по крайней мере, по сравнению с первым – добиться нужного нам результата. Дело в том, что общество, как и любая сложная система, имеет ряд определяющих его поведение законовRead more... )
anlazz: (Default)
В прошлой части – в рамках разговора о будущем человеческого общества – был рассмотрен один частный вопрос человеческой истории. А именно – разобрано заблуждение о том, что «естественный» и «природной» для представителей homo sapiens выступает стратегия максимального воспроизводства. В смысле, «максимальная детность» – вплоть до 100% фертильности. (Т.е., когда каждая женщина рожает каждый год до окончания подобной возможности - хотя в реальности при таком «ритме» дожить до старости проблематично.) А главным механизмом регулирования численности населения выступает смертность. Именно подобная ситуация существовала практически всегда в «письменной истории» – с определенными допущениями, конечно. (В том смысле, что ежегодная рождаемость была присуща не всем семьям, и изменялась в определенном диапазоне в зависимости от внешних условий. Скажем, в Европе после «Черной смерти», когда цена на рабочую силу поднялась, она была выше. А в условиях перенаселения – ниже.)

Однако на самом же деле указанная ситуация характерна для только классового общества – поскольку она оптимальным образом удовлетворяет его потребность в одном из важнейших элементов. В дешевой рабочей силе. Ведь чем больше детей, чем больше будущих работников – которые, конкурируя за право доступа к производительным силам, неизбежно будут снижать цену на свой труд. Пускай даже большая часть из этих детей и помрет до начала трудовой деятельности. Последнее не страшно, поскольку, во-первых, работодатель за это «не платит». (Даже в случае рабства «выращивание детей» - вторичный фактор по отношению к захвату их военным путем.) А, во-вторых, в данной системе выживают люди, имеющие лучшую физическую форму – то есть, «полезные» члены общества. Ну, и разумеется, наличие значительного числа физически здоровой молодежи – самое лучшее с военной точки зрения. А поскольку при классовом устройстве война – есть норма (то есть, продолжение политики иными средствами), то понятно, что массовое размножение людей всегда воспринималось, как идеал.

Это было понятно египетским фараонам, римским цезарям, феодальным князьям Европы и китайским ванам, арабским эмирам, русским царям и капиталистическим олигархам. Да, собственно, любым представителям «верхушки» классового общества, чье положение, в целом, юпоэтому вся история человечества – это история непрерывного расширения, непрерывной экспансии указанной возможности, которую можно назвать «могуществом» (power). Это могущество может выражаться разным образом: через «формальную» или сакральную власть, через «знатность», через капитал самого разного образца. Война, интриги, торговля – практически вся «высокая» (то есть, присущая представителям «элиты» деятельность) – представляет собой именно это самое увеличение возможности одних людей определять действия других. Read more... )
anlazz: (Default)
Позволю себе отойти от актуально-политической и исторической тематики, и перейти к рассмотрению будущего. Точнее сказать, того, что можно назвать «настоящим будущим» - то есть, не просто временем бесконечного дления сегодняшнего момента, а того периода, который можно было бы охарактеризовать, как новый этап человеческой жизни. В том смысле, что существующие проблемы в нем перестанут быть актуальны – а место их займут проблемы «нового уровня». (А вот времени, когда никаких проблем не будет, существовать не может вообще – в условиях диалектичности нашего мира.) Так вот, именно тогда мы увидим столько интересного, сколько даже представить себе не можем.

Но в данном случае я хочу рассмотреть один довольно важный, и при этом очень сильно мифологизированный момент. А именно – вопрос о характере воспроизводства населения. Интересность указанного вопроса состоит в том, что в настоящее время существует некий общий консенсус. В том смысле, что подавляющее число людей – какие бы политические взгляды они не имели – считают, что чем подобное воспроизводство больше, тем лучше. Нет, конечно, могут быть некие нюансы – к примеру, определенная категория лиц считает, что «плодиться и размножаться» должны только «правильные» народы. А неправильным лучше всего будет уменьшить свое число, да и вообще, вымереть. Или можно упомянуть о том, что некоторые граждане вообще питают нелюбовь к людям, и их увеличение воспринимают, как трагедию. Крайним случаем данной идеи выступает классическое: «убить всех людей». Но это, разумеется, уже патология. Как является патологией нынешнее, не сказать, чтобы блестящее положение с указанной темой – в том смысле, что во всех развитых (а так же в значительной числе неразвитых стран) рождаемость катастрофически падает.

Точнее, это воспринимается, как патология. А значит – идет постоянный поиск ее причин, который достаточно быстро приходит к концепции о том, что «некие силы» стремятся ограничить рост населения. То, что подразумевается под данными силами и под их мотивацией – вопрос вторичным. Гораздо важнее тут то, что в данном случае речь идет именно о некоем сознательном действии, направленном на снижение рождаемости – вне того, чем это вызывается. Поскольку в «нормальном состоянии» подразумевается, что человек должен размножаться бесконечно – как и любые другие биологические существа. Как он размножался в течение тысяч лет – с десятками детей на семью. Вот эту самую «естественность» и разрушают разного рода «мондиалисты», «масоны» и «рептилоиды» – из-за злых или благих пожеланий, не суть важно. Важно, что это есть искажение, нарушение – в общем, однозначно искусственное действо…


* * *

Однако все ли гладко в подобной схеме? Read more... )
anlazz: (Default)
К предыдущей теме о катастрофичности революции напрямую примыкает и другой вопрос. А именно – о неизбежности жестокой и кровавой Гражданской войны. Собственно, можно сказать, что эти два вопроса неразрывно связаны – в том плане, что Гражданская война сейчас практически всегда рассматривается, как неизбежная часть революции. По крайней мере, в сознании постсоветского человека. Причем, не только по отношению к тому конкретному событию, который сразу приходит на ум – к 1917 году – а вообще, по отношению ко всей истории. Даже буржуазные революции попадают в данную категорию. И, соответственно, все беды, несомые людям гражданскими войнами, автоматически переносятся на революции. Однако при этом как-то забывается о том, что бывают революции без гражданской войны, и что еще более важно, гражданские войны без революций. Нет, конечно, эти явления имеют определенную связь друг с другом – какую, будет сказано ниже – но не совпадают.

Хотя, к примеру, самая известная из Гражданских войн в истории, наверное, единственная, попавшая во всемирные «исторические анналы» — Гражданская война в США 1861-1865 годов – ни с какой революционной деятельностью не связана вообще. Собственно, она даже с освобождением негров связана довольно опосредовано, а основная суть конфликта в данном случае состоит в противоречиях между аграрным Югом и индустриальным Севером. Противоречий неатагонистических, вполне разрешимых – что показала последующая история США. Но при этом унесших более полумиллиона человек – что было не только самыми значительными военными потерями в истории указаной страны, но и превзошло число убитых в Франко-Прусской войне, случившейся на десять лет позднее. (И вообще, вплоть до Первой Мировой являвшейся самым значительным конфликтом после «Наполеоники».)

И в то же время «вторая по известности» у нас, и первая в мире, Великая Французская революция, по сути своей, полноценной гражданской войны не имела. Имеется в виду гражданская война в том смысле, в котором ее принято представлять – полноценные войсковые действия, с планированием операций, участием множества солдат, мобилизацией промышленности и т.д. В общем, то, что хоть как-то напоминает уже упомянутую выше Гражданскую войну в США. Так вот, подобного во Франции не было – многочисленные столкновения между восставшими и королевскими войсками вначале, и между республиканцами и роялистами в более позднее время, а так же «внутрисистемные» столкновения, включая знаменитый Термидор, на подобную категорию не тянут.

Нет, конечно, можно постараться и вспомнить знаменитую Вандею. Однако не следует забывать, что Вандейская война охватывала всего лишь один из департаментов Франции. (Пускай даже к нему можно прибавить и восстание в шуанов.) Для страны в целом эта война не оказала значительной роли – в том смысле, что не только не поставила под угрозу существование Республики, но и не принесла фатальных потерь.Read more... )
anlazz: (Default)
Существует известное представление о том, что революция выступает катастрофой по отношению к обществу. Идея эта давняя и охватывает практически все слои общества – включая тех людей, которые к революциям относятся лояльно. С этим согласна даже значительная часть коммунистов согласна с тем, что революция есть катастрофа. Да, катастрофа необходимая – поскольку после нее наступит столь желанный новый мир – но, все равно, катастрофа. Несущая разрушение, гибель людей – и прочее, и прочее. Неудивительно, что при данной трактовке революции отношение к ней становится резко отрицательной. Нет, конечно, остается еще метафора «родов»: в том смысле, что, дескать, вначале грязь, кровь, крики - но потом все будет хорошо. Вот только остается необходимость дожить до этого самого «потом»…

Впрочем, отождествление катастрофы и революции ведет не только к появлению страха перед последней. Возможно и другое – а именно, возникновение представления о революционной деятельности, как о деятельности исключительно разрушительной. Дескать, для революции необходимо, прежде всего, уметь хорошо разрушать. Подобная концепция, разумеется, далеко не нова, дав за два столетия достаточно многочисленную «поросль» разного рода анархистов – правда, с закономерным нулевым результатом. Однако она до сих пор находит своих сторонников, а равно – и последователей менее радикального толка, готовых поддержать любых выступающих «за разрушение режима». К примеру, таковых (готовых поддержать радикалов) нашлось достаточное количество на Украине во время пресловутого «майдана». Понятно, что о результате данного решения говорить излишне.

Впрочем, в целом, людей, имеющих указанное представление, не очень много – большая часть населения понимает, что любой хаос есть зло. Так что можно было бы порадоваться за высокую стабильность современного общества, если бы не одно «но». А именно – то, что указанная связка «революция-катастрофа» выступает не только мощнейшим антиреволюционным заслоном, но вообще, блокирует восприятие любого улучшения существующего мира в пользу низших слоев общества. А самое главное – неявно разрешает любые мерзости существующим «властителям». Поскольку любое сопротивление им в данном случае трактуется, как «революция», а значит – хаос, боль, смерть, разрушения… И, следовательно, все, что не относится к восторженному почитанию власть имущих, недопустимо. (Правда так, как при всем этом действия правящих классов обыкновенно антагонистичны интересам большинства, то это приводит к формированию «глухого недовольства». Но властям с него не тепло и не холодно – пускай ненавидят, лишь бы открыто не выступали.)


* * *

Однако если бы все было так просто! Дело в том, что в результате отсутствия сопротивления действия власть предержащих становятся абсурднее раз от раза.Read more... )
anlazz: (Default)
На самом деле, при рассмотрении проблемы развала СССР, постоянно всплывает идея разнообразных «заговоров». Основной смысл ее состоит в том, что советское общество разрушалось целенаправленно, посредством хитроумно спланированной операции. Кто конкретно являлся ее автором – номенклатурщики, ЦРУ, «жидомасоны» - не столь важно. Важно то, что в данном случае можно увидеть проявление очень известного заблуждения: идеи о том, что победить сильного может только сильный. На самом деле, конечно, одной «теорией заговора» дело тут не ограничивается. К примеру, именно на этом основании выстроена пресловутая концепция «честной конкуренции»: дескать, раз СССР проиграл (?!) Западу, то, следовательно, Запад был совершеннее СССР. Да что там развал СССР - собственно, само классовое общество во многом строится именно на том же фундаменте: на уверенности в том, что «те, которые наверху» хоть в чем-то, но лучше.

Но так ли это? В реальности ли победа определяет сильнейшего. На этот вопрос можно ответить: да. Но только в том случае, если речь идет об открытой борьбе. Как на войне, в которой обе стороны воюют друг с другом, прилагая для этого все усилия. Или, как в спорте, где спортсмены сознательно соревнуются друг с другом. Однако существуют ситуации, в которых указанное сравнение просто невозможно. Ну, скажем, любой человек может обогнать чемпиона мира по бегу, если последний… не бежит. А, скажем, лениво прогуливается по бульвару. Более того, обогнать чемпиона можно даже тогда, когда он бежит – но на автомобиле. Формально все это будут обгоны – но понятно, что к спорту, а главное, к вашей личной спортивной форме, они не имеют никакого отношения.


* * *

Вышесказанное является такой большой банальностью, что было бы странным обращать на нее внимание. Однако от нее можно перейти к банальностям менее значительным, а возможно – вообще к небанальностям. К примеру – если вернуться к тому, с чего начали – отталкиваясь от нее, можно все-таки постараться понять: всегда ли сила, оказавшаяся в итоге победителем, является выше. В смысле: умнее, сильнее, организованнее – в общем, совершеннее. Вот возьмем, к примеру, шахматиста – возможно даже, кандидата в мастера спорта по шахматам. Человека, безусловно, умного и уважаемого. И того, кого сейчас называют «гопником», а раньше именовали шпаной. То есть, гражданина с низким уровнем умственного развития, имеющего мелкоуголовные представления о жизни, а зачастую – не брезгующего уголовщиной. Мелкой, разумеется – поскольку на крупные «дела» у него не хватает ни кругозора, ни смелости. Так вот, данный индивид – в отличие от шахматиста – обществом, напротив, не уважается, и никакого социального значения не имеет.

Впрочем, в рамках поставленной темы это не важно. А важно то, что, несмотря на указанную разницу в интеллектуальном и социальном значении – существуют ситуации, в которых гопник может одержать полную победу над шахматистом. Read more... )
anlazz: (Default)
Яна Завацкая – Синяя Ворона написала пост , посвященный отличию капитализма от социализма. В нем она указала, что социализм отличается от капитализма тем, что в нем отсутствуют крупные собственники капитала. В ответ на это товарищ Буркина-Фасо опубликовал собственную запись, в которой утверждал, что основной признак социализма состоит в том, что при данной формации каждый гражданин является «акционером» огромной страны-корпорации – в отличие от капитализма, в котором этот самый гражданин выступает только наемным работником. Удивительно, но оба поста вызвали удивительно бурное обсуждение, с привлечением огромного числа антисоветчиком, старающихся доказать то ли тот факт, что социализма в СССР не было, то ли то, что социализм есть самая убогая из возможных систем, то ли то, что он вообще не может быть построен. (С привлечением всех аргументов «образца 1989 -1995 года» - то есть, того, что еще лет пятнадцать назад было разбито и отправлено в утиль…)


* * *

Впрочем, не буду больше об убогих – как говориться, если человек идиот, то это надолго. Гораздо интереснее тут тот факт, что и первое, и второе объяснение сути социализма, ИМХО, опустили самое важное качество данного строя. (Причем, у Буркина Фасо – не в обиду будет сказано - на это качество нет даже намека.) А точнее, «не строя». Дело в том, что, вопреки обыденным представлениям, социализм, как таковой, не является отдельной формацией в рамках марксистской модели. Да, это может показаться странным – но данный «строй» тут на самом деле выступает всего лишь переходным моментом между капитализмом и коммунизмом. Выделение социализма в отдельную категорию невозможно – хотя бы потому, что по своему базису, т.е., индустриальному производству, социализм полностью совпадает с капитализмом. Хотя бы на первом этапе развития. Именно поэтому Маркс не особенно любил использовать слово «социализм», связывая его чаще с буржуазными социалистами, нежели с тем, что будет после победы пролетарской революции.

Другое дело, что в условиях «длинной Мировой Революции», охватывающей десятилетия – что, в свою очередь, связано с фундаментальнейшими изменениями, происходящими в данный период – требование к какому-то обозначению текущей ситуации было неизбежным. И разумеется, понятно, что называть «коммунистическим» общество, в котором практически отсутствуют базовые признаки данного типа социального устройства (вроде неотчужденного труда), выглядело бы очень и очень странным.Read more... )
anlazz: (Default)
К предыдущему.

В прошлой теме было указано на то, что Великая Отечественная война – то есть, военный конфликт между Третьим Рейхом и СССР – оказалась не просто эпизодом Второй Мировой войны (пускай и самым значимым), но обрела гораздо более важное с точки зрения истории значение. Она стала «Последней войной». На самом деле, данное понятие стоило бы рассмотреть отдельно. Ведь, по сути, «Последняя война» представляет собой не только определенную метафору, связанную с прошедшими более чем семьдесят лет назад событиями - сколько особое социодинамическое понятие. (То есть, понятие, характеризующее изменение общественной структуры со временем.) Поэтому оно имеет некую универсальность, выходящую не только за рамки 1939-1945 годов, но и за рамки самого существования СССР. (А равно – и всех других участников конфликта.) Причем, особенно важно тут то, что актуальность данного понятия постоянно возрастает – ниже будет сказано, почему.

А пока можно отметить, что «Последней войной» следует называть гипотетический военный конфликт, ведущий к демонтажу мировой системы империализма. Точнее – открывающий возможности для указанного демонтажа. То есть, следует понимать, что слово «последняя» не обязательно означает тот факт, что после указанной войны войн больше не будет. И даже не то, что обязательно не будет мировых войн. Оно означает только то, что эта самая война дает возможность не наступления следующей Мировой войны. Только возможность… Но и это немало, если учесть то, что при любом ином развитии ситуаций новая глобальная бойня является абсолютной неизбежностью. В этой ситуации даже простое «приоткрытие двери в лето» - то есть, открытие возможности избежать участи сдохнуть в окопах – выглядит как однозначное благо. Правда, как можно догадаться, эта возможность может быть реализована только при приложении определенных усилий…


* * *

Однако об указанной особенности «Последней войны» будет сказано отдельно. Пока же стоит отметить, самое главное в данном социодинамическом явлении – это то, что оно является не только единственным способом обеспечения относительного мира при определенном уровне развития человечества. Но и неизбежным этапом самого его развития. Таким же неизбежным, каким являются сами Мировые войны. Вот эта особенность очень важна для нас - в плане понимания того, как происходит процесс развития человеческого общества. Дело в том, что сам переход этого самого общества из одного состояния в другое может совершаться исключительно через кризисное состояние. То есть, через состояние максимального ослабления структур старой системы, дающей возможность существующим локусам будущего стать основанием новой социальной структуры.Read more... )
anlazz: (Default)
Never again! –никогда больше! Эта фраза стала символом целого поколения – поколения тех, чья юность и молодость была изуродована страшной бойней, которую впоследствии назвали Первой Мировой войной. Первой– потому, что вслед за ней последовала Вторая. Но после завершения первого акта указанной трагедии никто даже представить не мог, что он может быть не последним. Напротив, подавляющее большинство прошедших через недавно завершившийся ад все бы отдало для того, чтобы предотвратить его новое повторение. Причем, речь в данном случае шла не только о солдатах – не меньшее потрясение война нанесла и более значимым персонам, включая политиков. Поэтому первоначально послевоенное – имеется в виду, после Первой Мировой войны – время было охарактеризовано необычайной популярностью антивоенных инициатив. Наиболее известной из них стал пресловутый Вашингтонский Договор 1922 года. Этот самый договор призван был ограничить тоннаж и вооруженность военно-морских флотов ведущих держав, и тем самым, не допустить эскалацию гонки вооружений.(В реальности, впрочем, ничего хорошего из данного договора не получилось – о чем будет сказано ниже.)

Другим, кажущимся «сильным» ходом по предотвращению новой войны выступило создание Лиги Наций. Эта самая «лига» мыслилась, как некий межгосударственный орган, в котором могли бы разрешаться противоречия между державами - без катастрофических последствий в виде боевых столкновений. Но в конечном итоге, разумеется, это самое разрешение противоречий свелось к получению «мандата» на владение колониями. (Простите, на управление «подмандатными территориями», в которые вошли бывшие колонии Второго Рейха, Австро-Венгрии и Османской Империи.) Все остальные функции данной организации оказались мнимые – скажем, в случае с совершенно нелегитимным вторжением фашистской Италии в Эфиопию Лига Наций ограничилась вялым осуждением. И, в конечном счете, добилась только того, что страны-агрессоры – Италия и Германия – сами покинули данную «трибуну», показав свое отношение к указанному «органу». О возможности предотвращения Мировой Войны, разумеется, говорить тут совершенно излишне.

Собственно, то же самое можно сказать про любые инициативы межвоенного мира. Удивительно, но все инициативы, имеющие назначение предотвратить начало новой войны, удивительным образом заканчивались провалом.Read more... )
anlazz: (Default)
Товарищ Буркина Фасо поднял поднял достаточно интересную тему «невосполнимых потерь». А именно – обратил внимание на то, насколько быстро удалось восполнить понесенные в войну утраты. Оказалось – что это удалось сделать уже в 1960 годах. Впрочем, основной задачей упомянутого поста стало разоблачение известных фальшивок с завышенным числом погибших – которых насчитывали то 27 млн. человек, то 30 млн., а то – вообще 42 миллиона. Буркина Фасо достаточно аргументировано указывает на некорректность указанных представлений исходя из данных статистики. Впрочем, если честно, то данная деятельность есть напрасный труд – поскольку, начиная с Земского, на данную тему уже было сказано столько всего, что указанные цифры давно должны восприниматься, как некий нелепый курьез.

* * *

Поэтому данный вопрос я рассматривать тут не буду. Тем более, что поднятая проблема на самом деле выступает намного шире его - да и вообще, «победной» и «военной» темы. Поскольку понимание того, когда те или иные потери можно считаться «невосполнимыми», а когда нет, важно в огромном количестве самых разных областей. Хотя, если честно, то смысл этого понятия заключен в нем самом: «невосполнимыми» потерями является то, что рассматриваемая система не может восполнить никоим образом. То есть, такие, после которых можно говорить о гибели, или, по крайней мере, о стагнации развития данной системы. То есть, переход ее к катастрофичному сценарию. Применительно к социумы мы можем увидеть это, например, в 1917 году – когда Россия реально оказалась в одном шаге до своего исчезновения. И лишь крайне маловероятные и абсолютно верные действия большевиков позволили тогда нашей стране сохраниться. Вот про этот момент мы реально можем утверждать, что потери Российской Империи были невосполнимыми. (Кстати, если брать именно Империю, как государство, то она, как таковая, все-таки погибла.)

В 1945 годы же, разумеется, ничего подобного не наблюдалось. Да, количество разрушений на порядок превосходило то, что было в Первую Мировую войну. Да, число убитых было много выше.Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 2021 22 23
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 06:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios