anlazz: (Default)
 У товарища Колыбанова очередной пост-опрос - довольно бессмысленный, если честно. Бессмысленный – потому, что ни о каком голоде в классическом смысле в познесоветское время говорить нельзя, так как подобное явление в "социальном понимании" – вовсе не недостача отдельных продуктов. А дефицит калорий, фатальный для человеческого организма. Причем, не по отношению к отдельной личности, а к статистически значительной части общества. (Поскольку отдельная личность до недавнего времени вообще имела ненулевую вероятность умереть с голоду в любой момент – да и теперь имеет во многих странах мира.) Тем не менее, когда говорят о голоде, то имеют в виду именно массовый голод, поскольку только он несет огромное деструктивное воздействие на социум.

И уж конечно, голод, как таковой, стоит отличать от «чувства голода» - то есть, от ощущения того, что хочется есть. На самом деле, последнее может быть даже у человека, реально получающего достаточное для активной жизнедеятельности количество питательных веществ. Скажем, всем известные «голодные студенты», вошедшие, наверное, в фольклор большинства стран, разумеется, к голоду в социальном смысле никакого отношения не имеют. Потому, что в физиологическом, да и в психологическом плане они себя чувствуют гораздо лучше, нежели большинство представителей действительно угнетенных слоев.

То есть, сама постановка вопроса, приравнивающая дефицит к голоду, есть крайне сомнительная вещь. Впрочем, тут же я хочу обратить внимание на менее глобальный, но от этого не менее интересный вопрос. А именно – на то, что автор поста в качестве одного из «дефицитов» указал на индийский чай. (Первый сорт, «тот самый чай» - как не так давно любили заявлять в рекламе.) Это не случайно – указанный продукт действительно входил в классический «набор дефицита», наряду с сервелатом, растворимым кофе, шпротами и т.п. вещами. «Классический» - потому, что большая часть людей занималась его доставанием в рамках своей «обыденной» деятельности. Скажем, черная икра в этом плане входила в «расширенный список», приобрести который было более серьезной проблемой, и основная масса этим не заморачивалась. Впрочем, икра и во всем мире давно уже является «лакшери-продуктом» - что поделаешь, разводить осетров накладно, а в дикой природе его популяция невелика. Так что удивляться тому, что в СССР невозможно было вдоволь наесться черной икрой, было бы смешно – сейчас вероятность это сделать намного ниже. (Но в период Перестройки и данный дефицит вполне серьезно «поднимался на знамена».)

Впрочем, если вернуться к чаю, то можно догадаться, что с ним были проблемы примерно того же характера – хотя, разумеет, меньшей «интенсивности». В том смысле, что продукт этот весьма специфичный для нашей местности – в условиях 99% российских, да и советских территорий он банально не растет.Read more... )

anlazz: (Default)
В прошлых частях мы рассмотрели одну особенность существования и развития «Советского проекта» - ту, которая одновременно привела к его возникновению, развитию и взлету, а затем – к стагнации и гибели. А именно – тот факт, что на начальном, да и на последующих этапах своего развития СССР существовал  исключительно в условиях «динамической стабильности». То есть – каждое из решений советского руководства, взятое само по себе, выглядело фатальным, да и являлось таковым. Однако эта фатальность обязательно компенсировалась последующими действиями, которые, в свою очередь, так же выглядели смертельными без последующей компенсации. Подобное положение, кстати,  в то время порождало твердую уверенность у врагов советской власти в том, что «совдеп все!» То есть, что Советская Россия находится на грани краха, и достаточно небольшого усилия, чтобы она полетела в пропасть.

Именно поэтому эти самые противники практически до самого конца Второй Мировой войны только и делали, что ожидали своего ближайшего возвращения «с победой». Тем не менее, их преследовал облом за обломом: и немцы Петроград не взяли, и Белые, дойдя чуть ли не до Москвы, неожиданно покатились назад, и страны Антанты вдруг свернули интервенцию, и дипломатическая изоляция впоследствии закончилась полным признанием. Что только не должно было гарантированно убить Советы: войны, голод, холод, послевоенная разруха, нехватка квалифицированных кадров, проблемы с архаичной структурой страны – а так же, тысячи и тысячи иных причин. Но нераспакованные чемоданы так и остались пылиться в убогих квартирках русских эмигрантов – а их хозяева постепенно старились и умирали, не дождавшись того момента, когда можно будет въехать в Россию на белом коне.

Советская Республика же уверенно продолжала балансировать на «лезвии бритвы»: «вольница» 1917 года сменилась временем «военного коммунизма», «военный коммунизм» был завершен объявлением НЭПа, а НЭП плавно перетек в период индустриализации... Наверное, сейчас тяжело понять, как резко менялась жизнь в раннее советское время. (Тут даже пресловутые 1990 годы не помогут: в том смысле, что в это время был только один переворот, а в 1920-1950 годы подобные вещи происходили раз в несколько лет.) Страну бросало то в жар, то в холод: то боролись со спекуляцией, то призывали обогащаться, то требовали учиться торговать, а то объявляли борьбу со врагами народа. Казалось, что не разберешь – что правильно, а что неправильно, кто враг, а кто – друг. (Особенно странным это выглядело на фоне недавнего векового покоя «трехсотлетнего царства».) Тем не менее, как раз с вышеуказанным у раннесоветского общества не было никаких проблем.

Поскольку «главное направление удара» было определено очень четко:<lj-cut> построение индустриального развитого общества. И оно, по сути, не менялось с самого начала: как был в 1918 году взят курс на создание самых современных отраслей (открытие институтов, лабораторий, развертывание системы массового образования) – так он и продолжался вплоть до 1960 годов. Несмотря на все политические «пертурбации», на взлеты и падения политических деятелей, на разного рода кампании, реорганизации и аресты, на все заявляемые смены политического курса, на прославление и ошельмовывание вождей. Таким образом, все политические, да и экономические проблемы, способные реально развалить страну, удавалось компенсировать – но при этом избежать опасности вечного «застревания» между противоположностями.
<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Можете возмущаться, но тут я опять приведу ссылку на Ивана Антоновича Ефремова. А именно – то, что он в своих произведениях как раз и заметил эту недостаточность чисто маятникого движения от одной противоположности к другой, и предложил компенсировать его тем, что именовал «геликоидальной нечетностью» или «геликоидальным врезом». Наиболее четко прослеживается данная мысль в романе «Час Быка» — откуда, собственно, и взято данное название. Указанная концепция звучит фантастически, да и объясняется она писателем через фантастические же предположения об устройстве Вселенной – однако реальное начало ее лежит именно в советской практике. В практике, состоящей в обращении многих людей не к «локальным», коротким целям – которые как раз и менялись (порой хаотически) в бурное время становления и развития страны. А в стратегиях длинных, связанных с вещами, выходящими за пределы «конкретной» жизни. Это можно сказать и про самого Ивана Антоновича, предпочитавшего особо не влезать в аппаратную возню, но тем не менее, ставшего одним из основоположников советской палеонтологии. (А так же – фактически спасшего Палеонтологический Институт во время войны.)

То же самое можно сказать и про огромное количество людей – начиная с самых высоких должностей и заканчивая «обычными» исполнителями – которые выбирали именно эти самые длинные стратегии. Таким был, например, Сергей Павлович Королев, всю свою жизнь положивший ради достижения единственной цели – полета в Космос. Королев испытывал взлеты и падения – к примеру, в известное время из руководителя конструкторского бюро превратившись в заключенного, а затем – из заключенного опять в руководителя огромного проекта. Но сути его действий это не меняло – он уверенно шел по направлению к той ракете, которая 12 апреля 1961 года подняла на орбиту первого в мире космонавта. А ведь сколько было таких людей, которые испытав на себе все превратности судьбы, при появлении малейшей возможности снова возвращались «в строй», и стиснув зубы, брались за прежнюю работу.
И
менно поэтому самые лучшие аналитики раз за разом попадали пальцем в небо, пытаясь понять: что же представляет собой данное общество. Как только не классифицировали СССР: и диктатурой (разумеется, не пролетариата), и «рабовладельческим обществом», и госкапитализмом. Пытались понять: на чем же держится Советская власть – на подавлении, на страхе, на обмане, наконец, на подкупе низших слоев населения? Ведь по всем внешним признакам она давно уже должна была слететь. Но не слетала – а напротив, продолжала укрепляться. Строились заводы, вводились новые технологии в сельском хозяйстве, развивалось образование и здравоохранение, крепла советская наука и техника. (И никакая диктатура, никакие «репрессии» этому не мешали…)

Потому, что все это относилось к «области коротких стратегий». А общество развивали стратегии длинные.&nbsp; Кстати, интересно, что ориентированность советского общества на «длинные пути» для многих и тогда, и сейчас воспринималось, как … его идеологизированность. Дескать, пока был приоритет идеологии, люди бросали свои личные интересы и выбирали интересы государственные. (Ну, и отсюда же проистекают постоянные призывы наших современников к «созданию идеологии», и постоянные же попытки это сделать. Разумеется, попытки бесплодные.) На самом же деле все обстояло ровным образом наоборот – это не государство навязывало советскому человеку длинные стратегии. Это он сам выбирал их – и, в какой-то мере, навязывал государству. Причем, что интересно, ни о каком принесении в жертву личных интересов речи не шло – напротив, именно в рамках длинных стратегий последние могли быть удовлетворены наилучшим образом. (Достаточно вспомнить о той же «жилищной проблеме», которая разрешалась через создание системы индустриального домостроения. Или о «транспортной проблеме», что решалась через развитую систему общественного транспорта&nbsp; - на порядки более эффективную, нежели индивидуальные автомобили.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, не аскетическое принесение человека в жертву неким «высшим интересам», а использование наиболее совершенных способов переустройства мира характеризовало советское общество. Проблема была только в том, что чем дальше, тем меньшим становилось понимание данного факта. То, что для коммунистов 1920 годов, и шедших вслед за ними масс казалось очевидным, для советских людей 1960 годов оказывалось уже скрытым в густом «тумане». Причина очевидна: дело в том, что в условиях Суперкризиса разделение стратегий на эффективные и неэффективные можно наблюдать «невооруженным глазом». Как говорилось уже не раз, именно «короткостратегическая» политика Белых и привела последних к бесславному концу. Впрочем, то же самое можно было видеть и у многих Красных – которые за высокими словами в реальности скрывали свои частные интересы. (Скажем, желание славы или власти.) Конец был немного предсказуем – в самом лучшем случае, им удавалось обойтись просто «падением с пьедестала», возможность оказаться на вторых ролях. В худшем же … Ну, что там говорить, с предателями – а «короткостратегичность» воспринималась тогда именно, как предательство – разговор был короткий.

Однако чем мощнее становилась «советская система», чем меньше становилась «цена ошибки», тем больше преимуществ получали те, кто привык жить «сегодняшним днем». О данном эффекте так же уже не раз говорилось: пока тот, кто планирует действия на годы и десятилетия собирает свои силы, «в ближнем бою» всегда будет уступать тому, кто сосредоточился на «текущем моменте». (С учетом того, что большая часть производственного механизма требует именно «длинных стратегий».) И значит, чем дальше существует «стабильность» – тем больше будет вероятность того, что именно «второй тип» окажется на коне. Это, в общем-то, основная беда любого общества – поскольку в любом варианте превращение элиты в собрание любителей «пожить за общий счет» есть трагедия, ведущая к гибели. Но для советской системы, которая – как сказано выше – имела жизненную необходимость в длинных стратегиях подобная особенность, оказалась особенно фатальной. Да, согласно диалектической природе мира, самая сильная сторона всегда несет самую большую опасность.

И если эта опасность не будет устранена посредством вышеупомянутого «геликоидального вреза», то она станет способна в будущем убить общество. Что и случилось в реальности – по мере роста стабильности и накопления общественного богатства сторонники длинных стратегий были не то, чтобы отброшены, но «мягко отодвинуты» теми, кто имел более оптимальные для существующей ситуации способы организации своей деятельности. Именно это явление обычно и трактуется, как «переворот», и связывается с неким заговором советской элиты против… ну, если честно, то получается, что против самой себя. Поэтому это никакой не заговор – а совершенно иное, крайне закономерное и абсолютно логичное явление, причем проистекающее в течение достаточно длительного времени. В первой половине 1950 годов «короткие стратегии» победили в высших сферах власти – а точнее, одержали полную победу, поскольку свое движение в данную сферу «короткостратегники» начали еще лет на двадцать раньше. Однако в «массовом руководстве» этот процесс стал актуальным лет через десять – пятнадцать. И лишь к первой половине 1970 годов можно стало говорить полном переходе советского общества к «нормальному состоянию» - то есть, к катастрофе.

Кстати, интересно, что Глушкову со своей ОГАС «не хватило» буквально 5 лет – если бы проект был принят чуть раньше, то вероятность реализации его выросла бы в разы. Правда, раньше он не мог быть реализован по техническим причинам – но если предположить ЧУТЬ иное развитие техники, где развитие ЭВМ началось бы ЧУТЬ раньше, ну, или деградация элиты шла бы ЧУТЬ медленнее, ну, или если бы сам Глушков и его сторонники были ЧУТЬ настойчивее, то был бы «Советский Интернет» реальностью—вместе с совершенно иной системой управления страной… Но История, как известно, не терпит сослагательного наклонения, и нет смысла винить людей в том, что они не руководствовались в своих действиях теми последствиями, которые предсказать было очень и очень сложно. (Правда, при этом стоит понимать, что если бы это произошло, то будущее было бы совершенно иным – и иным в однозначно лучшем смысле.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но так мы имеем то, что имеем: победа «коротких стратегий» на всех этажах управленческой пирамиды привела к тому, что тот «главный путь», который выступал «геликоидальным врезом» в рамках «Советского проекта», стал невозможен. А вместе с ним невозможным стал и основной механизм, поддерживающий существованием этой «невозможной» с классической точки зрения державы. СССР больше не мог функционировать, компенсируя одну проблему решением, создающим другую – так как в этом случае была огромная вероятность «раскачать» систему полностью. Что, по сути, и произошло в последние годы его существования…

А значит, необходимо было «вернуться» к классическому механизму управления, основанному на поддержание «статической стабильности». Да, в этом случае реализация крупных проектов становилось бы невозможным – но зато можно было достаточно долго существовать, не опасаясь распада. Как легко догадаться, именно подобным обществом и является современная РФ, потрясающе стабильная по сравнению со СССР. И столь же потрясающе неэффективная, неспособная даже на сотую долю того, что было возможным еще недавно. Но что поделаешь – тут или стабильность, или динамичность. (И значит, наивные концепции сторонников «русского возрождения» о том, что можно будет увидеть достижение нынешней РФ советских темпов развития, можно сразу отбрасывать, как бредовые. Но так же, как откровенный бред, следует отбрасывать разного рода идеи «Перестройки-2» и прочих моделей быстрого развала страны. Нет, так просто современную РФ не уничтожишь… Да что там РФ – можно на «небратьев» посмотреть: вот у кого катастрофа, так катастрофа! А ничего, до сих пор существуют и распадаться не собираются.)

Правда, это не значит, что подобные социальные структуры не знают поражений. Знают, конечно – и более того, это поражение для них является гарантированным. В том смысле, что никакие действия руководства не способны его предотвратить. Вот только скорость движения к данному поражению на порядок ниже, чем в «советском случае», и практически не определяется современниками: скажем, в той же Российской Империи стало понятно, что дело идет к развалу, только в высшей стадии Суперкризиса. Так что момент, когда «Рашке наступит кирдык», будет известен лишь тогда, когда этот «кирдык» проявится в полной мере. (В отличие от СССР, где ощущение катастрофы появилось сразу же после начала перехода к ней.) Впрочем, все это, понятно, совершенно иная тема. Что же касается того, ради чего и был начат данный разговор – а именно, гибели СССР – то, завершая его, стоит еще раз отметить, что данная проблема связана исключительно с особенностями советского общества. И имеет отношение исключительно к данной стране – так же, как фантастически быстрое развитие СССР было связано исключительно с советскими особенностями. Впрочем, это сейчас вроде как становится понятным.

Гораздо менее понятно то, что эта самая «советская аномальщина», в конечном итоге дает на порядки больше возможностей, нежели «норма». Которая, на самом деле, и является ни чем иным, как опасным отклонением от истинной человеческой сущности…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Продолжу разговор о причинах гибели СССР. И, прежде всего, отмечу, что для того, чтобы лучше понять данный процесс, необходимо – в полном соответствии с диалектической природой общества – заглянуть в противоположный период. В тот момент, когда и сформировался «советский путь» социального развития. Тот, который вначале дал впечатляющие результаты, а потом – привел к катастрофе. Поэтому вернемся практически в самое начало. В тот момент июля 1917 года, когда меньшевик Церетели, обращаясь в зал на первом Всероссийском съезде советов, пафосно произнес: « <EM>…в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место..</EM>.» И получил ответ, сами знаете, от кого: «<EM>Есть такая партия</EM>!»

Данное высказывание впоследствии настолько затаскалось пропагандистами, что стало вызывать, исключительно юмористические ассоциации. Ну, в самом деле, вопрос Церетели и ответ на него Ленина выглядели очень странно: кто же отказывается от власти? Поэтому получалось, что Ленин вышеупомянутым высказыванием показал только то, что большевики с самого начала отличались излишним властолюбием. Правда, при этом оставалось непонятным: почему это меньшевистские министры так легко разбрасывались подобными заявлениями? Почему это они изображали себя некими «мучениками у власти»: дескать, мы продолжаем править, поскольку других желающих делать это нет. Впрочем, позднесоветский человек привык считать, что других врагов, кроме коммунистов не бывает — и особо над церетеллевскими словами не задумывался.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Хотя, по идее, должен был — ведь если бы это случилось, то он бы понял, насколько неоднозначным являлось все происходящее тогда. Дело в том, что заявление о том, что в России критически не хватает «властолюбцев», являлось летом 1917 года вовсе не пустыми словами. Ведь в это время даже «последнему землепашцу» было понятно, что «все идет немного не так». И что только что образовавшаяся Российская Республика не только не устранила все проблемы Российской Империи — а, наоборот, привела к их бурному росту. Развал армии, катастрофический рост коррупции, проблемы с организацией питания и логистикой— этой вечной ахиллесовой пятой России – все это явственно показывало, что существующее руководство банально не управляет текущей ситуацией.

Причем от смены персоналий «наверху» ровным счетом ничего не меняется. Более того, не меняется дело и от смены партий — к лету 1917 «левые» социалисты (меньшевики и эсеры) несколько потеснили «правых февралистов». <lj-cut>(Октябристов и кадетов.) Только вот толку от этого не было — единственное, что принесло вхождение во власть «социалистам», так это испорченную репутацию. Так что Церетели был пафосен неспроста, поскольку к этому времени стало понятно, что нахождение в «оппозиции» способно принести больше «дивидентов», нежели вхождение во властные структуры распадающейся стране. И что последнее вообще может выступить концом для любой политической силы.

Правда, тогда высказывание Ленина посчитали дешевым популизмом. Дескать, кто он: мелкий по-литический деятель, желающий своей демагогией обрести популярность – но вряд ли способный принять на себя чудовищную ответственность. Однако чуть позднее История прекрасно показала, кто в реальности был прав. В том смысле, что все эти Церетели, Чхеидзе, Мартовы &amp; Ко через очень небольшое время действительно оказались выброшены за пределы политической жизни. (Даже в Белом Движении мало кто рассматривал будущее в качестве сферы деятельности данных господ.) А Владимир Ильич и партия большевиков, напротив, вошла в историю, как сила, изменившая ситуацию не только в стране — но и в мире.

И разумеется, на этом фоне возникает вопрос: как это им удалось? Что знал Ленин, и что не знали другие? Впрочем, в прошлой части ответ на него уже был дан: основное преимущество большевиков состояло в идее диалектического подхода к политической деятельности. В том смысле, что Ленин с самого начала прекрасно понимал, что за «один прыжок» новое общество не построишь…

Впрочем, это понимали и его противники — именно поэтому в 1917 году никто даже не пытался всерьез изменить социальную систему, доставшуюся от Российской Империи. Даже социалисты и социал-демократы. Последние достаточно логично считали, что вначале надо «дотащить» Россию до «нормальной» капиталистической формации, а уж затем строить социализм. Все это было разумно — но вот только возможностей для построения этой самой «нормальной» формации у страны уже не было. Россия уже была в Суперкризисе, выход из которого мог быть только один. Смерть! То есть, уничтожение и расчленение единого государства, исчезновение России, как исторического феномена. И любые действия российского руководства могли привести — и приводили — лишь к приближению указанных событий. (Ловушки –они такие.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Так что и от ленинской политики следовало ожидать нечто подобного. А точнее — еще более ускоренного движения в пропасть: ведь именно к этому должно было привести «ультрапопулистская» — на первый взгляд— большевистская политика. Достаточно упомянуть только два факта — два знаменитых декрета, принятых сразу после Октября: «Декрет о мире» и «Декрет о земле». Оба они привели к взрывному росту популярности большевиков в народе, но одновременно с этим так же оба они вызвали шок у «думающих людей». Причем, как раз из-за того, что последние решили проанализировать последствия , и понять, к чему данные декреты способны привести. Ведь, как уже не раз говорилось, было бы глупо считать большевистских противников идиотами, не видящими того, что реально хочет народ. Не замечающими, что массы в реальности ненавидят войну, не желают воевать и готовы пойти за любой политической силой, которая предложит им мир.

Видели, конечно. Но видели и иное — то, что немцам, по большому счету, наплевать на наши про-блемы. И что никакого соглашения, кроме как полностью на своих условиях, они не примут. Именно поэтому при заключении Брестского мира Ленину пришлось преодолевать сопротивление даже самых близких людей. Что стоит, к примеру, невнятная позиция Троцкого — который и был послан вести переговоры. (Из-за этой самой позиции молодая республика заключила договор на очень невыгодных условиях. Впрочем, тут следует сделать скидку на то, что Лев Давыдович – не профессиональный дипломат, и ожидать от него каких-то особых свершений на данном поприще было бы странно.) Однако история показала, что прав был именно Владимир Ильич, данным решением обеспечивший, во-первых, как уже было сказано, широкую поддержку широких масс. А, во-вторых, сумевший получить передышку, необходимую для создания новой армейской (и вообще, государственной) структуры вместо распавшейся имперской. Ну, и в-третьих, все потери от данного мира впоследствии удалось вернуть — что-то практически сразу, что-то позднее. Правда, ради этого пришлось поработать — но ведь если бы Россия рухнула окончательно, вообще нельзя было говорить о какой-нибудь возможности...

То же самое касается и «Декрета о земле». На самом деле идея передачи всей земли в бесплатное пользование крестьянам изначально было эсеровской, а не большевистской программой. Но даже большинство эсеров понимали, что ее принятие однозначно уничтожит наиболее продуктивные частные хозяйства. Ведь производительность крестьянского труда была крайне мала, а используемые в крестьянской массе агрономические приемы — очень примитивны. Что же касается большевиков, то они, в основном, считали, что для избегания разрушения производительных сил необходимо сохранение крупного землевладения путем превращения его в «совхозы». Но Ленин выбрал иной путь — тем самым обеспечив себе поддержку большей части населения. И одновременно — создав необходимость в будущем решать проблему с переходом к более производительному труду. Она впоследствии получила решение во время т.н. коллективизации. И пускай сейчас принято ругать данный процесс за излишнюю жесткость и даже жестокость – но все это ерунда по сравнению с тем, что пришлось бы пережить стране, если бы «Декрет о земле» не был принят, и крестьянская масса отвергла бы большевиков. (Поскольку жизнь в условиях хаоса и колониального гнета одновременно вряд ли может быть названа счастливой.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, на указанном примере мы видим тот способ, благодаря которому Ленину и большевикам удавалось выбираться из неразрешимых — на первый взгляд — ситуаций. А ведь таковых было множество… Сейчас трудно даже перечислить, сколько раз большевикам обещали скорую гибель. И ведь, как уже говорилось, не самые глупые люди обещали. Но в итоге проигрывали как раз они. А Владимир Ильич и руководимое им государство умудрялось выживать в самых сложных, а порой и невозможных для существования условиях. Более того — данная тенденция продолжилась и после смерти Ленина. Что показывает тот факт, что вовсе не «гениальная личность» Ильича, а найденный им и переданный «наследникам» (диалектический) метод был основанием для победы «Советского проекта». (То есть – Ленин нам важен, прежде всего, как величайший диалектик в мире. А уж потом – как «вождь» и руководитель.)

Правда, дальнейшая история показала, что в стране существуют некоторые проблемы с понимание необходимости начинать искать ответ на вновь возникающие противоречия сразу после разрешения «предыдущих. (А о том, чтобы начинать решать проблемы до того, как они возникнут, вообще не стоит вести речи — впрочем, это уже несколько иная тема.) Впрочем, было бы странным ожидать нечто иное – ведь в течение тысяч лет вся реальная политическая деятельность строилась по совершенно иной схеме. В которой единственной стратегией был ответ на существующие вызовы – а то, что будет позже, вообще не принималось во внимание. Но, все равно, даже при таком недостатке данный механизм оказывался очень и очень эффективным. До определенного момента, в который…

Впрочем, об этом будет сказано уже в следующей части.
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Вопрос о том, что же случилось с СССР – а точнее, что же привело его к своей бесславной гибели – как уже говорилось, является одним из самых интересных вопросов советской истории. И одновременно – одним из самых спорных. Впрочем, если честно – то интересным и спорным является вообще весь советский период истории. Причем в «практическом смысле» — т.е., с точки зрения возможности использования в последующие исторические моменты, более актуальными выступают времена зарождения и становления «Советского проекта», а так же период его наивысшего подъема. Так как именно оттуда придется черпать опыт людям после того, как надвигающийся Суперкризис перейдет в свою высшую стадию. Тем не менее, поскольку наше общественное сознание еще остается в рамках антисоветизма, то наиболее «важным» кажется именно «конец социализма». (Ну, и разумеется, для наиболее представленных в массмедиа и блогосфере личностей этот пункт выглядит привлекательным потому, что именно с ним они связывают свое текущее высокое положение.)

Тем не менее, мы разберем указанную проблему несколько подробнее. Правда, с иной целью, нежели у антисоветчиков, вот уже третье десятилетие старающихся доказать, что «совок сдох, потому, что был неэффективен». И, прежде всего, отметим одну важную вещь. А именно – тот факт, что с точки зрения марксистского, да и вообще, диалектической представления о мире более совершенная формация не может быть побеждена менее совершенной. Ну, разумеется, в более-менее равных условиях: понятно, что если маленькая страна противостоит всему миру, то рано или поздно, но ее «уконтропупят». Но для СССР вариант с «уконтропупевлением», как известно, не прошел – «уконтропупельщику» пришлось застрелиться в бункере Рейхсканцелярии. Да и последующие даже не попытки, а поползновения это сделать, приводили к истошным крикам: «Русские идут!», и массовому строительству отдельно взятых убежищ под роскошными виллами.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Так что считать СССР слабым или недоразвитым обществом было бы странно. Тем не менее, он рухнул – что значит или то, что он не был более совершенной формацией, нежели капитализм. (Но как же тогда победа во Второй Мировой войне или взлет 1950-1960 годов?) Тогда может быть, указанная теория неверна – и менее развитая система все-таки может победить более развитую? Последняя идея может показаться для «советских патриотов» спасительной: действительно, она позволяет одновременно и лицо сохранить – в смысле, признать Советский Союз совершенным государством. И объяснить его гибель.<lj-cut> Дескать, пусть мы во всем побеждали Запад, но он смог— проиграв в честной борьбе— найти способ победить тайным образом. Не особенно важно, каким: была ли это победа в «идеологии», подкуп советских «элит», или же, хитроумная комбинация, заведшая «кремлевских старцев» в ловушку. Главное – то, что победа досталась тому, кто был на голову ниже. (Как очень удачно сформулировал эту концепцию Сергей Кара-Мурза, сравнив «западничество» с вирусом, убившем сильный и здоровый организм.)

Тем не менее, сделанное кажущееся несущественным допущение на самом деле является очень опасным. В том смысле, что они полностью лишают историю всякого смысла, превращая ее в чистую игру неких «всемогущих сил». Ну, тех, что устраивают революции, создают и разрушают государства – словом, делают все, что захотят по личной инициативе. Это представление называется «волюнтаризм», и является очень распространенным в настоящее время. Тем не менее, реальность волюнтаристических представлений давно уже находится под вопросом – а уж в рамках диалектической картины мира и подавно. Впррочем, это требует особого разговора, поэтому тут рассматриваться не будет. И единственное, что можно тут отметить – так это на то, что ни один заговор или работа спецслужб не смогли помещать СССР развиваться до определенного времени. (А то, что такая работа велась – совершенно очевидно.)Ну, и конечно, отказываться от прекрасно работающего диалектического метода в пользу волюнтаризма, обладающего нулевой предсказательной силой – прекрасно объясняя то, что было, но не имея возможности указать на то, что будет – было бы крайней глупостью. В таком случае можно и до божеств и демонов дойти. (Что, кстати, сейчас и происходит. В том смысле, что идет рост популярности идей «великих древних», разнообразных «рептилоидов» и т.д. Причем, чем дальше, тем меньше во всем этом стеба – и больше серьезности.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, если пытаться оставаться в рамках диалектики, то придется отказаться от концепции «вируса, убившего великана». Но тогда придется признать или то, что в СССР не было социализма. Или… Впрочем, про вышеуказанное «или» будет сказано чуть ниже. Пока же стоит отметить, что именно поэтому очень многие из считающих себя «левыми» и «марксистами» неизбежно приходят к идее отрицания социалистической сущности СССР. Дескать, не социализм это был, а некий вариант госкапитализма. Причем, не сказать, чтобы особо совершенный. Таковое представление характерно для тех, кто именует себя «троцкистами» (в кавычках потому, что к реальным идеям Троцкого они имеют малое отношение). Последние считают, что социализм – или его зачатки – были уничтожены Сталиным в процессе создания своей диктатуры. А значит, падение СССР есть если не безусловно положительное явление, то, по крайней мере, нейтральное: это всего лишь гибель одной из империалистических сторон. (Ну, а то, что с этим падением мир начал все ускоряющееся движение к архаизации – начиная с сокращения социальной сферы и заканчивая ростом религиозности – эти самые «троцкисты» предпочитают не замечать.)

Впрочем, и некоторые сталинисты так же придерживаются подобного мнения. Разумеется, не в том, что касается Сталина и его диктатуры – по этому вопросу, понятно, у сталинистов никаких сомнений не возникает. (В том смысле, что никакой «диктатуры Сталина» они не видят.) «Конец социализма» сталинисты видят в послесталинском времени – однако в остальном они, парадоксальным образом, практически соглашаются с троцкистами. В любом случае, трагическая судьба СССР для них – это событие, относящееся к проблемам капиталистического мира. (О том, что и первые, и вторые в данном случае предпочитают не замечать тот факт, что в их картине мира поражение социализма или все равно происходит, или социализма вообще не было, можно даже не упоминать.) И наконец, стоит упомянуть об еще одной попытке «и рыбку съесть и косточкой не подавиться». А именно – об использовании определенной неопределенности (!) марксизма в плане того, что же считать «социализмом». Эта уловка связана с тем, что социализм полагается первой стадией коммунизм, а то, что было построено в СССР объявляется всего лишь переходным периодом к нему. И хотя понятно, что это всего лишь схоластика: из любого, достаточно большого корпуса текстов, как известно, можно вывести все, что угодно - но в данном случае она кажется удачной.

Правда, поражающей эффективности раннего СССР и СССР периода своего расцвета данная концепция не объясняет. (Ну да, был госкап – но почему же «советский госкап» смог победить «германский госкап», который так же был госкапом?) Так что, конечно, можно считать Советский Союз «переходным периодом» - никто этому не мешает – но тогда придется объяснять причины взлета и гибели данного «переходного периода». Ну, разве что, «марксистскую честь» удастся сохранить. Но нам-то нужна не эта самая «честь» (и звание «твердого марксиста»), а, как уже указано, практическое применение теории. То есть –возможность использовать ее в плане будущего строительства общества. И вот тут вопрос о том, что же выступило фатальным в советской истории, приобретает очевидный смысл – не важно, идет ли речь о социализме, или о «переходном периоде».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Тем не менее, решение тут существует – и причем, более чем очевидное. Как там было сказано выше: «Или в СССР не было социализма, или…». Или же социализм был, однако он потерпел поражение от более совершенной формации. От… социализма. От самого себя! Подобное высказывание кажется странным, однако это справедливо только для того, что именуется «классической логикой». Мы же – как уже не раз было сказано – для описания развития социальных систем пользуемся логикой диалектической. А в ней подобная ссылка на самого себя есть нормальное явление. (Рекурсия, мать ее!) Причем, не только по отношению к обществу – например, в той же биологии «ссылка на самого себя», и даже гибель от самого себя есть явление более, чем распространенное. Начиная с отдельных организмов - «Это автоиммунное!» - и заканчивая популяциями. Причем, очень часто, данное свойство проявляется как раз у самых развитых и совершенных систем…

Именно поэтому наиболее совершенные проявления бытия – не важно, биологические организмы, общественные системы или отдельные люди – как правило, (само)уничтожаются. Великий советский мыслитель и фантаст Иван Антонович Ефремов называл данное явление «стрелой Аримана», и отмечал, что именно с ней связывается превращение эволюции –и биологической и социальной – в долгий и мучительный процесс. Он же отмечал, что существует выход за пределы этой «Стрелы», состоящий в том, чтобы разумным образом отмечать все «высокое» и не давать возможности его уничтожить. То есть – в переходе от «автоматической», «естественной», к сознательной эволюции. Иначе потребуется множество пресловутых «бросков костей», прежде чем какой-то из них завершиться – совершенно случайно – «негибелью» совершенных. И только после этого – следующим «витком» развития.

Так вот, основное свойство СССР состояло именно в том, что он – до определенного времени – как раз и развивался в условиях «искусственного развития». Когда ошибки и проблемы, создаваемые на одном этапе развития страны могли компенсироваться на последующем – без неизбежного уничтожения системы. Это было и основным преимуществом «Советской системы», и ее главной уязвимостью. Поскольку достаточно было только оставить ситуацию без изменений – и все, конец! Не нужны были никакие особые действия по «убийству» страны, надо было только ничего не трогать. Причем, чем дальше шло движение по «советскому пути», чем сильнее совершенствовалось общество – тем опаснее становилась та самая «остановка». И одновременно с этим тем менее опасной она казалась. Это – как можно догадаться – есть следствие диалектического характера мира. Так что случившаяся катастрофа может только ужасать – удивляться ей было бы верхом непонимания…

Впрочем, о том, как же это проявилось в случае с СССР надо говорить отдельно…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
<IMG title="" style="HEIGHT: 351px; WIDTH: 492px" src="https://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/138871/138871_original.jpg" width=900 align=left height=675>В прошлом посте, посвященном Сергею Переслегину и его концепциям, я немного коснулся вопроса о том, можно ли считать гибель СССР следствием его поражения в Холодной войне. Подобная тема на самом деле <A href="http://anlazz.livejournal.com/33722.html">поднималась</A>&nbsp;в этом блоге года четыре назад – а на иных ресурсах и гораздо раньше. Но, тем не менее, стоит обратиться к нему еще раз – поскольку, как уже было сказано, это представление остается популярным и сегодня. Понять, откуда взялась подобная идея, в общем-то, несложно. Во-первых, она напрямую вытекала из попытки логически осмыслить произошедшее, выйдя за пределы привычных либеральных мантр. (О «неэффективности совка») В самом деле, ведь известно, что между СССР и США до самого конца шла «Холодная война», и так же известно то, что это действо закончилось распадом Советского Союза. Поэтому логически неопровержимым кажется то, что последний процесс является следствием именно первого.

А, во-вторых, это избежать прямого обвинения «советской модели» в нежизнеспособности, уже к середине 1990 годов окончательно дискредитировавшего себя. В самом деле, тогда пресловутый «низкий экономический рост» СССР второй половины 1980 годов в 2-3% - который и ставили в вину «совку» - выглядел недостижимой вершиной по сравнению с окружающей реальностью, где этот показатель стабильно находился в отрицательной области. (О подъеме стало возможным говорить лишь в конце десятилетия – да и то на фоне катастрофического падения 1998 года.) Да и в политическом плане раздираемые межклановыми войнами постсоветские страны выглядели намного хуже, нежели СССР. Но, тем не менее, они существовали – а Советского Союза не было.

И, наконец, концепция «военного поражения» позволяла хоть как-то поднять самооценку патриотов, на тот момент находившуюся ниже плинтуса. В самом деле: проиграть величайшей державе мира – а США даже для российских патриотов того времени была именно величайшей державой мира – не так обидно, нежели тем силам, которые реально выступали бенефициарами 1990 годов. То есть, мелким и крупным жуликам, «переродившимся» номенклатурщиками, а порой – и обычным ворам. В общем, однозначной швали, худшей из худших, которая даже не пыталась маскироваться под «приличных людей». Именно поэтому каждый уважающий себя патриот в то время просто обязан был считать, что за спинами этих «деятелей» находятся «реальные хозяева». Хитрые, расчетливые, умные, умелые – да еще и имеющие интересы, отличные от типичных «новорусских» желаний. (Типа: покрасивше одеться и повкуснее пожрать.)

Именно поэтому идея «поражения» широко распространилась среди тех, кто хоть как-то считал себя патриотом. А уж для тех, кто питал хоть какие-то добрые чувства к ушедшей стране, она стала нормой. Похожее положение сохраняется и теперь – хотя факторы, столь значимые в 1990 годы, несколько ослабли. (Скажем, США чем дальше, тем меньше выглядит «супердержавой». А уж сравнение интеллектуальных особенностей «наших» и «их» элитариев давно уже не показывает преимущество первых.) Тем не менее, в связи с высокой инерционность общественного сознания, указанное представление все еще остается господствующим. Более того, в связи с очевидной самодискредитацией «либерального дискурса» (и соответствующим падением популярности либеральных идей о «гнилом совке»), данная концепция становится чуть ли не единственным логичным объяснением случившегося.<lj-cut>
<DIV style="TEXT-ALIGN: center">
* * *</DIV>
Тем не менее, мифологичность ее довольно очевидна. А значит, она не подходит для понимания реальных причин гибели СССР. Впрочем, о последних надо говорить отдельно – поскольку это тема не просто большая, а огромная. Тут же можно сказать только о том, что страна распадалась благодаря тому, что можно назвать не «экономическим кризисом», не «политическим кризисом», и даже не просто «системным кризисом» - а «Суперкризисом», охватившем все области деятельности человека. Причем, Суперкризисом, связанным именно с особенностями существовавшего общества. Но к Холодной войне все это имеет весьма отдаленное отношение.

Для того, чтобы понять это, достаточно вспомнить – что же такое представляла собой эта самая война, поскольку указанный конфликт между СССР и США часто считают событием, не имеющем аналогов в истории. Но на самом деле уникальным тут является только один момент, о котором будет сказано в самом конце. Само же данное противостояние, по сути, представляло собой достаточно распространенное в истории Нового времени явление. А именно – период напряженного экономического, политического и научно-технического соперничества между государствами, не переходящего при этом в прямые военные действия. Такое бывало – поскольку военное дело в последние столетия существования нашей цивилизации развилось настолько, что «чистая» война превратилась в сложное и дорогостоящее мероприятие. В подобных условиях прежняя легкость, с которой войска вводились в дело в ответ на любой конфликт, стала невозможной – таковое осталось, наверное, только в колониях.

В «серьезных» же столкновениям между ведущими державами обыкновенно предшествовал некий период, в течение которого собирались силы для будущих битв.
Впрочем, чем дальше – тем больше становилось сторонников идеи о том, что к последним лучше вообще не переходить. Поскольку война – дело настолько дорогое и неприятное, что ее следует избегать. Это абсурдное, с т.з. подавляющей части человеческой истории, мнение получило название «миротворчество», и к концу XIX века стало весьма популярным. Настолько, что, к примеру, вышедшая в 1910 книга Нормана Энжелла «Великая Иллюзия», посвященная объяснению того, почему не должно быть войн, мгновенно стала бестселлером. Что, в общем-то, не помешало через четыре года начаться самой большой и разрушительной бойне из всех, произошедших до этого времени. Поскольку никакая «добрая», а равно, и «недобрая» воля оказалась не способна предотвратить событие, вытекающее из самых глубинных основ существования мира.

Тем не менее, именно «миротворческая» направленность общественного сознания в предвоенное время, во многом, и определило то, что может быть названо «гонкой вооружений». Эту самую «гонку», если кто помнит, так любили недобро поминать позднесоветские агитаторы – как одну из главных бед, несомых Соединенным Штатами миру. Тем не менее, зародилось это понятие задолго до этого. К примеру, перед Первой и Второй Мировыми войнами так же происходило колоссальное наращивание оборонного потенциала, с очень сильными финансовыми вливаниями в военно-промышленный комплекс. К примеру, один только «морской бюджет» Великобритании в течение первого десятилетия XX века вырос более, чем вдвое – с 26 до 50 млн. ф.ст., при том, что только один корабль класса «дредноут» обходился более, чем в 2 млн. ф.ст. («Сверхдредноут» - еще дороже, а ведь они строились, как на конвейере – и тот же «Дредноут», построенный в 1905 году, к 1915 уже представлял малобоеспособную боевую единицу. Вспомните, сколько лет сейчас служат боевые корабли и когда они были построены – для понимания того, насколько жесткой была та «гонка».) Если прибавить сюда практически такой же рост расходов на «сухопутную армию», то не стоит удивляться тому, что к началу Первой Мировой войны политическую и экономическую жизнь ведущих держав непрерывно сотрясали «бюджетные кризисы», связанные с необходимостью выкладывания еще денег на нужды ВПК и армии. Что поделаешь – борьба за мировое господство есть вещь не дешевая…

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Поэтому для некоторых стран «Второго эшелона» она оказывалась критичной. Скажем, Российская Империя еще в конце XIX века выглядела державой мирового уровня, определяющей европейскую политику. Даже после Крымской войны, где две самые развитые державы – Британия и Франция – вели с ней войну, она могла сдерживать их довольно долго. Но уже в начале нового столетия маленькая Япония «сделала» Россию практически в одиночку. Показав, насколько важно стало иметь не просто армию и флот - «двух единственных союзников» по словам Александра III – а промышленность, способную этих самых «союзников» поддерживать в надлежащем состоянии. Это окончательно убедило весь мир в том, что никакая «воинская доблесть» и «столетние традиции» не дают преимущества перед наличием экономической мощи. (Правда, про то, что эта самая мощь сама по себе требует войны, тогда не догадывались.) И, в принципе, последующее развитие событий прекрасно доказало данный тезис.

Это видно и в падении Великобритании после Первой Мировой войны, превратившейся из мирового гегемона в государство, тщетно пытающееся сохранить свои зависимые владения. И в печальной судьбе Российской Империи. Да и вообще—в судьбе всех погибших в данной войне Империй, еще десять лет назад считавшихся столпами мировой политики. И, напротив, в возвышении Соединенных Штатов, имевших более, чем скромные военные успехи и очень среднюю армию (что, кстати верно до сих пор – если судить не по финансированию, а по реальным победам), но обладающие самой развитой экономикой, способной легко выигрывать любую «войну на истощение». Именно поэтому неудивительно, что концепция «Холодной войны» была практически автоматически применена Штатами к своему очередному противнику – СССР. Это было более, чем естественно – считать, что разоренная Второй Мировой страна, со слаборазвитой экономикой и неэффективной экономической моделью вряд ли может противостоять новому Мировому гегемону. И это, понятное дело, было намного разумнее прямого боевого столкновения – ведь, как показывали недавние события, в военном плане Советский Союз оказался гораздо более серьезен, нежели ожидалось. (Приснопамятный Адольф Алоизыч, поверивший в «колосса на глиняных ногах», закончил свои дни очень и очень печально.)

Поэтому вступать в «горячую войну» с Красной Армией, даже имея за собой пресловутое НАТО, США так и не решились. Однако идею задушить своего противника путем навязывания ему той самой «гонки вооружений» американские политики посчитали абсолютно надежной. Именно поэтому они до самого последнего времени рисовали картины оккупации СССР путем ввода войск в разрушенную внутренними противоречиями страну – без серьезных боевых столкновений. Тем не менее, реальность оказывалась несколько иной. Во-первых, очень быстро – намного быстрее, нежели предполагали разного рода эксперты – была разработано советское ядерное оружие. Это напрягло, и очень сильно. Однако еще больший удар ждал американскую элиту впереди. А именно – в октябре 1957 года был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, и тем самым, продемонстрировано, что Советский Союз может доставить нужный ему груз в любую точку нашей планеты. (О том, какой это может быть груз, можно легко догадаться.)

Тем самым была обесценена огромная программа развития стратегической авиации и океанского флота, должные выступать надежным заслоном против «советского вторжения». СССР парадоксальным образом решил сложнейшую задачу, «прямой путь» в которой – то есть, создание аналогичной авиационной и морской ударной силы – должен был гарантированно обрушить советскую экономику. С этого времени стало понятно, что указанная «гонка на выживание» не является больше той однозначно выгодной стратегией, как это думалось с самого начала. И хотя США еще пытались двигаться по данному пути – навязывая вначале увеличение числа «зарядов» и «носителей», а затем – развивая систему ПРО, но уже было понятно, что ожидаемого эффекта это не дает. Загадочным образом русские умудрялись на каждый сверхзатратный проект американцев предложить свою, намного более дешевую и эффективную альтернативу. Это положение сохранялось до последнего – до пресловутой программы «Звездных войн» (SDI — Strategic Defense Initiative), в рамках которое «Советы» дошли до реальных космических аппаратов, а Соединенные Штаты так и остались на уровне отдельных проектов. При этом затратив на порядок большее количество средств.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Впрочем, СОИ, как таковое, выступало скорее «куском», брошенном американскому ВПК, нежели программой, реально планируемой к применению. (В смысле вступления в боевое столкновение с советскими ракетами.) Поэтому уже с 1970 годов американское руководство начало сворачивать указанную гонку, согласившись на советский план сокращения вооружений. В 1972 году был подписан договор об ограничении системы ПРО – как признание того, что идея отгородиться от «русских ракет» нерушимой стеной накрылась медным тазом. В том же году был подписан договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1). В 1979 – ОСВ-2. Началось то, что принято именовать «политикой разрядки» - в том смысле, что американские политики поняли бессмысленность идеи «изматывания СССР» в рамках Холодной войны и начали искать иные пути борьбы. В частности, это привело к восстановлению контактов с Китаем и практическим включением последнего в мировую капиталистическую систему. То есть – к началу того, что сейчас является головной болью для американской элиты.

Как говориться, История очень любит иронию – в том смысле, что «главный враг», в подавляющем числе случаев, выращивается собственноручно. Впрочем, это уже совсем иная тема. Тут же, завершая вышесказанное, можно сказать, что считать советскую экономику «надорвавшейся» на военной гонке было бы нелепо – хотя бы потому, что этот самый «надрыв» произошел не в 1950-1960 годы—как это планировалось американцами, и когда относительные затраты СССР на военные программы действительно были велики— а гораздо позже. Когда та же «гонка вооружений» оказалась существенно сокращена, а производство товаров народного потребления, напротив, возрастало опережающими темпами. (Впрочем, именно этот опережающий рост, в конечном итоге, и оказался критическим… Но об этом надо говорить отдельно.) А на все попытки втянуть себя в изматывающие оборонные программы – начиная с развития стратегической авиации и флота, и заканчивая СОИ – СССР до самого конца мог находить т.н. «ассиметричные ответы». Так что вовсе не давление Запад привело его к гибели…

И разговор на эту тему стоит завершить, указав –наконец-то – на ту особенность, которая, как сказано выше, отличает «советскую» «гонку вооружений» от всех остальных. Разумеется, это тот факт, что указанная «гонка» до самого конца так и не перешла в реальную войну – как это обыкновенно случается в истории. А напротив, ее удалось достаточно мягко завершить – переведя в череду следующих друг за другом «договоров о сокращении», причем, в наиболее выгодной для СССР форме. (В том смысле, что сворачивались наиболее «затратные» программы, типа ПРО.) И хотя реально наша страна практически не смогла воспользоваться указанным преимуществом – из-за назревающего Суперкризиса – но в рамкам попытки понять произошедшее это очень важно…
В конце концов, если человек умирает от болезни, то очень важно понять: от какой? Несмотря на то, что он-то, в любом, случае уже умер. Поскольку это поможет в будущем лечении. И наоборот – если придерживаться неверного диагноза, мотивируя это тем, что, мол, покойнику все равно – то есть огромная вероятность в следующий раз получить такой же результат. Для Истории это так же справедливо.

И, в общем, как говориться, sapienti sat…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Несмотря на название, в этот раз разговор будет идти не про Фритцморгена – хотя и на связанную с ним тему. Дело в том, что недавно указанный блогер <A href="http://fritzmorgen.livejournal.com/1087745.html">посетил</A>&nbsp;некую лекцию о будущем. И там, в частности, послушал выступление известного российского фантаста, футуролога и исследователя фантастики Сергея Переслегина –которая очень сильно его впечатлила. Переслегин, между прочим – очень интересный человек, и один из самых оригинальных мыслителей России новейших времен. По крайней мере, его работы не вызывают ощущения вечного пережевывания «новейших западных идей» – как это часто происходит при чтении большинства современных российских авторов. Более того, именно Переслегин в свое время – хотя это уже, разумеется, сугубое ИМХО – вернул нам фантастику Ивана Антоновича Ефремова, отряхнув с его произведений «пыль веков» и показав насколько интересным и современным является то, что до того выглядело каким-то замшелым официозом.

Так что определенную и достаточно позитивную роль в истории – по крайней мере, истории фантастической литературы – Сергей Борисович сыграл. Тем не менее, однозначно оценивать его идеи очень трудно. Дело в том, что любой мыслитель неизбежно несет в себе некую «печать» своего времени. А поскольку для Переслегина этим самым «своим временем» стало завершение перестройки – 1990 годы, то это наложило мощнейший отпечаток на его миропредставление. В частности, это нашло выражение в двух моментах: во-первых, в идее о «поражении СССР в Холодной войне». (Поскольку в конце 1980-1990 это была единственно возможная концепция – так как разнообразные концепции о том, что «СССР был побежден борцами против тирании» или «СССР рухнул из-за гнилости советской системы» для человека, рискнувшего разобраться в проблеме, выглядели неубедительно.) А, во-вторых, в том, что Переслегин в качестве основного фактора, определяющего развитие мира, посчитал то, что «было развито в США и отсутствовало в СССР». Подобное отношение так же казалось логичным тогда, в период «большого поражения», когда Штаты находились на сияющем пике, а бывшее советское пространство с треском обрушалось в пропасть.

Этим «икс-фактором» для многих, например, казалась вычислительная техника и информационные технологии – но только или дело не исчерпывалось. Гораздо важнее для Переслегина выступало наличие на Западе неких «социогуманитарных» технологий – выражавшихся, например, в создании пресловутых think tank. (Которые для данного автора стали одной из Idee fixe, определившей всю его жизнь.) Или в работах разного рода «парадоксальных мыслителей», начиная с Тоффлера и заканчивая Тимоти Лири – которые противопоставлялись «догматической» философии марксизма. Оба эти фактора впоследствии привели Переслегина к парадоксальной гипотезе об «американских люденах». Основной смысл ее состоял в том, что поражение СССР определялось вовсе не традиционным превосходством Штатов в военно-экономическом плане. (С чем более-менее думающему и обладающему кое-какими знаниями человеку тяжело было согласиться.) А тем, что развитие упомянутых «социогуманитарных технологий» привело к появлению в данной стране «надчеловеческого разума». Тех самых «люденов», предсказанных когда-то братьями Стругацкими. <lj-cut>(Взаимоотношение Переслегина и творчества братьев – тема отдельная и интересная, поэтому она требует отдельного рассмотрения.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
И в соответствии с этой концепцией данный мыслитель – судя по всему – и рассматривает события в современном мире. Тут, впрочем, надо сделать оговорку о том, что неизвестно, реально ли он верит в существование «люденов», или видит в них только удобную модель. Но, в любом случае, в рамках данного миропредставления мир рассматривается, как поле деятельности разного рода «определяющих» сил. Как глобальная шахматная доска – неслучайно, одна из основных работ Переслегина так и называется: «Самоучитель игры на мировой шахматной доске». (Впрочем, сама идея взята из работ Бзежинского – так же одного из тех, кто казался «сверхгением» в последнее десятилетие XX века.) И именно в рамках указанной картины и рассматривается движение человечества в будущем. Разумеется, понятно, что созданная еще в период конца 1990 – начала 2000 годов концепция со временем изменяется, но общий ее смысл остается прежним. А именно – то, что сейчас мир переживает пресловутый «фазовый переход», являющийся процессом более глобальным, нежели все революции, бывшие до того. (Включая Революцию 1917 года.) Именно отсюда и проистекают все основные положения – начиная с уверенности в том, что в США действительно открыли что-то невероятное («людены»), и заканчивая с мысли о том, что все прежние конфликты являются ничем по сравнению с тем, что ждет нас в недалеком будущем.

Как пишет Фритцморген – со слов Переслегина:
<BLOCKQUOTE>«…в то время, как мы плавно переходим в следующий технологический уклад, американцы готовятся первыми достичь сингулярности. Не факт, что у них получится, однако скорость появления новых технологий быстро нарастает, и некоторые вещи выглядят уже неизбежными.

Прежде всего, это массовая роботизация, которая уже началась. Очевидным следствием роботизации станет абсолютная безработица, в ходе которой роботы заменят всех, от грузчиков с малярами до учёных и высших управленческих звеньев. На планете останутся 7 млрд человек, лишённых смысла жизни, при этом половина из них будет лишена ещё и средств к существованию.

Конфликты в новой системе станут нерешаемыми, и если противоречия между государствами, классами и ветвями власти можно ещё будет как-то сгладить или заморозить, то вот появление на Земле второго разумного вида — роботов — люди вытерпеть не смогут никак. Эту проблему не удастся решить даже при помощи войны…»</BLOCKQUOTE>
Кстати, тут интересно то, что главным фактором «фазового перехода» указаны роботы. Дело в том, что тот же Переслегин –вместе с подобными ему мыслителями –лет пятнадцать-двадцать тому назад относил робототехнику к «пятому укладу». То есть, к развитой индустриальной цивилизации, где она занимала место рядом с микроэлектроникой, станками с ЧПУ, микрокомпьютерами и компьютерными сетями. (Кстати, в статье из Википедии робототехника до сих пор определяется в качестве элемента «пятого уклада».) «Шестой уклад» же, насколько я помню, должен был характеризоваться совершенно иными вещами. Такими, как «нанотехнология», технология свободной манипуляцией с генами – именно свободной, на уровне прямого конструирования организмов, а не традиционной генной инженерией, ведущей свое начало из 1970 годов. А самое главное, «социотехнологиями» - т.е., возможностями произвольного конструирования социума. Ну, и «психотехнологиями», в том смысле, чтобы так же спокойно управлять психикой – не в рамках пресловутой манипуляции, известной еще со времен фараонов, а так, чтобы гарантированно получать требуемую психологическую картину у любого индивидуума.

В общем, тем, что тот же Переслегин именовал «закрывающими технологиями». И что – по его мнению – должно было вот-вот прийти в мир, «конструируемый» американскими люденами. Вот только в реальности все это – как не странно – так и осталось в планах 2000 годов. Один колоссальный фейл с нанотехнологиями чего стоит – а ведь туда реально были вложены миллиарды долларов. В качестве же результата мы получили только лоснящуюся морду Чубайса. Ну, и некоторое развитие органической химии. То же самое можно сказать и про «генотехнологии» - которые вот уже лет двадцать постулируются как главный ключ к человеческому здоровью. Более того — примерно столько же времени заявляется, что через данную область можно вообще обрести практическое бессмертие! В реальности же мы имеем достаточно скромные достижения медицины последних десятилетий – главное из которых состоит, как уже говорилось, в том, что старшие поколения сейчас имеют в «анамнезе» сытое и здоровое прошлое. И благодаря этому высокую продолжительность жизни –главный аргумент сторонников «современного прогресса».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но если с «физическими» технологиями можно говорить хотя бы о том, что результаты их далеки от заявленных – то о технологиях «гуманитарных» даже этого сказать нельзя. Поскольку «сверхчеловеческий туман» Соединенных Штатов давно уже рассеялся, и стало возможным разглядеть их реальный, достаточно примитивный и предсказуемый, курс. Все-таки, неудача, постигшая знаменитую «теорию управляемого хаоса» на Ближнем Востоке сейчас становится все очевиднее. А уж тот просчет, который был сделан американскими политиками по отношению к Китаю – возвышение которого лет двадцать вообще не прогнозировалось никем – ставит жирную точку на всей «люденной» концепции. Да, надо признать: «путь правой руки» имени Тимоти Лири не принес ничего хорошего, и употребление ЛСД – еще одна «фишка» переслегинской теории» - является не способом достижения следующего интеллектуального уровня, а всего лишь одним из вариантов отравления организма. И «наэлсдешенные» и накокаиненные мозги «американской элиты» однозначно проиграли «погруженным в догматизм» и чинопочитание мозгам китайских руководителей. (Как и выращенные «новейшими образовательными методиками» мозги западных спецов сейчас проигрывают китайским спецам, получившим политехническое образование «советского типа».)

Так что честно можно сказать – столь поразившая и испугавшая Фритцморгена перспектива есть не что иное, как попытка сделать хорошую мину при плохой игре. В том смысле, что представляет собой попытку «подогнать» созданную в период 1990 –начала 2000 годов концепцию под существующие тенденции. При том, что все, казавшееся важным еще десять лет назад, сейчас давно уже забылось. (Например, прогнозируемое возвышение Японии – которое было для Переслегина одним из важнейших моментов, но сейчас выглядит совсем уж нелепо.) И наоборот, актуальными стали те тенденции, что еще недавно вообще не рассматривались. А самое главное: за всеми «популярными концепциями» и «страшилками» - вроде тех самых роботов, которые могут «убить всех человеков», «исламского терроризма», «генетических войн» и вторжения инопланетян - начинаем просматриваться нечто более фундаментальное. То, что реально и определяет развитие общества. Но что для людей по – по обе стороны Атлантического океана – до сих пор живущих под властью идей, сформировавшихся в условном 1991 году, является абсолютно недоступным. Впрочем, ничего страшного в данном факте нет – реальность рано или поздно внесет в их мысли свои коррективы. Но это, разумеется, будет уже совершенно иная тема…

P.S. Ну, а юрист, разрабатывающий «закон о роботах», доставил отдельно. Особенно на фоне ситуации с производством последних в РФ – в том смысле, что роботов почти не производят, а закон о них готовят. В СССР, например, было по другому – разумеется, никаких законов о роботах не было, а робототехникой занимались очень прилично. Но понятно, что в плане «современной экономики» - то есть, экономики презентаций, пропаганды и распила – закон намного важнее...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Фритц Моисеевич Морган, он же Олег Макаренко, он же один из ведущих блогеров Живого Журнала, главный «певец» достижений существующей власти, а так же последовательный сторонник «современного прогресса», неожиданно выдал нечто для себя необычное. А именно – на основании последних известий о массовой чипизации, внедрения распознавания лиц и развертывания системы частных «рейтингов» в Китае – он вдруг испугался происходящего. И из адепта существующих тенденций временно стал их критиком, заявив о том, что мир идет прямиком в «киберфеодализм». Впрочем, такое с ним периодически случается – да и не только с данным блогером. (Знаменитый «киберпанк», к которому вышеуказанный «киберфеодализм» и отсылает,&nbsp; представляет собой, по сути, «парное явление» к либеральной утопии «Конца Истории». В том смысле, что его любят «успешные», дабы «пощекотать себе нервы» «обратной стороной» своего успеха.) Тем не менее, в данном случае Фритцморган действительно написал нечто интересное. (Разумеется, не в смысле «киберфеодализма».) В частности, он завершил свой пост вот этим вопросом:
<BLOCKQUOTE><EM>«Компенсируют ли эти и другие достижения науки всю ту оруэлловщину, которая с каждым месяцем просачивается в нашу жизнь всё более и более мощным потоком? Я не уверен. Человечество похоже сейчас на пьяного игрока, который кидает фишки на зелёное сукно, не зная ни правил игры, ни хотя бы её названия. Опыт показывает, что такого рода развлечения заканчиваются обычно сильным проигрышем...»</EM></BLOCKQUOTE>Эта фраза прекрасна тем, что очень хорошо&nbsp; раскрывает одну особенность мышления успешного современного человека. (А Фритцморген-Макаренко – это именно успешный современный человек.) Основная тонкость тут состоит в том, что этот самый человек рассматривает всю деятельность, как некую азартную игру. (То есть, как действия, направленные исключительно на получение некоего выигрыша.) Впрочем, последнее давно уже не является какой-либо тайной. Гораздо интереснее тут другое – то, что в данном случае можно увидеть непонимание ключевой особенности и азартных игр, как таковых, и переносимых с них представлений. Речь идет о том, что наличие проигрыша или выигрыша в данном случае полагается связанными исключительно с некими умениями игрока. То есть&nbsp; - опытный и сосредоточенный игрок имеет вероятность стать победителем гораздо выше, нежели начинающий и расслабленный.

Однако в реальности с теми же азартными играми дело обстоит совершенно по другому. И зачастую абсолютно трезвый человек, прекрасно знающий правила, в принципе, имеет не намного большие шансы выиграть. Просто потому, что если бы было иначе – то это была бы не азартная игра, а, скажем, турнир в шахматы. В которые действительно пьяным лучше не садиться играть – да и трезвым, если не знаешь правил, тоже. Азартные же игры – потому и азартные, что в них потенциально допускается тот момент, что абсолютно «левый» персонаж, сделавший случайный выбор, может оказаться победителем. А «старый и опытный» игрок может легко вылететь ни с чем. И единственное отличие тут трезвого от пьяного, и умного от дурака, состоит в том, что первый может в любой момент забрать свои деньги и уйти. (Но тогда какая игра?)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Ну, а единственным вариантом получения гарантированной прибыли от азартных игр, как известно, выступает открытие своего казино. (Есть еще откровенное шулерство – однако за него морды бьют, а то и что-нибудь похуже делают.<lj-cut>) Все же остальное есть бессмысленная трата сил и самообман. В том смысле, что попытка найти&nbsp; в абсолютно хаотическом процессе какие-то скрытые закономерности изначально обречена на неудачу. (Поскольку если бы эти закономерности были – то о хаотичности не было бы даже разговора.) Тем не менее, этот момент достаточно сложно понимается – в результате чего каждый заядлый игрок обязательно имеет свою особую «систему», которая, в принципе, должна привести его к победе. (Хотя в теории вероятностей все азартные игры давно уже проанализированы – и давно доказано, что подобной возможности быть не может. Поскольку иначе, как говорилось выше, это была бы не азартная игра.)

В «переложении» к реальности подобную картину можно найти, например, в среде т.н. «биржевых трейдеров». Для данной области характерно стремление доказать, что биржевые торги есть предсказуемая, в целом, область – и надо только немного постараться, чтобы стать миллионером. Ведь примеры-то есть! Хотя в реальности подобные примеры есть и среди игроков в лотерею – однако никто не приводит идею покупки лотерейных билетов в качестве гарантированной стратегии обогащения. И уж конечно, не создает хитроумные программы анализа лотерейных выигрышей с целью найти «секретный метод». (Смешно, кстати, но именно в лотереях подобные попытки могли иметь смысл: до недавнего времени с «чистыми рандомизаторами» была проблема, и использовавшиеся в данном качестве механические устройства вполне могли иметь какие-то повторяющиеся циклы.) В то время, как единственным работающим способом тут является то же самое, что и в азартных играх: возможность покинуть игру. (Впрочем, понятно, что им, равно как и в первом случае, мало кто пользуется.)

Впрочем, в случае, если трейдер играет не на свои деньги, а на деньги «третьих лиц» - то есть, является брокером – то указанные программы, методы и т.д. вполне могут приносить ему гарантированный доход. В том смысле, что придавать его деятельности респектабельный вид, что способствует привлечению клиентов. А уж последних «подоить» сам Бог велел. На самом деле, это выглядит, как легализованное мошенничество –в том смысле, что размещение средств в биржевые бумаги позиционируется, как надежное и доходное. Но самое интересно тут в том, что как раз благодаря указанной особенности создается впечатление полного подчинения биржевого хаоса человеческому разуму. Дескать, если отдельные брокеры и играющие на бирже организации процветают, то они «знают метод».

То же самое можно сказать и про любые примеры якобы подчинения Хаоса чьей-либо воле. Скажем, про такое известное и популярное явление, как «Стратегия управляемого хаоса». Еще недавно про нее было сказано столько слов – причем, самыми большими апологетами стратегии выступали разного рода конспирологи, видевшие в идее «Управляемого хаоса» некое «сверхоружие», применяемое США или «Мировым правительством» против своих врагов. (Например, против России.) Дескать, за столетия тайной власти эти самые силы настолько навострились в указанном плане, что теперь могут спокойно и без вреда для себя использовать не просто своих ставленников – а чисто хаотические процессы. Впрочем, если отвлечься от подобных «завываний», то на деле данная стратегия оказывалась очень простой, и даже примитивной. Естественно, что никаким хаосом в данном случае не управляют, а всего лишь «разводят» его в месте, от которого он, вроде как, до «разводильщиков» дотянуться не может. (На самом деле именно «вроде как».) То есть, речь идет о методах, известных с глубокой древности, выдаваемых за&nbsp; как некое достижение современного мышления. Дескать, современные мудрецы – пусть и со знаком минус – смогли обрести власть над тем, что никогда и нигде ничью власть не признавало.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Хотя, исходя из самой природы Хаоса, подобное невозможно. И реально работающие решения состоят вовсе не в том, чтобы подчинить его себе, а в том, чтобы имеющиеся «хаотические участки» уметь обходить, пытаясь организовать деятельность без их участия. Или научиться преобразовывать – уничтожая Хаос и превращая его в порядок. Собственно, именно в комбинации этих двух методов и состоит само строительство нашей Цивилизации, само превращение «голых обезьян» в силу планетарного значения – начиная с загонной охоты и заканчивая атомной и космической техникой. Правда, с самого начала эта борьба с Великим Врагом осложнялась тем, что велась практически вслепую – в том смысле, что у человека были лишь смутные представления об устройстве мира, о его закономерностях и случайностях. Впоследствии это выразилось в известнейших мифологических сюжетах. (В которых «хорошее» божество или божества, символизирующие человека, неизбежно повергают ниц персонифицирующих хаос персонажей.) И лишь с развитием науки и появлением самого понятия хаотических процессов стало понятно, что и как надо делать для того, чтобы избежать вступления в «неуправляемую зону».

Впрочем, даже на указанном «мифологическом уровне» было некое понимание данной особенности. К примеру, те же самые азартные игры с давних пор относили к сфере деятельности именно хаотических, враждебных сил. Ну, а выигрыши – это вообще, не что иное, как следствие «работы нечистого». Причина понятно – практически всегда увлечение игрой вместо труда приводила, во-первых, к ухудшению жизни индивида. Про помещиков, проигрывавших свои имения, наверное, все читали. Про моряков или крестьян, отдающих последнее шулеру, тоже всем известно. Ну, а людей, «просаживающих» всю свою зарплату «наперсточникам», «лохотронщикам» и «пятирублевым автоматом», наверное видели своими глазами. Но, разумеется, одними «личными проблемами» тут дело не исчерпывается. Еще опаснее тот факт, что азартные игры и иные формы «хаотической идеи» (вроде пресловутых пирамид) способны легко поразить огромные массы людей. В свое время в знаменитой МММ участвовали миллионы! При этом данные структуры настолько привлекательны, что способны «высосать» все имеющиеся ресурсы из социума. Недаром даже ублюдочное ельцинское правительство в свое время поняло про указанный эффект, и перекрыло возможности для всероссийских «лохотронов»! (Правда, не полностью и не для всех – но все же...)

То есть, понимание того, что все заигрывания с Хаосом есть дело, во-первых, абсолютно вредное, в во-вторых, столь же абсолютно привлекательное, существовало всегда. Однако именно отсюда и зародилась указанная выше иллюзия возможности обретения над ним власти. Да, Фауст и прочие «заклинатели бесов» - это явления из той же «оперы», что и сторонники предсказания биржевых котировок. (Тем более, что, как сказано выше, всегда есть возможность рисковать не своими деньгами. Еще раз скажу: есть один рецепт гарантированного выигрыша в азартные игры – открой свое казино.) Особенно актуально это становится в «сытые времена» перед самым концом – в той самой первой стадии Суперкризиса, когда денег (капиталов) много, а вложить их практически некуда. Вот тогда и становятся особо популярными все эти концепции «управляемого хаоса» и «великой игры». Но это лишь признак конца – времени, когда под маской внешнего благополучия идет разрушение базовых систем общества. И за счет этой «энергии» и поддерживается бурная деятельность «игроков».

Придет время – и за данную «энергию» будет оплачено сполна. Вот тогда то и снова станет актуальным указанное выше «историческое» восприятие Хаоса, как стихии, которую необходимо устранить и оградить –но которую невозможно использовать в своих целях. Стихии враждебной, но победимой – в условиях напряженного и целенаправленного труда. Однако это будет потом, когда современное общественное сознание будет разрушено в вихре грядущих событий – и на его место придет нечто иное. Сейчас же, пока общественное богатство кажется неисчерпаемым игра, как способ «использования Хаоса» выглядит однозначным фаворитом среди стратегий, и немногие «проблески сомнения» лишь подчеркивает этот момент. Дескать, может мы неправильно играем? Тогда надо найти верное решение – и все у нас заладиться…

Тогда как в реальности надо не играть, а работать. Но это, разумеется, уже совершенно иная тема…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Удивительно, насколько одинаковы сейчас тенденции, происходящие в самых различных областях. Идет ли речь о вещах «конкретных», таковых, как продукты питания, одежда или бытовая техника, или о явлениях более «общих», к примеру, об образовании или здравоохранении – везде можно отметить одно. А именно – то, что чем дальше, тем менее пригодными они становятся для… исполнения тех функций, ради которых и создавались.

В том смысле, что продукты питания превращаются в какую-то странную субстанцию, с сомнительной пищевой ценностью, и вкусом, определяемым исключительно химическими добавками. Причем, это не только тенденция не только для РФ, где засилье суррогатов принято объяснять общей бедностью. Нет – подобное превращение охватывает весь мир, включая США со всем его богатством. Да, пока еще существуют отдельные «островки нормальной еды» - к примеру, в Европе – но чем дальше, тем меньше их остается. Тем более, что в условиях надвигающегося кризиса все сложнее становится удерживать существования «местного» сельского хозяйства – то есть, хозяйства, не включенного в мировое разделение труда и работающего лишь на местный рынок. А ведь именно это и выступало источником качественных продуктов.

То же самое можно сказать и про одежду. Которая, во-первых, становится все менее прочной – давно уже миновали те времена, когда джинсы можно было носить даже не годами, а десятилетиями. И сейчас найти вещь, пригодную к носке хотя бы на протяжении нескольких сезонов, очень и очень проблематично. Но самое интересное в указанной тенденции даже не это. А то, что все более превращающиеся в одноразовые вещи вдобавок ко всему еще приобретают все более странный и малофункциональный вид. В том смысле, что чем дальше, тем меньше они выполняют свою главную функцию, ради которой одежду изготавливали в течение тысячелетий – защиту от воздействий внешней среды. И одновременно – все более превращаются в нагромождение нелепостей, далеких от любого соприкосновения с эстетикой. Та же «высокая мода» давно уже стала каким-то собранием даже не фричества, а откровенного торжества безобразного. В том смысле, что ничего, кроме безобразного и нелепого, там давно нет. Впрочем, это не было бы проблемой, если бы тенденции «оттуда» не переносились в нормальный мир. Но нет – этот процесс идет, и идет довольно активно… (Скажем, та же «рваная одежда» или шаровары фасона «обосрался и пошел» широко наблюдаются в повседневной жизни.)

* * *

Но если с вопросом «порчи» продуктов, одежды или иных товаров – начиная с предметов обихода и заканчивая автомобилями – еще можно как-то смириться, то вот «порча» системных, структурно-важных вещем, таких, как образование или здравоохранение вызывает серьезную тревогу. <lj-cut>Самое же неприятное тут то, что данный процесс проистекает совершенно независимо от того, насколько с ним пытаются бороться. А скорее наоборот – как только начинается «борьба за качество», то последнее резко падает. Об этом, впрочем, я уже неоднократно писал и повторяться тут не буду. Отмечу только то, что этот процесс так же не является исключительно российской особенностью – а напротив, РФ переживает равно те же проблемы, что и весь мир. Про то же образование и его кризис много пишут и в США, и в Европе, и в Японии (!). (Хотя последняя страна, вроде бы, издавна славилась высоким уровнем знаний.) То же самое и про медицину – несмотря на то, что средства в данную область текут огромным и все возрастающим потоком, все больше становится опасений даже не в том, что они используются все хуже и хуже. Нет, чем дальше – тем больше становится опасений о том, что та глянцевая картинка отрасли, что создается массмедиа, имеет малое отношение к реальности. И что стоит ожидать не стагнацию даже, а откат в прошлое – если честно, малоприятное.

И единственной причиной, не дающая упасть и образовательному, и здравоохранительному уровню развитых стран выступает  наличие в целом здорового и образованного населения. Особенно того, что относится к старшим возрастам – от 50 и выше. Поскольку эти люди, выросшие в период «Золотых десятилетий» человечества, получили одновременно и хорошие знания, и огромный запас здоровья. (Впрочем, первый и второй критерий, в целом, взаимосвязан – человек образованный более склонен к здоровому образу жизни.) Именно поэтому современная статистика может показывать все более увеличивающуюся продолжительность жизни – даваемую как раз за счет большего выживания «старших возрастов». (Кстати, с этим же эффектом, только имеющим обратный знак, была связана аномальная советская сверхсмертность – когда люди жили, в целом, меньше, нежели это должно было быть при имеющимся уровне медицины, гигиены и питания. Дело в том, что тогда старшие поколения имели в «анамнезе» детство, юность и молодость, проведенную в доиндустриальном мире, с его традиционно высокой смертностью – и никакая развитая медицина не могла это перевесить. Впрочем, это – совершенно отдельная тема.)

Тут же стоит указать только на то, что подобная особенность создает несомненные проблемы в плане даже не выработки способа борьбы с указанной бедой, но даже в самом понимании того, что в современном мире что-то идет не так. Впрочем, что касается «обычных» товаров, то с ними дело обстоит равным образом – особенно, если речь идет о чем-то «долговременном», имеющем длительный период эксплуатации. А ведь такового очень много – это, прежде всего, разнообразная инженерная инфраструктура, начиная от дорог и заканчивая электростанциями – которая, по сути, и обеспечивает существование нашей индустриальной цивилизации. Это промышленные и жилые здания, это заводы, это, наконец, значительная часть военной техники. Все это создавалось в совершенно иную эпоху, по совершенно иным критериям, нежели сейчас. И поэтому прекрасно работает –порой настолько надежно, что порой единственным способом прекратить работу выступает волевое решение… заменить старые технологии на «нечто современное». Скажем – классическую энергетику на «зеленую». При этом официальной причиной данной замены объявляется нечто донельзя нелепое – вроде изменения климата. Ну, а реальной…

А реальной причиной является вполне обоснованное стремление производителей продавать как можно больше оборудования. Причем, желательно «современного» - поскольку, по «старым» технологиям осталось еще много «старых» же специалистов, получивших образование десятилетия назад, и съевших на своем деле ни одну «собаку». А вот по этой самой «зеленой фигне» делами заправляют современные «мальчики», для которых красивая презентация намного важнее скучных технических параметров. И которые в процессе подписания многомиллионных соглашений руководствуются чем угодно – кроме реального знания процесса. Причина подобного положения уже не раз объяснялась: дело в том, что в условиях работающей энергетической – да и любой иной – системы главным критерием продвижения по службе (и, как следствие, получение доступа к ответственным решениям), становится все что угодно, только не умение работать. Зачем – все же и так действует? А вот правильно составить доклад, обеспечить «продвижение продукта» или какой-нибудь «прорывной идеи» - это всегда востребованное дело. 

* * *

Именно поэтому чем дальше, тем меньше реальные (технические) параметры становятся определяющими факторами в принятии решений, и тем больше оно начинает зависеть от чего-то другого. От чего – не важно, хоть от фазы Луны, сути это не меняет. В любом случае, продажи происходят не ради их. Вот тут то мы и подходим к пониманию сути разбираемой проблемы. Поскольку то же самое можно сказать и про все вышеуказанное – начиная с колбасы и заканчивая образованием. А именно – дело в том, что чем дальше, тем меньше практически все, что создается современным миром, начинает реально покупаться (приобретаться) ради какой-то практической цели. Точнее – ради цели, под которую изначально разрабатывался данный товар или услуга. В том смысле, что пылесос – чтобы пылесосить, сосиски – чтобы утолять голод, лекарства – чтобы бороться с болезнями, а образование – чтобы обретать знания. Теперь на смену всего этого приходит одна-единственная цель – продажа. Все, что делается – создается лишь для того, чтобы быть проданным. Не важно, прямо – когда граждане покупают в магазинах, или косвенно – когда речь идет о сложной системе государственного финансирования. (Как для школ, больниц или электростанций.)

Подобное общество совершенно издевательски получило название «потребительского», хотя на самом деле, оно должно было носить название «антипотребительское». В том смысле, что реальное потребление – то есть, удовлетворение членами социума своих настоящих потребностей – в нем находится на последнем месте. А главным, как уже было сказано выше, выступает акт продажи. Ничего удивительного в этом нет: как известно, в капиталистической экономике никакого потребления не существует. Есть только известный круговорот капитала – да, тот самый, Деньги – Товар – Деньги’. (Или Товар – Деньги – Товар', в зависимости от того, как смотреть – но это, разумеется, уже излишние подробности.) В том смысле, что основной задачей капитала является обеспечение своего прироста – пускай и через товарное производство. Впрочем, если можно обойтись без последнего – путем чистой спекуляции – то это еще лучше. Но даже если приходится делать что-то реальное – то лучше всего, чтобы это «что-то» было, во-первых, как можно дешевле. (По себестоимости – впрочем, это «правило» давно известно.) Ну, а во-вторых, чтобы оно было как можно лучше продающимся.

И поэтому сложившаяся ситуация (с падением уровня удовлетворения потребностей при росте уровня продаж) может рассматриваться не просто, как нормальная – но как единственно возможная в текущих условиях. Поскольку для капитализма никакой задачи удовлетворения потребностей никогда и нигде не существовало. И существовать не может. И единственной причиной того, что ранее эта задача, все-таки, решалась, является то, что ранее капитализм находился менее развитой фазе, нежели сейчас. Хотя, если честно, то «порча товара» сопутствовала его развитию всегда – еще Маркс писал об фальсификации товаров, как о обычном явлении в свое время. Правда, тогда значительная часть их – как, к примеру, продукты питания – приобретались у мелкобуржуазных производителей, живущих наполовину представлениями докапиталистического мира, что сглаживала указанную проблему. Но даже в то время падение качества производимых товаров было актуальным. (Да что там говорить про продукты – даже в такой, казалось бы, нефальсифицируемой области, как создание военной техники, в то время были постоянные скандалы, связанные с, как бы это сказать помягче, не совсем высоким качеством. Особенно сильны они были в Российской Империи, как стране бедной и не имеющей колоний – куда можно было бы сбывать откровенных хлам. А потому, очень сильно страдающей от указанного момента.)

* * *

И лишь последующие события – а именно, Революция 1917 года и образование СССР – изменили данную тенденцию. Более того, они создали «обратное» направление, связанное с ростом качества всего – начиная с продуктов питания и заканчивая образованием. Но это, разумеется, уже совершенно иная тема. Тут же стоит отметить только то, что с падением «Советской Тени» ничто уже не может мешать «истинной природе» капиталистического мира проявляться все сильнее и сильнее. Так что нет никакого основания думать, что сегодняшнее состояние «порчи вещей» может быть исправлено. Скорее наоборот – чем дальше, тем чаще нам будут встречаться такие ее проявления, о которых еще недавно было невозможно представить. И вот тогда известный миф о том, что «капитализм – есть качественные товары» будет разбит окончательно. Это – неизбежность, связанная с системными свойствами существующего мира. И одновременно – явление, ведущее к столь же неизбежным переменам. В конце концов, разве еще лет десять назад утверждения о том, что при конкуренции продукты становятся хуже не казались бредом? А сейчас о «соевой колбасе» говорят даже с телеэкранов.

Правда, сделать следующий шаг—после признания современного мира миром падения качества –кажется уже сложнее. Но это только так кажется…
</lj-cut>
<lj-like />
anlazz: (Default)
Господин Фрицморген опять обратился к вопросу об образовании. А точнее – он привел &nbsp; <A href="http://domestic-lynx.livejournal.com/194273.html">ссылку</A>&nbsp;на достаточно разумный текст, посвященный ЕГЭ. Тема эта традиционно привлекает огромное внимание наших современников – ИМХО, намного завышенное по отношению к реальной своей значимости. Так вот, в приведенном посте говорилось именно об этом – о том, что ничего инфернального в указанных трех буквах нет. . Это всего лишь экзамен – особенно если понимать, что реальный смысл в нем имеют не пресловутые теста («бланк А»), а те задания, которые следуют за ними (бланки «В» и «С»). Поскольку именно они приносят баллы, которые и учитываются при поступлении в вуз. (При сдаче только тестов поступить куда-либо, кроме техникума, проблематично.) И, в общем, эти задания мало отличаются от традиционных – в том смысле, что для решения их требуются те же знания, что и на обычном экзамене. (Кстати, после того, как сочинения вернули, главная причина критики ЕГЭ исчезло.)

Впрочем, говорить о том, хорошо или плохо ЕГЭ, надо отдельно. Речь тут пойдет немного о другом. А именно, о том, что вышеупомянутый Фритморген, помимо того, что традиционно поддержал указанный Единый Государственный Экзамен – который для него есть несомненное благо, как и все, что было введено нынешним правительством – не преминул заметить, что никакого падения уровня образования сейчас нет. А есть, напротив – его необычайный рост, связанный с… внедрением «обучающего видео». А вот раньше, как он пишет: «тем, кто не любил книги, обучаться было особо не на чем…» Так и хочется ответить – тот, кто не любил книги, просто не умел их готовить. А точнее – не желал этого делать. В том смысле, что человек, не желающий читать, просто не имел потребности в получении новых знаний. О том, почему это было – надо говорить отдельно, тут же можно отметить только то, что сам по себе человеческий разум имеет неотъемлемую потребность в получении информации, и чтобы «отбить» ее, надо еще постараться<lj-cut>.
<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Однако стоит отметить, что уверенность в сложности усвоения книжного текста по сравнению с медийным действительно существует. Вот только проистекает она из того, что до недавнего времени «обучающего видео» действительно, было немного. Правда, в советское время были образовательные фильмы, их даже показывали в школе на уроках – но это, очевидно, не то. Видео же изначально было развлекательным – начиная с того, что по традиции принято называть «научно-популярными фильмами» (то есть, условно говоря, разнообразные «Дискавери» и «Анимал Планет»), и заканчивая… Ну, о том, чем заканчивался этот ряд, тут нет смысла говорить – поскольку и так понятно, что к процессу получения знаний оно имеет весьма отдаленное отношение. Однако и с пресловутым «научпопом» не все обстоит так однозначно, как кажется на первый взгляд. Разумеется, качество его у большинства западных образцов «научно-популярной продукции» очень высоко. В смысле, качество «кинематографическое» - то есть, операторская работа, сценарий и т.п.

И даже сюжет может быть довольно интересный – как это характерно для той же «исторической» продукции BBC. Однако за этим сюжетом, как правило, отсутствует одна очень важная для образования вещь. Да, те или иные факты массовая «видеопродукция» показывает хорошо – намного лучше, нежели учебники. Но вот то, что стоит за указанной совокупностью фактов, она, разумеется, не объясняет. А ведь именно это и является главной целью образования. Дело в том, что знание – а именно его и должен получать человек в данном случае – это не просто совокупность разного рода информации, «заложенной» в память человека. (Как это представляется «обыденному сознанию».) Нет, это нечто большее – а именно, особая структура, описывающая закономерности изменения этой информации в разного рода областях. То есть – метаинформация, если можно так выразиться. А уж дальше на этот «каркас» и нанизывается, собственно, информация в нашем привычном понимании. Собственно, задача его формирования и является самой важной для процесса, именуемого «получением знаний» - поскольку понятно, что ни один, даже самый совершенный метод не способен «впихнуть» в голову всю имеющуюся информацию по любому вопросу.

И, собственно, та самая скучная школьная «работа» по заучиванию формул и усвоению разного рода классификаций (живых организмов, химических элементов или литературных героев), на самом деле является как раз формированием данной основы. Да, в школе данный вопрос организован плохо. С этим спорить тяжело. Причем, не только в современной школе – но и в советской. Да, процесс получения знаний даже требовал не просто изменений, а изменений фундаментальных. (Поскольку уже к 1970 годам стало понятно, что в данной области происходит опаснейший процесс потери мотивации учащихся.) Но, при всем этом, следует понимать – что отказ от идеи формирования «знаниевого каркаса» представляет собой просто отказ от образования. А следовательно – отказ от всей сложной деятельности, лежащей в основании современного индустриального производства. Поскольку это попросту «закрывает» возможность самостоятельного выстраивания своего «информационного поля» - то есть, получения необходимой для любой сложной деятельности информации.
<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но именно к подобной ситуации и ведет ориентация образовательной системы на «занимательное видео», столь любимое Фритцморгеном. А так же – на любимую им же «геймификацию» или «дистанционное обучение» - словом на все, что не связано с привычной школой. Разумеется, в самих методов ничего ужасного нет - все это всего лишь технологии, достаточно удобные и эффективные во многих случаях. Однако это, всего лишь, технологии получения информации, а не знаний – для которых самое крутое 3Д-видео играет намного меньшую роль, нежели использование «архаичных книг». С формулами и задачами. Поскольку именно формулы как раз и показывают ту самую основу мироздания, которая потому «развертывается» в самые невероятные примеры. И если их не знать – то любые картинки и видеоролики, какими совершенными они не были бы, останутся, всего лишь картинками и видеороликами, а не инструментом понимания Вселенной. Тут, разумеется, надо сказать о вопросах обучения пониманию тех же формул, который для современной школы очень актуален – но тут речь идет не об этом, а о том, что для Фритцморгена и его последователей важно вовсе улучшение данного процесса, а его замена на что-то «более современное».

А главное – стоит понимать, что это есть практически официальная точка зрения, согласно которой дальнейшее развитие должно происходить по направлению «изъятия» указанной основы из образования, сведению его к получению пресловутых «компетентностей». То есть – по сути, к получению «чистой» информации, не связанной в глобальную структуру. И, что самое главное, это не есть какая-то «внешняя диверсия», проводимая тайными силами с целью уничтожить нашу школу – а давняя и популярная концепция, выражаемая очень старым мифом об «избыточности советского образования». Дескать, раньше учили детей не «простым и нужным вещам» - вроде того, как заполнять налоговую ведомость и как писать резюме для устройства на работу – а какой-то зауми, вроде физики и математики. Которые в реальной жизни-то не используются. (На самом деле это не так – я уже писал, что до недавнего времени та же высшая математика реально применялась в инженерном деле. А точнее – была залогом получения высоких результатов, так как позволяла отойти от «проклятия типовых решений».) Или заставляли читать книги – причем, не интересные, вроде Дюма, а какие-то скучные, вроде «Войны и мира». (Про то, что Лев Толстой в одном своем романе описывает проблемы, на порядок более сложные, нежели Дюма-отец и Дюма-сын, вместе взятые, никто, почему-то, не задумывается.)

Впрочем, как уже можно легко догадаться, все это есть не что иное, как отражение особенностей современного мира. Мира, отказавшегося от развития – по уже не раз рассмотренным причинам. В котором, действительно, можно какое-то время существовать, обладая исключительно «компетентностями» - в том плане, в котором их понимают апологеты современности. То есть, отдельно заученной информацией – скажем, правилами и инструкциями. Но это возможно только до тех пор, пока большая часть созданной предками инфраструктуры работает нормально. Когда же она «закончится», закончится и указанная «лафа» - и потребуется или попытаться понять, как же «все это работает». Или же – откатиться назад, до того уровня, который можно будет поддерживать на основании имеющихся знаний. (То есть, того «каркаса», что основывается на «обыденных» явлениях и существует у человека помимо образовательной системы.) Так жить можно – только очень и очень хреново.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Да, и еще – надо учитывать, что в мире существуют народы, которые «исповедают» несколько иное отношение к образованию. (А точнее – то, которое было характерно для нас несколько десятилетий назад.) Эти народы успешно строят тяжелые ракеты, осваивают производство микропроцессоров и даже запускают процессы управляемого термоядерного синтеза. Причем, что важно – это делают не закончившие советские вузы «дедушки», а вполне молодые люди, для которых занятие наукой или инженерным делом (а вовсе не «заколачивание бабла») есть главная цель в жизни. И хотя понятно, что и у них не все идеально – но все равно, как то обидно наблюдать их взлет. Тогда, когда мы – благодаря десятилетиям непрерывных реформ и копирования «самых передовых образцов» - твердым шагом движемся к уже не раз помянутой ловушке. А точнее – движемся в данной ловушке к закономерному финалу.

Другое дело, что путь этот долгий – и за это время многое еще сумеет поменяться. В том числе, и в нашем отношении к миру…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Или о том, что же следует сделать для того, чтобы выйти из заколдованного круга вечных неудач – и почему этого не происходит. Без последней части предложение звучит, как название книги для разведения лохов – однако с ней, понятное дело, все меняется. Но, для начала немного отложим вопрос о невозможности, и обратимся к вопросу о том, в чем же состоит основная причина попадания в ловушку? (Поскольку именно в нем и заложен ответ на все остальное.) Впрочем, это не трудно – ведь в прошлой части уже было сказано, что все ловушки обладают одним базовым качеством. А именно – тем, что основываются на чрезвычайно выгодных стратегиях. А точнее – на стратегиях, который очень выгодны в текущий момент. (Последние два слова, по сути, и представляют собой ключ к искомому нами выходу – но об этом будет сказано чуть позже.)

Скажем, технологические ловушки всегда связаны с тем, что некая технология – к примеру, личный автомобиль – может очень быстро и относительно дешево решать стоящие проблемы. В том смысле, что пока машин мало – они являются почти идеальным транспортом, дешевым, удобным и экономичным. (Разумеется, для социума.) Однако когда их становится больше – а рост автомобилизации происходит лавинно – то столь же лавинно растут и необходимые затраты. И материальные, и «нематериальные», такие, как время на поездку. Скажем, одна машина может легко передвигаться и по грунтовке – причем, довольно быстро. Но если машин несколько миллионов в одном городе – то надо строит шестиполосные магистрали с развязками. И все равно – будут стоять! То же самое можно сказать и про иные варианты ловушек. Например, в образовании наиболее очевидной стратегией для учителя будет отбор к себе наиболее «сильных» учеников. Тем более, что в таком случае можно ждать «ответной реакции»: родители буду стараться пристроить наиболее обученных детей к «хорошему учителю».

Указанные закономерности работают и в медицине, и в науке, и в искусстве, и в экономике – и вообще везде. Это очень просто и очевидно: сделать успешное действие сейчас – и не думать о том, что будет завтра. Поскольку любая оглядка на будущее неизбежно приводит к лишнему расходу ресурсов. <lj-cut>(Кстати,&nbsp;вот вам и разгадка&nbsp;тайны особенностей мышления успешных политиков, бизнесменов и т.д.) Однако такой подход неизбежно ведет к будущим проблемам. Более того, можно даже сказать, что данная стратегия делает невозможным само человеческое существование вообще – в том смысле, что вся система общественного производства построена на абсолютно противоположном принципе. На принципе «ориентации на будущее» - в смысле использования предсказательного потенциала человеческого разума для долговременного планирования своих действий. Поскольку для того, чтобы чего-то произвести, прежде всего, необходимо составить план этого производства, позволяющий использовать имеющиеся ресурсы не для немедленного потребления, а для того, чтобы через некоторое время создать что-то новое.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Подобная особенность проявилась еще с глубокой древности – тогда, когда было открыто сельское хозяйство. То есть, обнаружено, что если не съесть все имеющееся зерно сейчас – как это требует принцип «немедленной выгоды» - а посадить его в землю вновь, то можно получить гораздо больший урожай. В будущем. Этот принцип кажется банальным – но именно он и сделал из сообщества представителей homo sapiens цивилизацию в полном смысле слова. Однако, как уже было сказано выше, в реальности его очевидность невелика, и в большинстве «обыденных» случаев люди выбирают именно «ближайшую перспективу». Причем, в 99% случаев указанный выбор связан только с одним – с тем, что каждая личность в современном мире находится в состоянии жесткой конкурентной борьбы. То есть, большая часть людей может быть и рада бы подумать о будущем, но над ними довлеет требование отвечать на удары со стороны иных представителей нашего вида. А поскольку самая лучшая защита – это нападение… Ну, а поскольку это так, что все – за исключением откровенных маргиналов – вынуждены играть роль хищников, чтобы не получить роль жертвы...

В общем, можно увидеть, что человек «искусственно» загоняется в самую невыгодную для себя позицию. В том смысле, что его вынуждают выбирать «нечеловеческую» — как это было сказано выше – стратегию по борьбе со своим ближним вместо «человеческого» пути совместной работы на будущее. И это не случайно. Такова неизбежная плата за саму возможность осуществления конкурентного отбора – до недавнего времени единственного механизма, который позволял бы оперативно осуществлять гибкую «подстройку» социума под изменение условий. Именно благодаря этому конкурентно-иерархические (классовые) общества всегда вытесняли общества «солидарные». Впрочем, я уже писал про данную особенность – и тут это делать не буду. Отмечу только то, что речь тут идет именно о «групповом преимуществе» — поскольку до недавнего времени в личном плане большая часть жителей «развитого первобытнообщинного» социума существовала лучше, нежели большая часть населения классового мира. Но вот в «системном плане» первобытная община проигрывала даже рабовладению.

Однако эта «системная эффективность», в конце концов, привела к тому, что за тысячи лет классового господства были созданы мощнейшие производительные силы. Которые, в свою очередь, позволили легко парировать большую часть природных воздействий – тех самых, ради которых все первоначально и затевалось. В том смысле, что современный производственный механизм уже не нуждается в … умении быстрой адаптации к воздействию внешнего мира. То есть, подавляющая часть его проблем находится исключительно во «внутренней области». В области той самой конкурентной борьбы, генерирующей основные беды человека – начиная с экономических кризисов и заканчивая войнами. Более того, подавляющая часть того, что обыкновенно именуется «природными катастрофами», на самом деле есть следствие того же социального давления – в том смысле, что именно им вызывается, например, поселением людей в сейсмоопасных районах или местах с плохими климатическими условиями.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, можно сказать, что Природу мы давно победили – по крайней мере, в тех границах, что требуются для выживания человечества. (События с околонулевой вероятностью – вроде падения астероида – тут нет смысла рассматривать.) Но взамен – получили крайне агрессивное общество, буквально пожирающее себя само. (А как еще трактовать ловушки, как не механизм самоуничтожения?) Так что никакого преимущества конкурентное устройство больше не имеет – и в конкуренции (забавный каламбур) с обществами, лишенными неизбежной внутренней борьбы всех со всеми – уже не выступает однозначным лидером. А скорее наоборот.

Вот тут-то и проявляется та самая диалектика, о которой столько много было сказано слов. Человек должен был пройти через ужас классового устройства, через кошмар конкурентного мира для того, чтобы обрести силы развитого общественного производства. Но обретя их, он автоматически переходит в состояние, когда для нормального развития – и даже выживания (вспомните о войнах) необходимо выбрать иной путь. Путь «длинных» стратегий и коллективного труда. Так что производительные силы – в игнорировании которых меня иногда обвиняют - тут играют первоочередное значение. Другое дело, что в полном соответствии с диалектичностью мира с определенного момента эти производительные силы требуют совершенно иного устройства мира. Тех самых производственных отношений, в состав которых и входит смена типа стратегии. В том смысле, что именно благодаря этому становится возможным создание совершенно иных форм организации людей, свободных от своего неизбежного конца.

Один этот момент, несомненно, выступает мощнейшим стимулом для отказа от господствовавшей тысячелетиями «диктатуры настоящего». И для развертывания подлинного потенциала, которым обладает человек, как разумное –то есть, глядящее в будущее - существо. Но, разумеется, это возможно только после того, как будет ликвидирована давящая суть конкуренции. То есть – после перехода к социалистическому общественному устройству. Правда, и в предыдущих формациях возможно их существование – и более того, именно благодаря подобному аномальному (с точки зрения «здравого смысла) поведению и идет человеческое развитие, как таковое. Но погоды эта аномалия не делает. В том смысле, что, несмотря на все старания «людей, устремленных в будущее», основная масса населения, а главное – элиты – неизбежно продолжать «мочить» друг друга. Вместе с общей структурой – до тех пор, пока окончательно все не «замочат». (В смысле, что не разрушат имеющуюся социальную систему до самых примитивных элементов.)

Правда, и устранение частной собственности создает лишь возможности для указанной смены стратегий – иначе говоря, выступает лишь необходимым, но не достаточным условием. Так что и после этого остаются еще определенные нюансы, невнимание к которым способно свести к нулю все затраченные усилия. (Как это случилось с СССР.) Но об этом надо говорить отдельно – да, если честно, сейчас данный момент не актуален. Сейчас бы до «необходимого условия» дойти – пока окончательно всё не «перемочили». Впрочем, «всё» и всех все равно не «перемочат», как бы не старались – таково фундаментальное свойство истории. На этой оптимистической ноте можно и закончить…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Как это не удивительно прозвучит, но два последних поста: предыдущий, в котором говорилось о проблемах с автомобильными дорогами, и предшествующий ему «предпредыдущий» (об образовании), на самом деле были посвящены одному и тому же явлению. А именно – тому, что можно назвать «ловушкой». То есть – такому состоянию той или иной системы, попав в которое, она уже не может его покинуть. Ну, разумеется, до тех пор, пока не «переработает» все имеющиеся ресурсы – и не рухнет от их отсутствия. (Впрочем, «катастрофический сценарий» - то есть, «разрешение через разрушение» - возможен и до этого момента.)

Подобное состояние на самом деле есть достаточно распространенное явление, характерное для самых разных областей. Несколько лет назад я писал про него в плане ловушек технологических – то есть, ситуаций, когда слишком успешная технологий «стягивает» на себя все ресурсы, не оставляя возможностей для развития иных областей. Такие ловушки существуют в огромном количестве в самых разных областях. К примеру, вычислительная техника, которая полностью определила пути развития систем управления, или ее частный случай – знаменитый ПК, ставший не только de facto основной платформой на два десятилетия, но и породивший множество сопутствующих феноменов – таких же несуразных, как он сам. (О них, впрочем, надо говорить отдельно. Или вот уже упомянутый в прошлом посту принцип «всеобщей автомобилизации», под который в настоящее время выстроена вся концепция транспортных сетей. И хотя недостатки данной схемы были хорошо известны уже полвека (!) назад, изменить ее до сих пор не представляется возможной.

По крайней мере, все потуги пресловутых «урбанистов» решить ее, на деле оказываются прекрасной иллюстрацией о мертвых и припарках. В том смысле, что подавляющая часть подобных решений являются чисто «декоративным» — а фундаментальную часть вопроса не затрагивает практически никто. Впрочем, об «урбанистах» и «урбанистике» - а точнее, о полной бессмысленности данной области – надо говорить отдельно. Тут же стоит указать на то, что ориентация на применение личных авто привела к значительному росту среднего «транспортного плеча», что сделало иные решения невозможными. (Поскольку уже более полувека города выстраиваются именно под указанную особенность.) То же самое можно сказать и про грузовые перевозки, превратившиеся чуть ли не в главный элемент общественной производственной системы. Причем, в полном соответствии с главным принципом ловушки – неустранимым без разрушения.

* * *

Впрочем, указанная проблема уже выходит за пределы чисто технологических ловушек – поскольку охватывает не только технику, но и иные сферы человеческой жизни. В частности – организацию взаимоотношений между людьми, т.е., социальную сферу. Это показывает, что понятие «ловушки» может быть связано не только с технологиями. А точнее – «технологический» вариант представляет, как правило, наиболее безобидный случай проявления подобного явления. <lj-cut>В конце концов, «застой» в области вычислительной техники или транспортных систем, в конечном итоге, ведет только к растрате имеющихся ресурсов. (Которые, вопреки мнению «алармистов», довольно велики – скажем, нефть пока не собирается заканчиваться. ) Но вот с социальными ловушками все обстоит намного хуже. К примеру, та же «педагогическая» — как уже говорилось – вряд ли имеет способ корректного разрешения. В том смысле, что никакими имеющимися способами устранить ухудшение образовательной системы невозможно: все попытки это сделать неминуемо приведут к дальнейшему сползанию вниз. Да, собственно, это и происходит: скажем, усиление ответственности учителей за результат приводит исключительно у росту умения избегать «плохих учеников» (сваливая их на явных неудачников), а попытки стимулировать учительскую работу путем введения разного рода грантов ведет к тому, что в выигрыше остаются те, кто занимается только «грантодающими» направлениями. (К примеру, пресловутыми «исследовательскими работами», с самого начала ставшими чистой синекурой –в том смысле, что дети к ним не имеют ни малейшего отношения.) Ну, или самый яркий пример – ЕГЭ, по которому не прошелся только ленивый. А ведь ЕГЭ вводился именно, как способ разрешения существующих проблем…

То есть – что не делай, все равно развитие ситуации идет от плохого к худшему. Надо ли говорить о том, что подобное мы можем наблюдать практически в любой отрасли – начиная от здравоохранения и заканчивая обороной. Причем, основной смысл происходящего всегда примерно один и тот же: любая реформа приводит к тому, что вместо массовой, распределенной по всей территории страны инфраструктуры создается несколько «локальных», хорошо оснащенных «очагов», между которыми оказывается Хаос. В уже упомянутом образовании это проявляется через идею «элитных школ», которые, в конечном итоге, «высасывают» все имеющиеся ресурсы – начиная от финансов и заканчивая «способными учениками». В медицине – через создание пресловутых «медицинских центров», хорошо оснащенных и финансируемых при полном уничтожении низовой инфраструктуры. (Скажем, в нашем городе создали «Сосудистый центр» - действительно хороший. Вот только попасть туда можно через … направление от терапевта, которых, естественно, посокращали. В результате тем же сельским жителям попасть в данный центра практически невозможно. Да и горожанам – требуется основательно посуетиться. А ведь 90% медицинских проблем требуют минимального вмешательства на самом раннем уровне…)

То же самое можно сказать, например, про науку – где все давно уже сводится к нескольким центрам «мирового значения», а все остальное проваливается куда-то в пропасть. Впрочем, тут можно сказать, что указанная проблема выражается на еще более глобальном уровне, где роль «научных узлов» играют всемирно признанные университеты и лаборатории, а до всего остального – в том числе и до РФ – никому нет дела. Надо ли при этом говорить, что ни о какой связи подобной науки с реальными потребностями общества говорить при этом невозможно. Поскольку указанные «узлы» начинают жить исключительно своей жизнью – в том смысле, что думать только о своем благополучии. Впрочем, эта «зараза» поразила практически все сообщества специалистов: чем дальше, тем больше они сил тратят исключительно на обеспечение своей жизни, и тем меньше – на то, ради чего их, в общем-то, и создавали.

* * *

В общем, в современном мире действует универсальное правило: чем больше и могущественнее «центр» (не важно, в какой области), тем больше у него возможностей к «добывания ресурсов». Не важно, идет ли речь об образовании, медицине, науке или, скажем, искусстве. Впрочем, явление это известное – скажем, в экономике это называется «монополизацией». Так же известно, что оно ведет к появлению того явления, которое именуется «империализм». Тот самый империализм, который в своей высшей точке развития гарантированно «закрывает» современный этап развития человечества путем организации всеобщего экстерминатуса, именуемого Мировой войной. Но пока этот момент не подошел, он достаточно специфически «форматирует» все имеющееся экономическое пространство –что, впрочем, было прекрасно описано еще лет сто назад, поэтому останавливаться на данном моменте не буду. Отмечу только, что данное свойство империалистической системы на самом деле представляет собой отражение той же особенности мироздания, связанной с иерархически-конкурентным способом построения общественных систем. (И, следовательно, потенциально неустранимо для современного общества.)

То есть, свободный отбор на основании свободной же конкуренции (да, именно так, как это не странно звучит по отношению к империализму) неизбежно приводит к тупику развития. После которого остается только один вариант – полное разрушение системы с постройкой на ее основании новой. Так работает эволюция – с гекатомбами особей и бесчисленным числом видов, возникших и исчезнувших в ее процессе. Так работает история – с огромным количеством «цивилизаций», царств и народов, от которых не остается ничего, кроме неясных преданий. (Ну, и еще – огромных курганов на месте бывших городов, исчезнувших из памяти уже через десяток поколений.) Впрочем, нет – что-то остается, благодаря чему история представляет собой, все же, развивающийся процесс, но связано это с несколько иными процессами, нежели конкуренция и отбор. Впрочем, о данном моменте надо говорить отдельно. Тут же следует сказать только то, что именно этот «аномальное» явление и есть, по сути, истинно человеческий способ существования – тот самый, что и позволил ему считаться «царем природы». А в будущем – позволит стать им по настоящему.

Но для этого потребуется кардинально изменить практически все – причем, самым неожиданным образом. Когда это случиться, то умение обходить пресловутые ловушки станет самой обычной практикой – со всеми вытекающими последствиями. Но пока этого не произошло, нам неминуемо придется наблюдать вышеуказанный процесс – то, что кажущиеся еще недавно стабильными и неизменными области неожиданно будут рушиться, и все кажущиеся столь удачными стратегии поведения окажутся ни к чему непригодными. Правда, поскольку подобный процесс является достаточно длительным, то многим покажется, что никакой катастрофы не происходит, что все идущее есть норма. (Что, собственно, есть абсолютная правда – разрушения и катастрофы есть норма для конкурентно-иерархической системы.) Но чем дальше – тем явственнее будут следы грядущего разрушения.

Впрочем, что поделаешь: темнее всего бывает перед рассветом. А рассвет, как можно догадаться, в любом случае будет…</lj-cut>
<lj-like />
anlazz: (Default)
Наверное каждый, кто в выходные выезжает из города в деревню (на дачу), знает о «чудесном состоянии» наших сельских дорог. (Тут хотел выложить видео – но подумал, что это излишне: все «свои» в курсе, а «чужим» это знать бессмысленно.) Впрочем, и не сельских тоже. Последнее, разумеется, не является ни для кого секретом – не исключая самых упертых «путриотов», которые просто предпочитают о подобном не говорить. Или предпочтут привести пример откуда-нибудь с Аляски– дескать, не только у нас есть подобная мерзость. Впрочем, что тут говорить – разумеется, проблема с автотрассами является не только нашей, но именно у нас она стала чуть ли «национальным символом». (Те самые «дураки и дороги».) Более того, можно даже сказать, что проблема эта довольно фундаментальна и объективна. То есть. связана не только с особенностями российского дорожного строительства – в плане нецелевого расходования средств—как это обычно считается. Но и с разного рода климатическими и геологическими факторами, характерными исключительно для российских территорий. Благодаря которым постройка даже самого простейшего варианта дорожного полотна превращается в сложную техническую задачу – связанную, к примеру, с необходимостью выемки грунта на глубину промерзания и укладки многослойной песчано-гравийной подушки.

Впрочем, тут разговор пойдет немного о другом. А именно – об одной важной особенности современного сознания, которая связана не только с указанным явлением. Эту особенность можно легко заметить в подавляющем большинстве интернет-дискуссий, посвященных сравнению современного и советского времени. Ведь стоит только указать на то, что советский человек имел какие-то преимущества по сравнению с современным россиянином, как сразу же возникает множество комментаторов, заявляющих что-то вроде следующего: «как же можно говорить о том, что в СССР жили лучше, если там была одна машина на двор, а нынче во дворах нельзя найти парковочного места». Собственно, этот самый «автомобильный аргумент» - то есть, указание на массовое увеличение количества автомобилей – является одним из основных в «советско-антисоветских» спорах. Впрочем, не только: он вообще возникает в ответ на указание любых проблем современных трудящихся. Даже без отсылки к СССР. Дескать, посмотрите, сколько иномарок – как же можно говорить о проблемах.

То есть, классическое: народ зажрался. Это утверждают и государственники разных мастей, и либералы, и консерваторы, и религиозные деятели. И даже некоторые коммунисты – для которых рост «поголовья» легковушек есть видимое свидетельство «предательства» неких «идеалов». Дескать, променяли Космос на «чечевичную похлебку»<lj-cut> в виде дешевых иномарок… Впрочем, как сказать, дешевых – средняя цена проданного нового автомобиля в РФ 2016 года составляла … 1,36 млн. рублей. То есть, при средней же зарплате в 36 тыс. рублей – около 37 зарплат. (Работать на новое авто придется более трех лет.) Правда, есть еще подержанные автомобили – у них средняя цена в том же 2016 году раза в три меньше: 396 тыс. рублей. Впрочем, и эта сумма составляет более 10 месяцев чистого времени, когда надо не есть, не пить – а только копить деньги на вожделенное творение автопрома.

Тем не менее, копят. А так же – не копят, а берут соответствующие кредиты, и, все же, покупают четырехколесное изделие. Чтобы потом отдать раза в два дороже. Но что тут поделаешь – как уже не раз говорилось, автомобиль в современной РФ не роскошь, а средство передвижения. Поскольку в той хаотической действительности, которую представляет собой российская жизнь, успеть все, что надо, передвигаясь на общественном транспорте, весьма проблематично. Вот и покупают граждане авто, заставляя свои дворы к вящей радости любителей капитализма. Правда, детям при этом становиться негде играть – но тут уж приходится выбирать: или детские игры или буквальная возможность выживания. Что выбирает большинство – понятно. Впрочем, легко понять, что заставленный двор – это еще цветочки. Ягодки наступают тогда, когда все это «автостадо» покидает места своей стоянки и устремляется на дороги. На те самые, о которых было сказано выше. Которые, во-первых, имеют не самое высокое качество – как это было сказано выше. А, во-вторых, сами по себе имеются в недостаточном количестве. Кстати, часто «первое» и «второе» совпадают – то есть, по разбитым дорогам движется избыточный транспортный поток – и вот тогда получается «Ад и Израиль». Но даже когда, как в «сельских» случаях есть только первый недостаток, или – как в крупных городах – только второй, то все равно, приятного мало.
<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
И вот тащатся наши граждане в своих кредитных иномарках по разбитому асфальту среди пробок, создавая видимость богатства и процветания для разного рода лоялистов и одновременно теряя свое время, деньги и нервы. А все потому, что автомобиль и дорога – как это не странно звучит – в реальности составляют одно единое целое. В том смысле, что без дороги автомобиль вряд ли может выполнить возлагаемые на него функции, выступая только дорогой «жестянкой на колесах». Тем не менее, в рамках современного общественного сознания эти два понятия разнесены – то есть, машины отдельно, дороги для них – отдельно. В самом деле, человек ведь покупает машину, а не дорогу! Впрочем, сейчас достаточно часто приходится эту самую дорогу покупать – самые оживленные магистрали все чаще делаются платными. Данный факт, как правило, вызывает массу возмущений – поскольку эта стоимость при учете стоимости бензина иногда оказывается сравнимой со стоимость поездки на поезде. (Скажем, такая цена будет характерна для строящейся трассы Москва-Санкт-Петербург.)

Тем более, что граждане и так платят достаточно весомый транспортный налог. А если брать водителей большегрузных автомобилей, то для них существует еще и не к ночи помянутая система «Платон», вызвавшая в свое время огромную массу возмущений. Да, кстати, есть еще и акциз на бензин. И в целом, получается, что граждане, помимо вышеуказанной стоимости автомобиля сейчас действительно вынуждены покупать еще и дороги. Впрочем, нет – даже при всем этом денег, собираемых с населения, на полноценное содержание дорожного фонда не хватает. Дело в том, что общая стоимость средств, идущих на дорожное хозяйство страны очень велико. А именно – на 2016 она&nbsp;<A href="https://aftershock.news/?q=node/540606/nhfvdfq71">составляла 1610878564704 рублей 80 копеек</A>. Еще раз – более 1 триллиона 610 миллиардов рублей или порядка 45 миллионов среднероссийских затрат. Так вот – из этой суммы автовладельцы платят около порядка половины: 851655159805 рублей. Это все выплаты – начиная с бензиновых акцизов и заканчивая «Платоном». Остальное дает государство – то есть, даже те из граждан, которые машин не имеют.

Но, как уже можно догадаться, подобной суммы оказывается явно недостаточно для устроения нормальной дорожной системы. В том смысле, что если на главные магистрали еще хватает средств, то для обустройства того, что можно назвать «второстепенной инфраструктурой», денег нет и не предвидится. Даже в том случае, если бы удалось – по примеру Китая – расстрелять всех лиц, связанных с дорожным строительством. Конечно, это в определенной степени снизило бы затраты – но главной проблемы, связанной с технической сложностью строительства и ремонта дорого не решило бы. (Кстати, среди последнего есть и капитальный, с полным снятием дорожного покрытия и даже пересыпкой подушки. Для дорог общего пользования его периодичность – 12 лет. То есть, раз в 12 лет со всех сельских дорог должен, как минимум, сниматься и заново укладываться асфальт, а то и заменяться подушка. Какой при этом должен быть бюджет дорожного фонда – лучше не задумываться.)

То есть, получается, что для устройства любой, более-менее приемлемой для автомобильного транспорта, инфраструктуры в РФ нужны не просто большие деньги. А деньги, прямо сказать, астрономические. По сравнению с которыми 1 трлн. 610 млрд. рублей покажутся копейками. Что поделаешь – подобное сочетание климата, геологических факторов (типа грунтов, расположения грунтовых вод и т.д.) и расстояний между важными объектами для нашей страны является наихудшим в мире. Именно поэтому Россия по состоянию дорог традиционно оказывается хуже не только Европы с США, но и многих стран Африки. А что Африка – там асфальт можно класть буквально на землю, ну, может быть – подсыпать сантиметров 20 гравия. Да и тянуть асфальтовые магистрали в Африке надо из одного мегаполиса в другой – поскольку все остальные городки и деревни тут практически не имеют экономического значения. А в России приходится соединять даже села…

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Впрочем, объяснять – почему в нашей стране существует вечная проблема с дорогами – можно долго. Да и разговор тут идет несколько о другом. О том, что современная доступность автомобилей для россиян – очень и очень условная и скорее связанная с навязыванием этого типа транспорта— имеет свою обратную сторону в плане недоступность для них дорог. То есть, если приобрести машину они, все-таки, могут – пускай и залезши по уши в долги – то «приобрести» нужную дорогу для нашего современника является делом почти невозможным. И им приходится или тащиться по разбитому полотну, проклиная все ямы, колеи и тех, кто все это в свое время делал, или часами торчать в пробке, ожидая, пока транспортный поток протиснется в «бутылочные горлышки» крупных (и не очень крупных) городов. Ну, и в качестве «вишенки на торте», выслушивать высказывания тех или иных «урбанистов» - то есть, лиц, по умолчанию присосавшихся к бюджету – о том, что, дескать, «в городах слишком много машин». А значит – «следует разрабатывать меры, направленные на то, чтобы владеть машиной было невыгодно». (И ведь разрабатывают, собаки!)

То есть – вначале продают человеку одну «часть» от единого целого, которая не может существовать без другой.(И получают от этого прибыль, увеличение ВВП и прочие «ништяки», вплоть до иллюзии богатства.)А затем оказывается, что второй части указанной единой системы никто давать не намерен. Ну, в лучшем случае, за отдельную плату – как платные магистрали. (Но это – в самом-самом-самом лучшем случае. Поскольку 99,99% дорог общего пользования невозможно сделать пригодными к комфортному использованию даже за деньги.) Так что, остается только терпеть – и делать вид, что автомашина сама по себе, вне имеющейся транспортной инфраструктуры, есть абсолютная и неизменная ценность. И что возможность владения этой ценностью есть абсолютное и неизменное благо, данное нам современной властью.

Впрочем, понятно, что подобная ситуация характеризует не только лишь «дорожно-машинную» область. Скорее наоборот – она является лишь одним частным случаем существующего глобального состояния, связанного с катастрофическим недостатком инфраструктуры – при избытке ее «наполнения». Это касается практически всех технических, да и нетехнических систем современного мира – и является самым ярким примером попадания его в то, что можно назвать ловушкой. Особенно это касается постсоветских стран, которые «сидят» в ней уже два десятилетия – выживая только за счет фантастической прочности заложенной в свое время основы. Впрочем, и положение всех остальных немного лучше – скажем, большая часть дорожной инфраструктуры во всем мире была создана в 1930-1960 годах. (Для РФ, кстати, справедливо то же самое, только основой транспорта тут были на автомобильные, а железные дороги.)

Но самое главное – это то, что подобное положение касается многих социальных систем. Но об этом уже надо говорить отдельно…
</lj-cut><lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
В последнее время, наблюдая за ситуацией в образовании, все чаще можно увидеть то, что указанная отрасль переживает—как это помягче сказать – не слишком лучшие времена. Впрочем, стоит сказать прямо: именно сейчас к концу подходит главный «ресурс», оставшийся с советского времени — учителя. Со всем остальным еще можно справиться — и, вроде-бы, справляются: финансирование образования сейчас больше, чем десять (а уж тем более, двадцать лет назад), школы ремонтируют — не все, конечно, но все же откровенного ужаса тут не видно. Учебники издают, разного рода мультимедийные пособия выпускают, некоторые вещи даже в 3д-формате — что есть несомненный плюс. Но ситуация с преподавательским составом от этого не улучшается. Причина проста — уходят старые советские кадры, а новые педагоги, что приходят на их место, оказываются «немного не такими».<P></P><P>Причем, речь идет даже не об уровне знаний и умений, и даже не о том, что мало кто из молодых согласен работать на имеющуюся зарплату. На самом деле, и такие находятся — да и зарплата учителя сейчас, как уже говорилось, не столь нищенская, какой она была лет 15 назад. Однако , эта самая молодежь ведет себя несколько по-иному. В том смысле, что она является — как это сказать — на порядок более «адаптируемой» к жизни, нежели «старые кадры». То есть, даже работая в школе, она делает исключительно то, что влияет на зарплату, карьеру и т.&nbsp;д вещи. Желание это, разумеется, вполне объяснимое: учителя — не рабы, а такие же люди, желающие более-менее хорошо жить. Вот только в существующей системе выполнение этого желания оказывается связанным с чем угодно, но только не с уровнем знаний детей. В результате чего сейчас часто можно увидеть педагогов высшей категории, имеющих разнообразные грамоты, звания и места в конкурсах, которые учить детей не умеют вообще. Да, именно так — поскольку все свои таланты они используют для другого. (Начиная с отбора «умных» - в смысле, более-менее обученных учеников — и заканчивая правильным заполнение нужных бумаг. )</P><P>Собственно, удивление тут было бы странным — поскольку именно такая тактика есть вообще оптимальное поведение для нормального человека, желающего жить нормальной жизнью. <lj-cut>Но для общества, разумеется, она обходится очень дорого — причем, самое плохое тут то, что ничего сделать для устранения проблемы не представляется возможным. Ведь все попытки усилить контроль приведут только к одному — к тому, что педагог будет работать исключительно ради этого контроля. Да, собственно, современная ситуация с приоритетом бумажной работы происходит именно из данной особенности. Что поделаешь — ловушка, она такая...

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
<P></P><P>Впрочем, как уже не раз говорилось, выход из данного положения, все-таки, есть. Правда, весьма специфический и возможный в очень специфической ситуации, поэтому о том, когда и как он будет найден, надо говорить отдельно. Пока же можно только посоветовать читать «Педагогическую поэму» Макаренко — причем, особо обращая внимание на описание его взаимодействия с «народобразом». Тут же хочу обратить внимание не другое. А именно — на то, что для обыденного сознания существование в «искаженном мире» ловушки является настолько невыносимым, что, не имея возможности «обыденно» выбраться из нее, оно старается создать такую картину мира, при котором искажения не были бы заметны. (Так же, как человек, надевший деформирующий изображение очки через некоторое время перестает замечать это.)</P><P>Применительно к ситуации в образовании подобный эффект проявляется, во-первых, в том, что падение его качества постоянно оспаривается. Ну да, тяжело найти хорошего специалиста — при том, что формально этих специалистов переизбыток. Так это от того, что уровень производства вырос! (Как говориться: что?!! В стране, где тридцать лет назад запускали сверхтяжелые ракеты — а теперь строительство автосборочного завода выглядит хайтеком!) Да, наши школьники и студенты все реже занимают высокие места в международных олимпиадах. Но ведь занимают же! (Особо «умные» могут тут привести результаты США или европейских стран, где данный уовень тоже падает — правда, не говоря, в пользу каких стран.) Ну, а об общем падении уровня грамотности лучше вообще не говорить — в конце концов, сейчас везде автопроверка и автозамена...</P><P>Впрочем, когда указанных аргументов начинает не хватать, приходится переходить ко «второму варианту». А именно — к утверждению о том, что и «тогда все было не так». Тем более, что, как уже говорилось, спеллчекеров не было, а так же не было Интернета с Википедией. Да и вообще, автоматизация интеллектуальной деятельности была на порядки ниже. А с распространением информации в «доэлектронную эпоху» вообще была беда: печатные издания стоили дорого (дороже, нежели сейчас), занимали много места и были маломобильны. Так что рутинная в настоящее время деятельность по «добыванию» информации еще лет двадцать назад представляла настоющую проблему. Но даже в подобном случае можно увидеть, что уровень реализуемых тогда проектов, как уже говорилось, на порядки превышал все, что делается сегодня.</P><P>И тогда на помощь приходит еще один способ самообмана. А именно — высказывается, что да, в неких «абстрактных» вещах советские были умнее, но в конкретных, житейских — наши современники дадут им фору. Правда, тут становится непонятным: что же такое — это «абстрактное»? Если речь вести о знании той же математики — в том числе, и высшей — то как раз оно было вполне себе практическим. Скажем так — до того, как компьютеры стали массовыми, а вместе с ними стали возможными и массовые «численные» решения задач — то в инженерной деятельности приходилось реально применять разного рода математические формулы. (Да, лично сталкивался с людьми, которым проще было просчитать какую-то головокружительную формулу, нежели решать задачу на компьютере.) Или то же, кажущееся сейчас полностью отвлеченным, знание литературы в свое время на порядок упрощало коммуникацию — в том смысле, что давало некую общую культурную базу, на которую можно было ссылаться. Что же касается грамотности — то о ней вообще лучше не говорить: если даже сейчас, когда в основном применяются компьютерные формы взаимодействия, пресловутые «девочки» умудряются напортачить в документах, то страшно представить, что бы они делали, если бы надо было писать все от руки!</P><P>И это еще не говоря о том, что данные «абстрактные» знания представляли собой единую систему, на основании которой потом выстраивались уже чисто профессиональные умения. Кстати, именно это позволило в свое время постсоветским людям очень быстро освоить все «новые профессии», порожденные капитализмом — начиная от программирования и заканчивая финансовым учетом. Что, кстати, было далеко не очевидным — в начале 1990 годов западные спецы настраивались на то, что они будут вести себя с наивными русскими, как с папуасами. То есть думали, что будут вертеть «новорусской элитой» по собственному желанию. (Как вертят разного рода «своими сукиными сынами», наподобие Хусейна.) А в реальности эта самая «элита» уже через десять лет повела свою политику. Да, политику, противоположную интересам большинства, политику антинародную — с этим никто не спорит. Но свою. И сейчас вполне профессионально играет в самой «высшей лиге». Правда, для большей части страны от этого не становится легче — но разговор то идет не об этом.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
<P></P><P>То же, что при всем этом советские граждане оказались беззащитными перед «манипуляцией» - в том смысле, что приняли антисоветскую систему, на самом деле с вопросом о знаниях и образовании практически не пересекается. В том смысле, что знания, необходимые для принятия верного решения в данном случае находятся настолько «глубоко», что владение ими для масс тогда, как же, как сейчас, было практически исключено. В том плане, что даже самые умные люди на основании самого лучшего школьного и вузовского образования вряд ли могли промоделировать ситуацию таким образом, чтобы получить будущую реальность. (Да что там — в общем, разрешить данную задачу было невозможно и докторам наук.) Для этого требовалось владение диалектическим мышлением — а с последним, как можно понять, у человечества всегда была «напряженка». Кстати, совсем недавно, мы могли наблюдать практически тот же самый случай - в том смысле, что уже современники совершают практически ту же самую ошибку общественного сознания. Да, речь идет об Украине, где события начала 1990 годов повторились практически точь-в-точь. Но уже при наличии ярчайшего примера подобного! (Да что там Украина — вон у нас в РФ есть масса людей, которые не против были бы устроить тут майдан, хотя все беды, несомые им, они могут наблюдать в реальном времени.)</P><P>Так что к образованию и его задачам все это не имеет ни малейшего отношения. А точнее — имеет, но исключительно в том плане, что показывает, куда же должна двигаться данная область человеческой деятельности в плане своего развития. Но разумеется, говорить об этом в условиях, когда и намного более простая цель — дать людям необходимые им для работы знания — не может быть достигнута, было бы смешно.</P><P><SPAN lang=en-US>P.S. </SPAN><SPAN lang=ru-RU>Речь идет именно о системе массового образования — поскольку понятно, что в «частном порядке» диалектическим мышлением может овладеть каждый человек. Вот только играть решающую роль в исторических процессах этим отдельным людям в любом случае очень и очень тяжело.</SPAN></P><P></lj-cut>

<lj-like />


</P>
anlazz: (Default)
В продолжение прошлой темы, которая, хотя и не касалась напрямую Гражданской войны, однако была тесно с ней связана. А именно – в ней говорилось о том, что предреволюционная Российская Империя, а так же буржуазная «февралистская Республика» имела, в общем-то, достаточное желание покончить с «большевистской заразой». (Которая даже для «министров-социалистов» была поперек горла.) Причем, любыми доступными методами. Но сделать это оказалось невозможным из-за того, что вся имеющаяся в их распоряжении репрессивная система была к этому времени полностью разложена: ее члены занимались то аппаратными интригами, то провокаторской деятельностью с неясным результатом (в результате которой к праотцам отправлялись самые преданные режиму личности, вроде небезызвестного Столыпина), а то и обыкновенным взяточничеством напополам с воровством…

На самом деле, это был буквальный приговор системе. (Впрочем, как можно догадаться, одним МВД тут дело не ограничивалось – подобное положение было практически со всеми ведомствами.) И единственным возможным путем выхода из подобной ситуации тут была идея снести все к какой-то матери, а уж затем выстраивать что-то новое. Собственно, так и поступили большевики – ставшие после этого не просто спасителями России, но и лицами, перевернувшими весь мир. Тем не менее, с точки зрения обыденной логики подобное действо выглядело очень и очень неочевидным. Действительно, как это: ломать систему тогда, когда от ее текущего разрушения жизнь становится только хуже? В итоге огромное количество людей уверилось в необходимости сохранения «прежней жизни». Причем, под последней, в большинстве случаев подразумевались фантазии «по мотивам», созданные на фоне катастрофических событий последних стадий Суперкризиса. В том смысле, что большая часть реально неприятных явлений при этом «забывалась», а вот все хорошее напротив, тщательно «выпячивалось»…

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Именно эта самая реакция на случившееся и стала, во многом, основанием того самого явления, которое мы привыкли именовать «Белым движением». Разумеется, были и другие причины – к примеру, тот факт, что вновь выстраиваемая «Красная» социосистема просто не могла вместить значительного числа людей. Что неизбежно вело к тому, что значительная их часть оказалась «вне системы» - то есть, по существу, легко могла прибиться к лагерю врагов. (И это не только пресловутая интеллигенция – но и, к примеру, те же казаки.) Впрочем, избежать данного этапа было практически невозможно – хотя Ленин и пытался это сделать<lj-cut>, начав массово выстраивать научную, образовательную, медицинскую и промышленную систему будущей страны. Тем не менее, возникновение «конкурирующего проекта» в подобных условиях было неизбежно. На самом деле, можно говорить о двух или даже о трех «контрпроектах» по отношению к большевистским Советам. Помимо Белого Движения это «анархистская» и «эсеровская» утопии.

Впрочем, последняя «сдулась» очень быстро – а анархисты умудрились даже сыграть определенную роль в Гражданской войне. Ну, и разумеется, нельзя не упомянуть «национальные» республики, которые так же выступали в качестве альтернативных локусов будущего.
Однако все они в итоге оказались нежизнеспособными. Впрочем, если вести речь о Белых, то следует напомнить, что самым главным фактором, объясняющим их относительно длительное существование, выступило не что-нибудь, а поддержка Антанты. Собственно, если бы не она, то все было бы кончено где-нибудь к концу 1918 года – поскольку белогвардейцы в это время умудрились потерять поддержку даже казачьего населения, на которое, вроде бы, опирались. Оказалось, что выстроить полноценную социосистему им не удается – даже чисто военные действия и то оказались для них затруднительными. (Первый «Ледяной поход» - это лютый фейл.) Причина – та самая, о которой уже не раз говорилось. А именно – надежда на то, что «восстановление прошлого» есть самая лучшая идея, хотя в реальности именно это самое прошлое только что показало свою полную гнилость. (Самое интересное, что подавляющая часть белогвардейцев не была монархистами – но все равно, ориентировалась на аппарат Империи.)

Но нанесенный по Советской России «союзниками» удар – в виде чехословацкого мятежа и интервенции – создал у Белых иллюзию своей победы. И они реально поверили в то, что «могут» - хотя даже тогда у многих из них было понимание того, что что-то тут не чисто. Обыкновенно ссылались на «Божью помощь» - дескать, Бог помог борцам с безбожниками. (Тут вообще, можно говорить о некоем «религиозном помешательстве» - притом, что реально верили немногие.) Но, как показала практика, в реальности Высшие силы отнеслись к своим сторонникам весьма индифферентно. В том смысле, что очень скоро стало понятным, что иностранное вмешательство имеющимися силами является бессмысленным – а влезать в Россию «по серьезному» члены Антанты не собирались. Тем более, что уже вовсю шел активный передел «немецкого наследства» - и упускать этот шанс ради призрачной власти над разоренной страной ни один участник «Сердечного согласия» не собирался. Поэтому вся помощь в конечном итоге свелась к помощи в снабжении. Впрочем, и это – при нормальной ситуации – немало. Можно, к примеру, вспомнить, как те же большевики с огромным трудом выкраивали ресурсы на снабжении своей Красной Армии, как отчаянно они сражались со сложнейшей многофакторной задачей выживания в условиях хронического дефицита всего.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Однако союзническая поддержка со стороны Антанты имела и свою «теневую сторону». А именно – тот факт, что иностранные державы рассматривали свое нахождение в России, как способ для решения своих дел. Эта особенность неизбежно вела к тому, что и так сильные тенденции к разложению у «государственных» структур Белых тут стали совершенно немыслимыми. Поскольку «иностранные инвесторы», поняв бессмысленность идеи «овладения Россией», принялись банально ее грабить. В том смысле, что вывозить все, что только можно вывести – от мехов и леса до произведений искусства. Ну, а разного рода представители «государственного аппарата» Белого режима начали стараться в этом деле поучаствовать. Причем так, что на все остальное просто не оставалось времени. То есть, все существование Белого проекта стало сводиться к одному – к обеспечению перетока ресурсов «отсюда» «туда». Самое же интересное во всем этом - тот факт, что это очевидно фатальное для Белых действие не вызывало особых противодействий. Казалось бы – достаточно одного преданного своему делу генерала или полковника, который перевешал бы всю эту интендантскую и торговую. Но нет! Вместо этого в лучшем случае можно было наблюдать стыдливые попытки не замечать данное явление. (Ну, а в худшем – активное принятие участия.)

То есть, можно сказать, что Белые действительно воскресили у себя Российскую Империю периода своей гибели – причем, еще в более активной форме. То есть, этот проект, не успев даже родиться, оказался уже разлагающимся. Именно поэтому судьба данного движения была предрешена – с самого начала вся белогвардейская борьба оказывалась не просто бессмысленной, но и убийственной для страны. Впрочем, исходя из указанного качества, эта самая убийственность в конечном итоге оказалась на руку Красным, выступая расчищающим фактором для их проекта. В том смысле, что если до прихода Белых на ту или иную территорию там оставалось немало людей, считающих Советы чем-то однозначно плохим – то после этого для большинства становилось ясным, что даже самые плохие Советы на порядок лучше, нежели возвращение «старого порядка». И даже в течение десятилетий после завершения Гражданской войны большая часть понятийного аппарата Белых – такие, как «офицер», «иностранная помощь», «помещик» (впрочем, последнее получило исключительно отрицательную коннотацию еще до революции) и т.д. – вызывали яростное неприятие. (Что, кстати, упорно не понимали сами белогвардейцы даже после своего поражения.)

Короче, можно сказать, что вся история Белого Движения – это непрерывный фейл. Да, фейл, во многом, героический. Да, фейл, связанный со стремлением многих спасти свою Родину. Да, фейл «мученичества за Россию» - но от этого ни на мгновение не перестающий быть фейлом. А сами Белые – это, ну, как бы сказать, чтобы никого не обидеть – пусть будут лузеры. Неудачники, которые таскали каштаны из огня для западных держав и собственных высокопоставленных воров. Лохи, которые возомнили себя победителями – на основании того, что могли, не нагибаясь, ходить в «психические атаки», могли повесить «большевистского шпиона» или просто косо посмотревшего крестьянина. Но при этом даже не попытались остановить тех, кто обыгрывал собственные делишки за их спинами. Замечу, что у большевиков ситуация была как раз обратной – в том смысле, что «пускать в расход» любую сволочь, пытающуюся устроить то же самое, в то время было нормой. И на «верхнем», и на «нижнем» уровне. На этой системной разнице – в смысле, наличия или отсутствия понимания важности системного, всеобщего перед локальным и частным – и основывалась победа Красных.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, можно увидеть, что «реставраторы» изначально были обречены, и не впишись за них «союзники», никакая личная храбрость им бы не помогла. Поскольку в условиях катастрофы единственный путь к выживанию состоит в создании новой социосистемы – а никак не в попытках сохранить старую. (И даже новую систему лучше всего строить в рамках максимального дистанцирования от старой – чтобы, не дай Бог, не занести в нее «трупный яд» умирающего мира.) Кстати, это относится не только к ситуации 1917 года, поскольку любая попытка «влить новое вино в ветхие мехи» ведет только к ухудшению положения. В свою очередь, это автоматически означает, что единственно возможным в подобной ситуации становится проект, которые содержит в себе негэнтропийный элемент. Все остальное – есть ложные попытки, ведущие только к увеличению страданий. Впрочем, понятно, что тут мы выходим за пределы выбранной темы – и переходим к тому, что требует отдельного разговора…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
У уважаемого Перископа вчера был замечен <A href="http://periskop.livejournal.com/1739328.html">перепост</A> &nbsp; с интернет-проекта <A href="https://project1917.ru/">1917</A>. В этом проекте события и высказывания столетней давности оформляются в виде сообщений в социальных сетях. Получается забавно. Вот, сегодня там можно прочитать довольно интересную цитату, связанную с решение Временного правительства арестовать лидеров большевиков. Высказывание принадлежит главнокомандующему войсками Петроградского военного округа Петру Половцову:
<BLOCKQUOTE><EM>«Не без удовольствия принимаю из рук Керенского список 20-ти с лишним большевиков, подлежащих аресту, с Лениным и Троцким во главе. Список составлен в штабе и одобрен правительством. Офицер, отправляющийся в Териоки с надеждой поймать Ленина, меня спрашивает, желаю ли я получить этого господина в цельном виде или в разобранном… Отвечаю с улыбкой, что арестованные очень часто делают попытки к побегу.
Только что рассылка автомобилей закончилась, как Керенский возвращается ко мне в кабинет и говорит, что арест Троцкого и Стеклова нужно отменить, так как они — члены Совета. Недурно! Особенно если вспомнить, что мне было поставлено в вину чрезмерное уважение к Совету. Отвечаю, что офицеры, коим поручены эти аресты, уже уехали и догнать их нет возможности. Керенский быстро удаляется и куда-то уносится на автомобиле. А на следующий день Балабин мне докладывает, что офицер, явившийся в квартиру Троцкого для его ареста, нашел там Керенского, который мой ордер об аресте отменил…»</EM></BLOCKQUOTE>
В этой цитате все прекрасно. Во-первых, совершенно ясно, что никакой особой мягкости к политическим противниками «февралисты» не питали. Даже если говорить о «социалистах» - хотя видно, что тот же Керенский в реальности «висел в вакууме», и старался получить поддержку хоть у кого – даже у Троцкого. (Но не у Ленина, который был для всех «персоной нон грата».) Что же касается лиц, подобных Половцеву, то у него даже не оставалось сомнений в том, что же надо делать с данной публикой. Он совершенно ясно утверждает, что в борьбе с большевизмом все средства хороши – и это, в общем-то, поддерживается большинством офицеров. (Это к вопросу – кто, все-таки, выступал зачинщиком гражданской войны.)

Впрочем, у данного господина вообще достаточно интересная биография. Что выражается, в частности, в том, что он умудрился избежать участия в «Белом движении» - выехав после октября 1917 года в Персию. Якобы для участия в Первой Мировой – но в реальности проживая то на своей кофейной плантации (!), то в Лондоне, то в Париже. Причем отнюдь не в тех условиях, в каких оказалась масса белых офицеров после своего поражения. Во Франции он, к примеру, даже стал видным деятелем масонства! То есть, указанный субъект, лишь только почувствовал угрозу своему благополучию, предпочел позаботиться о своей сытой жизни в Европе. И в то время, как менее прозорливые сторонники «старого порядка» — вроде сына казака Корнилова или внука крестьянина Деникина – клали головы в борьбе с проклятыми большевиками, он отдыхал на своей семейной вилле в Монте-Карло. Как говориться, лучшей иллюстрации того, что же представляла собой наследственная элита Российской Империи – а Половцов относился именно к ней, будучи сыном сенатора и государственного секретаря – лучше не придумаешь.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Что поделаешь – Суперкризис, он такой! (И поэтому все влажные мечты о том, что если бы не Революция – то Россия бы расцвела – сразу можно слать лесом! Не может расцвести страна, элитарии которой имеют виллы на Лазурном Берегу!)<lj-cut> Но, помимо биографии указанного субъекта, тут можно увидеть и еще одну важная деталь. А именно – то, что, как известно, арестовать Ленина так и не удалось. В отличие от Троцкого, который действительно был задержан – несмотря на метания Керенского – перепровожден в «Кресты», где и провел время вплоть до сентября. Но к Троцкому, как говорилось выше – у Керенского и Ко отношение было иное, нежели к Ленину. (Почему – надо говорить отдельно, тут же можно сказать только то, что связано это с исключительно с личность Владимира Ильича, а не Льва Давыдовича. Так что все конспирологические версии можно сразу выбросить на помойку.) По крайней мере, о его физическом уничтожении никто не задумывался – и для него тюрьма выступала скорее благом, «работая» на повышение популярности данного деятеля. Что касается Ленина, то он прекрасно знал о том, что ему готовят. И, судя по всему, иллюзий относительно своей судьбы не питал. В частности, он писал Каменеву:
<BLOCKQUOTE><EM>«Entre nous: если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку «Марксизм о государстве» (застряла в Стокгольме). Синяя обложка, переплетенная.
Собраны все цитаты из Маркса и Энгельса, равно из Каутского против Паннекука. Есть ряд замечаний и заметок. Формулировать. Думаю, что в неделю работы можно издать. Считаю важным, ибо не только Плеханов и Каутский напутали. Условие: все сие абсолютно entre nous!»</EM></BLOCKQUOTE>Впрочем, кончилось все, как известно, хорошо. В том смысле, что Владимир Ильич не был «застрелен при попытке к бегству», а благополучно пережил указанную истерию. И смог выступить основателем первого в мире социалистического государства, а так же – человеком, полностью изменившем мировое развитие. Но это все будет потом – а пока ему пришлось существовать на нелегальном положении. В том самом «шалаше», который впоследствии стал одним из основ создаваемой «ленинской мифологии». Ну, а в позднесоветское время – одним из объектов насмешек. Впрочем, последнее понятно – слишком пасторальной казалась эта история с «косцом из Разлива», слишком странным выглядело то, что опасный враг существующей власти мог так легко скрываться практически под боком у последней. (И покинул шалаш лишь осенью, когда погодные условия сделались, мягко сказать, не слишком приятными.)

Подобное «укрытие» для человека 1970-1980 годов выглядело настолько странным, что вызывало сомнения в серьезности намерений властей. Тем более, что Владимир Ильич в данном случае не терял связь с миром – к нему постоянно приезжали соратники, привозили свежие газеты, новости и т.д. Как же ему удавалось соблюсти тайну своего существования? Неужели революционеры были такими хитрыми «нинзями», что могли водить за нос государственный сыск? Разумеется, нет. Конечно, определенные правила конспирации соблюдались, но гораздо важнее было другое. А именно – то, что несмотря на горячее стремление уничтожить своих политических врагов, государственный аппарат бывшей Империи – хотя и ставшей Республикой – был неспособен это сделать. В том смысле, что если человек не желал сам идти под суд (как это сделал Троцкий), то он мог достаточно легко скрыться. Впрочем, даже до 1917 года последнее можно было делать достаточно легко – скажем, практически все революционеры имели в своей «активе» побеги из ссылки и каторги, а некоторые – и из тюрьмы.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Причина та же – потрясающе низкая эффективность «правоохранительных органов», причем, несмотря на то, что последние имели в Российской Империи практически чрезвычайные полномочия, развитую сеть агентов и возможность перлюстрации всех почтовых отправлений. Но все это обессмысливалось одним – тем, что данная структура, как правило, воспринималась ее служащими исключительно в одном «акценте». А именно – как способ удовлетворения своих личных интересов. Это явление пронизывало все Министерство Внутренних дел периода «конца Империи», начиная с самых мелких полицейских чинов и заканчивая самыми высокими сановниками. Подобное явление было настолько обыденным, что даже в художественных произведениях нет особого удивления подобным фактом. Причем, помимо банальных взяток – которые в Российской Империи периода «упадка» (то есть, первой стадии Суперкризиса) на «житейском уровне» просто перестали рассматриваться, как преступление («дал городовому гривенник» или «вложил бумажку в конверт столоначальнику») – процесс торжества личных интересов происходил и в других формах. Например, в колоссальном распространении интриг и провокаций – в результате чего количество «агентов» среди тех же эсеров было, наверное, сравнимо с численностью самой партии. Но при этом предотвратить покушения на высших чиновников империи этот факт нисколько не мог. (А скорее, наоборот…)

Именно поэтому разного рода революционные организации могли относительно спокойно действовать на территории страны. Сейчас, кстати, из этого факта разного рода консерваторы и монархисты выводят идею о том, что «царизм» был слишком мягок. Как он был «мягок» - прекрасно показывает Кровавое воскресенье. В том смысле, что если надо было расправиться с кем-либо – то никаких сомнений это не вызывало. Надо – казаки нагайками исполосуют, если не поможет – то будут выдвинуты войска, готовые стрелять боевыми патронами. (Впрочем, все это – вообще свойство «дореволюционного» мира без отсылки к конкретной стране, где особенно церемонится с восставшим народом не пытались.) Однако эта самая жесткость, а точнее – жестокость – с которой тут расправлялись с врагами, сполна компенсировалась указанным выше фактом.

Поэтому революционеры не только выжили, но и стали реальной силой в будущих событиях. Что прекрасно показывает тот факт, что Революция есть явление системное, что она подготавливается самим процессом предыдущего исторического движения (хотел написать «развития» - но тут речь идет о деградации). Ну, и разумеется, то, почему, все-таки, речь стоит вести о начале ее именно в «слабом звене мировой империалистической системы» - то есть, в стране, которая наиболее разложилась. Хотя понятно, что это затрагивает не только упомянутую проблему, но и вообще, целый круг важнейших явлений.


P.S. Ну, и на последок можно еще раз указать на то, что между патологической жестокостью к противнику – и способностью это сделать, очень часто существует именно обратная связь. (См. например, современную Украину.) Подобный момент, впрочем, надо рассматривать отдельно, тут же можно только заметить, что указанный пример прекрасно показывает все будущие особенности Гражданской войны – в том числе, и то, кто реально станет в ней победителем... </lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
В прошлом тексте был рассмотрен таксистский агрегатор Uber, который для многих выступает символом современного прогресса. В том смысле, что, во-первых, позволяет уменьшить затраты на услуги такси. Во-вторых, позволяет оптимальным образом (точнее, образом, выглядящим оптимальным) распределить работу водителей. А, в-третьих, имеет капитализацию, превосходящую капитализацию крупных промышленных компаний – в 1,5 раз больше, нежели Газпром со всей его инфраструктурой. Хотя, конечно, последний пункт, по идее, должен больше настораживать. Но если опустить его, то никаких сомнений в том, что «с Убером лучше, чем без Убера», быть не может…

Однако, как уже говорилось, есть некоторые нюансы, которые позволяют оспорить данный тезис – а заодно, и в очередной раз увидеть «изнанку» современного мира. Не сказать, чтобы приглядную – и намного выходящую за пределы указанной темы. В том смысле, этот пример показывает, что происходит, когда существующая проблема в общем-то, решается – но делается это так, что лучше бы этого не делалось. (То есть, все происходит, как в том пошлом анекдоте про мужика, который попросил у Золотой рыбки член до пола – а она ему укоротила ноги. Или, если сказать более возвышенно – как в широко известных европейских легендах про договор с дьяволом – в котором нечистый в обмен на душу обязывался выполнить те или иные пожелания. Но в связи со своей природой делал это так, что это выглядело с максимальными проблемами для просителя. )

Об основании для подобного положения, впрочем, будет сказано несколько позже. Пока же заметим, что указанная компьютеризированная система управления заказами – на самом деле, довольно удобная и прогрессивная вещь. Более того, системы подобного толка начали появляться задолго до Убера –единственно, что они были локальны, и объединяли таксомоторы одного города или района. Тем не менее, заказ машины через Интернет даже лет десять назад не был экзотикой –и единственное, чего не хватало, так это прямого геопозиционирования. Но и последнее стало неизбежным после массового распостранения смартфонов со встроенным GSM модулем. Так что никакие прорывные технические нововведения в пресловутом Uber'е не применялись. «Взяла» она другим. Тем, что позволила легко присоединяться к системе «несистемным» участникам – то есть, тем, кто иначе не позиционировал себя, как таксиста.

Именно данная новация и оказалась одновременно причиной оглушительного успеха Убера, его популярности и среди водителей, и среди клиентов. Но одновременно – и причиной, показывающей, почему к каждому современному нововведению надо относиться с осторожностью. Ведь если основной смысл программы состоит в массовом притоке на рынок таксистских услуг новых участников, то следует понимать, что это есть не что иное, как действие, ведущее к уменьшению количества благ для каждого из них. <lj-cut>Причина проста – рынок этот, так же, как и все иные рынки, давно уже поделен-переделен. Расти ему некуда, а значит, каждый новый игрок только может отобрать какую-то часть его у остальных. Собственно, это верно по отношению к любой мелкобуржуазной экономике. Например, самый хрестоматийный пример подобного явления – аграрное переселение. Более того, поскольку каждый «входящий» участник в подобном случае готов на меньшую норму прибыли, нежели у остальных – поскольку конкуренция, то это ведет к неизбежной будущей деградации отрасли. (Так как, вопреки обывательскому представлению, никаких сверхприбылей тут нет. А относительно высокие цены связаны с высокими затратами. Кстати, тут можно вспомнить советский период, когда норма прибыли была мала – но цены достаточно высокими: «наши люди в булочную на такси не ездят». То есть, резерв по снижению цен можно взять только из сверхэксплуатации и оборудования, и людей.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, мы видим, что однозначно прогрессивное и, несомненно, благое достижение технологии при столкновении с современной экономической системой оборачивается своей изнанкой. В том смысле, что всегда приводит к ухудшению текущей ситуации – хотя всегда ориентируется на улучшение. Причина этого очевидна – ориентация на конкуренцию, как на благо, хотя на самом деле, она выступает исключительно злом. (Да, порой злом необходимым, но не становящимся от этого добрее.) Впрочем, почему это происходит – так же понятно: с одной стороны, капитализм уперся в границы имеющихся рынков. А с другой – он с радостью избавляется от остатков «советизации» мира, отбирая у трудящихся ту небольшую часть благ, которые им оставались ранее. Но поскольку последнее неизбежно ведет к … сокращению имеющихся рынков – ведь кто на них покупает, если не трудящиеся – то данная система приводит к дальнейшему ухудшению положения. Из которого пытаются выйти дальнейшим усилением эксплуатации.

Кстати, интересно, что появление вышеописанного Убера фактически ведет к тому, что таксисты превращаются из представителей мелкой буржуазии фактически в наемных рабочих. Причем со степенью эксплуатации вовсе не в те самые 20%, о которых официально заявляется – поскольку, как уже говорилось, участвуют тут водители со своим автомобилем, своим бензином и т.д. То есть, именно они несут все издержки, которые – с учетом амортизации – могут быть потенциально очень велики. (Но практически не видны на начальном этапе.) Но самое главное, что никаких социальных обязательств подобный «квазиработадатель» вообще не предусматривает. То есть, тут мы можем увидеть достаточно архаичный тип социальных отношений, «завернутый» в прогрессивную технологическую оболочку. (Наиболее близко тут лежит «давальческая мануфактура» времен раннего капитализма.) То есть, мы можем увидеть, как Суперкризис, издевательски превращает мелких «предпринимателей» в пролетариев, лишенных всяческих социальных гарантий. Причем, за их же счет, да еще и создавая уверенность в том, что «жизнь улучшается».

Впрочем, некоторые мыслители заявляют, что все это – лишь предварительный этап. И очень скоро водители вообще будут не нужны – поскольку будут исключительно беспилотные автомобили. Тот же Фритцморген очень любит это повторять – с показной жалостью к несчастным водителям. Правда, постоянно намекая: дескать, ничего не поделаешь, прогресс есть прогресс, а значит, «быдло» должно страдать – чтобы давать возможность красиво жить умным, активным и успешным. (Очевидно, тем, кто смог сесть на «подсос» к госбюджету – так как именно данный путь в современном мире есть единственная возможность для успеха. Причем, во всех странах.) Хотя реальное развитие событий, в общем-то, свидетельствует об обратном – о том, что именно «умников», т.е., высокооплачиваемых специалистов и стараются максимально сократить. Например, главной инновацией последних трех десятилетий стала не ожидаемая автоматизация и роботизация тяжелых и опасных производств – а сокращение разного рода «бумажной работы», начиная от чертежного дела и заканчивая бухгалтерией. (Что позволило уменьшить количество квалифицированных специалистов, необходимых в отрасли – заменив их «тупыми клерками.)

Или, например, можно вспомнить то, что основным прогрессом в авиации этого времени стало … уменьшение количества членов экипажа с трех до двух. (Кстати, это реально серьезная инновация - поскольку затраты на зарплату пилотов до сих пор остаются довольно высоки.) Ну, и разумеется, можно привести такую гримасу истории, как превращение программиста из «технического гуру»— коковым он являлся лет двадцать назад – в пресловутого «тупого кодера». Да еще и сидящего на «удаленке» – где-нибудь в Индии, или, простите, на Украине. (Нет, конечно, высокооплачиваемые специалисты тут еще существуют – но их намного меньше по отношению к общей массе, нежели в начале 1990 годов.) А вот дворников и грузчиков при этом меньше не становится, хотя технологии для их замены давно уже существуют.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Исходя из этого можно было бы предположить, что судьба водителей пока вне опасности. Ведь, как можно увидеть из вышесказанного, тот же Uber позволяет решить проблему с зарплатой гораздо эффективнее – за счет повышения самоэксплуатации. Тем не менее, беспилотные автомобили действительно создаются – поскольку именно в них видится обретение столь желанного и дефицитного сейчас рынка. Но, как и следовало ожидать, ничего хорошего из этой идеи не получается. А точнее, не получится решения указанной проблемы – как не получается оно из производства тех же электромобилей. Которые приходится буквально проталкивать путем агрессивного использования всевозможных льгот. Продаже которых практически мгновенно проваливаются при снятии данного фактора. (Как это произошло с крайне распиаренным проектом «Тесла».) Впрочем, как можно догадаться, подобное свойство современного мира неизбежно и фундаментально, оно вытекает из самой его сути, связанной с утилизаторством и Хаосом, вызывающей неспособность к крупным инфраструктурным (да и вообще, любым) проектам. Но об этом, разумеется, будет сказано чуть позднее…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Судя по всем, больше всего в жизни Фритцморген не любит таксистов. По крайней мере, такой вывод можно сделать из его текстов: практически в каждом из них упоминаются представители данной профессии. Правда, почти всегда в совокупности с небезызвестной компанией Uber. Данная компания, напротив, выступает для указанного блогера олицетворением всего хорошего и прогрессивного... Впрочем, о данной компании будет сказано чуть ниже – тут же пока стоит отметить, что подобное отрицательное отношение к работниками таксопарков не является сколь либо уникальным. Скорее наоборот: начиная с советского времени, кто только не старался их «пропесочить». (Впрочем, если брать извозчиков, выступавших прямыми предшественниками таксистов, то историю «специфического» отношения к ним стоит «отнести» еще лет на сто в прошлое.)

Причины этого отношения можно связать с двумя факторами. Во-первых, работники «частного извоза», как правило, редко бывают излишне вежливыми. Собственно, ничего удивительного в этом нет: современные люди вообще мало испытывают положительные чувства к кому-нибудь, а заставить их имитировать данный факт тяжело. Точнее – заставить можно, но для этого надо приставить «свыше» какого-нибудь «менеджера-надсмотрщика». С продавцами и работниками сервиса это проходит – но вот в каждое такси «менеджера», конечно же, не посадишь. С этой же особенностью связан и второй недостаток таксистов – а именно, страсть к завышению тарифов. Особенно актуальным это было тогда, когда никаких систем учета в данной области не было, и каждый из «бомбил» старался содрать с клиента максимально возможную сумму. Кроме того, как и в любой области деятельности, рано или поздно между таксистами устанавливался сговор о неснижении цены. В том смысле, что она оказывается несколько выше «равновесной», определяемой балансом спроса/предложения. Правда, не сказать, чтобы особенно выше – поскольку вряд ли доходы таксистом можно назвать «сверхвысокими».

Впрочем, как раз тут дело обстоит несколько сложнее, нежели кажется на первый взгляд. Но об этой особенности будет чуть позже. Пока же вернемся ко второму фактору «фритцморгеновской биады». А именно – к компании Uber. Данная американская фирма, расположенная в городе Сан-Франциско, известна своим мобильным приложением, как раз позволяющим легко найти и заказать такси. Собственно, ничего удивительного в данном факте нет – подобные приложения создавались и до него. Так что быть бы данной компании всего лишь одним из таксистских агрегаторов, если бы не одна особенность. А именно – к работе под управлением данной компании может присоединиться любой водитель, ему достаточно лишь скачать нужное приложение и зарегистрироваться в нем. Собственно, именно это и оказалось самым важным – поскольку обеспечило фирме мировую известность.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
А дальше – главную роль сыграл уже не раз помянутый наступающий Суперкризис, связанный с переизбытком капитала в мире и недостатком способов его вложить.<lj-cut> (В том смысле, что в настоящее время все, что можно было произвести и продать - уже произведено и продано, а то, что не производится и не продается – производить и продавать экономически невыгодно.) В подобном мире производство программного обеспечения давно уже стало самым «злачным» местом –по большому счету, себестоимость его мала даже с учетом разработки, а возможности потенциального потребления сравнимы с количеством мобильных устройств. Поэтому со времен незабвенного Гейтса, сумевшего сделать миллиарды на чуть «подправленной» копии CP/M, в указанной области постоянно возникали и лопались самые разнообразные «пузыри».

Самый известный – это, конечно, пузырь доткомов, накрывшийся медным тазом 10 марта 2000 года. С того времени прошло уже 17 (sic!) лет, и многие даже не помнят, что это были за «доткомы». А, между прочим, тогда, во второй половине 1990 годов с ними связывали колоссальные надежды. Тогда считалось, что компьютеры, сети и связанные с ними технологии представляют собой тот сектор экономики, который вскоре вытеснит все остальное. (Как говориться, что-то это очень сильно напоминает!) Впрочем, некоторые шли еще дальше, и предлагали полностью «компьютеризированное» будущее, в котором люди, погруженные в 3Д-реальность, будут полностью (ну, или почти полностью) изолированы от всего остального. Про это даже сняли нашумевший фильм «Матрица». (Правда, он вышел как раз перед самым концом «электронных мечтаний» - 31 марта 1999 года.) Но и без «Матрицы» подавляющая часть людей была уверена в том, что будущее принадлежит исключительно компьютерам.

В результате даже самая ничтожная фирма, сумевшая связать себя с данной областью, практически мгновенно получала колоссальную капитализацию. О прибылях тогда думали так же мало, как и сейчас – поскольку капиталов было много, а способов их вложения – мало. Итогом всего этого и стало надувание «доткомовского пузыря», с треском лопнувшего в марте 2000 года. Правда это самое событие практически ничего не изменило – новых рынков так и не появилось. Поэтому, чуть только успокоилось волнение, связанное с указанными событиями – и деньги снова заспешили в область, которая была столь удобна для спекулятивного роста. И те из «зубров» периода доткомов—вроде незабвенного Google или Yahoo!—которые пережили роковой 2000 год, через некоторое время снова стали набирать вес.

Да еще и более активными темпами, нежели раньше. Что поделаешь: новых технологических областей так и не появилось, все попытки создать их оказались еще более пустым пузырем, нежели «обсасывание» идущего из 1960 годов «кремниевого процесса». (Например, именно это можно сказать про столь любимые некоторыми «нанотехнологии».)
Собственно, именно поэтому в настоящее время мы можем наблюдать практически полное повторение событий двадцатилетней давности. В том смысле, что так же можно наблюдать рост капитализации компаний, абсолютно не связанный с их реальной доходностью – а точнее, вообще не связанный ни с чем, кроме стремления инвесторов вложить деньги хоть во что-то. Впрочем, в отличие от того времени сейчас капиталы вкладывают даже в инструменты с нулевой или отрицательной (!!!) доходностью, так что «доткомовская пирамида» выглядит даже как-то по-божески. (Да, риск тут высок –но ведь не 100%!)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Именно данные особенности и стали основанием для роста капитализации, популярности и мифологии компании Uber. На самом деле, особой разницы между этим процессом и взрывным ростом капитализации той же Yahoo! в 1997-2000 году нет. Единственное, что можно назвать отличием – так это некая мнимая связь Убера с «реальной экономикой». (На что очень сильно давят «эксперты» и «аналитики».) Дескать, это не чистый дотком, таксисты ведь делают некую реальную работу. Но, на самом деле, это утверждение только демонстрирует удивительную беспомощность «официального анализа» в условиях Суперкризиса, при котором актуальной является именно спекулятивная составляющая Поскольку никаких неспекулятивных отраслей экономики, способных «принять» избыточный капитал, давно уже не осталось. (Даже такой, казалось бы, «натуральный» сектор экономики, как добыча углеводородов, и то сейчас оказался до предела «загаженным» спекулятивным «сланцевым» производством.)

И, в общем, на этом вопрос с Убером можно считать закрытым. Удачная биржевая пирамида - ну и Бог с ней, кому она, в общем-то, мешает! Ведь даже если она и лопнет – то пострадают от этого лишь пресловутые инвесторы: у «обычных людей» сейчас все равно капитала намного меньше, нежели двадцать лет назад, и массового разорения их ждать не приходится. Однако есть тут и еще одна тонкость, ради которой, собственно, и был начат данный разговор. А именно – как указывает столь любимый нам Фритцморген, этот самый Uber не только позволяет собирать избыточные капиталы, но и реально воздействует на состояние рынка транспортных услуг. В том смысле, что активно сбивает тарифы таксистов за счет привлечения в данную область сторонних участников. Это очень нравится Фрицу, а равно – и значительной части населения, как уже говорилось, в целом таксистов недолюбливающему. Все кажется замечательным – те, кто пытается заработать, зарабатывает, а кто хочет ехать дешевле – едет. Кроме одного – отсутствия понимания: откуда берется эта дополнительная эффективность.

Да, утверждается, что основной смысл программы в уменьшении времени ожидания, в увеличении суммарного времени загруженности таксомотора по сравнению с «оффлайновой» ситуацией. Т.е., в увеличении эксплуатации и водителя, и автомобиля. И вот тут-то мы можем столкнуться с очень интересным эффектом. Дело в том, что, как было сказано выше, пресловутые таксисты вряд ли относятся к «сливкам общества». Разумеется, каждый раз, отстегивая свои «кровные» за проезд, мы вольны возмущаться жадностью данной категории работающих, однако, если честно, то никаких особенных сверхдоходов найти у них невозможно. Дворцы на несколько этажей строят отнюдь не представители данной профессии, яхты тоже не они покупают. Да и вообще, реальные доходы таксистов в подавляющей массе ниже, нежели у того же Фритцморгена или какого-нибудь иного популярного блогера.

Причина этого в том, что, помимо известных трат на бензин и на собственное проживание, работник данной отрасли (или организация), как правило, обязаны учитывать амортизацию своего автомобиля. Т.е., обслуживать его, чинить и покупать новый тогда, когда ремонт станет невозможным. Именно эти самые расходы и съедают значительную часть прибыли. Кстати, именно поэтому самыми лучшими «таксистскими» машинами считаются не те, что дешевле, и даже не те, что экономичнее – а те, что имеют более низкие эксплуатационные расходы. Поэтому, во всем мире в указанной области любят использовать пресловутые «Мерседесы» или нечто подобное по классу - которые у нас считаются предметами роскоши. Поскольку, конечно, покупка новой машины стоит дорого – но в пересчете на километры использования она будет дешевле, нежели какая-нибудь «Киа» или «Рено». (В СССР, кстати, именно поэтому в таксопарках использовались исключительно «Волги»: «Жигули» и «Москвичи» разваливались от интенсивной работы на второй-третий год.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Вот тут-то мы и подходим к пресловутому «эффекту Убера». А именно – к тому, откуда появляется та самая «эффективность». А появляется она, во-первых, из увеличения эксплуатации водителя. (Ну это ладно – может быть, ему так хочется.) А, во-вторых, из увеличения эксплуатации автомобиля, у которого возрастает средний пробег. Что, автоматически ведет в будущем к увеличению затрат. Причем, вовлечение в «таксистский бизнес» непрофессиональных участников на дешевых машинах без соответствующего обслуживания еще больше увеличивает степень износа. Но оценить данный фактор «обычный» водитель, конечно, не способен. И получается, что хотя с точки зрения «сферического рынка в вакууме» все выглядит ОК, но в реальности это ничто иное, как формирование серьезных отложенных проблем. Впрочем, как и практически все, что предлагается современным миром. В этом смысле Uber является не просто биржевым пузырем – но одним из лучших олицетворений современности: вырвать кусок пожирнее сейчас, за счет снижения капиталовложений. И получить проблему «завтра». (Не даром «классические таксисты», понимающие, что им с данного рынка кормиться всю жизнь, практически все протестуют против указанной программы.)

Впрочем, если учесть глобальный контекст происходящего – то есть, то, что сейчас человечество находится в первой стадии Суперкризиса – то ничего удивительного во всем этом нет. Скорее наоборот – было бы странным, если бы появляющиеся «модные» сервисы и товары действительно могли бы нести реальную пользу. Просто мы сейчас еще продолжаем мыслить в критериях «прошедшей эпохи» - то есть, времени, когда все производимое действительно было благом. И на этом фоне воспринимаем все эти «Уберы», «Теслы» и прочие «творения современных гениев» в указанном аспекте – хотя давно уже пора понять, что все это, в лучшем случае, просто способы приобретения денег для организаторов. А в худшем – способ утилизации, оприходывания и разрушения всего, что было создано ранее. (Кстати, те же электромобили продаются, в большинстве своем, исключительно благодаря дотациям – как на саму покупку, так и на электричество. Если бы они «заправлялись» по общей цене, мало кто бы соглашался их купить. То же самое можно сказать и про пресловутую «зеленую энергетику».) Как говориться, sapienti sat…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Вот теперь пришло время обратиться к тому, ради чего все затевалось. А именно – связать события прошлого, и особенности текущего дня. Поскольку, как уже не раз прямо говорилось, эти ситуации очень и очень близки. (В этом смысле просто поражает удивительная способность некоторых не видеть очевидное. И, например, приравнивать современность к ситуации… перед Второй Мировой войной. Хотя как раз с подобным временем у нынешнего мира практически нет ничего общего.) А именно – речь идет о том, что существующий мировой порядок очень близко подошел к пределу, за котором он вообще существовать не может. Причем – в своем базисе, в той основе, на которой выстраивается все остальное. В сфере экономических отношений. Конкретно же, как уже не раз говорилось, и сто лет назад, и сейчас мы можем наблюдать процесс исчерпания имеющихся рынков.

Причем, динамика этого исчерпания схожа до мельчайших деталей: вначале речь идет об активном их переделе, причем самыми главными «передельщиками» выступают т.н. «новые индустриальные экономики». Век назад это были Германия и США. Сейчас – Китай и страны Юго-Восточной Азии. Но кто бы не выступал в подобной роли, делают они то же самое: а именно, довольно резко «спускают» стоимость, создавая для промышленности «старых» экономик серьезные проблемы. Кстати, именно это явление привело в свое время к появлению известной надписи: «сделано в…» (made in). Так в Великобритании маркировали германские товары – с тем смыслом, что, дескать, сделанное во Втором Рейхе представляет собой низкосортную подделку под настоящее британское качество. Да-да, именно так – о знаменитой «немецкой добросовестности» в это время никто не подозревал, и брали германские товары тем же, что и через сто лет китайские. Ценой. Что очень-очень-очень огорчали английских производителей, ведущих свою историю еще с наполеоновских времен. Именно это самое обстоятельство привело к тому, что в начале XX века британцы, столетиями бывшие горячими приверженцами идеи «фритрейдерства», стали вдруг задумываться о заградительных пошлинах.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но торговые войны, как можно догадаться, представляли собой лишь первый этап Суперкризиса. Очень скоро данный ресурс оказался исчерпан, и на смену ему пришли совершенно иные методы.<lj-cut> А точнее – один метод, тот самый, который применяется тогда, когда все остальное уже не помогает. То, что обычно именуется «продолжением политики иными средствами» — т.е. война. Мировая война. Но о ней мы пока говорить не будет – а вернемся чуть назад, в ту самую (прекрасную) эпоху, когда рынок уже был исчерпан, но всеобщая мобилизация еще не объявлена. И отметим, что, помимо массовой интервенции дешевых и качественных товаров это самое время было отмечено и еще многими довольно приятными моментами. Например, «переполнение» капиталов в локальных нишах приводило к тому, что они «дешевели». В том смысле, что получить деньги в долг становилось все проще – причем, под небольшие проценты. Ведь удивительно – но еще в начале XIX века даже в развитых странах прекрасно существовали ростовщики. Те самые, неоднократно воспетые в художественной литературе, которые давали деньги под грабительские проценты, а затем – жадно отбирали последние гроши.

Однако&nbsp;к концу того же&nbsp;века они стали неактуальны. А точнее – остались лишь в очень узкой нише: предоставление услуг для самых нищих слоев населения. (Ну да – те&nbsp; самые «деньги за 15 минут», которые даются без залога и проверки кредитноспособности, и основываются на полукриминальных механизмах, и полукриминальных средствах.) Все остальные же вполне легально могли прийти в банк и получить ссуду. Причем, речь шла не только, и не столько о частных лицах. Период начала Суперкризиса – «золотое время» для организации разного рода полусомнительных и сомнительных компаний, обещающих получать деньги из воздуха. И поистине «бриллиантовый период» для разного рода аферистов. Поскольку вкладывать средства в реальное производство было бессмысленным – все равно, продать что-либо почти невозможно – то мысль о том, что есть какой-то иной путь получить огромные прибыли, быстро отбивала все сомнения. Это, кстати, породило особый бум изобретательства – а точнее, «изобретательства», в том смысле, что создавались самые нелепые конструкции, вызванные решить любые имеющиеся проблемы без учета наличных законов природы. Точнее сказать, подобные конструкции создавались всегда, но именно в условиях переполненных рынков они становились актуальными: обычные-то изобретения, по умолчанию, должны были обычно же конкурировать на перегретых рынках. А «суперидеи» изначально были вне конкуренции.

Подобный процесс, кстати, для потомков показался «бумом открытий» и «всплеском творчества», хотя его реальный результат был довольно скромен. Впрочем, если для научно-технической сферы особо обмануть природу было невозможно, то для сферы художественной это удалось вполне. Можно даже сказать более – именно с этого времени начались такие эксперименты над художественным вкусом, что «сломали» его на последующее столетие. По крайней мере, именно со времен начала XX века понятие «прекрасного» и «безобразного» стало почти неразличимым, а главным героем всех пьес, романов, поэм и картин стала невротическая, психически больная личность, зачастую открыто деструктивная. Впрочем, то же самое стоит сказать и про самих «людей искусства». Эта нанесенная искусству рана так и не смогла затянуться в течение нескольких десятилетий – до тех пор, пока новый Суперкризис не актуализировал заново похожие процессы.
А причина всего этого – та самая перегретость рынков, создающая готовность вкладываться в каждого «чудака». (Поскольку все «нормальные» пути вложения денег давно уже заняты.) Кстати, интересно, что наиболее сильно подобный процесс зашел именно в России – где, как уже не раз говорилось, мировой Суперкризис складывался с кризисом локальным. Именно эта адская смесь стала тем «бульоном», в котором зародился пресловутый «Серебряный век» - удивительный мир невротизма, мистицизма, эротизма&nbsp; психопатии и стремления сделать то, что никто больше не делал. (Впрочем, после разрешения Суперкризиса именно из него вышел русский авангард – создавший актуальнейшие решения. Причем, некоторые из них – такие, как конструктивизм в архитектуре – имеют несомненное всемирно-историческое значение. Но это – после сами понимаете чего…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Впрочем, для Российской Империи своего последнего периода этот самый Суперкризис вообще может рассматриваться, как чудо. (Если, конечно, отвлечься от того, что наступило потом.) Потому, что именно он позволил нашей стране обеспечить приток иностранного капитала – того самого ресурса, которого тут жизненно не хватало. Ведь для последнего, по сути, не было&nbsp; разницы, во что вкладываться: в какое-нибудь фантастическое изобретение – вроде тесловской «беспроводной передачи энергии» (бессмысленность которой была очевидна для ученых и инженеров той эпохи, но не для финансистов), или в экономику какой-либо экзотической страны. Авось выгорит! Поэтому и тек иностранный капитал в Российскую – или, например, Османскую Империю – впрочем, абсолютно не изменяя основ жизни. В итоге, например, в том же Санкт-Петербурге уже в 1910 годах была установлена довольно развитая телефонная связь (компанией Сименс) – но пахали при этом деревянной сохой.

Если честно, то ситуацию нынешнего времени это напоминает с очень и очень высокой степенью точности – когда современная РФ имеет удивительно развитую систему мобильных коммуникаций (вплоть до 4д в глухих селах) при крайней деградации базовых основ экономики. (Кстати, забавно – но этой самой «мобилизации» страны мы, во многом, обязаны тому же «Сименсу».) Правда, пашут теперь не сохой – спасибо сами понимаете кому – а чиненными -перечиненными советскими тракторами (или их постсоветскими вариантами). А, в остальном – очень и очень похоже. (Интересно, мог ли Николай Второй заявлять о «цифровой экономике», или что там было ее аналогом в начале ХХ века – «электрической», что ли?) Впрочем, как уже говорилось, указанная аналогия прослеживается не только в деталях, но и в самых базовых областях. Таковых, как все возрастающая значимость государственного бюджета для экономики, или очень и очень высокая важность того, что принято именовать «коррупционной составляющей» экономики. А причина всего этого одна – нет свободных рынков. И нет никакой возможности их создать.

До тех пор, пока действует существующая экономическая система. Поскольку, когда она меняется – как мы можем увидеть на примере Истории – эта самые рынки откуда-то берутся. Именно на основании данного примера многие заявляют, что указанной проблемы быть не может, что если надо будет – то откроются новые пути, и капитализм снова станет прогрессивным и устойчивым. Как они любят (а точнее, любили) писать: «классики не учли поразительной гибкости капиталистической системы». А значит – классики не правы, и нас ждет вечное капиталистическое будущее. Впрочем, чем дальше – тем реже можно услышать подобные утверждения, тем менее категорично они звучат. 1998 год казался случайностью, какой-то нелепой локальностью для России. (Хотя, например, он полностью уничтожил знаменитое «Японское чудо» - а это на много порядков важнее сгоревших вкладов «ельциноидов».) 2008 показал, что это не так. Современная ситуация показывает, что это совсем не так – и что не только разного рода спекулятивные явления (вроде пресловутых доткомов), но и самая, что ни на есть «натуральная» нефть является довольно сомнительным ресурсом. (Поскольку, как уже не раз говорилось, единственная реальная ценность для капитализма – это рынок.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Однако это понимание абсолютно ничего не меняет. Поскольку, как было сказано выше, «мир Суперкризиса» - а точнее, первой его части – является настолько «удобным» и даже «теплым», что менять его на что-то иное никто не собирается. Все греются в его «тепле» и расслабленно ждут «конца сеанса» - конечно, подозревая о том, что он будет несколько иным. Но не догадываясь о том, насколько «иным» он будет. Как не догадывались о подобном посетители парижских кафе в 1913 году, или завсегдатаи петербургских «поэтических кружков» (с блядями и кокаином). Но даже те, кто прекрасно представляет будущее, ровным счетом ничего поделать не может. Ни тогда, ни сейчас – так как убедить большинство о том, что противоречит всему виденному вокруг, невозможно. Поэтому-то были бессмысленными документы, вроде пресловутой «записки Дурново» - да и вообще, все призывы к тогдашней власти обратить внимание на назревающие в стране проблемы. И именно поэтому верхом глупости выступают сейчас разнообразные «советы Путину», должные изменить экономику страны с «сырьевой» на «высокотехнологичную». (Причем, особенным бредом тут являются отсылки к опыту то Японии 1950, то Южной Кореи 1960, то Китая 1980 годов. Наверное, не надо говорить – почему…)

Наверное, тут мне опять выскажут об излишнем фатализме – но ничего не поделаешь. Как говориться, если История сказала: в морг, значит – в морг. В том смысле, что продлить до бесконечности существующую систему невозможно, изменить ее на конструктивную – тоже невозможно. И даже осуществить смену на нечто более совершенное, не входя при этом в «зону разрушений, страданий и смертей» - так же нельзя. Да, это те самые пресловутые законы развития человеческого общества. А точнее, законы развития «непонимающего» человеческого общества, общества людей, полагающих, что все, что им надо – это заниматься своими частными делами. А «общее» наладится автоматически. Финал этого процесса всегда оказывается очень и очень неожиданным.
Но понятно, что это – не фатум, не конец, а всего лишь повод для того, чтобы изменить свое отношение к окружающей реальности. И выйти, наконец-то, за пределы указанной области. Последнее – вполне возможно, и более того, как показывает наша история, именно указанный путь и позволил человечеству «получить» еще несколько десятилетий успешного развития. До тех пор, пока оно вновь не поверило в благость «частной жизни». Что поделаешь – редко какой урок усваивается с первого раза.

Но, как говорится, есть надежда на то, что уж в этот раз то все станет понятным. Хотя бы думающим людям…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Итак, последние годы Российской Империи были ознаменованы вступлением ее в зону мирового Суперкризиса, наложившегося на тянущийся уже более полувека кризис внутренний. (Связанный с тем, что петровская система устройства государства окончательно изжила себя.) В подобной ситуации логичным было бы ожидать нарастания негативных ощущений в обществе, возникновения массового понимания того, что все идет прахом – словом, господства «ощущения катастрофы». Однако реальность показывала нечто совершенно иное. В том смысле, что определенное «ожидание конца», конечно же, было – но оно имело довольно карнавальную форму, мало соприкасающуюся с реальностью. Я уже затрагивал этот вопрос применительно к современности – когда все ждут «конца света» и говорят о «Большом Песце», но при этом никто реально не покупает тушенку, не устраивает схроны, и не тратит все свои сбережения на обустройство противоатомного убежища. И даже домик в деревне никто не покупает. А, напротив – все берут ипотеку, стараются устроиться на высокооплачиваемую работу, до еще и желательно, чтобы жить при этом в мегаполисе. (Который, по всем канонам БП, должен пострадать в максимальной степени.)

То же самое творилось и в Российской Империи начала XX века. Разного рода утверждения о том, что «все пропало», и что «<STRIKE>сраная Рашка</STRIKE> Россия катится в пропасть», что нравственность падает, а безнравственность, напротив, растет – лились рекой. И со стороны многочисленных ревнителей «дедовского благочестия», и со стороны либеральных (тогда это слово значило иное, нежели сейчас) авторов. Смешно, но тогда даже правые отмечали «разложенность двора»— причем под этим словом подразумевали не просто «легкое поведение» верхушки в личном плане, но тот несомненный факт, что представители этого самого двора в своих действиях по руководству страной исходили исключительно из своих личных интересов. Да и вообще, во всей Империи не было бы, наверное, ни одного человека, кто мог оправдать существование «распутинщины».

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но, несмотря на все это – а равно, и на более «глобальные» уверения, согласно которым в пропасть катилась не только Россия, но и весь остальной мир – представители т.н. «образованных сословий» российского общества совершенно не пытались в своей жизни руководствоваться указанным «ожиданием конца». Более того – они с радостью извлекали блага из текущей ситуации. Например, практически каждый, кто мог участвовать в тех же коррупционных сделках, делал это с радостью. Причина понятна – ведь, как уже было сказано, за исключением «высочайшей воли» в стране практически не было источников капитала. А значит, «присосавшись к бюджету», можно было обеспечить на порядок большие прибыли, нежели работая непосредственно с населением. Железнодорожные подряды, строительные подряды, оружейные подряды (да и вообще все, что было связано со снабжением армии) – все это выступало главным «драйвером» российской экономической жизни. <lj-cut>Именно под это формировались акционерные общества, устраивались грандиозные сделки – естественно, с вполне определенным уклоном. В результате еще Николай I, обращаясь к своему сыну, с тоскою говорил: «В России только два человека не воруют - ты и я».

А ведь при Николае Павловиче страна еще была практически на пике возможностей. Еще работала большая часть государственных механизмов, еще можно было пытаться устранить «нецелевое расходование средств». При Николае Александровиче же, как можно догадаться, ситуация ухудшилась на порядок – так, что даже сам самодержец вряд ли мог сказать себе: ворует он, или нет. (В том смысле, что действует он исключительно во благо державы – или ради интересов определенного «ближнего круга» лиц.) Впрочем, указанная особенность была не полной без понимания еще одной тонкости российской жизни периода Суперкризиса. А именно – в связи с тем, что деньги, полученные в разного рода коррупционных сделках (то есть – практически во всех сделках с государством) являлись настолько большими по сравнению с деньгами, получаемыми «честным трудом», то именно они становились значимой частью экономики. Конечно, часть из них с шиком прогуливалась «в Парижах» (создавая миф о русском богатстве), но часть употреблялась «на внутреннем рынке», вызывая некоторое его оживление. Причем, чем дальше погружалось российское общество в ловушку, тем большая часть общественного капитала перераспределялась через данный механизм.

В результате чего, значительная часть не только экономической, но и культурной жизни страны оказывалась связанной с коррупционной ее стороной. То есть, не только разнообразные дельцы, клерки, сановники, присяжные поверенные и биржевые маклеры – но и писатели, поэты, артисты, художники и т.д. – в общем, самый цвет российского государства мог существовать исключительно благодаря указанной особенности. Ставились грандиозные спектакли, оперы и балеты, покупались картины и строились прекрасные здания – в общем, внешне страна «цвела и пахла». Но все это – за счет медленного и неуклонного размывания самой основы российского существования. Впрочем, не только из-за коррупционного механизма. К примеру, большая часть помещиков жила тем, что продавала и закладывала свои имения –и именно так получала «свободные деньги». Но даже те из представителей данного слоя, кто еще оставался на плаву, каждым годом все меньше вкладывались в производство, а больше – в роскошное потребление. (И не только помещики…)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
В общем, то, что внешне выглядело процветанием государства, внутри являлось его уничтожением. А прекрасный, практически неотличимый от Европы Санкт-Петербург— с его насыщенной культурной и деловой жизнью, в реальности оказывался настоящим городом-вампиром. Высасывающим из остальной России ее главный сок – капитал – и с блеском прожирающий его. Причем – что самое важное – чем дальше, тем больше столичная жизнь «замыкалась» сама в себе, переставая выступать поставщиком структурности в провинцию. (Что она делала ранее - начиная с «производства» образованных людей и заканчивая созданием внедрением новых технологий.) Она даже перестала выполнять свою самую главную функцию, ту, ради которой и создавалась Петром – то есть, перестала быть силой, способной остановить поглощение России Западом. А ведь именно это было в свое время самой мощной новацией в российской истории, позволившей избежать порабощения России, лишения ее своей субъектности, и перехода ее «центра принятия решений» вовне.

Теперь же, в начале XX века, происходило именно это. Да, новые технологии еще внедрялись, культурные ценности еще создавались – но все это относилось, в большей степени, к нуждам самой «европейской России», все более отдаляющейся от России остальной. Залитые электрическим освещением улицы столицы, ее величественные здания, сделавшие бы честь любому городу мира, последние технические достижения – такие, как телефон, телеграф, трамваи и автомобили – все это оказывалось отдельным миром по сравнению с жизнью огромной территории. Дамы, одетые по последним парижским модам так, как не умели одеваться и в самом Париже, магазины, полные невероятных товаров… Поэты и писатели, пишущие что-то невероятно гениальное и их почитатели (и почитательницы), собирающиеся на поэтические вечера... Знаменитый русский авангард, которые лет на десять опережал мировые тенденции, и который заложил путь развития художественного творчества на последующие сто лет. «Русские сезоны» с их невероятными балетами. «Ананасы в шампанском» - которые подавали в январе, вместе с лежащей на льду икрой. (Той самой, что во всем мире всегда ассоциировалась с невероятной роскошью, а тут ее могли заказывать приказчики и делопроизводители.) Блестящая, невероятная, пахнущая французскими духами, кокаином и мировой культурой жизнь.

Жизнь, существующая за счет более чем 80% населения, для которых время остановилось где-то в XVII веке. Где пахали деревянной сохой, и ели хлеб из грубо перемолотой ржи наполовину с отрубями. Это в лучшем случае – поскольку в худшем отруби заменялись лебедой. Причем – чем дальше, тем все чаще. В общем, указанная ситуация не могла продолжаться бесконечно. И понятно, что, рано или поздно, но все это должно было закончиться. Оно и кончилось – причем, не во время «Октябрьского переворота», и даже не 23 февраля 1917, а в том роковом августе 1914, когда император Вильгельм отдал, наконец-то, приказ о мобилизации. И очередная «какая-нибудь глупость на Балканах» превратилась в Первую Мировую войну. Войну, похоронившую под собой не только пресловутую Belle Époque, но и Российскую Империю вместе с Империей Германской, Австро-Венгерской и Османской. Но если для той же Германии данное событие было катастрофой, то для России – а точнее, для «России европейской», для указанного выше «образованного слоя» она стала просто концом. Барьером, за которым указанный слой не мог существовать – никак и не при каких условиях. (В том смысле, что можно попытаться «проиграть» тысячи вариантов развития ситуации – но ни один из них не позволил бы продолжить ту самую разгульную, но красивую жизнь, что вели «обеспеченные люди» в довоенное время.)

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Таким образом, можно сказать, что этот самый слой – то есть, как раз та часть населения, что в последующий период и стала «белыми» - сам уничтожил условия для своего же существования. Вернее, как было сказано выше, их уничтожил тот же самый Суперкризис, который – по сути – их и породил. В общем, что тут говорить – эти самые «протобелые», по сути, были плодами разрушения Империи, как таковой. (В смысле, «служилой системы», созданной Петром Великим, и выведшей в свое время Россию в мировые державы.) Именно поэтому никакого будущего они не имели – а значит, их представители могли пережить указанную ловушку только одним образом. Через полное отрицание своей идентичности. Да, подобное действие совершить, тяжело – но все-таки, возможно. Люди, которые сделали это, стали «красными» - вошли в новый, формирующийся на развалинах старого мира проект, который впоследствии сделает Россию уже не просто мировой державой – а Супердержавой.

Ну, а те, кто по какой-то причине не смог этого сделать, оказались обречены. Собственно, эту обреченность «белых» отмечали еще современники – да и сами белогвардейцы, считавшие себя «мучениками за Россию». Впрочем, можно сказать сильнее – то, что «белые» реально исповедовали – несмотря на свою православность – некий «культ смерти». И собственной, и чужой. В том смысле, что они любили и умирать, и убивать – и это даже порой могло привести их к победе. Но при малейшем переходе к, собственно, «мирной жизни», белые оказывались в крайне жалком положении. Казалось, они специально совершают все возможные ошибки, которые только можно было совершить. Да что там мирная жизнь – даже тыловое обеспечение у белых всегда находилось в ужасающем состоянии, несмотря на всю помощь со стороны «союзников». Что поделаешь – если, как было сказано выше, в Империи перед упадком коррупция цвела пышным цветом, тот тут она, наверное, стала единственной формой существования. А знаменитая «белая контрразведка», прославившаяся отловом и жестокими казнями «большевистских шпионов», поразительным образом умудрялась не замечать всего этого. Хотя именно искоренение коррупции для «белых» было жизненно необходимо – на порядки более необходимо, нежели даже борьба с большевиками.

Ну, и как можно легко догадаться, конец Белого Движения оказался «немного предсказуем». В том смысле, что выиграть Гражданскую войну им при подобном раскладе не светило никак. (Даже если бы большевики – по какой-то причине – оказались полностью недееспособным, то единственной формой существования страны было бы ее раздел между администрациями «союзников».) А Россия, переформатированная и пересобранная большевиками, продолжила свое существование в виде новой, жизнеспособной и эффективной системы – СССР. Впрочем, подобный процесс – тема отдельного большого разговора, поэтому тут его рассматривать нет смысла. Достаточно только упомянуть, что в данном случае сам разговор о каком-либо «белом проекте», «белой идее» в смысле «белого локуса» нового общества, а так же, мысли о том, что можно было бы вернуться в прошлое, является абсурдным. А само требование «примирения» между «красными» и «белыми» на само деле становится равноценно примирению между существованием и не существованием России.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
На этом вопрос можно считать исчерпанным. Правда, тут же возникает новая проблема – а именно, вопрос уже о том, почему же указанная идея «примирение» является столь актуальным именно сегодня. И, как можно догадаться, этот он далеко не праздный. Но это, в любом случае, уже тема отдельного разговора...
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Разумеется, не церковного, XVII века – а того, что принято называть Великой Октябрьской Революцией и Гражданской войной. Изучение этого раскола сейчас очень популярная тема – особенно в совокупности с тем, что обычно именуется «национальным примирением». Дескать, мы единая страна, поэтому «красным» и «белым» надо взять, и забыть свои противоречия, примириться перед угрозой некоей «внешней опасности». Или вообще, примириться, чтобы не тратить силы на бессмысленную борьбу друг с другом. Подобные высказывания давно уже стали обыденностью в нашем мире – правда, обыкновенно, люди, говорящие о «примирении», подразумевают под ним нечто специфическое. А именно – они считают, что «примиряться» должны именно «красные», поскольку они и заварили ту самую бучу, что стала впоследствии Гражданской войной.

А «белые» должны еще подумать – принимать или не принимать это «примирение». И, может быть, после того, как их противники отрекутся практически от всего, что было для них дорого, и примут «белые» ценности, они сделают жест «доброй воли». И, так и быть, перестанут считать «красных» выродками. А может быть – и не перестанут. Но, по крайней мере, позволят «красным» иметь свой маленький уголок, где бы последние могли бы гордиться своими маленькими победами – вроде 9 мая 1945 года или 12 апреля 1961 . И своими маленькими героями: нет, разумеется, не Лениным или Сталиным – этих-то упырей никто никогда не отмоет. А всякими там разными Гагариными, Королевыми, Курчатовыми, Папаниными, Чкаловыми, Матросовыми, Гастелло, Жуковыми – ой нет, этот тоже «мясник»… В то время, как они, истинные носители русского духа, прославляют своих истинных титанов – вроде Колчака и Маннергейма.

Подобное отношение, как уже было сказано, объясняется тем фактом, что «красные» считаются априори виновными во всем случившемся. Но объективно ли это? И так ли «белы и пушисты» «белые» - даже без учета того, что они делали уже после начала войны? В том смысле, что насколько верным является предположение о том, что последние являются всего лишь жертвами обстоятельств, лишивших их положения в обществе, достоинства и собственности? На самом деле подобные вопросы далеко не праздны – и абсолютно неочевидны. Очень сильно неочевидны – если учесть особенности предреволюционной социодинамики. Частично об этом было сказано в прошлой части, но так, в основном, разбирались «общемировые процессы». Нам же, в рамках поставленной темы, интересны более «локальные», внутрироссийские явления – впрочем, тесно связанные с мировыми. Их то мы и рассмотрим.


* * *

И, прежде всего, отметим, что к 1917 году Российская Империя оказалась в типичной ловушке. Read more... )

Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 20212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 04:11 pm
Powered by Dreamwidth Studios