anlazz: (Default)
Позволю себе временно отойти от проблемы дефицита – и обратиться к несколько иной, хотя и связанной теме. А именно – к тому, что в прошлой части было обозначено, как «невидимая» или неосознаваемая инфраструктура. Напомню, что инфраструктурой именуется огромное количество разнообразных систем, напрямую не входящих в состав производственного предприятия, но жизненно важных для его работы. Это, например, разнообразные «коммунальные системы». (Именуемые так по традиции – хотя, как можно понять, обеспечивающие жизнедеятельность не только жилищного фонда, но и промышленности.) Это самый разнообразный транспорт – от железных дорог до нефте- и газопроводов. Это, наконец, производство разнообразного сырья и стройматериалов, обеспечивающих возможность развертывания новых промышленных мощностей и функционирование старых.

Особенностью указанной инфраструктуры является то, что важность ее, в общем-то, неоспорима: мало кто будет отрицать, что завод или фабрика способны работать без электричества или транспортных путей. Хотя находятся и такие – особенно среди апологетов «свободного рынка», для которых вообще существует только один ресурс: деньги. С их точки зрения если есть последние, то все остальное можно купить. (То, что очень часто покупать просто нечего, поскольку ничего еще не построено, подобная точка зрения не учитывает.) Но данное представление, к счастью, не является господствующим – особенно после того, как на ее основании неоднократно пытались действовать в последние десять лет. (С одним и тем же нулевым результатом.) Тем не менее, указанная «железная инфраструктура» - то есть все эти дороги, трубопроводы и линии электропередач – это только самая вершина указанной области. В том смысле, что существует еще более важная сущность, необходимая для нормальной работы индустриальной экономики – но при этом еще менее «видимая».

* * *

Речь идет о том, что может быть обозначено, как система воспроизводства человека. Точнее сказать, человека квалифицированного – поскольку именно последний и требуется для индустриальной экономики.Read more... )
Но самое интересное тут то, что дальнейшее развитие общества показало, что именно подобная система является даже не оптимальной для этого самого развития, а жизненно необходимой для него. В том смысле, что именно подобное бережное отношение к рабочей силе позволяет осуществить дальнейшее усложнение производственного процесса и рост его эффективности. То есть – после достижения определенного уровня прогресс становится возможным только при наличии дорогой и качественной рабочей силы. Без нее – указанный порог непреодолим. Подобный момент крайне важен в плане понимания социодинамики, в том числе, и таких неординарных ее моментов, как «откатов в прошлое» и катастрофических переходов – то есть того, что происходит прямо сейчас и ждет нас в ближайшее время. Но об этом, разумеется, надо говорить отдельно. Тут же стоит обратить внимание на другое – на то, насколько много привычных для нас вещей увязывается с указанной областью, в которую входят школы и ПТУ, техникумы и институты, и больницы и поликлиники. А так же т.н. система «общественной гигиены», начиная с санэпидемслужбы и заканчивая строительными нормами и правилами. Кроме того, именно к ней «примыкают» институты разного рода «социального обеспечения», начиная с пенсий и заканчивая всевозможными службами «общественного призрения».

В результате чего мир изменился фундаментальным образом – в том смысле, что подавляющее число людей в нем стали более-менее здоровыми. Это звучит странно на фоне привычных заявлений о том, что современный мир погружается в пучину разнообразных болезней, не известных нашим предкам – но стоит понимать, за указанный процесс идет за счет банального снижения смертности. Иначе говоря, раньше – до того, как была развернута система массового здравоохранения – любая, самая ничтожная болезнь могла отправить человека в гроб. И выживали лишь «сильнейшие». Впрочем, даже человека с железным иммунитетом не на долго хватало за счет почти полного игнорирования проблем производственной безопасности и общественной гигиены. Так что единственной возможностью существования данной системы было наличие огромного людского резерва, связанного с перенаселенностью традиционного общества в момент перехода к индустриальному устройству. За счет того, что рост производительности сельского хозяйства на какое-то время сделал ненужными большинство сельских жителей – и им ничего не оставалось, как идти на любую, даже самую опасную работу.

То есть – единственным основанием для существования мира выступало наличие огромных человеческих страданий, того самого Инферно, которое в это время достигало невероятных величин. Но именно это и привело к гибели указанного мира, и замены его другим, гораздо более гуманным и удобным. Впрочем, тут мы опять переходим к вопросам социодинамики, причем достаточно сложным и неочевидным, которые надо рассматривать более подробно. Тут же стоит обратить внимание на нечто другое – а именно, на то, насколько фундаментальным изменением мира может рассматриваться строительство той самой системы воспроизводства человека, о которой идет речь. И одновременно – насколько сложным и дорогостоящим является этот процесс. А ведь именно он и занимал основное время существования Советского государства – начиная с 1920 годов и заканчивая где-то концом 1970. Поскольку именно тогда можно было говорить о завершении того «преображения быта», которое началось с момента Революции. Разумеется, даже первые шаги Советской власти в указанном направлении привели к значительному снижению количества страданий – и одновременно к возможности перехода к более высоким технологиям. Но более-менее полно охватить ими все имеющееся население удалось только через несколько десятилетий.

Поскольку для этого требовалось построить широкую сеть образовательных и медицинских учреждений – всех этих детских садов, школ, поликлиник, больниц, развернуть огромную систему рекреационного отдыха – всех этих санаториев, профилакторием, турбаз и т.д., а так же привести окружающую реальность под строгие нормы социальной гигиены и санитарных норм. Да, пока еще не везде – но, по крайней мере, задать данной системе четкое направление своего развития. И тем самым – открыть путь к появлению еще более квалифицированной рабочей силы, должной, по сути, изменить саму основу общественного производства. К тому самому переходу от привычного нам индустриализма с массовым монотонным трудом к тому, что можно именовать «сверхиндустриализмом», или даже постиндустриализмом – разумеется, в хорошем смысле.

* * *

Если бы этот переход произошел – то мир приобрел бы совершенно иные очертания. Но, к сожалению, в реальности все пошло совершенно не так – по целому ряду объективных и субъективных причин, о которых надо говорить отдельно. В результате чего данная система оказалась избыточной для современного состояния– хотя ее плодами мы пользуемся до сих пор. И вся наша жизнь, позволяющая проживать не так, как, например, проживает большинство обитателей стран «настоящего» Третьего Мира (вроде Бангладеш или Бразилии) связано именно с этим моментом. Но это, разумеется, уже однозначный «не в коня корм», поскольку не только развивать, но даже воспроизводить данную систему наш мир уже не может. (Причем, относится этот момент не только к бывшему СССР – но вообще, ко всем развитым странам, в свое время изменявшимся под действием «Тени СССР».) Тем не менее, даже сейчас не стоит забывать о том, за счет чего наша жизнь отличается от жизни тех же бангладешцев – или наших предков, обитавших в той самой «России, которую мы потеряли». А равно – и о том, что нас ждет, если мы все же доживем до того момента, когда указанная система разрушится окончательным.

Ну и разумеется, стоит понимать, что если указанная сущность является настолько «стойкой», что до сих пор, через почти три десятка лет после отказа от развития, продолжает удерживать нашу жизнь от дальнейшего падения в бездны Инферно, то следовательно на ее создание должно было уйти в свое время немало сил и средств. Тех самых, которые мы бездарно тратим на свое потребление – причем, достаточно бездарное и, в большинстве своем, виртуальное. Впрочем, сказано это было вовсе не для того, чтобы в очередной раз попрекнуть наших современников «потреблятством» - а для совершенно другого. Для того, чтобы дать понять, какие проблемы нас ждут тогда, когда придется снова переходить от проедания созданных ресурсов – в том числе, и указанной системы – к новому витку развития. А то, что подобный переход произойдет – нет никаких сомнений, это вытекает из особенностей социодинамики человеческого общества. На этой оптимистической ноте и позволю себе закончить…


anlazz: (Default)
Продолжим разговор о дефиците и его особенностях.

Представление о том, что для ликвидации недостатка того или иного товара (или иного предмета потребности) необходимо просто увеличить производственные мощности по его выпуску, крайне популярно. Впрочем, нет – речь идет даже не о популярности, а о том, что оно кажется настолько банальной истиной, что любое сомнение в его верности воспринимается, как бред. Ну, в самом деле, если нет дома – то надо его построить, если нет огурцов – то надо их вырастить. Это даже не азбука, а нечто более примитивное и фундаментальное, что-то из детского сада – когда ребенок познает базовые основы существующего мироздания и понимает, что необходимо вначале построить домик из кубиков, а уж затем в него играть.

И, тем не менее, к современному индустриальному производству подобное утверждением применимо весьма условно. Тонкость тут состоит в одном – в недоучете сложности указанного процесса. Сложности современного производства, которое намного выше, нежели выращивание огурцов или даже постройка собственной избы. Ведь для нормальной работы любого, более-менее приличного предприятия требуются согласованные действия множества людей, обеспеченных множеством самого разнообразного оборудования. А самое главное – для всего этого требуется то, что принято именовать инфраструктурой. То есть – огромное количество самых разнообразных обслуживающих систем, не входящих непосредственно в состав завода или фабрики, но жизненно необходимых для их работы.

То есть, при отсутствии этой самой инфраструктуры (или ее недостаточности) никакое современный сложный производственный процесс работать просто сможет – как не старайся. И даже непосредственное вложение средств в имеющееся оборудование и персонал – то есть, непосредственно в предприятие – тут не поможет. Потребуется нечто большее, так как без «внешнего снабжения» - скажем, электричеством или водой – вся эта совокупность людей и машин окажется бесполезной. Именно поэтому крупные индустриальные центры представляют собой, помимо всего прочего, сложные совокупности самых различных «коммунальных» систем. (Впрочем, оспаривать данный факт вряд ли кто будет. Хотя – если вспомнить разного рода любителей «похрустеть французской булкой», то можно усомниться в банальности данной мысли. Ведь они постоянно уверяют, что в «доиндустриальную эру» русские крестьяне собирали больше зерна, нежели «индустриальные» советские колхозники. Но это уже клиника.)

* * *

Тем не менее, стоит понимать, что одними «коммунальными» проблемами инфраструктура не ограничивается.Read more... )
В подобной ситуации так просто взять – и начать производить новую продукцию – наподобие того, как это делается в компьютерных играх – тут не получится. (Даже если формальные средства и ресурсы уже имеются.) Вместо этого потребуется долгая подготовка – с учетом всех важных факторов. И только если повезло, и нужная инфраструктура уже создана – то можно говорить о возможности решения проблемы с производством силами одного только предприятия. Но это самое «повезло», в России-СССР, где всегда (начиная с Петра Великого) приходилось иметь дело со слабо развитой инфраструктурой – случается очень редко. Поэтому тут развертывание нового производства всегда оказывалось очень и очень проблемным. Тем не менее, поскольку делать это все равно необходимо, то имеющиеся ресурсы у нас всегда стараются – а точнее, старались – использовать по максимуму. Причем, достигали в подобном деле достаточно высокого совершенства. Скажем, создание Единой Энергетической Системы позволило мобильно оперировать имеющейся электроэнергией в условиях сложного производственного ритма – обеспечивая переброс огромных электрических мощностей на расстояния в тысячи километров. Подобное оперирование электроэнергией позволяло существовать промышленности, сходной с европейской при меньшем количестве генерирующих мощностей. Или, например, полная автоматизация управления железнодорожным транспортом – что не было реализовано нигде в мире – давала возможность пропускать порядка 10 поездов в час. 1 поезд в 6 минут! В результате огромное количество грузов перемещалось на огромные расстояния при намного меньшей совокупной плотности дорожной сети. (Стоя в пробке за огромной «фурой», будет полезно вспомнить этот факт.)

То же самое можно говорить и про все остальное. Максимальное использование при минимуме резерва. Однако, при всей эффективности данной системы, она имела и очевидный недостаток. А именно – как уже говорилось, для запуска производства новых товаров было недостаточно просто поставить требуемое оборудование и нанять людей. Очень часто для требовалось вкладывать средства и в соответствующую инфраструктуру. Именно указанным фактором, в основном, определялась та самая «неповоротливость» советской промышленности, которая антисоветчиками приписывается пресловутой «административно-командной системе». Впрочем, не только ими - к концу существования страны эта идея стала всеобщей. Что и привело к крайне неприятным последствиям - в том смысле, что была сделана попытка увеличить «мобильность» советской экономики. Что в имеющихся условиях привело ее буквально к катастрофе. Причем, не только в переносном плане – к примеру, на том же транспорте «перестроечная активность» вызвала цепь реальных катастроф с многочисленными жертвами. (Просто потому, что из и так нагруженной по максимуму транспортной сети стали пытаться выжать еще большую эффективность.)

И разумеется, никакой пользы от всего этого не получилось – что прекрасно показывает, что при полном непонимании работы той или иной системы любые действия ведут только к ее ухудшению. Впрочем, это так же достаточно очевидно, так же, как очевидно и то, что использовать имеющуюся в СССР систему при высоком уровне хаотичности планирования – характерной для рыночной экономики – было невозможно. Поэтому пресловутые «рыночные реформы» привели исключительно к катастрофичным последствиям: падению уровня производства, причем для самого сложного – в разы, уменьшению уровня жизни, росту смертности и т.д. Правда, после всего этого появилась и известная инфраструктурная избыточность, что позволило перейти к иному – более хаотическому - типу организации общества. (По умолчанию намного более простого – но и более мобильного.) К тому, который мы имеем сейчас – и который многими противопоставляется советскому, как более эффективный и совершенный.

* * *

Впрочем, указанная избыточность, как можно догадаться, тоже не вечная – в том смысле, что инфраструктура ветшает, разрушается и т.д. Причем, чем дальше – тем больше. Поэтому, может оказаться, что со временем даже текущий уровень развития производства будет невозможно поддерживать без значительных капиталовложений. (Что можно увидеть на том же транспорте – куда сейчас начали вкладываться значительные средства. Поскольку становится понятным, что иначе нас ждет коллапс.) Впрочем, все вышесказанное относится не только к «физической» инфраструктуре – то есть, к дорогам, высоковольтным линиям, трубопроводам и т.д. Гораздо важнее другое – та самая «невидимая» часть, о которой говорилось выше. Для которой –поскольку она менее осязаема, нежели асфальт или трубы – указанная опасность недофинансирования и вообще, игнорирования, еще больше, нежели в «железном секторе».

Но об этой проблеме будет сказано несколько позднее…


anlazz: (Default)
Был ли в СССР дефицит? Разумеется, был – и более того, он не мог не быть. Просто потому, что иное бы означало тот факт, что советские ученые все-таки открыли знаменитый философский камень. В том смысле, что научились получать все из ничего. (Впрочем, это будет уже не  lapis philosophorum, а какая-то волшебная палочка.) Поскольку в ином случае обеспечить наличие всего для всех было бы невозможным. А ведь любое иное состояние и является дефицитом. Поэтому обвинение Советского Союза в том, что он не мог сделать подобное, выглядит смешным. Правда, ведя речь о дефиците в СССР, обыкновенно оговаривают, что имею в виду не отсутствие полного обеспечения всеми желаемыми товарами, а то, что не было «самого необходимого». Под последним, впрочем, подразумевают все, что угодно – начиная от туалетной бумаги и заканчивая пластинками Pink Floyd. Но это все не важно - поскольку главным в подобных утверждениях является вовсе не это – а то, что они должны показать однозначное преимущество современной системы над советской. И, как правило, показывают – а точнее, показывали. По крайней мере, в течение первых пяти-десяти лет «новой России», при всеобщей нищете и развале, именно полные прилавки магазинов служили главным источником легитимности существующей власти.

Собственно, и сейчас мало что изменилось. Не в плане обеспечения легитимности, конечно – тут нынче работают иные механизмы – а в плане того, что до сих пор одним из главных преимуществ существующей экономической системы рассматривается тот факт, что в ней невозможно существование пресловутых «пустых полок». И это до сих пор кажется железным аргументом в плане «борьбы с совками». Однако все ли так просто? Разумеется, нет. Скорее наоборот, поскольку стоит рассмотреть этот самый «железный аргумент» повнимательнее, и станет понятно, насколько странно он выглядит. Ну, в самом деле – ведь после гайдаровских реформ магазины реально наполнились товарами. Однако никаких новых мощностей по их производству в это время не создавалось. Более того, уже в 1992-1993 году актуальным стало полностью противоположный процесс – деградация все большего числа производств. Одна проблема с оборотными средствами, созданная пресловутыми «реформами», нанесла функционированию предприятий такой удар, от которого оправиться удалось далеко не всем. А ведь был еще развал Союза, приведший к уничтожению хозяйственных связей – что так же не пошло на пользу производству. В итоге даже ВВП – показатель сам по себе довольно лукавый – перешел от падения к росту только через восемь лет после начала «реформ», в 1999 году.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
Но тогда что же привело к наполнению еще недавно девственно пустых полок магазинов при том, что физически продукции производилось гораздо меньше? Какую же волшебную палочку или lapis philosophorum нашла «гайдаровская команда»? Да очень и очень простую – настолько примитивную, что страшно даже представить. Прямо-таки относящуюся к задачам для начальной школы. Ну да – классический вопрос о бассейне с двумя трубами, по одной из которых вода наливается, а по другой – выливается. В результате чего получить высокий уровень в нем можно не только увеличивая приток, но и уменьшая отток. То есть – наполнить магазины товарами можно не только путем роста их производства, но и путем снижения потребления. Что и было сделано. Правда, тут есть одно важное отличие: вода в бассейне реально нужна – ну, например, для того, чтобы поплавать. Товары же на полках магазина, как правило, никакой полезной функции не выполняют.<lj-cut> Более того, они, как правило, тут приносят только убытки – например, занимая полезную площадь и приводя к омертвению капиталов. А еще – банально портятся, что особенно актуально для продуктов питания. В результате чего указанное изобилие оказывается не только бесполезным, а однозначно вредным.

И одновременно с этим подавляющая масса людей оказывается лишенными возможности использовать эти товары в своей жизни. То есть: все то, что лежит на полках магазинов и занимает пространство витрин, становится для них исключительно виртуальным явлением. В принципе, замени все это на компьютерную графику или восковые фигурки – разницы не будет никакой: насытиться 100 сортами колбасы, которую невозможно купить, так же трудно, как той же колбасой, показанной на экране телевизора. То есть, преодоление дефицита оказалось очень и очень странным: товар, который до 1992 года все же попадал в руки потребителей, теперь стал накапливаться в торговых точках, порой полностью теряя свои потребительские свойства. Кстати, забавно – но в те же 1990 годы порой можно было увидеть абсурдную ситуацию, состоящую в том, что «непорченные» продукты никто не брал из-за высокой цены, а вот просроченные и гнилые, но уцененные – вызывали ажиотаж. (У тех же пенсионеров – все лучше, нежели в мусорных ящиках копаться.) Сейчас, разумеется, это стало несколько более завуалированным – в том смысле, что «тухлятину» не продают прямо, а отправляют на «переработку»: выпускают из нее разнообразные полуфабрикаты и «готовую еду». (В общем-то, относительно безопасную благодаря тепловой обработке.) Хотя и разного рода «секреты гипермаркетов», состоящие в придании «товарного вида» испорченным веща, так же популярны.

Но, в целом, более актуальным стал иной путь. А именно – вместо того, чтобы ждать, пока товар потеряет свою ценность через «вылеживание» на торговых площадях, его сразу делают «порченным». В том смысле, что снижают себестоимость через однозначное ухудшение качества. Примеров тому море: тут и известное «осоевение» колбасы, превращающее ее из мясного вначале в «мясосодержащий», а затем – и в «мясоимитирующий» продукт. (Причем, теперь иногда речь идет о снижении содержания уже сои – путем замены ее на более дешевые наполнители!) И в переходе к более дешевым тканям в той же одежде – в результате чего время носки ее сокращается в разы. И в снижении толщины металла в автомобилестроении. И в массовой замене «натуральных материалов» «синтетическими» во всем, что можно – причем, проблема состоит не в синтетике, как таковой, а в том, что эта самая синтетика изначально полагается самой дешевой из возможных. Да и вообще, такой параметр, как долговечность, современным производством чем дальше, тем больше отодвигается на задний план. В результате чего мир наполняется множеством дешевых, но «одноразовых» вещей.

А приобретение дает теперь вместо «окончательного» удовлетворения имеющихся потребностей лишь короткое их «насыщение». После чего нужно будет начинать все сначала. Причем – вопреки заявлениям маркетологов – эти самые непрерывные покупки дешевых вещей в совокупности&nbsp; оказываются гораздо дороже, нежели гипотетическое одноразовое обзаведение изначально качественным товаром. То есть, можно сказать, что подобная форма «борьбы с дефицитом» в реальности представляет всего лишь «размазывание» последнего по времени – в результате чего сил и средств на его получение уходит не меньше, нежели в условиях советской «пустоты магазинов». Впрочем, в том, что касается изначально дешевых и недолговечных вещей – вроде туалетной бумаги или женских прокладок – данная ситуация может только радовать. Но вот уже с продуктами, как было сказано выше, получается гораздо хуже – поскольку хоть продукты и дешевые, но человеческий организм, который их воспринимает, довольно дорогой. В результате чего количество заболеваний органов пищеварения непрерывно растет, а так же растут фатальные исходы из-за них – несмотря на все достижения медицины последних десятилетий.

<DIV style="TEXT-ALIGN: center">* * *</DIV>
То есть, можно говорить не о преодолении дефицита – а о иллюзии данного преодоления, когда в реальности он&nbsp; не только не уменьшился, но еще и вырос. Причем, изначально, в 1990 годы – до чудовищных пределов. (Поскольку ничего другого в условиях резкого падения производства просто быть не могло.) Правда, впоследствии – при наступлении «сытых нулевых» - уровень недопотребления несколько понизился. Что связано, в определенной мере, с ростом цен на нефть и появившимися у государства и бизнеса деньгами – последнее позволило, например, вывести те же доходы «бюджетников» из тотальной нищеты в более-менее приемлемую бедность. Но в еще большей степени тут сыграл фактор упомянутой выше «порчи товаров», сознательного снижения их качества и себестоимости, приведший к заполнению полок магазинов уже не недоступными большинству, но качественными вещами – а дешевыми суррогатами. (Впрочем, данный процесс начался еще в 1990 годы – с появлением «турецкой одежды» и «китайской техники», сделанных из откровенных отходов производства с соответствующим качеством.) То есть – народ откровенно накормили говном, дав ему убеждение, что он в реальности ест конфеты…

Впрочем, все это довольно очевидно, и единственная причина, по которой данное состояние считается нормальным, состоит в том, что никакой альтернативы ему реально нет. То есть, разумеется, можно тратить свои силы и время в плане поисков «нормальных продуктов», «нормальных товаров» (и даже можно их найти) – но не у всех есть это время и силы. Это для позднесоветского&nbsp; человека нормальным было «сбежать с работы», потому, что где-то «выбросили дефицит». Сейчас подобный фокус закончится, в лучшем случае, лишением премии. Ну, а о том, чтобы мотаться в другой город за товарами сейчас вообще нет речи. (Хотя иногда это реально действенный метод – «порча» проистекает неравномерно, порой создавая иллюзию своего отсутствия.) Более того, даже пресловутая «дача» - как источник натуральной еды – сейчас гораздо меньше доступна, нежели лет двадцать назад. (Когда тот же транспорт был дешев и доступен.) Поэтому большинство потребляет то, что есть – и старается не задумываться о качестве…

Однако если бы дело ограничивалось только вышесказанным – то проблема была бы еще не так серьезна. Ну, едят многие «доширак» при заваленных полках магазинов – правда, в большинстве своем, тем же аналогом «доширака» в других ценовых категориях – и пусть едят. В конце концов, с голоду никто не умирает! (А если человек реально хочет и может – то он даже имеет возможность купить реально качественные вещи. Да, затратив средства и силы – но ведь возможность выбора же!) Тем не менее, стоит понять, что&nbsp; современный «недифицит», помимо «порчи товаров» несет и еще кое-что. То, что действительно может привести к самым серьезным последствиям – в том числе, и к реальным голодным смертям, когда даже пачка быстрорастворимой лапши покажется сокровищем. Речь идет о прогрессирующей деградации самой глубинной инфраструктуры современного общества, о продолжающемся разрушении т.н. «больших систем», лежащих в основании современного производства. Эта самая деградация неминуемо подтачивает даже то, что еще осталось от «прошлой жизни», что сохраняет хоть какое-то качество. Впрочем, и систему производства «порченных товаров» она разрушает так же – как не удивительно подобное звучит.

То есть – в грядущей перспективе вырисовывается что-то совсем уж невообразимое. Правда, не стоит пугаться – как правило, подобная ситуация с «заходом в экстремумы» означает только то, что существующая система заменяется на что-то иное. Однако об этом будет сказано несколько позднее…
</lj-cut>
<lj-like />
<A href="http://www.livejournal.com/friends/add.bml?user=anlazz"><IMG title="" src="http://ic.pics.livejournal.com/anlazz/62128340/111137/111137_original.png" align=left></A>
anlazz: (Default)
Прибыл из отпуска и собирался уже писать «отпускной пост», как вдруг…

Впрочем, нет, не вдруг – поскольку френдленту я все равно читал, то видел ту реакцию, которая была вызвана пресловутым фильмом «Матильда». А точнее – тем воздействием, который он вызвал в российской «околорелигиозной» среде, выразившимся, в том числе, в крайне агрессивных действиях разного рода религиозных фанатиков. (Например, из пресловутой организации «Христианской государство – Святая Русь» - выбравших тактику террора против упомянутого кинематографического творения.) Все это выглядит довольно странно по отношению к ничтожному, по сути, поводу: отечественной киноподелке, которую, по умолчанию, забудут через пару-тройку недель после премьеры. (Как говориться, «наше новое кино» - это судьба. Причем, судьба крайне специфичная.) Так что известные домыслы, что упомянутый скандал организовал сам Учитель для пиара указанного творения, кажутся на этом фоне вполне разумными.

Точнее, казались – до определенного предела, после которого стало ясно, что тут мы имеем дело с процессами намного более интересными, нежели пиар акция фильма, депутата Поклонской  или решение российского руководства отвлечь граждан этим скандалом от намного более серьезных проблем. Впрочем, об этом будет сказано несколько позднее. Пока же обратимся к «следующему слою» данной истории, а  именно – к тому, что указанная реакция «консервативных сил» в свою очередь вызвала реакцию уже среди левых. В качестве последней можно привести  пост уважаемого товарища Реми Майснера, а так же множество подобных публикаций, показывающих, что изначальный курс на неучастие левых в творящемся «матильдобесии» оказался реально невозможным. И что после поджогов автомобилей и угроз взрыва кинотеатров считать российских «ультраконсерваторов» смешными клоунами, а проводимые ими акции – тупым пиаром – было бы глупым.

Все это верно –спорить с утверждением товарища Реми о том, что указанные «православные боевики» есть опасное явление, нет смысла. Однако хочу отметить, что в показанной им модели есть один спорный момент, который несколько меняет ситуацию – в том смысле, что делает ее гораздо менее инфернальной. Речь идет о том, что многие товарищи рассматривают «матильдоборцев», да и вообще, всю эту правую религиозную «шушеру», как  основную сила для будущего российского «майдана». Впрочем, не только – тот же Реми делает  акцент на то, что данные радикалы выступают для существующей власти в качестве штурмовиков, способных к подавлению рабочего движения. Что же, позиция вполне понятная, тем более, что исторические претенденты имеются. Правда, есть в указанном представления одна маленькая проблема.  состоит в одном. Состоящая в том, что никакого серьезного рабочего движения сейчас не имеется.Read more... )
Так что если украинские боевики и имели (и имеют) какую-то цель существования, то состоит она в чем угодно, но только не в борьбе с народными возмущениями. Что же касается рабочего движения, то о нем, как о серьезной проблеме говорить на Украине, так же, как и в России, невозможно. Впрочем, если честно, то никакой тайны в существовании пресловутых «правосеков», а так же порожденных ими разнообразных «добробатов», нет. Точнее нет тайны в том, почему они получали значительную поддержку со стороны государственных и коммерческих структур – то есть, того, что превратило их из однозначных маргиналов в ведущую политическую силу. На самом деле, все просто – украинские ультраправые с самого начала рассматривались, как значимый фактор в межэлитарной борьбе. Конкретно – в качестве противостояния пресловутым «донецким». (У последних были свои «бойцы» - те самые «титушки», что были так «популярны» в домайденный период. Но по определенным причинам они оказались менее эффективны, нежели «правосеки».) Именно подобная особенность и стала основой для формирования и «промайданных сил», как таковых, и их «боевых структур» в частности.

И вот тут-то мы и подходим к главному – к тому моменту, который показывает то, в чем реально состоит отличие украинской и российской ситуации – и почему «матильдоборцы», при всей своей мерзости, не являются российским аналогом «Правого сектора». Момент этот очень прост и связан с экономическим состоянием обоих обществ. А именно - капитализм в России имеет очень серьезное отличие от капитализма на Украине. Оно состоит в том, что в РФ существует достаточно серьезный экономический субъект –а точнее, некий конгломерат субъектов – который упрощенно можно представить, как «Газпром-Роснефть». На самом деле, конечно он сложнее – но это не важно в рамках поставленной темы. Важно же то, что данные экспортеры нефти и газа являются игроками мирового уровня, по своей мощи значительно превосходящие любые иные силы. Это позволяет им практически полностью контролировать всю происходящую экономическую жизнь и даже… Даже определять ее сильнее, нежели более мощные, но находящиеся в иных государствах субъекты. Впрочем, тут нам наиболее интересно то, что указанная конструкция практически полностью ликвидирует активную борьбу «за место под Солнцем» – в том смысле, что и так понятно, кто его занимает.

На Украине же подобного «экономического сверхтяжеловеса» не существует – и не существовало никогда. Ни уголь, ни сталь, ни производство минеральных удобрений – в общем, ни одна из «серьезных» отраслей украинского бизнеса не могла дать того могущества, что дает в российских условиях торговля нефтью и газом. (И, например, наибольшую власть в данной стране имеет, смешно сказать, «кондитер».) Поэтому ни один «игрок» не мог получить того полного доминирования над государственным аппаратом, который имеют «сырьевики» в РФ. В результате чего украинская экономическая, и как следствие, политическая жизнь превращается в арену непрерывного «перетягивания одеяла» - в котором установить однозначные правила (т.е. «законность») является невозможным. В РФ, кстати, такая ситуация была в 1990 годы – когда концентрация новообразованного капитала еще не завершилась, и, скажем, владелец относительно небольшой «медиаимперии» Гусинский мог иметь могущество, сравнимое с могуществом той же «нефтянки». В подобной ситуации роль «негосударственных силовых структур» (роль которых у нас играла преступность), была очень и очень велика. Но по мере концентрации капитала стало ясно, «кто в доме хозяин» - то есть, кто определяет жизнь страны.

* * *

Именно персонификацией этого самого «хозяина» и выступает столь «любимый» многими Путин. В том смысле, что он последовательно и планомерно проводит в жизнь политику, выгодную экономическим гегемонам. «Боевикам» в подобной схеме места быть не может. Зачем они – если есть полностью подконтрольный государственный аппарат? Правда, основной массе населения от этого не легче – но в рамках указанной темы данную проблему рассматривать нет смысле. Зато положение российских «праворадикалов» в подобных рамках становится полностью понятным: они в данной схеме не нужны. Равным образом, как не нужен и производимые ими «майданы» - то есть, силовые перераспределения власти. Это, кстати, является главной трагедией «русского национализма»: в том смысле, что представители данного направления однозначно полагают – а точнее, полагали – что способны занимать положения, сходное с положением национальных радикалов в иных постсоветских государствах. То есть, сидеть на подсосе у бюджета или, как минимум на грантах от самых могущественных экономических агентов. Но в реальности этого не произошло – и все попытки данных сил встроиться во власть обидным образом провалились.

Впрочем, некоторые локальные «князьки» в своих локальных вотчинах – там, куда не дотягивается «рука гегемона» - все же подкармливают эту братию. Например, это хорошо заметно на Кубани, да и вообще, на юге России – где нет нефти и газа, а экономика базируется на несколько иных основаниях. Вот там да, оказывается вполне возможной «украинизация» политической жизни – что мы и можем наблюдать.  Но в рамках всей страны  важнее иные проблемы и иные явления. Именно поэтому страх некоторых левых перед «царебожниками» и определение их, как главной опасности для себя, вряд ли имеет смысл. (Ну, и отсюда некоторые «победы» над ними, вроде снятия доски Маннергейму и вообще, борьба с «декоммунизацией» в реальности имеют несколько меньший вес, нежели кажется. Поскольку власти, в целом, наплевать на всю эту возню – главное для нее то, чтобы качались нефть и газ.) Ну, и следовательно, «матильдосрач» вряд ли стоит ставить на то месте, которое он занимает, а депутата Поклонскую считать выразителем какой-то реальной политической силы. Скорее наоборот – в том смысле, что все это представляет очередную попытку «второстепенных игроков» переиграть ситуацию, в смысле, сделать все, как на Украине. Не понимая экономической разницы между обоими системами.

Кстати, в рамках данной особенности не следует забывать того, что Поклонская есть однозначная украинка по восприятию –то есть, человек, выросший в среде активного передела политического и экономического влияния. В том смысле, что данная госпожа однозначно разыгрывает «политический спектакль» украинского толка – то есть, пытается использовать «царебожие» так, как в указанной стране использовали «бандеризацию». Но стать «русской Тимошенко» у нее не получается по известным причинам. Впрочем, подробное рассмотрение указанного феномена («синдрома Поклонской») требует отдельного разговора. Тут же, завершая тему, можно сказать только о том, что никогда не стоит забывать о том, что именно экономические особенности являются определяющими для политики – и именно через них можно понять, насколько серьезной является та или иная политическая сила или политической событие. Ну, и исходя из этого уже планировать свои действия.

Впрочем, это уже, разумеется, совершенно иная тема… 

anlazz: (Default)
В прошлой части речь шла о том, что советские граждане оказывались поразительно наивными по «мировым меркам» - что проявлялось, в частности, через уверенность в «честности контрагентов». (То есть, любых лиц, вступающих в некие экономические, да и не экономические отношения – продавцов, производителей, представителей государственного аппарата и т.д.) Впрочем, тут надо добавить важное дополнение: не просто честности, а необходимой честности. В том смысле, что все прекрасно понимали: определенные представители той или иной категории могут, конечно, обманывать. Но это – искажение, ошибка, которую необходимо устранять – а не норма. Данное представление касалось и проблем с торговлей, и с бытовым обслуживанием, и с качеством производимых товаров. Наличие которых признавали, в общем-то, все – но так же признавали, что все обязательно может быть и должно быть устранено.

Кстати, это касалось и политики. В том смысле, что основной целью политического деятеля –депутата, чиновника – рассматривалось «служение народу». Не важно, шла ли речь о генеральном секретаре, или о мелком служащем. Собственно, именно поэтому разного рода привилегии и прочие «мелкие шалости» вызывали довольно сильный резонанс – и поэтому тщательно скрывались. (Как, скажем, любовь того же Брежнева к дорогим машинам или стремление его продвигать наверх своих родственников.) Ведь это сейчас все прекрасно понимают, что человек идет во власть с одной целью – повысить свое благополучиеRead more... )
anlazz: (Default)
В процессе написания прошлых постов, посвященных ситуации с пищевой промышленностью СССР, мне вспомнился один забавный эпизод. Смысл его, в общем-то, следующий: в самом конце 1980 годов какая-то читательница написала возмущенное письмо в газету «Аргументы и факты» о том, что знаменитые «крабовые палочки» на самом деле не содержат… мяса краба. Поскольку для их производства берется дешевый минтай, в который добавляются какие-то добавки, окрашивается – и пускается в продажу, как настоящий деликатес. В общем – дурят нашего брата. (Точно, конечно, не помню, что там было написано –но общий смысл был таков.) Разумеется, сейчас это выглядит забавно – поскольку «крабовые палочки» к крабам с самого начала имели такое же отношение, как конфеты «гусиные лапки» - к гусям. Причем, относится это не только – и даже не столько — к советской действительности: эти самые «палочки» были разработаны и получили широкую известность в Японии, откуда распространились по всему миру. («Крабовые палочки» - это калька с «crab stick», английского названия продукта.)

И никому в мире не приходило возмущаться данным фактом. Никому, кроме советского человека, для которого надпись «крабовые» на этикетке твердо значила наличие крабов – как бы ни странно это звучало для нас. Можно даже подумать, что подобной наивности в природе просто не может быть, что это какой-то особый случай – в смысле интеллекта автора письма. Но на самом деле тут не все так просто. А точнее – все очень и очень непросто, поскольку данный локальный факт на самом деле означает крайне глубокие и даже глобальные вещи, о которых будет сказано чуть позднее. А пока мы «пойдем по порядку», и отметим вначале один интересный момент, связанный с указанным «эффектом».

* * *

А именно – то, что одним из обвинений позднего СССР выступает тот факт, что позднесоветские граждане страдали т.н. «низкопоклонством перед Западом». Впрочем, поскольку этим названием принято именовать самые разные вещи, стоит уточнить, что речь тут стоит вести о «бытовом проявлении» данного явления. По крайней мере, для антисоветчиков, и даже для ряда лиц «просоветской ориентации» важным является именно подобное проявление «низкопоклонства», выражающееся в том, что граждане позднего СССР с радостью «набрасывались» на любые проявления «западной жизни». (Начиная с фильмов и заканчивая банками из-под «импортного» пива.) Кстати, на самом деле, это достаточно безобидная «фишка» - другие проявления «низкопоклонства» были на порядки опаснее. Самое страшное – это, разумеется, принятие модели «конца истории», из которого, в свою очередь, проистекают реально жуткие вещи. Начиная с воинственного национализма и заканчивая социал-дарвинизмом.

Впрочем, социал-дарвинизм теперь в моде, он воспринимается положительное. А вот собирание банок выглядит, действительно, признаком идиотизма.Read more... )
В СССР же – и позднем, и раннем – маркетологов не было. Вместо них были товароведы – что совершенно иное. Поскольку товаровед или даже автор советских рекламных материалов – которые, как не странно, довольно широко были распространены – имели тут цель, противоположную той, что имеет маркетолог в РФ сегодня или в капиталистических странах всегда. А именно – они считали своим долгом обеспечить покупателя теми вещами (и информацией о них), которые реально способны удовлетворить его потребности. В то время, как при рыночной экономики базовой выступает концепция продажи того, что производится. То есть – в данной системе покупателя стараются убедить в том, что все, что лежит в магазинах – и является его истинной потребностью. Отсюда и проистекают сто видов соевых колбас, отличающихся порой не вкусом даже, а размером, формой и цветом. (В том смысле, что «красная» колбаса считается варено-копченой, а бледно-розовая – вареной. Хотя состоят они, практически, из одних и тех же ингредиентов. Кстати, интересно, почему современная колбасная промышленность до сих пор не освоила иную цветовую гамму – скажем, оранжевую, желтую, голубую и т.п. колбасу? В принципе, для того химического коктейля, который данный продукт из себя представляет, тут нет ничего невозможного.)

То есть – в рамках советского мышления само представление о том, что продавец желает, прежде всего, обмануть покупателя, являлась абсурдной. Зачем ему обманывать, если он и так получает прибыль? Забавно, но подобная идея пережила СССР, и до сих пор еще периодически высказывается – хотя чем дальше, тем реже. В советское же время что-то иное предположить было сложно, поскольку если по отношению к торговле еще было определенное недоверие , то производитель оказывался вне подозрений. (Впрочем, и к торговле – несмотря на все легенды о «спекулянтах» и «нетрудовых доходах» — относились достаточно лояльно. К примеру, пересчитывать сдачу многие начали только через несколько лет после наступления «рыночной экономики».) И уж конечно, представить, что завод станет специально снижать качество товаров, советские граждане не могли. Нет, конечно, все знали, что оно может быть низким, что бывает брак, причем довольно часто – но все это рассматривалось исключительно, как нежелательное явление. Как нечто, чего давно надо было бы устранить, но не хватает средств или умения. То же, что можно специально выпускать дерьмо – имея при этом возможность делать «конфетку» - было за рамками советского мышления.

Именно поэтому западная «яркость» могла быть интерпретирована (почти) только одним образом. А именно – как следствие реальной заботы о потребителе: ведь нельзя же потратить столько сил на второстепенную задачу, и не выполнить главную? (О том, какая задача должна быть главной – советский человек, разумеется, не задумывался.) Именно это основание, во многом, и легло в создание мифа о «благословенном Западе». Живя в котором, человек мог бы буквально «вкушать» амброзию и запивать нектаром. (В виде «по настоящему качественных» продуктов.) Кстати, укреплению данного представления очень сильно способствовало то, что работники внешней торговли реально пытались давать советским гражданам самое лучшее. В том смысле, что закупали исключительно качественные товары – благо, они обладали ресурсами и умениями найти за красивой упаковкой реально ценные вещи. В результате «импорт» умудрялся быть качественным не только «приходя» из Европы – где еще можно было ожидать какого-то стремления соблюдать приличия – но и из Индии, стран Африки или Азии. Вплоть до Афганистана – то есть, из государств, где неискушенный покупатель имеет стопроцентную вероятность быть обдуренным. Все это, при сравнении с продукцией «нашей» промышленности, создавало ложное представление о том, что «весь мир может – а мы нет».

* * *

Кстати, то же самое касалось не только «материальных» товаров – но и, например, произведений искусства. Касательно них так же создавалось ложное представление о том, что «там» - натуральный рай, наполненный несметными сокровищами разума. В результате чего «потребление западного», в том числе, и в «интеллектуальном плане» - книги, кинематограф – стало рассматриваться, как признак образованного и интеллектуального человека. Впрочем, сам по себе подобный «качественный отбор» был, как уже говорилось, вторичным – первично было почти полное отсутствие фильтров на «информационных каналах», связывающих покупателя и продавца. В результате чего вполне взрослые люди упрямо верили тому, что им пытались навязать авторы ярких упаковок и рекламных плакатов. Можно ли осуждать данную особенность? Наверное, можно – тем более, имея перед глазами период, когда «защитная стена» Внешторга рухнула, и на отечественный рынок хлынула мутная волна «настоящих» заграничных товаров. Что творилось тогда – теперь страшно даже представить, поскольку качество их болталось где-то около нуля. (А порой опускаясь еще ниже, когда продаваемые товары не только не выполняли своей функции – но и откровенно вредили.) Но даже в подобной ситуации потребовалось примерно десятилетие, чтобы недоверие к ярким этикеткам вошло в норму…

Но одновременно с этим стоит понимать, что данная особенность советского мышления выступала не просто «изолированным» свойством. (Не дававшем жителям СССР иммунитета против самого примитивного маркетинга.) Нет, напротив – она была элементом более серьезного явления. Явления, которое – как можно будет увидеть чуть позже – являлось, несомненно, прогрессивным и однозначно положительным в общечеловеческом плане, по сравнению с которым вся наша и «западная» «прожженность» и умение «ставить фильтры» выглядит детской игрой. А наше осуждение легковерности советских людей, ставивших банки из-под пива на комод, выглядит в данном плане крайне нелепым. Ну, как в той поговорке о соринке и бревне в глазу – в том смысле, что беды, несомые тем, что стоит за нашей «осведомленностью», оказываются на порядки выше.

Впрочем, об этом будет сказано чуть позднее…
anlazz: (Default)
От описанных в прошлом посте джинсов перейдем ко второй суперценности антисоветчиков – колбасе. Поскольку – как это не удивительно прозвучит, ее «судьба» - не колбасы, как еды, конечно, а «суперценности» – поразительно схожа с судьбой вышеуказанных штанов. Дело в том, что сам данный продукт, как таковой, особенной ценности не представляет – в том смысле, что известен он довольно давно, но сакрального значения не имел. Более того, колбаса с древних времен относилась к продуктам, так сказать, менее ценным, нежели свежее мясо – поскольку являлась не чем иным, как способом его сохранения при отсутствии холодильников. Именно отсюда проистекает и традиция использования большого количества соли и специй в продукте, а так же – его частое копчение. Кроме того, стоит отметить, что изготовление колбас позволяло «утилизировать» такие субпродукты, которые иначе употреблять в пищу было невозможно – например, кишки. Недаром подавляющее количество «традиционных» колбас – или «ливерные» (в том числе, и кровяные, с кашей и т.д.), или «сыровяленные», ориентированные на длительное хранение.

В любом случае, в доиндустриальную эру колбасные изделия вряд ли можно было отнести к массовым и «постоянным» продуктам. Впрочем, тогда мясо вообще было доступно лишь небольшому числу представителей «верхних слоев общества». (Правда, в последних оно потреблялось в нещадном количестве.) Именно поэтому говорить о «колбасной проблеме» можно только после начала индустриализации. Причем, в нашей стране – со вполне определенного времени: после того, как в 1936 году народный комиссар пищевой промышленности СССР Анастас Микоян побывал с визитом в Соединенных Штатах Америки. Это событие оказалось для указанной промышленности поворотным. Разумеется, она существовала и до этого – в конце концов, это видно из того, что был соответствующий нарком. Но масштаб «пищепрома» того времени не соответствовал происходившей индустриализации: огромное количество предприятий были полукустарными, использующими технологии прошлых веков. В результате чего подавляющая часть населения вообще не пользовались производимой там продукцией, предпочитая все – включая хлеб – готовить самим.

Кстати, подобная традиция, помимо всего прочего, приводила к колоссальной нагрузке на женщин, к буквальному закабалению их пресловутым «бытом». Хотя только этим проблемы, создаваемые господством «домашней кухни», не исчерпывалось. К примеру, была очень серьезная проблема с гигиеной и качеством продуктов. Да и вообще, эффективность данной модели в плане удовлетворения потребности народных масс полноценным белковым питанием была не самая лучшая. (В том смысле, что, как уже было сказано выше, мясную пищу низы почти не ели.) Тем более, что большевики с самого начала ставили своей целью изменить данное положение – идея «индустриализации быта» являлась для них одной из основных концепций преобразований страны. Именно поэтому чуть ли не сразу после Революции самые нетерпеливые из них стали требовать немедленного перехода к коммунизму…

* * *

Но тогда эти требования оказались бесполезными – в связи с общей отсталостью страны. Read more... )

anlazz: (Default)
Удивительно, насколько сложно нам дается представление о диалектическом характере социальных систем, о том, что для них любая сильная сторона неизбежно оборачивается слабостью, а любая победа содержит в себе зачатки поражения. Хотя, на самом деле, более важного знания вряд ли существует: ведь именно оно позволяет избежать пресловутого «заколдованного круга проблем», позволяя бороться с последними еще до того, как они станут критическими. А в лучшем случае – вообще начинать это делать еще до их возникновения. Но данный метод – это, в общем-то, недосягаемая вершина мышления, с которой мог работать, наверное, только один Ленин. А вот умение искать корни будущих бед, пока те еще маленькие является почти нормальным человеческим умением. Правда, с одним ограничением: это самое умение противопоказано представителям высших слоев иерархии. По той причине, что для «иерарха» главным является противоположное умение – а именно, способность скрывать проблемы и перекладывать их на других.

Это относится, в общем-то, к любой конкурентно-иерарахической системе. Но в случае с «обычными» социумами подобная особенность воспринимается, в общем-то нормально – дескать, таково их базовое свойство. Но в нашей истории есть общество, для которого подобная невозможность стала фатальной. Это – общество советское. Поскольку самое его рождение и последующее развитие было основано именно на указанной диалектичности – а точнее, на ее понимании. Что дало такую фору, которую никто даже и представить не мог. Ведь подумать только: победили разруху 1920, враждебное окружение, внешнее давление, нищету, безграмотность, практически нулевой технологический уровень. Победили самую мощную армию в истории человечества, да и вообще, весь Третий Рейх, а по сути – эти Рейхом «Объединенную Европу». Победили послевоенную американскую претензию на мировое господство, подкрепленную ядерным оружием, О послевоенной разрухе тут и говорить незачем – поскольку ее победили как-то походя. Более того, построили не просто вторую экономику в мире – а стали научно-технологическим лидером мира…

И вдруг – потерпели поражение. Причем, не от Запада, как такового – как бы позднесоветские мыслители не пытались нам навязать данную идею. А от чисто внутренних, причем, каких-то удивительно несерьезных проблем. Просто поразительна причина, что угробила страну, способную осуществлять космические полеты, строить атомные станции и разрабатывать промышленных роботов! В первом приближении она вообще выглядит анекдотичной: джинсы и колбаса! Вот так: Черчилль СССР не победил, Гитлер – не победил, Трумэн с атомными бомбами – не победил, а какие-то штаны и, простите, мясные изделия – победили. Хотя смешно это только на первый взгляд. При более внимательном рассмотрении становится понятным, что смеяться тут нет смысла, поскольку затрагиваются очень и очень фундаментальные вопросы.

* * *

Возьмем, например, те же джинсы. Которые представляют собой одну из «сакральных сущностей» антисоветизма, суперценность, на которую антисоветчики готовы были обменять все достижения страны. (И обменяли.) Что же они из себя представляют? А ничего особенного, просто штаны особого фасона, сшитые из ткани «деним». Тут нет смысла пересказывать историю указанного предмета одежды, поскольку это делалось уже не раз и не два. Поэтому можно только отметить тот факт, что джинсы появились еще в позапрошлом веке – впрочем, не являясь каким-то последним словом моды, а напротив, рассматриваясь как вариант рабочей одежды. Read more... )

anlazz: (Default)
Да, опять Фритцморген! Но куда же деваться от того, что этот топ-блогер постоянно поднимает очень серьезные вопросы современности! Причем, порой сам того не зная – а точнее, в основном, того не зная, считая за реально интересные вещи какие-то высосанные из пальца проблемы, вроде «наступающей роботизации». Тем не менее, как человек, находящийся «на острие» современного мира, он оказывается очень полезным. Вот, например, в недавнем своем посте об «оппозиции» он, как и полагается любому приличному путинисту, «прошелся» по ее последнему «тренду» - ориентации на школьников. Подобное неудивительно, поскольку манипулятивный характер этой «фишки» очевиден настолько, что если бы «оппозиция» была оппозицией без кавычек, то она должна была стараться, напротив, избегать ее применения. Но раз она в кавычках, то мы имеем то, что имеем…

Ну, а разного рода Фритцморгены могут в подобной ситуации легко заниматься «избиением младенцев» - то есть, критикой разнообразной «оппозиционной школоты» и декларируемых ей идей. Что мы и видим в приведенном посте. Впрочем, среди этого малоинтересного «разбора оппозиционных идей» (это как сказку «Колобок» разбирать) Фритц неожиданно затрагивает тему совершенно иного уровня. А именно – не упускает возможность пнуть столь ненавидимое им школьное образование. Он пишет буквально следующее:

 «…На все эти соображения накладывается замедленная бомба в виде советской романтизации образа революционеров, которые, сказать по правде, были в жизни довольно неприятными людьми. За последние 25 лет никто так и не собрался почистить учебники от всех этих бомбистов и декабристов — также никто, разумеется, и не пытался ни изменить взгляды школьных учителей, ни пересмотреть список «классиков», вычеркнув оттуда писателей, признанных в своё время великими исключительно за поддержку революционных идей.»

Вот так – писал, в общем-то, о подручных Навального – а под раздачу попала советская школа. Впрочем, нет – не советская школа даже, а пресловутые «классики», «невычеркнутые» по какой-то причине нерадивыми учителями из школьной программы. Впрочем, как это не вычеркнутые? Попробуйте, найдите в изучаемой сейчас литературе Чернышевского, Белинского, Писарева, Добролюбова! Уверен – не найдете, причем не только в плане изучаемых на уроке книг, но и в списке для дополнительного чтения. Кого же тогда подразумевает Фритцморген в качестве лиц, «поддерживающих революционные идеи». Чиновника по особым поручениям МВД Российской Империи Салтыкова-Щедрина? Чехова? Лермонтова?

Или может быть, даже страшно сказать – «Солнце нашей поэзии».Read more... )

anlazz: (Default)
Яна Завацкая – Синяя Ворона – в рамках идущей сейчас дискуссии о сути современного левого движения, задалась вопросом: почему в России так мало по-настоящему левых изданий. То есть – СМИ, которые бы выходили за пределы типичного буржуазного издания, и одновременно было бы относительно популярным. Это, действительно, довольно серьезная проблема для современного общества: несмотря на то, что существует множество блогов, форумов, ютуб-каналов и т.п. вещей левой и даже коммунистической направленности, «нормальных» - то есть, читаемых миллионами, среди них практически нет. Ну ладно – не миллионы, но хотя бы десятки тысяч читателей не помешали бы.

Но подобного канала-блога-сайта не существует –при том, что физически его организовать достаточно просто. Это лет десять-пятнадцать назад можно было отговариваться тем, что, дескать, власть не пускает в «зомбоящих», а то бы мы развернулись… Теперь этого нет – в том смысле, что огромное число людей вообще не смотрит ТВ. (А те, кто смотрит, выбирают, в основном, сериалы или спорт. Любителей же Соловьева, или, не к ночи помянутого, Киселева я вообще в своей жизни не встречал.) Так что может показаться, что никаких проблем «переключить» внимание масс на «свои» события нет – создавай сайт и публикуй, что хочешь. Но в реальности все оказывается иным: несмотря на кажущуюся легкость создания, популярного левого интернет-ресурса так и не появилось. Более того, большая часть сайтов, в свое время имевших достаточную известность, со временем оказываются заброшенными. В результате чего наверху интернет-рейтинга оказывается практически все то же самое, что и в иных СМИ – а именно, откровенно «желтый» контент.

Но в чем же проблема подобного положения? Почему современный «левый фланг» никак не может «родить» более-менее приличный механизм распространения своей информации? Почему об этом вообще надо говорить сейчас, через практически два десятилетия «победного шествия» Инернета по российским просторам? На самом деле, ответ на этот вопрос не особенно сложен – скорее наоборот, он настолько прост, что именно это мешает ему стать очевидным. Дело в том, что любой серьезный проект – в том числе, и Интернет-СМИ – требует значительных усилий.Read more... )

anlazz: (Default)
В плане продолжения рассмотрения поднятой в прошлом посте темы было бы неразумно не затронуть самую главную причину сложившегося положения. А именно – то, что указанные проблемы – путаница в действиях и мыслях современных левых – проистекают из-за того аномального состояния, в котором находится современный мир. Настолько, что его можно выделить в особую «постсоветскую эпоху». Причем, это касается и «нас» - то есть, страны бывшего СССР. И «их» - то есть, те государства, которые принято именовать «Западом». Более того указанная «аномалия» поразила не только левых, но и все остальные политические и неполитические силы – просто левые нас интересуют особо. Хотя бы потому, что именно они имеют – в потенциальном плане, разумеется –реальную возможность для разрешения тех жизненно важных проблем, что стоят перед современным миром. (В отличие от тех же националистов – которых так же поразила та же «зараза», но существование которых, в общем-то, не имеет исторического смысла.)

Именно поэтому поиск причин, превращающих одних представителей левых в пресловутых «леваков», а других – в не менее пресловутых «красконов», является жизненной необходимостью. (Названия, разумеется, условны, и соответствуют современной РФ. В иных условиях данный раскол идет по другому – но, в любом случае, он наличествует.) Впрочем, особой тайны в данном вопросе тут нет – дело в том, что в настоящее время речь стоит вести о достаточно уникальной ситуации в истории. Эта ситуация состоит в том, что мир в настоящее время переживает переход от более развитого к более упрощенному состоянию, в то время, как в последние столетия наблюдался обратный процесс. Если брать всю совокупность т.н. «развитых стран» целиком, то в истории последних столетий вообще трудно найти однозначный период «нероста». Скажем, в ту же Великую Депрессию шло активное развитие СССР, периоды Первой и Второй Мировых войн означали катастрофу в плане уничтожения людского и материального потенциала, однако наука, техника и социальная организация в это время двигалась вперед.

И вполне возможно, что ближайшим периодом, более-менее соответствующим нынешнему, следует считать время Тридцатилетней войны. Хотя наша страна в этот период, напротив, активно развивалась – к примеру, именно в середине XVII века произошло воссоединение Украины с Россией. Впрочем, и сейчас можно говорить о росте бывшей Периферии «цивилизованного мира» во главе с Китаем. Тем не менее, ядро существующей «мир-системы» уже несколько десятилетий находится в состоянии перманентного кризиса. Не экономического – хотя и экономику за это время неоднократно лихорадило, причем – чем дальше, тем серьезнее. А кризиса системного, означающего невозможность дальнейшего усложнения и роста той сложнейшей системы организации человеческой жизни, которую можно назвать системой общественного производства. Показатели развития которой отличаются от формальных показателей «экономического роста».Read more... )

anlazz: (Default)
В последнее время, на волне интереса нашей блогосферы к американским событиям, обнаружилась достаточно интересная вещь. А именно: выяснилось, что достаточно значительная часть россиян - разумеется, из тех, кто уделяет американским возмущениям хоть какое-то внимание – занимают сторону защитников монументов. То есть – сторонников Конфедерации, и противников разного рода «леваков» и либералов. (Кстати, последние без кавычек, поскольку либералы в США –именно либералы в историческом смысле, то есть, сторонники свобод. А не «борцы с совком», как у нас.) Самое же интересное во всем этом –то, что среди указанной «категории» встречается немало левых. Наверное, даже больше, чем в противоположном лагере.

Подобное положение вызывает удивление. Ведь, если поддержка американских правых со стороны русских правых выглядит, по крайней мере, логично – то поддержка российскими левыми участников факельных шествий, сторонников «расовой сегрегации» и любителей «традиционных правых ценностей» смотрится, как абсурд. Хотя на самом деле, и с правыми не все так просто – в том смысле, что если под ними подразумевать не просто антисоветчиков, а националистов, для которых поддержка своих американских «коллег» не так выгодна, как кажется на первый взгляд. Впрочем, данную проблему рассматривать надо отдельно – тут же стоит обратить свое внимание именно на левых – на людей, ожидать от которых поддержку подобной стороны следовало бы меньше всего. Подобная ситуация, как не трудно догадаться, в свою очередь порождает достаточно резкие высказывания со стороны тех, кто считает себя противником «белых супрематистов», ку-клукс-клановцев и т.п. публики.

Некоторые из них уже заявляют о том, что российские левые, выступающие против «конфедератопада» – на самом деле являются «скрытыми правыми». Отказывая, таким образом, им в праве причисления себя к людям с социалистическим и коммунистическими взглядами. Read more... )

anlazz: (Default)
Яна Завацкая – Синяя Ворона – написала очередной пост , посвященный семейным отношениям. Пост достаточно очевидные, если не банальный – про то, что женщина в современном мире находится в положении, несколько менее выгодном, нежели мужчина. Основная причина этого состоит в том, что она вынуждена тратить силы на рождение и воспитание ребенка. Еще раз скажу – это более, чем очевидность: мать в любом, даже самом лучшем, случае обязана уделять своему дитю больше времени, нежели отец. По физиологически причинам: даже самый лучший папа не может вынашивать младенца и кормить его грудью. Из этого вытекает и «особое» отношение ребенка и матери в раннем детстве – изменить которое очень и очень сложно. (Что же касается детства «позднего» - где-то лет с пяти, то там, понятно, не все так однозначно – однако и в данном случае есть достаточно серьезные проблемы, разрешить которые весьма непросто.) И вряд ли стоит удивляться тому, что все это неизбежно ведет к снижению ее положения в обществе. Да, потом данный «провал» можно нагнать за счет повышенного приложения сил – но это, в любом случае, будет положение «догоняющего».

То есть – обсуждать указанную проблему в ином плане, в общем-то, было бы странно: это такие простые вещи, что понимаются даже без привлечения диалектики, на основании самой банальной логики. Тем не менее, большая часть комментаторов поста Яны Завацкой удивительным образом эту банальность не только не поняли – но даже не заметили. Если прочитать самый первый «комент» к указанному посту, то можно увидеть, что он соотносится с поднятой темой примерно так же, как пуганая ворона соотносится с письменным столом. А ведь таковых «комментов» там, в общем-то, большинство! То есть, удивительно, но в нашем обществе «автоматические реакции» вызывают не только политические события: скажем, упомянешь Сталина – так обязательно прибежит куча борцов со сталинизмом, напишешь про Троцкого, Ленина, Путина – то же самое. Но и довольно нейтральные и, на первый взгляд, достойные спокойного обсуждения вещи, вроде положения женщин в обществе.

Впрочем, Бог с ними – с борцами против «женского угнетения мужчин»! Гораздо интереснее поговорить о другом – о том, какую же реально проблему подняла Завацкая, и как ее следует решать.Read more... )
Дело в том, что упомянутая модель «идеальной семьи» на самом деле является артефактом, связанным с переносом представлений о советской жизни периода перехода от традиционного к индустриальному производству на «настоящую» Традицию. Хотя в последней семья, как таковая, выступала, прежде всего, производственной единицей, занимающейся вовсе не созданием счастливой и наполненной любовью жизни для себя и детей – а совершенно иными, гораздо более прозаическими проблемами. Обеспечением себя средствами к существованию. И отношения между супругами на 99% соответствовали этой задаче – являясь, по сути, производственным разделением. Условно говоря, муж пахал, жена жала – ну, или еще как-то. В любом случае, ни о каком ином смысле семьи говорить было нельзя – даже цари «брачевались» не абы как, а руководствуясь принципами большой политики. И то, что при этом в данных отношениях должно было быть какое-то «взаимопонимание», диктовалось тем же: необходимостью совместной работы.

Причем, так же, как в любой иной производственной системе, основанной на разделении труда – а последнее, напомню, является одним из самых эффективных методов повышения производительности – взаимодействия между участниками осуществлялись на иерархической основе. То есть – один из супругов был главнее, нежели другой. Так происходит – а точнее, происходило – всегда, даже в артели обыкновенно выбирают себе атамана. Ну, и разумеется, в подавляющем числе случаев этим самым «атаманом» оказывался муж. Ну, просто потому, что он сильнее, что позволяло выполнять самые трудные и необходимые работы, вроде пахоты. (В артелях принцип выбора главного был такой же.) То же самое можно сказать и про аристократию – в том смысле, что следует учитывать военные ее «корни». (Аристократ должен был воевать вплоть до относительно недавнего времени – в России до «жалованной грамоты» Екатерины II.) Представить жену, одевающую броню и садящуюся на коня, разумеется, невозможно – из-за той же меньшей мышечной силы по сравнению с мужчиной.

Впрочем, бывали ситуации, когда – по определенным причинам – «ведущей» в экономическом плане оказывалась и жена. Например, купеческая вдова в XIX веке вполне могла вести дела – благо, ездить самой на ярмарки и отбиваться от разбойников теперь нужды не было. В таком случае, выйдя замуж второй раз, она вполне могла поставить мужа в подчиненное положение – и не у кого не возникало возмущения подобным. В определенных случаях подобное положение могло быть и у «первого мужа» - если жена могла лучше управляться с «хозяйством». (Но разумеется, все это – у «верхушки» общества. Где с определенного момента – перехода к профессиональной армии – уже не требовалась физическая сила.)

* * *

В любом случае, следует понять одно: экономика первична –«гендер» вторичен. (На самом деле, никакого «гендера» вообще не существует, но разумеется, об этом надо говорить отдельно.) Поэтому подобное положение воспроизводилось тысячелетиями – до того момента, как развитие индустриализации не привело к уничтожению «семейного хозяйства». Впрочем, если заводы и фабрики, а так же сельхозпредприятия смогли полностью заменить семью в плане создания прибавочного продукта где-то к середине XX века (для России), то в плане его распределения этот процесс затянулся еще на полвека. (То есть – прямо потребить производимый индустриальный продукт было невозможно, надо было его несколько «подготовить». Скажем, продукты подвергнуть кулинарной обработке, одежду – стирать и зашивать, мебель и технику – ремонтировать и т.д.) Это дало небольшую фору семье – позволив создать облегченную модель «производственной ячейки». Ту самую, где муж чинит пылесос, а жена готовит ужин…

Но понятно, что и она, рано или поздно, но утеряет свой смысл. Что мы и наблюдаем сейчас, когда пресловутые «домашние дела» упростились до предела: техника или не ломается, или легко меняется, а еду можно готовить из полуфабрикатов с минимальными затратами. Кстати, забавно – но все основные проблемы в подобном плане сейчас проистекают из перехода от развития к деградации: то есть, если бы было «нормальное» движение человечества, то «производственных» оснований для семьи вообще бы не было. (Скажем, в мире, где полуфабрикаты готовились из натуральных продуктов, а в кафе кормили бы чем-то съедобным по приемлемым ценам, то «домашняя кулинария» стала бы таким же достоянием истории, как и домотканая рубаха.) В любом случае, смысл всего этого один: поскольку традиционная семья есть порождение Традиции, а Традиция в настоящее время практически исчезла, то никаких объективных оснований для существования семейных отношений в классическом смысле не существует. Да, есть еще инерция мышления, благодаря которой можно некоторое время поддерживать то, что никому уже не нужно, однако с каждой минутой все сильнее становится осознание абсурдности происходящего. То есть, понимание, что все, считающееся основой существования, есть не более, чем ритуал, игра, давно уже не имеющая смысла.

То есть – «традиционная семья» давно уже «все». И все попытки ее (то есть «производственную семью») поднять из могилы – есть попытки создания «зомби», ходячего мертвеца, а не живого существа. Тем не менее, за этой кончиной указанной формы взаимоотношений людей не следует забывать о том, что последние, в общем-то, являются существами социальными, одним из главных своих свойств имеющие потребность в контактах с другими людьми. Причем, контактах, как можно более тесных – в смысле, дающих широкие информационные каналы, лишенные внутренних фильтров. (О данной проблеме я писал уже не раз – поэтому подробно останавливаться на ней не буду.) Более того, это есть базовое свойство разума, как такового – имейся сейчас ИИ, он бы оказался точно так же озабоченным поиском «близких связей». В результате чего любая организация, связывающая как-то своих членов, неизбежно обретает «вторичное» - по отношению к поставленным целям – значение. А именно – организацию информационного обмена. К примеру, это часто приводит к формированию т.н. «производственного коллектива» - когда в системе, созданной на основе формальных связей, создается «двойник» на базе связей неформальных. (Об этом явлении надо говорить отдельно.)

* * *

То же самое переживает и семья – а точнее, то, что от нее осталось. В том смысле, что она, потеряв свой изначальный экономический смысл, в настоящее время выступает в качестве «каркаса» для реализации «коммуникационной потребности» человека. (В «настоящее время» - это где-то с 1960 годов.) То есть, можно сказать, что под старым названием формируется нечто новое, к традиционной семье не имеющее практически никакого отношения. Семья, как общество «близких людей» - не формально, а информационно близких, людей, не ставящих в своих контактах ограничительных «фильтров». Та самая «ячейка общества» - как пытались назвать данное явление в свое время. Ячейка, способная на порядки повысить эффективность разумных существ, состоящих в ней – что для нашего мира, буквально пронизанного отчуждением, является жизненной необходимостью. Жизненной – поскольку именно это позволяет социуму реализовать одну из важнейших его задач: воспроизводство.

Дело в том, что, как сказано было у Завацкой, рождение и воспитание ребенка есть настолько затратный процесс, что обеспечить его без особых механизмов очень трудно. Кстати, и ранее, в период «традиционной семьи», дело обстояло примерно так же – в том смысле, что деторождение оказывалось, без сомнения, деградационным процессом по отношению к матери. Вплоть до очень высокой вероятности ее смерти. (Кстати, именно поэтому в мире Традиции продолжительность жизни женщин меньше, нежели мужчин. Хотя «запас прочности», данный Природой, у них больше.) Правда, тогда это облегчалось тем, что ценность жизни ребенка была очень и очень низкой. И при выборе даже между решением экономических задач – для которых нужна была женщина— и жизнью ребенка последняя без сожаления приносилась в жертву. (Как уже говорилось, первичной для семьи тогда являлась экономика.) Но сейчас подобная «роскошь» невозможна – современное производство требует грамотных работников, терять которых на «стадии подготовки» невыгодно. Поэтому – ребенок отнимает у матери намного больше сил, которые с трудом могут восстанавливаться без ее деградации. Что, в свою очередь, на порядки повышает важность той самой «интеграционной эффективности» семейных отношений.

То есть – следует понять, что современная семья и семья периода Традиции – это совершенно различные явления. И по «поставленным задачам», и по методам их решения. К сожалению, именно подобное понимание сейчас отсутствует – в результате чего идет или апелляция к не только не работающим, но и не имеющим никакого отношения к современности моделям. (Типа: муж – добытчик, жена – обслуживающий персонал. Впрочем, как уже было сказано, даже в период Традиции этого не было – там были пусть неравноправные, но участники одного производственного процесса.) Или же декларируется неизбежность «распада семьи» – хотя речь идет, напротив, о формировании нового явления на месте не просто распадающегося, а давно уже канувшего в Лету старого.
Хотя вполне возможно, что через некоторое время наступит понимание всего этого, и осознание того, что же произошло. Вот тогда, и только тогда, станет возможным говорить о способности общества укреплять семейные отношения – для своей же пользы. Пока же все, декларируемое в подобном качестве, есть всего лишь имитация, имеющая околонулевой эффект. В самом лучшем случае…

P.S. Кстати, именно эта самая семья – как общность близких людей – и будет «отменена» в будущем обществе. Поскольку в нем указанная «коммуникация без фильтров» станет возможна практически для всех. Но понятно, что это – уже совершенно иная тема.


anlazz: (Default)
Раз уж все сейчас – в связи с известными событиями в США – вспоминают пресловутую Конфедерацию, то полезно будет напомнить о некоторых ее особенностях. И, в частности, о том, какой социальный строй был в данном – ну, скажем так, государстве. А точнее, том государстве, которым были США до принятия пресловутой 13 поправки к Конституции страны. Когда, как известно, там существовало рабство – и даже подавляющая часть т.н. «отцов-основателей» происходила из рабовладельцев. Более того – «рабовладельческий сектор» до определенного времени обеспечивал значительную часть общественного производства Соединенных Штатов, а в некоторых отраслях – например, в хлопководстве – он вообще выступал основой производственной системы. Кстати, экспорт хлопка в то время занимал большую часть экспорта Соединенных Штатов вообще – составляя более 60% его процентов. (При этом на американский хлопок в мире приходилось порядка 70% от всего производства!)

Поэтому массовое производство хлопка в других регионах – например, в той же Индии— началось только после американской Гражданской войны, очень сильно ударившей по указанной отрасли. Такова была важность «рабовладельческого сектора» в стране, которая позиционировала себя, как «бастион свободы»! Тем не менее, капиталистическая ее природа ни у кого не вызывала сомнений – ни тогда, ни сейчас. Тому ученику, который бы заявил, что в США, скажем, 1850 года был рабовладельческий строй, двойку поставили бы и сейчас, и полвека назад. Да и в самом 1850 году сделали то же самое – хотя тогда понятия «рабовладельческого строя», разумеется, не было, но заявлять о том, что Соединенные Штаты подобны античным государствами все равно являлось глупостью. Поскольку все прекрасно понимали, что современные США – не древний Рим, несмотря на то, что там рабы – и тут рабы. Напротив, все прекрасно видели ту разницу, которую Штаты представляли даже не с античностью – а с существовавшими в то же время феодальными государствами.

Впрочем, рабы в это время были не только в США – а практически во всех развитых странах. Правда, в их колониальных владениях. Начиная от Испании и заканчивая … Францией! Да, страна «свободы, равенства, братства» использовала труд черных невольников вплоть до 1848 года.Read more... )

anlazz: (Default)
Наверное, вы будете смеяться, но я опять обращу внимание на Фритцморгена. А именно - на его недавний пост, посвященный известной проблеме: тому, что же первично - курица или яйцо? Простите - граждане или государство? Как пишет данный блогер, в недавнем опросе Левада-Центра выбор в пользу «прав отдельно взятого человека» поддержало всего 13% опрошенных. То есть, большая часть россиян не видит особого смысла в подобных вещах, предпочитая... А вот о том, что предпочитают россияне, Фритцморген и решил узнать, предложив, на выбор, три альтернативы:
Во-первых, «...государство является всего лишь надстройкой над обществом, единственная задача государства — обслуживать людей, предоставлять качественные услуги гражданам
Во-вторых, «...человек относится к государству как клетка к живому организму. Разумеется, права отдельных клеток также должны по возможности учитываться, однако интересы организма в целом, конечно же, гораздо важнее
Ну, и, в-третьих, «...свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Государство имеет очевидное право ущемлять граждан в тех случаях, когда оно должно сделать выбор: ущемить группу А или ущемить группу Б. Этот выбор должен делаться не случайно, а по соображениям законности, справедливости и практичности

Судя по всему, сам Фритц поддерживает «третий вариант», поскольку именно он сформулирован наиболее обтекаемо: не ущемлять граждан случайно, а делать это по соображениям законности, справедливости и практичности. Ну, как тут спорить? Утверждать, что давить ту или иную группу надо чисто по воле слепого случая, вне всякого закона, справедливости, да и вообще, здравого смысла? Надо быть полным идиотом, чтобы спорить с подобным. Два же «предыдущих» выбора, судя по всему, даны исключительно для того, чтобы «оттенить» эту самую идею «умеренного прогресса в рамках законности». И представляют собой либеральное и тоталитарное восприятия проблемы. А точнее, «либеральное» и «тоталитарное» - в том смысле, что представляют собой типичное отображение этих «крайностей» в современном общественном сознании. Сравнивая себя с которыми, обыватель в очередной раз убеждается в собственном здравомыслии и практическом уме…Read more... )
Если же подобной цели не ставить, то можно заметить, что указанные варианты, в конечном итоге, имеют одну и ту же основу. А именно – они относятся к вполне определенному представлению о мире, характеризующемуся, в частности, тем, что под государством тут подразумевается не государственный аппарат – то есть, особая «машина насилия», созданная как раз для того, чтобы угнетать и подавлять – а общество в целом. Но при этом данное общество воспринимается, как нечто «внешнее» по отношению к отдельным людям. Даже в «тоталитарном» варианте. А точнее, именно в «тоталитарном» варианте это отчуждение доведено до крайнего предела – в том смысле, что тут отдельно взятого гражданина доводят до состояния «клетки». Впрочем, это уже детали – важно то, что поставленная в начале поста дилемма: «человек для государства или государство для человека» - в подобном случае меняется на дилемму «человек или общество».

Но так ли верно подобное тождество? В смысле, можно ли однозначно отождествлять общество и государство? Разумеется, нет. Дело в том, что государство – как аппарат насилия – разумеется, может ущемлять некую «группу А». Причем, действительно, мотивируя это требованиями законности, целесообразности и даже справедливости. Таковых примеров можно привести множество. Вот только есть в них некая тонкость, опущенная – не важно, сознательно или нет – Фритцморгеном. А именно – это самое ущемление «группы А», как правило, происходит не просто так, а в интересах некоей «группы Б». Причем, именно эта самая «группа», как правило, и выступает заказчиком и «спонсором» указанного выше аппарата. (Ну а как же иначе – чиновники и полицейские за спасибо работать должны?)

Подобное положение принято именовать «классовым обществом», а «группу Б» - правящим классом, ну, а описанное выше положение – классовым угнетением. Которое оказывается связанным вовсе не со злой – превратить всех в «клетки» — или доброй – дать порядок в рамках законности и целесообразности – волей государства. А с тем, что некая, как правило небольшая, группа «хозяев мира» желает «сладко есть и мягко спать». Ну, и самое главное, желает, чтобы никто не мог посягать на сложившийся порядок вещей – в том смысле, чтобы отсекались иные желающие пробиться в «сладкоедящие и мягкоспящие». И поэтому стремится, чтобы большая часть населения как можно сильнее «прониклась» их интересами – позабыв свои. Не важно – добровольно, попав под действие идеологической обработки, посредством экономического давления, ну, или благодаря физическому насилию. Все это мелочи, важно другое. То, что одним в указанной системе желательна полная свобода — то есть, возможность реализовывать все свои желания. (А государство при этом действительно должно эту возможность обслуживать.) А другим – необходимо стать той самой, «функциональной клеточкой» единого государственного организма. Точнее – единой системы удовлетворения желаний «хозяев мира».

* * *

То есть, получается, что для «высших» в подобной потребен «либерализм», а для «низших» - «тоталитаризм», Ну, а вместе все это образует то самое «рациональное общество», столь милое обывателю, со всеми его ширмами в виде «законности», «рациональности» и даже «справедливости». В том смысле, в котором последнюю понимают в рамках господствующего общественного сознания. (Для которого, например, справедливо будет то, что хозяин получает больше работника, поскольку он же вложил свои средства в бизнес. Или, например, то, что депутат Госдумы может иметь зарплату, на порядок большую, нежели врач или учитель – ведь у депутате «намного больше ответственность». Ну, по крайней мере, так считают сами депутаты.)

Так что, если привести описанные Фритцморгеном варианты ответа к классовому пониманию реальности, то их можно заменить одним. А именно, ответом на вопрос о том, является ли нормальным такое положение, при котором одни люди могут – посредством государственного аппарата – подчинять себе других. Или же следует подумать об иных вариантах – о тех, которые сводятся именно к взаимоотношению человека и общества, исключая жадную и хищную кучку «хозяев». Впрочем, о последних надо говорить отдельно. Тут же можно только отметить то, что в условиях отсутствия классовой эксплуатации дилемма «общество или человек» лишается своей категоричности, поскольку в данном случае человек оказывается и составной частью общества, и его главной целью. (Так как общество есть не что иное, как механизм обеспечения человеческого существования.) Ну, а вопрос «гражданин или государство» в подобном плане, как можно догадаться, вообще теряет смысл – поскольку государство, как аппарат организованного насилия при устранении классового деления теряет смысл.

Но все это только при выполнении вышеуказанного условия…

anlazz: (Default)
Удивительно, но опять, не счесть, в какой раз, блогосфера «перетирает» возможность начала Мировой войны. В данном случае из-за Северной Кореи. Надо сказать, что тема эта не новая: предпоследний «акт» ее был, кажется, в мае. Тогда так же было много шума по поводу того, что американские войска вторгнутся в КНДР – если только последняя не прекратит свою ракетную программу. Даже авианосцы к берегам Корейского полуострова «подгонялись». Правда, кончилось все это мирно – корейцы запустили свою очередную баллистическую ракету (неудачно). А США разразились гневной риторикой – впрочем, сошедшей на вполне примирительный тон. И вот, кризис нарастает снова – практически, по известной фразе Виктора Степановича Черномырдина: «никогда такого не было – и вот опять»…

В том смысле, что КНДР опять запускает свои баллистические ракеты – а США разражается очередными гневными фразами, обещая стереть в порошок ненавистного Ким Чен Ына. (Но через некоторое время тон сменяется на менее резкий – совсем, как в недавнем прошлом.) Правда, можно сказать, что идет развертывание американской системы ПРО в Южной Корее, да и вообще, усиление военной группировки, но… Но при этом понятно. что реально эти действия оказываются недостаточными для того, чтобы обеспечить гарантированную легкую победу американцев над «диктатурой Ына». Собственно, это ясно даже партнерам Штатов по НАТО, заявляющим, что военная операция на Корейском полуострове их не касается. Кстати, ссылаются они при этом на устав данного военного союза, действительно не обязующего его членов участвовать в военных действиях на территории Юго-Восточной Азии.

* * *

Правда, до этого подобные ограничения мало кому мешали. Когда надо было помочь разбомбить каких-нибудь арабов или афганцев, НАТО всегда готово было предоставить свою помощь. Причина проста – промедление в подобном случае грозило оставить «партнеров» США без легкой и гарантированной победы, а равно – и без малейшего контроля над оккупированной территорией. (Хотя и в этом случае все плюшки доставались «старшему брату», а союзники вынуждены были лишь подбирать на ним крошки.) Но, даже в самом худшем случае, там речь шла только об упущенной выгоде. По отношению к КНДР дело обстоит иначе, поскольку война с ней с самого начала оказывается вовсе не пресловутым «разгоном папуасов», а серьезной войсковой операцией. Что в условиях современного западного мира оказывается очень и очень сложной вещью. Read more... )

anlazz: (Default)
В последнее время все чаще приходят новости о сносе или установке памятников, а также, о вызываемых этим действием событиях. Причем, порой очень и очень серьезных – как, например, на Украине, или в США – где недавно даже представить подобное было невозможно. Это состояние резко контрастирует с тем, что было еще недавно – когда любой памятник воспринимался, как нечто статичное, незыблемое, официальное – и при этом необычайно скучное. Как некий предмет городского пейзажа, годный только для назначения места встреч – в досмартфонные времена, когда требовалось найти выделяющуюся привязку к местности – ну, еще для печати на открытках…

И вдруг – эти самые скучные предметы городского пейзажа вдруг оказались актуальными. Вначале – на постсоветском пространстве, но тут это мало кого удивило. Просто потому, что случилось это тогда, когда происходила коренная ломка обыденной жизни –в результате чего любая несуразица воспринималась, как нормальное явление. Впрочем, в том самом бардаке было однозначно не до памятников – и основную проблему в это время составляло скорее естественное разрушение их из-за отсутствия ухода. Поэтому все как бы успокоились, и в течение десятилетий не данной проблеме не придавалось особого значения. Разумеется, возводились новые монументы, но они соседствовали со старыми, советскими – и казалось, что такое положение устраивает всех…

Но это было обманчивое восприятие – поскольку, чем дальше – тем чаще стали возникать инциденты вокруг, казалось бы, самых невинных и привычных вещей. Скажем, в 2007 году вдруг случилась известная история с т.н. «Бронзовым солдатом» - памятником, посвященным погибшим в Великой Отечественной войне советским воинам. Самое интересное тут то, что в это время, при прошествии более, чем 15 лет с момента распада Союза, все вопросы, связанные с «советским наследием», вроде бы, давно были улажены – и нате вам! Сносят – ну ладно, переносят куда-то на задворки – но при этом делают это настолько демонстративно, что это вызвало нешуточные протесты и в самой Эстонии, и в России. Казалось – зачем?

Однако это был всего лишь эпизод в огромной цепи «войны памятников» - выражающейся в сносе советских монументов и установки «своих». Причем, тут отметились практически все постсоветские страны, включая РФ. В последней, разумеется, прямой снос памятников советского времени не происходил – имеется в виду, значимых памятников – но вот постоянное закрытие мавзолея Ленина во время официальных мероприятий имело однозначно развивающийся характер. Что же говорить про ту же Украину, где пресловутая «десоветизация» приняла совершенно клинический вид…

* * *

Подобное положение, разумеется, неприятно – но одновременно с этим оно ставит достаточно важные вопросы.Read more... )

anlazz: (Default)
От Фритцморгена и продвигаемой им концепции «горизонтов планирования» грех было бы не перейти к другому топ-блогеру, находящемуся примерно в том же пространстве идей – только выражающего их в еще более яркой форме. К даме, скрывающейся под ником Эволюции ([profile] evo_lutio). Данная Эволюция, как известно, является не просто топом – а «супертопом» нашей «площадки», уступая, наверное, одному лишь Варламову. (Да и тому по известным причинам.) Это довольно важно – в том смысле, что показывает очень сильное «попадание в волну», то есть, совпадение декларируемых ей идей с господствующим общественным сознанием. Тем более, что если Фритцморген еще может как-то «отклоняться от генеральной линии», пользуясь своей «работой» на правящие силы, то для указанной дамы такой возможности нет. Она обязана поддерживать свою популярность –и бесспорно, делает это весьма и весьма умело.

Впрочем, поскольку эта самая Эволюция пишет не на общественно-политические темы, а специализируется в области т.н. «отношений», то отношение к ней поддерживается иное, намного более мягкое: дескать, это такая особая «женская область», где по умолчанию не может быть ничего серьезного. Хотя, если честно, то написать об Эволюции я собирался довольно давно – с момента выхода очень хорошего поста Яны Завацкой , посвященного указанному блогеру. Завацкая там очень хорошо прошлась по «эволюционистской» теории, связанной с идеей непрерывной конкуренции в плане этих самых отношений, навязываемой данной «психологиней» . Впрочем, сама же Эволюция постоянно оговаривает, что то же самое применимо и к иным областям – скажем, к работе, «имиджу», «учебе» и вообще, любому «ресурсу», который – с точки зрения предлагаемой модели – можно «прокачать». Ну, совершенно так же, как «прокачивают ресурсы» игровых персонажей – постоянно гоняя их в разнообразные миссии, наблюдая, как растут «скиллы» (способности). Система проста - чем больше битв или иных событий происходит в «жизни» игрового персонажа, тем эффективнее он становится.

Уже тут становится понятным, что использование данной метафоры по отношению к реальной жизни есть дело достаточно неоднозначное. Поскольку игровые миры, по определению, есть пространства очень простые, и организованные, в сущности, ради одной цели – ради игры. И успех «прокачки персов» в общем случае гарантируется с самого момента сотворения «игрового мира» - поскольку в ином случае желающих участвовать в данном действе будет немного. Наш же, реальный мир, как известно, построен по несколько иному принципу – в том смысле, что наличие не только персонажей, но и игроков в нем, в общем-то, не предполагается. Поэтому перенос игровой модели в реальность является очень и очень рискованным действом.

* * *

Уже одно это делает концепцию «прокачки» довольно сомнительной. Тем не менее, при внимательном рассмотрении можно увидеть, что дело у Эволюции обстоит еще более интересно. В частности, вышеуказанная дама постоянно заявляет неважность т.н. «начальных условий». (Впрочем, в полном соответствии с игровой моделью.) Вот, например, она пишет:
«…Кто-то родился в столице, а они в глубинке, кто-то имел способности к учебе, а они нет, у кого-то длинные ноги, а у них короткие, у кого-то густые волосы, а они рано полысели, у кого-то хороший обмен веществ, а у них замедленный, у кого-то муж разбогател, а у них спился или вообще ушел к другой, у кого-то есть дети, а у них не получилось родить. Неравные условия мешают иметь равные ресурсы.
….
И главным аргументом в пользу того, чтобы перестать ждать и выпрашивать извне поддержку и начать опираться на себя, является вот что. Для поступления энергии не имеет никакого значения объективное состояние ресурса, имеет значение только процесс прокачки….»


Там дальше Эволюция доказывает, что «богатый папа» не дает никакого преимущества перед начальной нищетой – потому, что бедность выступает стимулирующим фактором для активного зарабатывания денег. Что, узнали – знакомая песенка?Read more... )
Но в целом, все равно оказывается, что отпрыски богатых родителей оказываются богатыми и успешными. Ну, а дети бедных… Что же, для некоторых из них есть, конечно, шанс ухватить «удачу за хвост». Особенно, если открываются новые, свободны до тех пор «рынки» - например, при создании новых технологий. В таком случае возможно появление какого-нибудь Джобса, сразу превращающегося в «икону» рыночной апологетики – несмотря на то, что «основной навар» с данного процесса снимается вовсе не «Джобсами». Но в любом случае, это возможности «для некоторых» - то есть, для незначительной части счастливчиков, считающих, что им удалось «своими силами» пробраться «наверх». Всем остальным же остается только возможность «быть конкурентоспособными» - стараться увеличить количество производимой работы в надежде на то, что рано или поздно чудо случиться...Ну, или попытать «подсидеть» коллег – что, в общем-то, намного эффективнее, нежели предыдущий метод, но все равно, не дает особого результата.

То есть, если вернуться к том, от чего начали, то можно увидеть, что основная идея, пропагандируемая нашей «психологиней», состоит в том, чтобы убедить человека в правоте одной из базовых идей капитализма. А именно – то, что каждый человек имеет только то, что заслуживает. Кстати, это не только капиталистическая максима – напротив, подобную концепцию имеет любое классовое общество. Просто в докапиталистическое время место, занимаемое индивидом, определялось, как воля неких высших сил – а теперь создается иллюзия того, что оно выбирается сознательно. Но, в любом случае, это есть место именно для той личности, которая его «достойно».

Вот теперь становится полностью понятным, что же находит народ в подобных идеях. То есть – Эволюция или иные «поп-психологи» пользуются колоссальной популярностью. Причина – проста: они занимаются примирением людей с их существующим положением. Поскольку под всевозможными «советами», которым наполнены «поп-психологические» книги и сайты, скрывается, как правило, одно – то самое: «все, что тебе не нравиться, заложено в тебе самом». Все остальное вторично: советуется ли при этом смириться с данной ситуацией – или начать пресловутое «саморазвитие», чтобы «подняться на следующий уровень». Так сказать, «перестроить» свое сознание на успех –поскольку, господствующей точкой зрения является то, что последний зависит «только от тебя». Кстати, вспомните упоминаемые в прошлой теме разнообразные курсы и тренинги, пропагандируемые, как самый эффективный способ занять более высокое место в жизни. (И не важно, что «у генерала есть свои дети».) Смысл всего этого один – дать обывателю уверенность в том, что его жизнь зависит только от него самого. Впрочем, можно сказать еще точнее: показать, что от обывателя реально чего-то в этой жизни зависит.

* * *

То есть, можно сказать, что вся эта «поп-психология» в настоящем мире является тем самым «опиумом народа», которым ранее являлась религия. И тут не важно: позволяет ли она реально своему стороннику «подняться наверх», или же он обречен всю жизнь проводить в нищете. (То есть, нет никакой разницы, удастся ли «поп-психологу» выполнить свою декларируемую задачу, или нет.) Важно то, что в любом случае «клиент» получает некую опору, столь важную для разумного существа – то, что давало ранее выполнение религиозных обрядов. Кстати, «родоначальник жанра», знаменитый Дейл Карнеги в своем бестселлере: «Как перестать беспокоиться и начать жить» по сути, пересказывает иными словами привычные положения протестанизма: Дескать, есть божественное Провидение, и все определяется именно им. А значит, надо работать и успех или придет – то есть, если Провидением уготовано быть так. Или не придет –если Небесам это не угодно. Карнеги лишь убрал в данной концепции «Высшие силы» - то есть, наиболее скомпрометированную в его время часть религиозной концепции. И получил «пригодный для потребления» современным человеком – т.е., человеком эпохи бурного развития науки и техники – «продукт».

Поэтому и не переводятся разного рода любители и профессионалы «изменения себя» - и «вкрадчивые», утешающие. И такие, как Эволюция – «режущие правду-матку», внешне опускающие своих клиентов «ниже плинтуса». Но все равно, дающие им «надежду на спасение». (Так же, как многие религиозные проповедники любили бросать в паству обвинения в грехах – но, все равно, имели огромный успех.) В любом случае, смысл всего этого одни – отвлечь людей от угнетающей их реальности. (Причем, по их же воле – никакого «заговора» тут нет и быть не может. ) От того, что именуется «общественным устройством» - той самой, «запретной» для современного общественного сознания области. Как говориться, sapienti sat…

anlazz: (Default)
Еще раз обратимся к господину Фритцморгену, который, ИМХО, представляет собой почти идеальнейший образец т.н. мышления «современного успешного человека». (Впрочем, все «топы» представляют собой эти самые «образцы» - поскольку они, по умолчанию, должны соответствовать господствующему общественному сознанию.) Поэтому на его примере можно прекрасно наблюдать те особенности, которые так важны нам в плане понимания специфики «современности». Вот, например, недавно он посвятил пост описанию проблем с автоматическими кормушками для котов. Надо сказать, что этот пост был весьма ценный в познавательном плане – например, я оттуда узнал о том, что подобные изделия реально существуют. Почему-то об автоматических кошачьих туалетах информация мне встречалась несколько раз, а о том, что есть еще и автокормушки – ни разу. Кстати, есть еще и автопоилки – причем, в огромном числе самых популярных магазинов. Так что если это был рекламный пост – то стоит сказать, что он удался.

Кстати, вопреки некоторым мнениям, данные устройства действительно могут быть полезными – в том случае, если хозяевам приходится уезжать, а оставить кота некому. (Ну – или нет родственников/друзей, могущих приходить покормить-попоить животное.) Так что приобретение котоунитаза-котокормушки-котопоилки действительно может быть полезным. Тем не менее, самое интересное тут в другом. А именно – в том, что после рассказа о котокормушках в следующем посте Фритцморген привел свое объяснение того, для чего нужно данное устройство. И нет, вовсе не для того, чтобы –как было сказано выше – уехать на неделю, оставив кота дома. На самом деле все намного сложнее и интереснее – там было написано буквальным образом следующее:

«…Когда я покупал котоунитаз и автокормушку, расчёты у меня были примерно такими:
1. Допустим, на обслуживание кота уходит 10 минут в день.
2. Это 60 часов в год или 600 часов за 10 лет.
3. Средняя зарплата в Петербурге — 250 рублей в час.
4. За 10 лет экономия составит 150 тысяч рублей. Надо брать.

На практике, разумеется, расчёты были несколько сложнее — нужно было учесть также стоимость картриджей, падение морального духа после ежедневной чистки лотка и ещё пару менее важных факторов. Но суть вы поняли — горизонт планирования в этом случае был взят в 10 лет...»


Как говориться, «запомните этот твит» - ибо данная фраза представляет собой настоящий шедевр. Квинтэссенцию «современного делового мышления» - а так же, ключ к тому, почему все действия в рамках
этого «мышления» заканчиваются закономерным (нулевым) финалом.Read more... )

anlazz: (Default)

В прошлой части была рассмотрена концепция «номенклатурной контрреволюции» — то есть, концепция, состоящая в том, что именно представители разного рода «начальства» выступили реальными «могильщиками СССР». И показано, что несмотря на верное «общее направление» — то есть, на то, что представление о «номенклатуре», как о явлении антисоветском и антикоммунистическом – она имеет и очевидные недостатки. В том смысле, что не рассматривает механизмов компенсации указанной «антисоветскости» - которые, в общем-то, и позволяли стране успешно существовать. (До того, как перестали работать.) Тем не менее, при общем верном посыле, подобная постановка вопроса часто ведет к следующему шагу. А именно, к появлению идеи о том, что если дело обстоит так, то не лучше ли было вообще избавиться от данной «враждебной коммунизму» структуры. То есть – не лучше ли было с самого начала построить «неноменклатурный социализм»?

Разумеется, подобные мысли высказывались не раз. Более того, представление о том, что именно избавление от борьбы с «антисоветской ипостасью» номенклатуры могло бы дать СССР возможность избежать своей печальной судьбы, стало очень популярным сейчас среди левых. Исходя из этого, были созданы несколько моделей развития страны, использующих альтернативный путь развития СССР. Все они, в общей сложности, строятся вокруг разного рода демократических процедур, должных заменить советскую «партократическую» систему. Правда, при этом редко вспоминается о том, что сама указанная «партократия» была ничем иным, как... как раз подобной попыткой. В том смысле, что именно введение «партийного контроля» через обязательное членство руководства в РКП(б) должно было демократизировать существующую бюрократическую систему и подчинить пресловутое «начальство» воле трудовых коллективов. (Подробнее об этом было сказано в прошлой части.)

То есть, получается, что сторонники «демократического социализма» на самом деле хотят бороться с... инструментом демократизации общества! Read more... )
Впрочем, волюнтаристический характер подобных утверждений очевиден –а значит, можно предположить, что в них содержится какая-то серьезная ошибка. (Волюнтаризм— вообще универсальный индикатор «непонимания сути мира».) Впрочем, ошибка эта довольно проста – и состоит в том, что «неавторитарии» прекрасно видят уже не раз помянутый антисоветизм и антикоммунизм «начальства». (То есть, враждебность его общему «советскому» или «революционному» настрою.) Но не видят той причины, по которой этот самый «враждебный элемент» советскому обществу приходилось терпеть, пытаясь его инкапсулировать и блокировать его враждебные проявления. Вместо того, чтобы просто уничтожить. Хотя на самом деле эта причина есть — и она очень, и очень существенная.

Дело в том, что бюрократия есть не что иное, как неизбежная часть индустриального производства. То есть, будучи лишенным ее, индустриальное общество существовать просто не сможет. Нет, конечно, некие коммуны-артели до определенного уровня могут осуществлять свою деятельность на иных принципах – но сложный, развитой и современный на период 1920-1930 годов производственный процесс через подобный тип организации построить невозможно. Более того, бюрократию можно рассматривать вообще, как одну из важнейших структур, ответственных за само становление индустриализма – в том смысле, что именно благодаря появлению сложной системы разделения должностных обязанностей возможно само существование того, что мы именуем «современным заводом». Кстати, интересно тут то, что сама указанная система, в свою очередь, зародилась вовсе не в «недрах бизнеса» — а в сфере государственного управления. Именно тут, среди печально знаменитых «клерков» и столоначальников, были выработаны те методы, что в будущем стали основанием для устройства сложных производственных процессов.

Да, эти самые «чернильные души», трясущиеся над каждой запятой, тем не менее, выработали универсальный метод, позволяющий объединять любые, порой самые разнородные, операции в единое целое, через некий общий свод правил. Что, в свою очередь, позволило вывести производство за пределы отдельно взятой мастерской— находящейся под присмотром отдельно взятого мастера— и тем самым сделать шаг от «кустарщины» к индустрии. К цехам, инженерам, технологиям, офисам, логистике… Словом, ко всему, что определяет тот высокий уровень задач, что доступен для решения индустриальным обществом. Поскольку иные, альтернативные методы – те, которые на первый взгляд кажутся намного более человечными и менее отчужденными – для больших масштабов подходят очень и очень плохо. Ну, не сможет физически инженер обежать всех рабочих, объясняя для них суть проекта. Не сможет директор завода посещать все цеха, старательно втолковывая собравшимся работникам то, чем они, по сути, должны заниматься. И уж конечно, невозможно представить министра, который все свое время должен был бы посвящать объяснению того, ради чего существует его отрасль…

Поэтому - бюрократия, отчуждение и формализм. По другому - нельзя. Не потому, что не хочется – как раз наоборот, раннесоветское общество буквально горело желанием ликвидировать все бюрократические процедуры и перейти к прямому общению всех со всеми. А потому, что иной путь неизменно ведет к невозможности развертывания современной производственной системы. То есть - к смерти. Не важно – через захват врагом, оснащенного новейшим вооружением. Или – через банальный развал существующей системы, связанный с ничтожным количеством прибавочного продукта. (Производимого традиционным обществом в российских условиях.) В любом случае – это катастрофа.

* * *

То есть - те люди, которые в 1920 годах имели в руках власть –а кроме нее еще и огромную поддержку населения— реально стояли перед очень страшной дилеммой. Им надлежало или откинуть свои демократические представления и стать «настоящей» властью, давящей и карающей. Или исчезнуть – если не сразу, то через некоторое, не сказать, чтобы большое, время. Кстати, последний путь может даже показаться более привлекательным: пусть погибнуть под обломками разрушающегося государства, но при этом остаться в памяти народа в «белых одеждах». (Наподобие знаменитых парижских коммунаров.) Для людей, чья личная смелость и презрение к смерти были велики – а это можно сказать про любых революционеров – данный путь являлся огромным искушением. Тем не менее, они выбрали все же противоположное направление – менее привлекательное с точки зрения почитания потомками, но более действенное в плане обеспечения реальных благ для людей.

Впрочем, как уже было указано, при этом делались попытки блокировать антикоммунистический характер бюрократической системы путем ее инкапсуляции коммунистической партийной структурой. И на ранних этапах можно было бы даже сказать, что они оказывалась довольно удачными. Но впоследствии наступило то, что реально должно было наступить. А именно – с ростом сложности и масштабов индустриальной системы размер бюрократии вырос настолько, что никакая партия уже не смогла бы справиться с ней. (К этому подошли уже в середине 1930 годов, когда Троцкий и написал свою знаменитую «Преданную революцию».) Более того, диалектичность общественных структур привела к тому, что к этому времени вместо прежней демократизации бюрократии актуальным стал обратный процесс. (Бюрократизация самой партии. Что поделаешь - более «массивный», да, если честно, и более «структурный» объект неизбежно будет определять путь развития системы.) Поэтому можно было бы сказать, что превращение СССР в "нормальное" и "естественное" индустриальное (то есть, капиталистическое) общество было бы неизбежным, если бы...

Если бы не вмешался тот самый «фактор Х», о котором уже не раз упоминалось в данном цикле. Та самая сущность, которая и являлась определяющим моментом для советского общества, постоянно ломавшим все апокалиптические прогнозы «советского пути» – начиная от белогвардейских, и заканчивая троцкистскими. Речь идет об уже не раз помянутой особенности, связанной с ростом «длинных стратегий», и производимым указанным явлением генерацией низкоэнтропийных структур. Это проявлялось, например, через ставший лейтмотивом советского времени приоритет образования (в том числе, и самообразования), который вел к тому, что чем дальше, тем более образованными становились советские люди. Аномально образованным – в том смысле, что их знания и умения несли им намного меньше «личных» выгод, нежели «общесистемной пользы». Это началось еще в 1920 годы, дав уже в следующем десятилетии такое явление, как зарождение «массовой инновационности». Именно эта самая «инновационность» лежала в основании т.н. «стахановского движения» — когда рабочие не просто тупо выполняли работу, а пытались вникнуть в ее суть. (Сам Стаханов, например, добился своего успеха благодаря введению системы разделения труда – то есть, сделал то, что должны были сделать инженеры и технологи.)

Именно эта огромная, льющаяся снизу инициатива (причем, инициатива вооруженная знаниями и умениями), по сути, и стала тем механизмом, что мог блокировать указанную выше антисоветскость бюрократической системы. То есть, можно сказать, что на фоне «официальной» производственной структуры вырастала новая, альтернативная и параллельная, основанная на методах, отличных от «нормальной индустриальной» организации. Ее можно было бы назвать «постиндустриальной» - не будь данное понятие уже занятым. Разумеется, вначале данная система казалось вторичной по отношению к индустриализму, всего лишь одной из его подсистем. Но чем дальше, тем более мощными становились ее элементы, тем более «поднимались» они от низшего технологического уровня к уровням более высоким, охватывающим целые предприятия и отрасли. В результате чего уже в 1930 годах возникли некие «очаги» постиндустриальной организации производства – разумеется, в наиболее высокотехнологичных отраслях. (В основном – в сфере НИОКР, к примеру, в области разработки авиационной и ракетной техники.)

Но настоящий расцвет ждал данную систему в послевоенное время. Впрочем, случившееся тогда надо рассматривать отдельно – как крайне важный для понимания советской социодинамики процесс. Тут же можно сказать очень кратко – то, что преимущество данного типа производства в плане создания «сверхсложных» изделий оказалось настолько велико, что «официальная» бюрократия предпочла де факто признать его существование. И, по сути, старалась не вмешиваться в то, что творилось в данном «мире Понедельника»— довольствуясь лишь получением результатов данной работы. Причем – речь шла о достаточно дорогостоящих вещах, таких, как космическая или ядерная программы. Подобная возможность распоряжаться средствами, как можно догадаться, означает начало перехода от вторичного по отношении к индустриализму места к полноценной производственной структуре. (А в будущем - и вообще, к возможности замены всей существующей организации жизни.)

* * *

Правда, в реальности данный процесс не был завершен по ряду причин - но это уже несколько иная тема. О которой надо говорить отдельно. Тут же стоит отметить только самое главное - то, что данный процесс показывает жесткую связь бюрократии и индустриализма. Последнее же определяет «главную границу» существования бюрократического устройства – которая есть не что иное, как граница индустриального производства. То есть, показывает, что столь желательное для «неавторитариев» устранение «начальства» становится возможным только после перехода к постиндустриальному производству. Правда, под последним, как уже говорилось, следует понимать вовсе не устоявшееся представление о постиндустриализме, как об обществе, где большая часть населения занята производством не товаров, а услуг. А совершенно иное - такую организацию общего хозяйства, при котором происходит переход от формализированной и отчужденной организации производственного процесса к совершенно иной его форме.

И только через указанную замену и становится возможным устранение бюрократии-номенклатуры, вместе со всей ее антисоветской и антикоммунистической сущности. Никакого иного пути тут не существует, и никакие замены «персоналий», а так же – идеологий – чем часто грешат сторонники «неавторитарного» пути –сделать это не способны. То есть – если уж обращаться к советской истории –то следует понять тот факт, что весь период своего развития СССР двигался не абы как, а самым оптимальным в то время способом. Тем способом, который и был способен в будущем дать возможность устранить все имеющиеся проблемы и дать возможность перейти к иному, намного более коммунистическому, общественному устройству. Но произойти это могло только после того, как будут созданы условия для этого путем создания индустриальной структуры – вместе со всеми вытекающими из этого особенностями.

И поэтому искать фатальные проблемы советского общества именно в это время было бы очень и очень странным. На само деле, их корень лежит гораздо позднее – тогда, когда и должен был случиться указанный переход. (То есть, когда все предпосылки к нему уже были созданы.) Но, разумеется, это тема уже отдельного разговора, не имеющего особой связи с пониманием антикоммунистической сути номенклатуры…


Profile

anlazz: (Default)
anlazz

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3456789
10111213141516
1718 19 2021 22 23
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 05:57 pm
Powered by Dreamwidth Studios